Часть 2

8. Ну вот, назидательно говорил он себе, протирая глаза, ничего не произошло, никаких инопланетян, незачем было себя накручивать. Чрезмерная мнительность была его извечной проблемой. Но с другой стороны, рассуждал он, ища себе оправдания, это также и полезное мое свойство, ведь никогда не знаешь, где заканчивается самонакручивание и начинается реальная опасность. Опять только эта страхолюдина снилась. Но на этот раз они что-то обсуждали, проступили в его голове смутные обрывки сна. О чем бишь они могли говорить? У него не получалось ничего вспомнить. Ах, ну да, она ему даже какой-то подарок обещала, улыбнулся себе Ш. Уже начав спускать ноги на пол, он ощутил какую-то смутную перемену. Что-то случилось, что-то с ним было не так, будто какая-то посторонняя мысль, как заноза, поселилась у него в мозгу. Да ну, ерунда какая. Он сел на кровати, скрючившись и прикрыв веки. Нет, что-то все же случилось. Его зазнобило. И в наступившей темноте он разглядел ее. Нет, это была не заноза, скорее маленькое светящееся пятнышко в правом углу глаза, едва заметное периферийным зрением, напоминающее блик на сетчатке. Он упражнялся, поочередно открывая и закрывая то правый, то левый глаз, пятно оставалось на месте. Выходило так, что гнездилось оно глубже, усилием мысли его можно было уменьшать до еле заметного следа или увеличивать до фигуры, состоящей из узлов и линий, но только не удалить совершенно. Если долго фокусировать на этом объекте мысленный взор, то получалось что-то наподобие сплюснутого по бокам восьмиугольника, в каждой из вершин которого можно было разглядеть круг, еще одна окружность находилась внутри, а десятый круг прикреплялся мерцающей нитью к нижней точке фигуры. Располагавшиеся по периметру узлы также соединялись многочисленными нитями в причудливо переливающуюся систему. И казалось, что если сильнее напрячься, то внутри этого построения можно различить еще одну окружность. В холодном поту, безразличный ко всему окружающему, Инженер отстраненно изучал конструкцию внутри себя. То ему казалось, что это идеальная схема нейронной сети, вот сейчас, и он поймет принцип ее работы, а потом он пугался, что она хочет поглотить его и сделать частью себя. В реальность его вытолкнула нарастающая боль в спине, вызванная многочасовым сидением в неудобной позе. Ш. откинулся на кровать, позволяя телу расслабиться. А потом, сохраняя нехарактерное для него апатичное спокойствие, он принялся вылавливать в мозгу постепенно всплывающие кусочки привидевшегося этой ночью. «Маска» говорила с ним, она задавала вопросы. Вся в трещинах, с проломами по бокам, здоровенным рогом во лбу и зелеными угольками глаз. А то, что в первый раз он принял за сияние, оказалось растрепанными голубыми волосами, выбивающимися из прорех во все стороны. «Нравится ли тебе мир таким, каков он есть сейчас, достоин ли он существования? Хочешь ли ты изменить его?» — спрашивала она. Он, кажется, отвечал ей, но почему-то не находил у себя в голове своих слов, потом они спорили, он все пытался что-то разъяснить ей. Силясь припомнить что-нибудь еще, ему приходили на ум лишь отдельные фразы «Маски»: «Вы научились обмениваться мыслями, но только еще больше отгородились друг от друга, вы стремились к миру, но лишь развязывали все более чудовищные… У людей не получится измениться, пока они не поменяют свою оболочку… Человек всегда хочет большего, таким он создан, а потому его наивысшая достижимая цель — уничтожить мир, но потом создать новый, чтобы… Решившись, убрали свои поля, последние АТ-поля, соединились и… Он Адам Кадмон теперь…» А потом она произнесла, что он отвечает требованиям и что у нее есть для него небольшой подарок. Этот подарок прятался теперь в уголке глаза, и, кажется, даже почти не мешал, если его специально не рассматривать. Ш. вскочил и принялся мерить комнату шагами. Звенящее осознание, что все взаправду, что теперь ему придется что-то предпринимать, нестерпимо давило, а он, цепляясь за привычную норму, пытался чем угодно заговорить ее, лишь бы вернуть себе знакомый мир, каким он был еще сутки назад. Значит все, все, все это правда, чертова планета, куда его втянули, для чего он понадобился этой суке, этой… Да она