Служба первая

Змей опустился у самой воды. Раздражённая проигрышем, Наина развеялась в компании печенегов. На своей стороне, разумеется. От огнедышащего змея бежали и русичи, и печенеги. Сражение окончилось ничем. Финн по-прежнему оставался безнаказанным, но настроение всё же улучшилось, заодно изжога прошла. Вот только копоть осела на лапах и крыльях. В баню Наина не ходила с тех пор как поскользнулась на мокрых досках. Кости она, конечно, срастила, но прикинула, что упади она ещё раз и, очень может быть, сломанную шею сращивать будет некому. Да и подниматься горбунье было несподручно. Матушка ей ещё когда говорила "Не сутулься за работой, а то горб будет", она всё отшучивалась, мол, тем лучше, меньше дураков будет отвлекать от работы. Так оно и вышло. Как матушки не стало, жила, склонившись то над котлом, то над ещё какими волшебными приблудами. Грех жаловаться, да только годы всё брали своё. С тех пор плескалась в водоёмах в образе змея, к недовольству русалок и водяных. Плескалась, впрочем, нечасто: запустила себя с годами, да и лишние ссоры с водными обитателями были ни к чему. Оно бы и ладно, кому от неё что-то надо, пусть нюхают, потерпят, вот только гарь, как сейчас, её саму не радовала. Чешуйчатые лапы зашлёпали по воде. Взвыла придавленная когтями русалка. - Отпусти! Отпусти, одарю! "Вот же дурёха!" — подумала колдунья, - "Кто ж сразу одарить обещает?" - И чем одаришь? - змей захлопал крыльями, разбрызгивая воду. - Жемчугами! - Дались мне твои жемчуга. На что мне? - окунув голову, змей выпустил из ноздрей по цепочке пузырей, которые, доплыв до поверхности, обратились в пар. - Ай, горячо! - один пузырь задел русалку, - Ну хорошо! Хорошо! Пленника возьми! - Пленника? - это было уже интереснее, - Ежели ценный пленник, отчего предлагаешь? - Ценный, да только много лютует... Всё дуется на меня, что не дала выплыть. Сбежать порывается. Всех рыбаков в округе распугал. - А мне на что такое счастье? - Так то не рыбак какой, а витязь! Здоровенный да ладный! Глядишь на что сгодится! - На обед? - обе рассмеялись. Витязь... Много витязей в эти дни попадалось, может, знакомый какой? - Ну так и быть! Отпусти со мной витязя, а я тебя отпущу. Наина вернула себе истинное обличие, временно оставив ступню драконьей, чтобы русалка ее не обманула. С берега было видно лишь сидящую на валуне старушку. - Ступай! - крикнула русалка в сторону подводной пещеры, - Выкупают тебя! - Кто? Княжна? - голос был как будто знакомым. - А я почем знаю? Может и княжна... Наина рассмеялась и вернула ступне первоначальный вид. Ну нет. Не княжна. Хотя с тех пор, как батюшка подарил ей венец, её часто принимали за княжну. Наина и теперь почти каждый день (впрочем, не сегодня) надевала отцовский подарок. Славные у неё всё же были родители, мир их праху... А богатырь оказался знакомый. Вот же заставь дурака богу молиться... Она зачем ему путь указывала? Чтоб его русалки топили? Даже голова от возмущения опять затряслась... Сама виновата, забыла выпить зелье...

