Часть 3

12. Повисла пауза, неудобная, как и положено паузе. Инженер собирался с мыслями, но они предательски разбегались, немного не этого он ожидал. Собеседница тоже терпеливо молчала. Командует станцией она, это ясно. Они с «Маской» и Юи одно и то же? Очевидно, да. Выходит, она это специально подстроила, чтобы ее можно было выследить. Чего она хочет, на что способна? Где была раньше, почему ни Снаут, ни кто другой не упоминали ее? Она не Солярис, не его порождение, нет, что-то другое. Но как, откуда тогда эта метка в моем глазу? «Здрасьте», — нашелся, наконец, Ш. Он отметил, что передача оттенков эмоций не работала, вполне логично, принимая во внимание используемый ею канал связи. Она молча кивнула в ответ. Чуть поколебавшись, он перевел изображение и звук на стенной экран. Голова и плечи женщины заняли его целиком. Было заметно, что входящий сигнал не отличается хорошим качеством, но ИскИн старается вовсю, приводя картинку в порядок. Со стены на него взирала азиатка с мягкими, но четко очерченными чертами лица, каштановыми волосами средней длины и чуть раскосыми зелеными глазами. Умение считывать эмоции людей никогда не было его сильной стороной, но все же он явственно ощутил излучаемую ею целеустремленность. — Вы Юи Икари, вы обладаете полным контролем над этой станцией и что-то хотите от меня, правильно я жизнь понимаю? — осторожно сформулировал свою мысль Ш., попутно масштабируя на экране ее нервирующе огромное изображение. Он обратил внимание, что видео трансляция ведется и в обратную сторону, комфорта это также не прибавляло. — Да, можно сказать и так, — согласилась она, — и я надеюсь, что мы сможем сотрудничать во имя тех идей и мыслей, которые ты и сам уже продумывал, или весьма похожих. Я посчитала тебя подходящим. Видимо, на лице Ш. отобразилось откровенное недоумение и желание возражать, потому что Юи чуть наклонила голову и произнесла, приподняв руку: — Кое-что мы уже обговорили, не хотелось бы повторяться. Просто посмотри внимательно на данный тебе образ Древа, а потом нажми одновременно на оба узла во втором сверху ряду. Ты узнаешь более того, чем, возможно, хотел бы. Разногласия обсудим после. Ш. усмирил в себе нахлынувшее желание задавать вопросы. И почему-то шепотом ответил: — Хорошо. Он отчаянно соображал. Интересно, я ощущаю себя так, будто нахожусь по отношению к ней в подчиненном положении. А вот еще, я обращаюсь к ней на «вы», а она на «ты». А что, если она может, например, отключить установки жизнеобеспечения на станции? Пес ее знает, как она вообще это делает, она не могла взломать компьютер, даже теоретически, никакими силами невозможно провернуть такое по этому ее доисторическому каналу связи. У нее весьма приятный голос. Стоп, она как-то выучила наш язык, или это ИскИн переводит? Узнаю больше, чем мне хотелось бы, на что она намекает? Ладно, если бы хотела перекрыть кислород, уже перекрыла бы. И вообще, куда вдруг делся этот ее рог во лбу? Инженер всмотрелся в светлое пятно, уже успевшее стать для него чем-то привычным. Он мысленно увеличил его, как уже не раз проделывал прежде. Хм, она назвала это Древом, скорее, на какую-то игрушку или головоломку похоже. Структура предстала перед его умственным взором довольно отчетливо. Он сумел различить, что внутри каждой из десяти окружностей проступало нечто, напоминающее надпись, выполненную буквами незнакомого ему алфавита. Так, нужно нажать на два верхних узла, а вот чем это сделать, интересно. Он уже хотел открыть рот для вопроса, но передумал. Сам разберусь. Наверное, с этим Древом можно обращаться так же, как с мысленными меню от поступающих извне компьютерных запросов. Надписанные круги, словно кнопки, плавно опустились под