Часть 5

17. Ш. покачивался в подвесной беседке, со всех сторон укрытый от непрошенных взглядов разросшимися вокруг деревьями. Откуда-то доносилось пение. Хор молодых мужских и женских голосов выводил: «Им ба хар хацавта эвн, лехаким биньян хадаш…» Теплый ветерок мягко трепал волосы. Было хорошо и покойно. Приятные голоса продолжали: «Ки мин ха аваним ха эле, йибане микдаш…» Песня ему нравилась, хотя слов он, кажется, не понимал. «Им ба хар натата эрз, эрз бимком дардар…» А нет, смысл как будто бы начинал проступать. «Ки мин ха аразим ха эле йибане ха хар» Что-то про постройку дома-горы, догадался Ш. Из камней и дерева. А дом-гора, это про храм. «Им ло шарта ли шир адайин, шира ли мизмор хадаш, шэ ху атик мэ яин у маток ми дваш…» «Шир шэ ху ки бэн альпайим увэ холь зот хадаш» Более-менее ясно, речь идет про песню, которая древнее вина и слаще меда, которой две тысячи лет и которая каждый день новая. Он понимал слова все лучше и лучше, удивляясь своей проницательности. «йибане, йибане, йибане ха микдаш». «Храм будет построен, будет построен, будет построен». Непонятно, что за храм. А песня лилась все громче, все увереннее. Припев повторялся несколько раз. «йибане, йибане, йибане ха микдаш». Хор пропел последние строки еще несколько раз и затих. Лучики солнца пробивались кое-где сквозь листву, он лениво покачивался, не прилагая для того никаких усилий. Безмятежность. В опустившейся тишине не было слышно ничего, кроме стрекота кузнечиков в траве. Детство. Каждая клеточка его тела наслаждалась мирным теплом, заполнявшим все окружающее пространство. Счастье. Ш. уже понимал, что просыпается, но стремился задержать видение насколько возможно дольше. Не получилось. Белый потолок, белые стены, не на чем глазу остановиться. Наступивший день, как и прошедший, обещал быть непростым и интересным, ничего не поделаешь, нужно разъяснить эту Юи. У него мелькнула мысль, что привычные слова, обозначающие время суток, на Солярисе теряют свое значение. Он захотел, чтобы экран включился. На этот раз жмуриться не пришлось, комнату заполнила темно-бурая мгла, ощущавшаяся как нечто тяжелое, распухшее и липкое. Красное солнце почти село, ни одного луча уже не пробивалось сквозь толщу тумана. Определить на глаз, где заканчиваются волны и начинаются тучи, не было никакой возможности. Увиденное не способствовало бодрому настрою, вставать не хотелось, он закрыл глаза и попробовал воскресить в памяти давешний сон, то ощущение беззаботного счастья. Никогда он не был силен в запоминании снов, на поверхность сознания выплывали только какие-то обрывки. Тем большим было его замешательство, когда он понял, что помнит целиком и песню, и ее смысл. Инженер пожал плечами и погасил экран, чего только на этом Солярисе не бывает. Что-то давно Юи не слышно. Он рассчитывал, что она будет искать новой встречи с ним. Видимо, придется ему самому проявлять инициативу. Перекусив и приведя себя в некоторый порядок, он передал компьютеру, чтобы тот пригласил женщину на разговор. Ему была любопытна ее реакция на переменившиеся обстоятельства. Хотя, вполне возможно, она уже все выяснила сама, с нее станется. Ждать себя она не заставила. Выглядела так же, как и в прошлый раз, но с небольшим приятным дополнением — на ее лице была явственно заметна слабая улыбка, делавшая ее образ намного привлекательнее. — Вам очень идет улыбка, — неожиданно для себя Ш. не смог удержаться от комплимента и тотчас сконфузился. Он не помнил, когда в последний раз говорил такие слова. Если вообще говорил когда-нибудь. Кроме того, продумывая схему разговора, он запланировал сходу перейти на «ты», демонстрируя тем самым, что у Юи больше нет преимуществ перед ним. Однако, к еще большему его недоумению, неизвестно откуда