***

Как ни слаба была надежда, что княжна одумалась и поняла, что ей нужен настоящий воин, а не мальчишка (пускай даже очень сильный), в душе всё равно закипала глупая обида. Только добрая бабушка, с которой они виделись один раз в жизни, вспомнила о нём и сочла нужным выкупить. Не княжна, не князь, не кто-то из боевых товарищей. Утешало, что едва ли кто-то, кроме этой старушки, мог узнать о поединке. А ещё что-то резало глаз. Что-то необъяснимое. - Я должна назначить тебе семь лет службы, либо семь служб. Я выбираю семь служб. - Благодарствую, бабушка, - Рогдай поклонился. - Мне семьдесят, внучек, так что не благодари. Считай, тебе повезло. - Она эти семь служб на восемь лет растянет. А то и на все десять, - покинутая русалка обиженно шлепнула хвостом по воде и ушла на глубину. В её слова не верилось. Ну что может понадобиться такой славной старушке? Дрова нарубить? Печь растопить? Она сразу вызывала доверие. Казалась совсем хрупкой и беззащитной. К тому же, горбунья. Его бедную матушку незадолго до смерти тоже согнуло и, несмотря на молодой возраст, она начала седеть. Вторая беременность протекала тяжело. Чем ближе было к родам, тем меньше внимания уделялось мужу и первенцу. Мать днями сидела согнувшись, как эта старушка на валуне, и смотрела в пустоту. Родов она и брат не пережили... А старушка, при всём сходстве поз, смотрела бодро и даже насмешливо. И всё же всем видом вызывала желание о ней позаботиться. Рогдай помог старушке слезть с валуна и отнёс к берегу. Он понял, что сразу показалось ему странным. Волосы у неё были мокрыми, а платье сухим, несмотря на то, что до валуна она ковыляла бы по пояс в воде. Никакой лодки поблизости он не заметил. Может быть, лодка отвязалась и уплыла? - А где твоя клюка? - он хорошо помнил, как старушка указала ему дорогу клюкой. - Не знаю. Где-то забыла. Найду новую, - и она улыбнулась своей старческой немощи. Так мог бы улыбнуться умирающий воин, называющий свою рану царапиной. Старуха забыла клюку. Всё равно, если бы он сам забыл меч... Он подумал об этом и вспомнил, что меч был сломан в поединке с Русланом. Оставалась ещё палица. Оставалась на вершине обрыва... - Мне надо подняться за оружием. - Высоко подниматься, а скоро ночь. Утром поднимешься и отыщешь. Утро вечера мудренее, - старушка улыбнулась ещё ласковее. Еë прекраснодушие изумляло. - В том и беда, что скоро ночь, поблизости лес, а у нас нет оружия. - Это не беда. В лесу мой дом, в дому довольно оружия, - старушка свистнула и на её свист прискакал конь. Не какой-нибудь, а как раз конь Рогдая. С него даже сбрую не сняли, должно быть, лесная нечисть распугала всех разбойников, - Не твой часом? Давно здесь бегает. - Мой, - конь радовался хозяину как неразумный жеребёнок. С ним и раньше случалось, приходилось унимать. Теперь в кой-то веки это не злило, - Давно? Сколько времени? Что творится в Киеве? - Я в лесу дней не считаю... Сказывают, от печенегов отбились. - Опять восстали?! - Да, было дело... Колдуна, сказывают, пленённого привезли... - Какого колдуна? - А я почем знаю? Княжна замуж выходит... - Я должен ехать в Киев! - Ты должен сослужить семь служб, - старушка поджала губы. Её взгляд утратил теплоту. Она резко дёрнула уздечку к себе, и храбрый жеребец, бесстрашно мчавший всадника навстречу вражеской коннице, испуганно заржал и прижал уши. - Я не обману тебя. Я сослужу их, когда вернусь из Киева. - Это уж мне решать. Овдовить княжну или увезти от мужа ты ещё когда сможешь, а я стара! Посовестился бы! Ты в Киев поедешь, а мне в ночь пешком ковылять? - она вновь дёрнула уздечку к себе и конь заржал уже жалобно, чего прежде себе не позволял. - Ты так губу ему порвёшь, - Рогдай потрепал жеребца по холке и тот уткнулся мордой в плечо хозяина, - Отпусти уздечку. Я отвезу тебя домой. Передавая уздечку, старушка посмотрела на него очень внимательно. Она была права. Нельзя ехать в Киев ночью и без оружия. Он сам виноват, что рассердил её. Рогдай вскочил в седло и усадил старушку перед собой. - Показывай дорогу, бабушка. Горбунья обернулась с усмешкой. Солнце озарило последними лучами её мокрые волосы и покрытое морщинами лицо. Невольно мелькнула мысль, что когда-то эта старуха была прекрасна, быть может, прекраснее киевской княжны. - Наина, внучек. Меня зовут Наина. Конь, похоже было, одичал на воле. Слушался хуже, чем обычно, испуганно всхрапывал, нёс во весь опор, хотя вёз слабую старуху и хозяин пытался его придерживать. Впрочем, каким-то образом, коню удавалось угадывать, куда велит свернуть всадница. Когда в стороне появились пещеры, конь, наконец, перешёл с галопа на рысь. - Как поравняемся с пещерами, обнимешь меня, как обнял бы свою княжну, понял? В настоящее время, Людмилу хотелось обнять двумя руками. За шею. И немного сжать. Горбунья обернулась и уточнила. - Ты, добрый молодец, о чём думаешь, а? - Ни о чём! - Вот это ты зря. Ты думай о том, что я тебе говорю. Будем проезжать мимо пещер, обнимешь как девку. Молодую девку... Хотя глядя на тебя сейчас, я боюсь за девок, которых ты обнимаешь. Зря? Не надо бояться? Вот и хорошо. Всё понял? - Нет. Зачем тебе? - Увидишь. Имей ввиду, это не служба, это просьба. Засчитывать не стану. Когда они проезжали в обнимку мимо пещер, какой-то старик обернулся на них и выронил свиток. Рогдаю он сразу не понравился и отчего-то теперь не нравилась просьба Наины. - Кости мне переломать вздумал?! - прохрипела она впиваясь нестриженными ногтями ему в руку. Рогдай запоздало разжал хватку, - Я было подумала, ты когда девок обнимаешь, боишься им наряды измять! - Кто это был? - Не твоего ума дело! Ох, косточки мои бедные!.. Заставь дурака богу молиться... Да что он, в самом деле? Она же совсем слабенькая... И было бы из-за чего... Оставшийся путь он пристыженно молчал.