его ментальным усилием, и тотчас от каждого из них протянулись навстречу друг другу две яркие нити, наливающиеся чистым светом. Там, где они соприкоснулись, возникла новая, одиннадцатая окружность, которую эти нити, казалось, накачивали энергией. Сияние разрасталось, чтобы спустя мгновение превратиться в ослепительную звезду. А потом она взорвалась. Свет заполнил всю черепную коробку и начал гаснуть. Все произошло так быстро, что он не успел даже закричать. А за светом пришли образы. Мириады картин и звуков, слов и знаков, людей и чудовищ, понятий и чувств. Не просто знание о событиях и людях, а безумное цунами из человеческих мыслей и эмоций, рвущихся наружу, немыслимо было вместить их все. Оно сломало его, он перегнулся пополам, его вытошнило прямо на пол. — Это хроника последних лет планеты, которую вы называете Солярис, — Юи невозмутимо комментировала происходящее, — если точнее, последних двадцати лет до начала комплементации. В ушах грохотало, бешеные вспышки света водили хороводы перед глазами, лицо было мокрым от слез. — Прекрати, — только и мог прохрипеть он. Ответа не прозвучало, казалось, прошла мучительная вечность, прежде чем Ш. ощутил, что с его руками производятся какие-то действия. Приоткрыв один глаз, он смутно разглядел тонкое туловище с парой манипуляторов. — Вон, значит, какие тут у вас есть, — пробормотал он, едва соображая. Суетящийся вокруг робот почему-то сильно удивил его. Спустя пару минут Юи вернулась: — Похоже, она действительно перестаралась. Не специально, в этом я уверена. Компьютер ввел тебе еще успокоительного, ты уснешь. Полагаю, она наблюдает и исправит ошибку. В любом случае, ты сейчас в нерабочем состоянии, поговорим позже. Все кружилось, Ш. почувствовал, что проваливается, глубоко, еще глубже. — Сама ты нерабочая, — тупо булькнул он сквозь сон. 13. Темнота. Голос. Тихий, немного монотонный, теплый. Ш. открыл глаза. Бурый туман повсюду. Он приподнялся на локте. Темно-красная волна тяжело накатывала на край полого уходившего в глубину мыса, охватывая его голени и босые ступни, но почтительно не касаясь их. Он подтянул ноги поближе к себе, полоска жидкости устремилась за ними, все так же окружая, но не отваживаясь дотронуться до них. Ему уже было известно об этой, так толком и необъясненной особенности солярианского океана. Океана? Он что, вышел наружу? Но где тогда его защитный комбинезон, шлем и кислород? Тьфу ты, это же сон! Ш. снова лег на теплый камень и принялся дразнить океан, поднимая ногу все выше. А чей же это голос? Приятный. Хотелось, чтобы он произнес что-нибудь еще… «Извини меня, — послышалось в ответ на его мысли, — я забыла, что такое может случиться с людьми. Она попросила меня показать тебе. Теперь все хорошо, ты поймешь». Он резко сел и обернулся на голос. Жидкость нацелилась было следовать за его ногами, но передумала и втянулась обратно. Перед ним стояла, нет, скорее левитировала в сантиметре от земли, бледная девушка голубыми короткими волосами, одетая во что-то, напоминающее школьную форму. Выражение лица ее, хотя и выглядело абсолютно бесстрастным, но каким-то, необъяснимым для него самого образом, Ш. сразу уловил волну невыразимой грусти, исходящей, казалось, от всей ее слегка просвечивающей фигуры. Вот кого не может забыть Снаут, сразу догадался он. Эх, кибернетик, чудес мне наобещал, вот теперь хлебаю полной ложкой, напомнил он себе с горечью. Надо будет отписать ему, если не потеряю рассудок. «Его я тоже знаю, — снова беззастенчиво откликнулась на его внутренний монолог синеволосая, — Он причинил ему боль, сам того не понимая. И ему, и тем, кто был с ним тогда. Я не могу этому помешать». «Она попросила», то есть Юи? А кто этот он? И кто