взявшаяся робость не позволила ему обратиться к ней в таком тоне. — Благодарю, — довольно отозвалась Юи. — Мне действительно очень приятно, три миллиона лет я не слышала ничего подобного. Инженер догадывался, что она старше, чем выглядит, но чтобы настолько! Юи очаровательно рассмеялась, впервые на его памяти: слишком уж недвусмысленно на физиономии Ш. была написана степень его изумления. Вдобавок, он еще и ощутил, что краснеет от этого ее смеха. Да уж, начало разговора не задалось… Или наоборот? — Полагаю, ты решил связаться со мной, чтобы похвастаться своими успехами? Что ж, меньшего от тебя я и не ожидала. Да и Снаут этот, как оказалось, подвернулся очень кстати. Тебя больше никто и ничто не держит здесь, ты мог бы улететь в любой момент, но ты не сделал этого. Напротив, ты остаешься, тебе любопытно, ты хочешь узнать, что же мне на самом деле нужно. Ведь так? Узнаешь. Но сначала должна вернуть комплимент — я не ошиблась в тебе, ты отвечаешь большинству требований. Осталось еще, хм, уточнить позиции по нескольким вопросам, но, думаю, мы договоримся, — Юи снова посерьезнела. — Да чего вы все ходите вокруг, да около, уже который ведь раз! За бортом тумана и так хватает, — вспылил Инженер, сумевший преодолеть внезапный приступ смущения. — Итак, чего я хочу? Счастья для своего сына, — не задумываясь, отозвалась она. И снова ее ответ выбил Ш. из колеи. — Подождите, но ваш сын… Хм, некоторым образом, там, внизу, — он неопределенно ткнул пальцем себе под ноги. — Да, это так, его уже нет и не будет, но я еще есть. Это нормально, что ты пока не понимаешь, — Юи глубоко вздохнула. Потом как будто собралась и продолжила: — Слушай, тебе уже известно, что Солярис, так вы называете нашу планету, которую мы тоже когда-то давно именовали Землею, есть результат экспериментов с божественными сущностями. Так уж сложилось, что я и мой муж, мы оказались частью организации, планировавшей радикально улучшить человека. Но когда я родила Синдзи, многое во мне круто переменилось. Теперь я разрывалась между материнской любовью, которой нет дела до всего рода людского, инстинктивной, не терпящей логики, и абстрактными идеалами. Я не могла более в полной мере разделять ни идеи отца, ни идеи мужа, но выбора, как мне представлялось тогда, у меня не было. Процесс был запущен и имелось всего два варианта: или уничтожение человечества ангелами, или победа над ними и ритуал улучшения следом. Но я все же попыталась поступить по-своему. Больше всего на свете я хотела защитить сына! Все я делала лишь из любви к нему, но где-то ошиблась, повернула не туда. Если уж комплементация неизбежна, рассуждала я, то пусть этот процесс приведет к новому лучшему миру для моего ребенка. К такому, который он сам для себя захочет. Я заблуждалась, играя в бога, я разрушила семью, искорежила жизнь сына, в том числе и по моей вине ему пришлось пройти через ужасные страдания. Моей расплатой за ошибки должна была стать вечная жизнь рядом с тем, что ты уже не раз наблюдал из окна этой комнаты. С тем, во что превратилось все население планеты, а потом и мой ребенок. Это возвращение в ничто, в изначальную субстанцию, из которой четыре миллиарда лет назад начало развиваться все живое на Земле, вдобавок перемешанную теперь с человеческими душами. Я помню, как хотела утешить его в конце, сказала ему, моему Синдзи, первую пришедшую в голову глупость. Будто бы, пока он жив, у него есть шанс стать счастливым. Пока он жив… На планете, лишенной даже бактерий! Конечно, какое-то время он смог протянуть на этой протожидкости. Но, увы, человек способен питаться кровью Лилит, лишь пока она еще относительно свежа… Впрочем, он и вправду пытался следовать моему совету. Он даже был по-своему счастлив со своей подругой, с