***

- Останови коня! Приехали! Наина хотела сама спрыгнуть с коня, но её неразумная добыча принялась помогать ей с самым виноватым видом. То-то же! - Бабушка... А ты что... Ведьма? - Почему спрашиваешь? - Забор из костей. - Не только, там ещё мечи. - Ты оставила мечи на воздухе без ножен?! - Как видишь, не заржавели. Можешь выбрать себе какой-нибудь, только весь забор мне не обвали. Догадавшись, что выбор затянется, Наина поспешила в терем и убрала мухоморную настойку подальше с глаз долой. Так уж повелось, что больше всех это зелье любили как раз витязи, которым его пробовать вовсе не стоило. Снаружи раздался шум. - Ты, видно, не расслышал. Я сказала _не_ обвали. Поднимай теперь. За службу не засчитаю, сам виноват... Вот так! Другое дело. Стойло пустое, можешь коня отвести, какая-нибудь трава для него здесь сыщется. Что там с меня теперь? Накормить-напоить, в баньке попарить и спать уложить? Ты уж не обессудь, умаялась я за день. Дверь в погреб вот она. Что-нибудь да найдёшь накормиться-напоиться. Банька там. Увидишь, где вода и растопка. Парить тебя не собираюсь, не то у нас знакомство. Где спать сам решай. В тереме места довольно. На эту печку только не лезь. Здесь сплю я. И в светёлку мою не ходи. Сейчас покажу, где сундуки стоят, с хозяйством молодцов, что на забор пошли. Мне в них мало надобности, может, тебе что сгодится. Сейчас раз по терему тебя проведу, а ты запоминай, где что. Проведу и спать лягу, я сплю крепко, до утра не добудишься. Ежели спросить чего желаешь, спрашивай сейчас. - На что ты выкупила меня у русалки? - На её же хвост, - сообщила Наина обидную правду и повела за собой в терем.