ты?» — за всеми этими местоимениями Ш. подсознательно ощутил, что между двумя женщинами сквозит непонятная ему натянутость. А еще они были как-то слишком похожи внешне. «Я предпочитаю называть себя Рэй. Она, когда-то ее знали как Юи Икари. Он — тот, кого вы называете Солярис, она именует его Адам Кадмон. Я зову его Он, так как не могу подобрать более подходящего слова», — мягко попробовала объяснить девушка. Инженер покачал головой и уставился в туман, по-прежнему мало чего понимая. Пожалуй, следовало спросить о чем-нибудь еще, но не хотелось. Давило ощущение, что любая новая крупинка знания только сильнее все запутает. Единственным оставшимся желанием было просто слушать, пусть лучше она споет ему песню, а потом туман и волны поглотят его целиком. «Тебе нельзя сюда, — серьезно отозвалась Рэй. — Она все это время ожидала иных лилим. Теперь вы ей подходите. Я не знаю, во благо ли ее нынешние замыслы, принимать решение вам». Все исчезло. Снова темнота, контуры окружностей испускают слабое сияние, свет в нитях, протянутых между ними, пульсирует, как биение сердца. Одиннадцатая больше не разрывает череп взрывом сверхновой, не стремится утопить его в потоке информации, сейчас она подобна отпертой волшебной шкатулке из сказок, виденных им в раннем детстве. Круги называются Сфирот, Ш. теперь знает это. А та, что ныне приоткрылась ему, именуется Даат, познание. Планета, голубая, неотличимая от его родной, сутки, такие же, как он помнит, день и ночь сменяют друг друга, вода и суша дополняют друг друга. Планета населена людьми, обычными, живыми, потомством Лилит. Южный полюс, восстает Анак Ор *, расправляются Адамовы крылья света, взрыв чудовищной силы, катаклизмы и войны, гибель миллиардов. Все это дела рук человеческих. Здесь его сломало в прошлый раз, когда он увидел и почувствовал тех несчастных, всех сразу. Теперь все было по-другому, они больше не терзали его изнутри, это было знание, небольшой кусочек которого Рэй передавала ему. Рэй? Праматерь человечества, пожелавшая сохранить облик девушки, служившей некогда сосудом для ее божественной души. Та, чей возраст исчислялся миллиардами лет, чье мимолетное существование в человеческом образе представляло собой череду страданий, но все же запомнившая себя вот такой, четырнадцатилетней школьницей. Богиня, часть души которой жаждала оставаться человеком, но выбирать ей не дали. Жизнь после катастрофы продолжилась, мир приспособился. Люди борются с Ангелами, потомством Адама, производя для этого существ, подобных Адаму и из его же ДНК. Кроме одного, созданного из Лилит, того, чью личину он уже видел. Того, с которым слилась Юи и с кем она стала единым целым. Мать, без тени сомнения пожертвовавшая своей семьей, растоптавшая будущее сына, страстно желавшая, в отличие от Рэй, сделаться богом, но не ставшая им, хотя и обретшая бессмертие. Борются с Ангелами? Как бы не так, люди, прежде всего, продолжают изощренно мучить друг друга. Мерзейший клубок кровавых интриг, низменной похоти, садистского истязания детей. Но невообразимым образом этот же сгусток всех мыслимых человеческих нечистот произвел на свет чудо Соляриса. Из разрозненных обрывков в его сознании всплыл и сложился недавний разговор, где Юи доказывала ему, что человек изменится лишь тогда, когда будет способен радикально поменять свою оболочку. Так вот что она имела в виду! Только теперь он постиг масштаб эксперимента, некогда затеянного на этой планете. Попытка улучшить род людской, заставившая в процессе страдать миллиарды, и, так или иначе, уничтожившая все население планеты, но в то же самое время породившая нечто, остроумно названное в рапорте Снаута «Богом-младенцем». * Анак Ор — Гигант Света (иврит)