же назвалась, эта уродливая харя, запоздало вспомнил он. Ее зовут Юи Икари. Все это как-то не походило даже на истории Снаута, похоже, Солярис приберег для него особые блюда. Но выход был. Наплевать на правила, уговаривал он себя, ведь стартовать можно в аварийном режиме, не дожидаясь подтверждения от грузовозов. Присоединить ракетный бустер, задать бортовому компьютеру режим выхода на орбиту и передачу S.O.S. через ближайший ретранслятор, погрузиться в челнок самому и прощай, заколдованная планета. Его найдут и подберут, лежа в анабиозе, он сможет так летать хоть пару лет, энергии у корабля хватит, он рассчитан на это. Инженер вызвал ИскИна, сообщил о переводе станции в режим ЧС в связи с угрозой для жизни человека и приказал начать подготовку челнока к экстренному вылету. Солярис-2 подчинился, но уже через пять минут выдал сообщение об отмене предыдущих инструкций и возвращении станции в штатный режим работы в связи с отсутствием признаков реальных угроз и противоречии ранее отданного приказа базовым установкам станции. Ш. только печально хмыкнул. В глубине души он уже подозревал, что малой кровью ему не отделаться. А ведь выглядит так, будто эта Юи как-то управляет компьютером станции, осенило его. Можно попробовать побороться, но чего она вообще хочет? И кто она? Может быть, никакой мистики, это просто особо хитрая зараза, заброшенная противниками Земного Альянса, способная неким образом сохраняться и восстанавливаться даже после перезаписи памяти компьютера из резервной копии. Теория выглядела в целом последовательно, но с большими пробелами в технической части, даже слишком большими, чтобы можно было рассматривать ее всерьез. А еще эта дрянь может взламывать мозги и оставлять там «подарочки», угрюмо поддел он себя. 9. А ведь неплохо бы для начала привести в повиновение распоясавшиеся нервы, сообразил он, замечая, что безотчетно чешет голову обеими руками, все еще мечась от стены к стене. Где-то тут должна быть «аптечка». Не желая сразу просить помощи у несговорчивого искусственного интеллекта, он осмотрел комнату, потом заглянул в туалет, где по левую руку от себя почти сразу приметил контуры чего-то, напоминающего фасад шкафчика. Вот только для его открытия не было предусмотрено ни ручек, ни кнопок. Инженер стал шарить руками по пластиковой стене, придумывая, чего бы просунуть в совсем узкий зазор, чтобы его поддеть. Отвертка с прямым шлицем должна была находиться в одной из коробок на транспортном челноке, но от одной мысли, что сейчас придется искать еще и ее, в нем закипела нешуточная ярость. Он с силой саданул ладонью по крышке и, выругавшись, принялся массировать ушибленную руку. Шкафчик явно брал верх. Выражая всем своим видом уязвленную гордость, Ш. все же обратился за помощью к ИскИну, требуя немедленно выдать транквилизаторы. Против этой просьбы искусственный интеллект не возражал и благосклонно указал на особое отделение в морозильнике. Успокоительное оказалось стандартным умным пластырем с микроиглами. Наложив его по инструкции, Инженер улегся на кровать и, ожидая начала действия препарата, включил экран в боковой стене, но опасности поджидали и тут. Пылавший за окном пожар, устроенный восходившей голубой звездой, вторым солнцем Соляриса, резанул его по глазам, несмотря на уже уменьшенную яркость. Он отвернулся, зажмурившись и чертыхаясь, но и сами стены нестерпимо сияли отраженным светом, не давая открыть глаз. К счастью, на этот раз, не заставляя себя просить, компьютер сам настроил комфортную яркость. Подлизывается что ли, удивился Ш. Даже усмиренный, чудовищный шар, уже почти взошедший над горизонтом и заливавший все вокруг бело-голубым светом, внушал благоговение. Потоки энергии, бездумно выбрасываемые звездами все стороны космоса, насколько же ничтожно смотрятся достижения людей на этом фоне. «Кабы свинье рога, всех бы со свету сжила», — всплыла в памяти подходящая к случаю пословица. Самое страшное чудовище здесь не звезда, а он сам, признался себе Ш. Человек, слегка отделанный позолотой цивилизации, которая, однакож, слезает при всяком удобном случае чрезвычайно быстро. Нельзя не признать, кое в чем эта Юи права, измениться у нас так просто не получится. Одного упоминания об этом существе хватило, чтобы разбередить желание мысленно снова потрогать пятно, до сих пор тихо сидевшее в уголке глаза. Но, уже хорошо, приступов паники оно больше не вызывало. Ну вот, лежу спокойно, бегать по потолку больше не хочется, размышляю здраво, похвалил он себя, следовательно, лекарство подействовало, можно заняться делами. 