***

Рогдай шёл за колдуньей по пыльным, затянутым паутиной комнатам, и жалел бедную старушку, так запустившую из-за своей немощи когда-то богатый терем. А он-то мачеху считал плохой хозяйкой... Впрочем, мачеху он много кем считал. После смерти матушки прошло уже много времени. Знакомясь с долговязым отроком с рано сломавшимся голосом, мачеха, хотя была старше всего на десять лет, говорила как с двухлетним младенцем. Сообрази она остаться только женой отца, они бы со временем поладили, но дура всё вилась вокруг него, называла сыном (своих сыновей у неё не появилось) и так старалась заменить мать, что в конец осточертела. Рогдай сам понимал, что несправедлив к ней, и от этого злился ещё больше. Ничего обидного он ей не говорил. Не подворачивалось удачного повода. Вот только ни с лицом, ни с голосом ничего сделать не удавалось. Да он и не сильно старался. Вот на хозяйство можно было ей пенять, но она после первого же случая спросила "А как надо?" и никакого ответа по существу не подвернулось... Наине он бы смог объяснить, чем плохо её хозяйство, но ей он не был ни сыном, ни пасынком. Да и что она могла поправить в свои годы? Стоило так подумать, он увидел светёлку. Сквозь приоткрытую дверь виднелись котлы, зеркала, травы, свитки... Всё в наилучшем порядке и чистоте... Хозяйка захлопнула дверь и повела дальше. Вскоре она распрощалась с ним и отправилась спать. Немногим позже, сам устраиваясь на ночлег, Рогдай заметил в окне странное свечение. Он присмотрелся. Забора не было. Его место заняла мертвая рать. Из глазниц каждого черепа лился зеленоватый свет, как от гнилушек. В руках каждый скелет держал оружие, только одному не доставало меча. Рогдай придвинул отобранный меч ещё ближе к кровати. Некоторое время он наблюдал за скелетами, но те стояли не шевелясь, лишь один отмахнулся щитом от какой-то птицы и снова замер. Наблюдать было не страшно, больше любопытно, а вскоре наскучило. В доме было тихо, только порой всхрапывала хозяйка, да ломал дверь стойла конь. Это с ним и раньше случалось, буйного был нрава. Ничего, с привязи не ускачет. После плена у русалки воздух в комнате казался сухим и пыльным. Поначалу это мешало уснуть. Однако, стоило попытаться продумать путь до Киева, немедленно навалился сон.