которой они наконец-то нашли общий язык. Еще я обещала ему, что другие также смогут вернуться, если сильно того захотят, хотя сама ни капли не верила в свою ложь. Никто, кроме него одного, и не мог возродиться, контроль над процессом был у Синдзи, а сам он был в Еве. Как они в итоге оказались вдвоем, я не понимаю, наверное, таково было его желание. И, может быть, любовь… Ты видишь, я дурная мать. Со вздохом она умолкла, потерянно отвернувшись куда-то в сторону. Ш. тоже молчал, переваривая услышанное. — Но он, Солярис, он же не такой. Он существует, строит замысловатые фигуры, исследует на свой лад окружающее пространство. Да что там, он же способен зажигать звезды! — нашелся, наконец, Инженер. Юи не отвечала. Казалось, она пребывала где-то далеко отсюда. Ш. почтительно ожидал. Спустя еще пару неловких минут, она снова перевела на него взгляд. Глаза ее блестели от слез. — Да, это так. Мы уже приближаемся к ответу на твой первый вопрос, еще немного, — она сдержанно продолжала. — Дальше произошло то, чего не было описано ни в каких свитках, не значилось ни в каких планах. Чудо. Мой сын и эта девушка, Аска, должно быть, они по-настоящему любили друг друга, хотя и до конца боялись признаться в этом даже самим себе. Но одними чувствами сыт не будешь, они протянули лишь около двух месяцев, потом их человеческие организмы, хотя и привычные к нахождению в LCL, начали сдавать… Она опять замолчала. Ш. отметил ту глубину страдания, которую приносят ей воспоминания о последних днях сына, но не проронил ни слова. — Когда жизненные силы покинули их, мой мальчик призвал ее, это наше божество, — на глазах Юи снова показались слезы, которых она уже не скрывала. — Рэй помогла им. Лежа на берегу, Синдзи и Аска взялись за руки и единой волей разрушили свои АТ-поля. Рэй проводила их к остальным, в изначальную бездну. Он пожелал унести с собой лишь самое ценное, то, что побудило его возродиться и прожить два месяца на этой разрушенной планете — любовь. Так она пересказала мне после. А потом, не понимаю, нет у меня никаких объяснений… Случилось чудо, чудо, которое и есть бог. Душа и плоть всего человечества стали едины, пришел Он, открылся Солярис, воссиял Адам Кадмон, галим адумим свиво! Последнюю фразу Юи произнесла в каком-то странном, нехарактерном для нее возбуждении. Ш. машинально перевел ее для себя, ничуть не удивляясь этой своей новой способности: «красные волны вокруг него». Или что-то вроде того. Рассказ вышел жутковатым, вот только он то здесь при чем? — А почему вы не ушли всеми с ними? — брякнул Инженер, не подумав, но было уже поздно. Женщина молчала. Ш. подбирал слова, чтобы оправдаться за бестактность, но ничего подходящего в голову не приходило. — Думаешь, струсила? — Было заметно, что Юи, при всей ее железной воле, с большим трудом удалось взять себя в руки. — Она предлагала и мне присоединиться, но я отказалась, не захотела, чтобы Синдзи узнал обо всем, что я сотворила. — А еще, — добавила она, помолчав с минуту, — не желала я получать этот дар из ее рук! Готова поклясться, она ведь не рассказала тебе о своем появлении на свет! Создавая сосуд для души Лилит, мой благоверный вместе с Фуюцуки не придумали ничего умнее, кроме как клонировать меня, добавив щепоть ДНК самой Лилит. Вот так и родилась она, размноженная на десятки экземпляров, про запас. — Понимаю, — неловко попытался сгладить беседу Инженер, — Впрочем, Рэй показалась мне приятной доброй девушкой. — Ты прав, конечно, сука здесь одна я, — в ответе Юи совсем не ощущалось злобы или угрозы, лишь сожаление и бесконечное презрение к самой себе. Молчание с каждой минутой ощущалось все более тягостным. — Так вот, нужен ты мне для того, чтобы создать для моего Синдзи собрата, — нарушила она