10. Прощупаю, что у этой счетной машины на уме, потом аккуратно опишу все в рапорте, не упоминая лишнего, определился с ближайшими планами Ш. Вот гадство, а даст ли он мне вообще его отослать, осадил он сам себя. Нет, ничего, это мы еще посмотрим, кто кому что даст. Значок станции крутился в мозгу как ни в чем не бывало, подмигивая зеленым и синим. «Поведай-ка мне, любезный, — обратился Инженер к ИскИну. — Почему ты счел мое желание покинуть станцию противоречащим твоим сверхценным установкам?» «Ваше сообщение об опасности для жизни человека было ложью, следовательно, для введения режима ЧС не было причин, — ответствовал компьютер. — Вы абсолютно вольны покинуть станцию в любой момент, но в штатном порядке, установленном для перелетов челноков, хотя вы и лжец». Ш. немного обалдел от такой концовки. Мысленное сообщение, хотя и подчеркнуто безэмоциональное, выглядело откровенно дерзким. Казалось даже, что машина намеренно желает вызвать у него взрыв негодования, но, к счастью, успокаивающее действие пластыря еще продолжалось. Можно отплатить компьютеру той же монетой и возразить, что он и сам отвечает не на тот вопрос, который был задан, рассуждал Инженер, но даже если и выйти снова на разговор об этих треклятых базовых установках или основных задачах, как бы они тут ни назывались, Солярис-2 опять сошлется на отсутствие прав доступа. А напрямую влезать в особо секретные области по-прежнему совершенно не улыбалось. Неважно, на них свет клином не сошелся, можно пойти другим путем, эти пять минут задержки перед отменой приказа, вот она, нужная зацепка. Он оглянулся на стол в поисках проводов и оранжевого брандмауэра, с помощью которых подключался в прошлый раз, но, не найдя их там, где оставил, нахмурился, припоминая. Залез под стол и, не обнаружив ничего и там, собирался уже обвинить станцию в воровстве, но вовремя приметил синеющий изгиб кабеля между стеной и боковиной стола. Ну, ясно, он сам их туда и спихнул, когда в панике носился по комнате. Вызволил оранжевую коробку, водрузил ее снова на стол, перещелкнул, проверяя, соединения кабелей, потом, расслабив мышцы шеи, привычно вставил другой конец провода в брэйнконнектор и нажал выключатель. Индикаторы замигали, знакомая мурашащая волна пробежала по телу. Погрузившись внутрь ИскИна, он нырнул глубже, туда, где происходил обмен данными с орбитальными спутниками, дронами, а также с разнообразными устройствами и датчиками, находящимися на поверхности станции. Здесь темноту прорезали мириады разноцветных огоньков, стремящихся вверх и вниз, кое-где они сливались в тонкие чуть пульсирующие струи света, которые то набухали, то снова распадались на отдельные искры. Инженер объявил, что в связи с многочисленными сбоями в работе искусственного интеллекта станция переводится в безопасный режим, сетевой обмен запрещается до дальнейших указаний, а параллельно с этим запустил копирование всего проходящего трафика в специально выделенный контейнер своего мозга. Струи света разрушались на глазах, гаснущие огоньки безжизненно опадали вниз, в бездну, слегка закручиваясь в падении, лишь отдельные искры еще продолжали настойчиво бежать вверх. Ш. поежился, ему представилось, будто он только что убил всю местную таинственную жизнь, такую загадочную и ни на что не похожую, убил одним лишь своим приказом, и стало по слову его. Мгновение назад все переливалось и мерцало, но вот пришел он, и здесь лишь смерть и опустошение. Мотнув головой, он отогнал нелепые мысли. Не время и не место для таких глупостей. Тем более, что спустя всего пару минут, мир снова ожил. «Проведено самотестирование, ошибок в функционировании не зафиксировано. Предыдущий приказ отменяется», — уведомил Солярис-2 как ни в чем не бывало. Инженер остановил запись. Как конфетку у ребенка, потер он воображаемыми руками. 