***

Дом разбудил гулом женских голосов. - Матерь чистая вода, моешь круты берега, бел-горюч камень да желтые пески, скрой ты волнами, спрячь за морями, грусть-тоску мою унеси... Голоса слышались из светёлки, куда Наина велела не заходить. А он надеялся, они быстро распрощаются и он поедет в Киев. Колдунья найдёт способ вызвать его для службы. Но делать было нечего. Пока было время проведать коня. Тут его ждала первая дурная новость за день. Конь выломал дверь стойла, разорвал привязь и сбежал. Как только не разбудил. Мёртвая рать, при свете дня вновь обернувшаяся забором, его не остановила. Трава была везде примята и куда поскакал конь понять оказалось совсем невозможно. Хорошо, если его уже не сожрали. Впрочем, как-то же он справлялся всё время, что провёл без хозяина. Оставалась надежда, что колдунья поможет. Рогдай уже думал постучаться к ней в светёлку, но дверь открылась сама. Оттуда высыпали молодые колдуньи. Несколько из них испуганно отступили, другие, напротив принялись шептаться и хихикать. Еще несколько о чем-то расспрашивали Наину с самым сосредоточенным видом. Та была совсем не похожа на себя вчерашнюю в нарядном черном платье и серебряном венце, объясняла что-то с увлечением и пока не объяснила, к Рогдаю не оборачивалась. - В чём дело?.. А вы проходите. Раскудахтались как куры! Смотрите, урок не забудьте до следующей недели... Так что стряслось? - Конь ускакал. Мне нужно найти его. Я должен показаться в Киеве. - До вечера прискачет, - она проводила девушек до крыльца и распрощалась. Колдуньи обратились в птиц и разлетелись в разные стороны, - Отправляйся в Киев, ежели решил, только на что тебе? Потом обратно ехать мне службы служить. - Там моя невеста. - Что, сильно любишь её? - Наина усмехнулась, - Давай, сготовлю завтрак тебе, а ты про неё расскажешь, - колдунья направилась к печке. - Что тут рассказывать... - Как это что? Какая она? Как дни проводит? Что ей нравится, чего не нравится? - старушка принялась греметь посудой. - Зачем тебе? - Любопытно. И хочу узнать, чем тебе полюбилась. Не тебе одному, так ведь? Что в ней? - Бойкая... Весёлая... - почему-то толком рассказывать не получалось, да и не хотелось, даже такой доброй бабушке. - Сказал и кулаки сжал. Чем же плохо, что весёлая? - Не плохо, - хуже некуда, ответил бы он, если бы хотел продолжить разговор. С кем попало весёлая, потому и похитили. Выбрала Руслана и чуть ли не лобызалась с ним на людях... - На тебя сейчас смотреть страшно. Ты её поколачивать задумал? - Что?! - поколачивать княжну он, конечно, не стал бы, и не потому что княжна, а потому же, почему не стал бы поколачивать Фарлафа. Каких противников выбираешь, такой ты и воин. - Смотри у меня! Я такое не уважаю... Так ты не рассказал, какая она? Что любит? Вышивать, прясть, венки плести, песни петь? Может, сказки слушать? Всякое бывает... - Она мне не докладывала. Наверно, вышивает, как все они... - ещё больше любит над людьми измываться. Но не плакаться же сейчас об этом. - А что вышивает? - Она мне не показывала. Мы о вышивании не говорили. - О чем же вы с ней беседовали? - Больше с её отцом, о ней же. Князь предупредил, что дочку избаловал. Она сама ненадолго объявилась. Расспросила, какие у меня порядки в доме... Ещё о чем-то... Не помню уже. Сказала, что они с отцом ценят мою службу и высоко ставят храбрость. Я думал, раз так сказала, отец ей меня выбрал и дело решённое. До тех пор мы, правда, нечасто виделись, но про мои сражения она знала. Что ей с князем не понравилось, не знаю. - Ты с ней сражаться собрался? - старушка поставила кашу в печь и тоже села за стол. - Сражаться? - Рогдай спросил это и мелькнула мысль, что порой он думал о Людмиле словами "завоевать", "покорить". Что-то в ней было от норовистого жеребёнка, несмотря на то, что всегда старалась держаться ровно, как подобает княжне. - Ты о ней двух слов связать не