тишину, — понимаю, после всего сказанного мною ранее, звучит по-идиотски. Но нет, уж поверь, я еще не совсем сумасшедшая. Моего сына больше не существует, но есть Он. Принципиально иное существо, мы никогда не будем способны постичь ни его желаний, ни мотивировок. Ведь будучи мельчайшими осколками, нам не познать целого. Границы его потенциальных возможностей мне неведомы, если понятие границ к нему вообще применимо. Но я чувствую, что где-то в глубинах этой божественной бездны все равно остается частичка моего ребенка, частичка его любви. Она помолчала, задумавшись, пока Инженер остолбенело пялился на нее. — Ты свободен отказаться, я не могу навязать тебе свою волю, да и не стала бы пытаться. То, что я задумала, нельзя исполнить по принуждению, — глаза Юи, еще недавно заплаканные, вновь выражали непоколебимую твердость. — Я ничего не теряю, просто останусь здесь, ожидая следующего подходящего кандидата. Столько, сколько понадобится. Но вот что будешь делать ты, сидючи в одинокой земной келье? Теперь, когда ты познал целый мир. Ш. нервничал, голова у него шла кругом. Вот опять она говорит загадками, ну что за манера! Какого еще собрата, чего она хочет, чтобы он нырнул с головой в этот кровавый океан что ли? Ничего не понятно. — Вы научились обмениваться мыслями, это впечатляет, но сами нисколько не изменились, вы по-прежнему бесконечно одиноки, человек переменится не раньше, чем сменит оболочку, — Юи рассуждала, не обращая внимания на его замешательство. — Времени все обдумать у меня было предостаточно, хотя, внутри ядра Евы оно и ощущается иначе. Для человечества, по сути, не остается выбора. Род людской, ваш род, либо самоуничтожится в войне, либо, если повезет, продолжит стремительное развитие техники, и тогда машины неминуемо унаследуют вашу цивилизацию, будучи более совершенными и приспособленными формами. Когда они научатся самостоятельно создавать подобных себе, вы станете не нужны им. Вы развиваете искусственный интеллект, а сами стоите на месте, мир уже столько раз менялся, человек же, по большому счету, никогда. Женщина на экране прищурилась, будто что-то припоминая. — Был у вас один писатель, — продолжила Юи, — который говорил, что для человека достичь подлинного идеала — значит утратить свое я, как для капли слиться с другими каплями. Слиться в океан, океан любви, добавлю я от себя. — Любовь? Я не знаю, что это такое. Вот вы все время разглагольствуете о ней, ну и куда она вас завела? — Ш. наконец-таки подыскал подходящее возражение. — Потому-то ты мне и подходишь, — на лице Юи возникла торжествующая ухмылка. — Мне нужен был некто, не имеющий ни семьи, ни друзей, индивид, лишенный каких-либо сильных чувств к людям. Персона, склонная к рефлексии, и, вместе с тем, испытывающая глубокий скепсис по отношению ко всей окружающей ее действительности, ко всему миру. Ты еще не понял? Я дарую тебе шанс провести комплементацию. Ритуал совершенствования для твоей планеты. Все потребные для этой задачи материалы и инструкции будут предоставлены. 18. К такому его жизнь не готовила. Ш. весь взмок, ворочая мозгами. Полностью погруженный в свои мысли, он принялся расчесывать себе голову, шею и плечи. Его ногти оставляли на коже красные полосы, но он совершенно игнорировал разрушительную деятельность собственных пальцев. И что этой чокнутой ответить? Угробила свою планету, так желает теперь еще и чужую. Лучше потянуть пока время. Шанс? На черта оно вообще ему сдалось, принимать решение за всю Землю. Пусть разбираются сами, а он чай пить пойдет! Вот только где он его собирается пить? Ну, сумеет он так исхитриться, чтобы под любыми предлогами остаться здесь, но уже через несколько месяцев, самое большее, через полгода, закончится сырье для кухонного автомата. А