11. Отсоединившись, он откинулся в надувном кресле и посидел так с минуту, прикрыв глаза. Все шло как будто бы по плану. Инженер встал, потянулся и направился в грузовой челнок за портативным компьютером, разминая по дороге сведенные мышцы. Выйдя из комнаты и пройдя по короткому коридору, он повернул направо. Пластиковые белые стены и потолок загорались неярким матовым светом при его приближении. Пройдя еще метров с десять, он остановился перед внушительной шлюзовой дверью, которая, впрочем, почти сразу раздвинулась перед ним. Интересно, а если бы ИскИн не захотел мне ее открывать, что бы я стал делать, заколебался он. Оставив эту мысль без ответа, Ш. прошел в маленькую шлюзовую камеру, а оттуда в грузовой корабль. Правую стену занимали полки стеллажа, наполовину заполненные однотипными запечатанными коробками, слева, прямо на полу, стояли большие металлические ящики. У противоположной от входа стены гордо возвышался морозильник. Все здесь было накрепко прикручено и создавало бы впечатление образцового складского порядка, если бы не несколько раскиданных как попало коробок с наполовину вывалившимся содержимым, свидетельства его прошлого скоротечного посещения. Поленившись перевозить громоздкий ящик, накрепко привинченный к полу, он принялся подключать его прямо на месте, благо, далеко тянуть шнуры питания было не нужно. Собственно, портативным этот компьютер назывался довольно условно. Этакий 150-и килограммовый металлический бегемотик на отвинченных сейчас колесиках. Однако же, вполне современный по своей начинке вычислитель в защищенном исполнении, способный работать даже в агрессивной атмосфере Соляриса. Соединив кабелем компьютер и разъем-мозгоштырку на своем черепе, Инженер щелкнул тумблером и примостился сверху на кожухе устройства, ожидая, пока оно осознает себя. Мысленный интерфейс был довольно прост, окошки и меню, как в старинных ЭВМ. Ш. переместил в память компьютера сохраненную ранее информацию об обмене данными и запустил анализатор с необходимыми параметрами. Долго ждать ему не пришлось, полный отчет был готов менее, чем через минуту. Это оказалось даже проще, чем он думал. Вот прерывание всего трафика по команде, а вот Солярис-2, нахально посылающий запрос и через пару минут получающий ответ, также отнюдь не стесняясь. Однако, почесал голову Инженер. Искусственный Интеллект станции общался ни с чем-то на планете, а со спутником, причем последний явно выступал промежуточным звеном. Содержимое оказалось зашифровано, но сейчас это было неважно, важен был сам факт, улика. Он был доволен собой, захотелось картинно вынуть изо рта изогнутую курительную трубку, но таковой у него при себе не оказалось. Подключившись к спутнику через ИскИна, чему тот никак не противодействовал, Ш. проследил за их взаимодействиями со станцией. Все верно, вот запрос приходит, а вот он пересылается на… непонятно куда. Ясно только, что дальше спутник связывается с чем-то на сантиметровых волнах, и это что-то находится в пределах планетарной системы. Инженер выгрузил весь журнал обмена данными за последние сутки и скормил его анализатору, который тут же наябедничал, что сателлоид регулярно общается с объектом на Луне, и даже определил его приблизительные координаты. Больше того, оказалось, что оцифровка и шифрование осуществляются только на самом спутнике, а первоначально это аналоговый радиообмен. Только тут Инженер заметил, как неудобно ему сидится на крышке «бегемотика» и как затекло у него все тело. Он отсоединился, проковылял по коридору до кресла и мешком свалился в него, несмотря на усталость, победная улыбка не сходила с его лица. Ну, что ты теперь запоешь, железяка, торжествовал он. «Солярис-2, с кем это ты тайком болтаешь по телефону?» — послал он сообщение, стараясь вложить в него весь сарказм, на который только был способен. Изображение станции принялось безмолвно мигать и вращаться то в одну, то в другую сторону. Инженер спокойно ожидал, ощущая свое превосходство. «Соединяю», — пришел ответ в совершенно нейтральном тоне. Ш. только что и успел скривить в недоумении лицо, как в его мозгу возникло изображение привлекательной темноволосой женщины средних лет. «Я полагала, ты выйдешь на связь быстрее», — серьезно сообщила она.