можешь. Ты как с ней жизнь жить собрался? Или так красива, что вовсе об этом не думал? Это ты зря. Красота проходит. Между прочим, лучшее время в жизни женщины. - Отчего же лучшее? - ему казалось, женщины дорожат своей красотой, особенно к старости. - Оттого, что дураки, кому кроме красоты ничего не надо, отстают, и самой не надо гадать за ней увился или за красотой. А ещё старость обычно уважают и не перестанут, как ни нарядись. Да и много почему... Знавала я одного, который вовсе не думал, что красота проходит. Убить нельзя, тоже колдун, но точно стоило бы, - хозяйка подошла к печке проверить кашу, - Опять горит, - она накрыла на стол и выдала ложку, - Так значит, бойкая и весёлая? - Да, весёлая, игривая. - А ты сам весёлый? Ты сам игривый? А тот, которого она выбрала? Ей самой какие нравятся? Похожие али наоборот? Не спрашивал? - Когда мне было спрашивать? И не при князе ведь... - Да я-то понимаю. И советовать тебе не могу. Может статься, ты приедешь, а соперник твой и не расскажет, что вы с ним сражались, ему ведь тоже лишние разговоры ни к чему. Может, не так хорош как муж окажется, княжна только рада будет с тобой сбежать. Всякое бывает. Я думала, тебе проще было бы сначала службы отслужить, а там уж, обо всём поразмыслив, вернуться, но я сама никуда не тороплюсь. Поступай как знаешь, - она улыбнулась и немного сжала его руку. Он сжал в ответ. Отпускать не хотелось. Разговор выбил из колеи и теперь неясно было, куда двигаться дальше. - Вот что, молодец. Ты доедай, а я тебе про первую службу расскажу. Признаюсь, о другой службе я думала, да только моё дело терпит. Рассказали мне сегодня, у Кащевны опять с отцом ссора вышла, теперь взаперти сидит. В прошлый раз я её выручала, да только обо мне там теперь знают. Её колдовство отец как свои пять пальцев знает и заговоры от него поставил. Так что я кой-чего придумала... Наина принялась разъяснять, что требуется, медленно, во всех подробностях, иногда спрашивая, всё ли понятно. Непонятно было, как исполнять волю колдуньи без коня, видимо, к началу службы он должен был вернуться. В самом деле к окончанию речи конь вернулся и жалобно ржал у забора. - Он тебе не понадобится, отведи в стойло, - вот это было уже совсем непонятно, но оставалось повиноваться. - Вот так! Теперь можно и за службу приниматься. Наина взяла его за руку и между их запястьями в воздухе на мгновение повисла цепь из семи колец. Повисла и пропала. - Ах, старая моя голова! Самого главного тебе и не рассказала. Человеку к ней хода нет, ни богатырю, ни ведьме, никому другому. Только зверю будет. В скором времени ведьма, простерев к нему руки, говорила нараспев: – На море на окиане, на острове на Буяне, на полой поляне, светит луна на осинов пень, в зелен лес, в широк дол. Освещает она двоюнадесять опрометных лиц звериных и птичьих… Около пня ходит волк мохнатый, на зубах у него весь скот рогатый, а в лес волк не заходит, а в дол волк не забродит… Стань лютым зверем!.. Луна, согни все стрелы, притупи ножи, измочаль дубины, напусти страх на зверя, на человека и гада, чтобы они серого волка не брали и теплой бы с него шкуры не драли… Стань волком! Слово мое крепко. Стань волком! Стань волком! Конь в стойле в ужасе заржал. Мир вокруг рванул вверх и весь окрасился в серый и синий. Только солнце, да прежде красные цветы сейчас были желтоватыми. - Экой здоровенный волчара получился! - порадовалась собственной работе Наина и потрепала зверя по загривку, - Во! Сам в зеркальце посмотрись. Красота! Исполнишь мою службу, вновь человеком станешь. Ежели какой добрый молодец попробует застрелить али зарезать, попроси того не делать и пообещай пригодиться. Ты не пригодишься, но такому обычно верят. А ежели кто не поверит, загрызи гада, чтоб другим неповадно было! Не мне тебя учить! Всё запомнил, что я говорила? Куда путь лежит, помнишь? Ну беги! Возвращайся с Кощевной!