потом все равно придется возвращаться и как-то объясняться. А на Земле? Тихо, сидеть в углу, страшась пискнуть лишнее и дожидаясь, пока с неба начнут сыпаться заряженные антиматерией боеголовки. И, еще одно, казавшееся сейчас даже более нестерпимым: все понятое, пережитое, перечувствованное за последние дни ему придется навсегда позабыть, удалить из своей собственной памяти. Сердце сжалось от такой перспективы, он яростно замотал головой. Нет, самооскопление какое-то. Но и выбора у него не будет, жить по-старому с таким знанием уже никак не получится. Кроме того, по новым правилам, всякий, вернувшийся из межпланетной командировки, принудительно подвергается сканированию мозга. Прежде всего, на предмет возможного контакта с противником. Время такое, понимать надо. Конечно, с врагами он дела не имел, но когда из него начнут извлекать воспоминания обо всех событиях на станции… Вопросов у компетентных товарищей возникнет предостаточно. Впрочем, кое-чему его жизнь таки научила — с «секреткой» он повел себя вполне грамотно и по этому пункту сможет оправдаться. О, если бы все его проблемы сейчас ограничивались ею! Нет, вот же тварь, как она все рассчитала! И эти ее рассуждения о будущем. Хорошенький выбор, или он собственноручно уничтожает население планеты, или населению придется самоуничтожаться иными средствами, так, что ли? Впрочем, в чем-то она права, до других ему действительно нет никакого дела, но, вместе с тем, хотя его и привлекали образы киношных суперзлодеев, славы мегаломаньяка он не искал никогда. Да и потом, ему ведь придется растворяться вместе со всеми прочими, или нет? Можно же, наверное, загодя улететь подальше. Фу, черт, глупость какая. Стратегия, которая никогда еще его не подводила — потянуть время и ничего не решать, пусть все сложится как-нибудь само! Но в этот то самый момент он просто таки физически ощутил какую-то внутреннюю недосказанность, признался, что не вполне честен с собой. Неподвластная разуму половина его существа была рада, чего уж там, стремилась покончить со всем этим унылым существованием, использовать шанс, перевернуть привычный мир, шагнуть в неизведанную вечность. Такие желания пугали его до дрожи, впрочем, дрожи приятной, будто смотришь вниз, стоя на подоконнике растворенного окна и… А что, если сделать шаг? Юи, взирая со стены, скептически наблюдала за его терзаниями. Ш. косо глянул в ее сторону. Женщина изобразила легкую улыбку, означавшую, по-видимому, что его внутренние борения не укрылись от ее внимания. Какой же ты еще ребенок, — неожиданно мягко произнесла она, — ты не преступник, наоборот, ты принесешь спасение, поможешь перейти человечеству на другой энергетический уровень. — Уыыыыыруэхх!!! Ну, не грузи ты меня своими проблемами! — мучавшие Ш. противоречия нашли себе выход в виде рыка, но какого-то несчастного и жалобного, — объясни лучше по порядку. — Изволь, — Юи снова не смогла сдержать улыбки, — Снаут, твой коллега, пригодится тебе, я уже списалась с ним и слегка прощупала почву. Если ты еще сам не понял, в вашей запутанной системе власти он занимает высокое, хотя и неформальное положение. Более того, исходя из сетевых слухов, он имеет даже, так сказать, доступ к высочайшему уху. — Ха, ничего себе, — только и смог выдохнуть Ш. в ответ. — Ты вернешься назад не с пустыми руками, ты принесешь им знание. Знание о самом совершенном оружии, созданном лилим когда-либо. Ради такого могущества тебя примут с распростертыми объятиями, наплевав на любые инструкции. Я перешлю тебе полный комплект документации по созданию Евангелионов. Естественно, не всё сразу. Страховка, чтобы у властей не обнаружился соблазн пустить тебя в расход. А Снаут, ну, он пригодится в продвижении идеи. И, конечно, будет играть роль