***

Наина немного постояла у костяного забора, провожая направляющегося в чащу леса волка. Она сама залюбовалась огромным сильным зверем. Разве что морда была как-то кисловата, но тут уж работаешь с тем, что есть. Колдунья вернулась в дом. Она ещё не приводила в порядок светёлку после урока. Все девочки сегодня расстарались, никто ничего не перепутал... Вот не оживи старый пень Финн Руслана, глядишь, сторговались бы с Черномором и на одну ученицу стало бы больше. Может и не сторговались бы, а сам бы отдал. Давно слух ходил, что пленница карлика поколачивает и волшебные приблуды у него ворует. Если хотя бы половина рассказов о плене княжны правда, то непонятно как Черномор сам не предложил пленницу в подарок и заодно не доплатил. Впрочем, такие не любят признавать поражение. Прибравшись, она покатала по тарелке яблоко и связалась с прежней наставницей. Наина бы к ней слетала, но та не признавала встреч без предупреждений и не любила названных гостей. Да и избушка, в которой та жила, могла попросту не повернуться на зов, а то и курьей ногой поднадать. Наине такого не доставалось, но пару раз видела. Очень смеялась, но быстро смекала, хозяйке не до встреч. На яблоко и тарелку было больше надежды. - Ну здравствуй, здравствуй, Наинушка, - проскрипел из тарелки знакомый голос, - Посоветоваться хочешь, али соскучилась? - Соскучилась, но и совету обрадуюсь. - Сказывай! - Давеча богатырю одному семь служб назначила. - Ох, не к добру ты это затеяла! Али спасла ненароком? - Спасла, не отвертеться... - Крещённый богатырь-то твой? - Язычник. - Ну это хорошо, меньше заморочек... - Да как бы не больше! Ты б с ним побеседовала. - Много чести богатырям с ними беседовать... Так что, хорошо служит? - Пока не знаю. Только первая служба пошла. Я вот думаю, а ну как мне самой столько служб не надо будет? Связаны службой всё так же останемся или расторгнуть можно. - Расторгнуть нельзя. Ежели совсем плохо служит, можно на смерть послать. Так ты сразу ко мне посылай, я его в печь и на стол! - Такие плечищи в печь не пролезут, да и стол под этаким здоровяком поломается... Но за совет благодарствую! - Ты всё же не торопись, никогда не знаешь, когда и на что богатырь пригодится. Ежели с первой службой совсем не справится, тогда решать будем. А ты его проверяла? Воду решетом он у тебя носил? Иглу в стоге сена искал? - Не проверяла, однако ж проверка вышла. Спрашиваю "Что нравится твоей невесте? Как дни проводит?". Глаза сразу как лубяные, не знает! - Ну это ты загнула! Эдак знаешь у скольких глаза лубяные станут, а сколько ошибутся? Полегче чего спрашивай! - Это что же полегче будет? Его ведь невеста! - Известно что! Какое у невесты приданое! Обе ведьмы посмеялись. От забора послышался лязг. Наина поморщилась. - Кто-то незванный пришёл. - Встречай, после ещё поболтаем. Изображение погасло. Наина тоже убрала с тарелки яблоко и пошла встречать. Её костлявая охрана не рубилась, только приняла истинный облик, ощетинившись мечами. Увидев, кто её гость, Наина немедленно превратилась в змея, правда, размером с себя, чтобы неловким движением хвоста весь терем не снести. Финн не дрогнул, только неловко переступил с ноги на ногу. Убить другого колдуна было недопустимо, мировой порядок важнее любых обид, но отправить залечивать ожоги было вполне можно. - Я пришёл с тобой переговорить, - вздохнул Финн, не поднимая глаз, - Знаю, если снова начну извиняться, ты снова не поверишь... - он отмахнулся от струек дыма, - Когда ты сожрала моего оленя, я промолчал. Когда ты чуть не убила паренька, которому я помогал, я его вылечил, но снова промолчал. Теперь ты превратила в волка и натравила на меня своего... - старик замялся, - Богатыря. Прошлого мне не исправить. Приворот ты сама сняла. Скажи, чего хочешь, нам в этом лесу как-то жить... - Ты всё-таки не льсти себе. Делать мне больше нечего, кроме как волков к тебе посылать. - А кто ж ещё? Я в этом лесу каждого зверя знаю. Ни один волк на меня здесь не рычал. А этот новый и разве что не накинулся! Скажи, чего хочешь, я исполню и мы больше никогда не вернёмся к этому разговору. - Чего же я хочу... Ну во-первых, хочу, чтоб ты знал, что я умею вот так! - змей обратился юной Наиной и по лицу старика пробежала судорога, - Да только ты таких подарков ничем не заслужил, - Наина вернулась в истинный облик, - Это во-первых. Во-вторых, прошлого ты исправлять не умеешь, и никто не умеет, так что лучшее, что ты можешь сделать это на глаза не показываться. Считай, что это второе желание. Ну и в-третьих. Хочу, чтоб ежели ты волка о чем надумал спросить, волка бы и спрашивал! - И тогда ты больше не тронешь ни моих зверей, ни моих просителей? - Да с чего бы? Ещё как трону! - Зачем же тогда? Они-то в чем виноваты? - Затем, чтоб вся округа знала, что ты никого толком уберечь не можешь, и чтоб с тобой не водились. - Но не можем же мы длить вражду вечно! - Отчего не можем? Можем! - Но ведь в этом нет никакого толка! - Отчего же нет? Бодрит. Так что ты про мои желания заливал, исполнишь, нет? Уходя восвояси, Финн услышал как колдунья говорит то ли гостю, то ли собеседнику в блюдце или зеркале: "Сейчас такое расскажу! Умрёшь со смеху!"