твоей «крыши». Ты ведь уже примерно уяснил себе методы производства наших Ев? Только не говори, что моя клонша не показывала этого тебе, — на приятном, располагающем к себе лице Юи на миг проступила неприязнь. Инженер кивнул головой. Вообще, кивок мог бы обозначать сейчас и «да» и «нет», но движение показалось ей вполне достаточным, чтобы перейти к подробностям. — Мы были первопроходцами и пересчитали по дороге все ямы и ухабы. Благодаря проделанной нами работе, вам будет значительно проще, — Юи принялась рассказывать со все возрастающим энтузиазмом, заметно было, что тема очень близка ей. — Итак, ваши будущие Евы, оборудованные полноценными S² двигателями, не будут иметь ограничений, свойственных применявшихся нами моделям. Никаких детей, управлять ими будет система псевдопилотов, основанная на все том же, хорошо отработанном гибриде моей ДНК и ДНК Лилит. Попросту говоря, Рэй-X. Я уже не раз тебе повторяла, что самой мне такое извращение не слишком приятно, но, ничего не поделаешь, проектировать что-то с нуля выйдет слишком сложно и опасно. Тем более что опытных специалистов вам взять попросту неоткуда. Юи мельком взглянула на Ш., оценивая, внимательно ли тот слушает. И не обнаружив, по-видимому, повода для неудовольствия, продолжила: — Необходимо отметить, что основным строительным материалом для Ев станет именно Лилит, а не Адам. Не думаю, что разыскание в недрах вашей планеты «Черной Луны», корабля Лилит, станет серьезным препятствием в работе. Значительные наработки по этой вопросу у меня также имеются. Да, чуть не позабыла, еще раз про эту Рэй-X, используя ее, мы убиваем разом двух зайцев, ведь она станет подарком и превосходным стимулом для Снаута. Его максимальная личная вовлеченность — именно то, что нам нужно. Далее, никаких монструозных ангелов нападать на вас, безусловно, не будет, им попросту неоткуда взяться на вашей Земле. Также, я полагаю, ваши специалисты сумеют внедрить системы искусственного интеллекта непосредственно в механизмы управления Евами. В вопросах ИИ вы продвинулись намного дальше нас. В сочетании с S² двигателями, это позволит генерировать на несколько порядков более мощные АТ-поля, обеспечивающие абсолютную защиту и, одновременно с нею, способные поражать концентрированным лучом целые планеты. Одним словом, то самое супероружие, о котором грезят ваши правители. Но о подлинных целях, стоящих перед Евангелионами, им, естественно, знать не нужно. — Напоминает рекламный проспект, — Юи слишком увлеклась развитием грандиозных планов и Ш. не смог удержаться от сарказма. Расплатой для него стал презрительный, словно бы фыркающий взгляд, который он приблизительно расшифровал как: «Ну почему мне так редко попадаются взрослые, адекватные мужчины?» Впрочем, она смогла сразу взять себя в руки, лишь слегка пожав плечами. — И последнее. Для ритуала, как тебе уже известно, потребен еще и Адам, семя жизни. Он, некоторым образом, также имеется, но о нем позже. — Юи закончила и взглянула на Инженера, как бы ожидая вопросов. — Это все замечательно, так много информации сразу, мне нужно все тщательно обдумать, — Ш. не отступил от присущей ему тактики «авось само рассосется». — Ну, хорошо, тогда думай, — Юи кивнула и отключилась. Он уставился на гладкий пластиковый пол, такой же, как и всюду на станции, не за что глазу зацепиться. Не хотелось вообще ничего, ни решать, ни делать. Может, и ну его, просто буду руководствоваться ее инструкциями, она ведь, кажется, все продумала. А потом, кто его знает, как оно дальше сложится… Он расслабился в кресле и закрыл глаза. Ощутимо набухшее Древо переливалось и пульсировало в уголке глаза, как бы массируя его мозг, снимая зарождающуюся головную боль и постепенно убаюкивая. Все как-нибудь да будет…