***

Волк бежал через лес, сворачивая, где указала колдунья. Сросшиеся сосна с елью, овраг, покрытый трещинами валун... Волчьи лапы легко пробегали там, где конь мог ноги переломать. Серо-синий лес казался сумрачным, хотя ярко светило солнце. Отовсюду лились запахи, не улавливаемые человеком, но доступные зверю. В первые мгновения они отвлекали и будто оглушали, но вскоре начали направлять, помогать не сбиться с пути. Мелькнула мысль, помогало бы или сбивало бы волчье чутье в битвах. Битвы... Они всегда радовали, но чем больше их было, тем сильнее крепло чувство, что лучшие из них остались позади. Наградные медали пылились в сундуке, уже давно не радуя. Даже самую первую доставать не хотелось. Хуже всего было понимание, что собственные силы уже не те, что были в двадцать. Другие этого пока не замечали. Рогдай всё ещё считался лучшим. Его называли "Рогдай Удалой" и "Рогдай Надежда Киевлян". На пирах за него часто пили (правда, после ранений навещали нечасто, да и его самого редко тянуло проведать кого-то из раненых сослуживцев). Он видел, что ещё не стар. Ещё не совсем одряхлели воины, знавшие его отца. Вот только ряды сослуживцев понемногу сменялись молодой и более крепкой порослью. За годы его службы повзрослели прежние мальчишки. Тот же Руслан в поединке доказал, что обошёл его в силе. В силе и ещё в чём-то неясном, неуловимом, но определившем выбор княжны. Неподалёку тявкнула лиса и волк неожиданно для себя понял, что она поздоровалась и удивлена, что не встречала его раньше. Он ответил, что не местный и увидел, что лиса тоже понимает его. "Добро пожаловать!" протявкала она и побежала своей дорогой. Всё было как-то слишком мирно, а он по привычке ждал нападения. Впрочем, служба только началась, Наина говорила, всё дело займёт три дня и три ночи. Лучше, конечно, управиться поскорее. Что она будет столько времени делать одна?

***

- И что думаешь просить у Кащевны? - лешачиха помогала собирать травы и расспрашивала новости. - Пока не знаю. Сокровищ у неё много. Ещё послушаю, что она сама предложит. Может, обучить чему попрошу. Мы по-разному колдуем... - Наина закинула ещё трав в корзину, - А вырасти на старом месте ещё медуницы? Мне к новому ходить не просто, а между деревьями не пролететь. - Нельзя больше на старом. Лес обновлять пора. Могу неподалеку. - Что бы я без тебя делала! Ты скажи, как леший, поправился? Помогли настойки? - леший совсем недавно пожелтел и начал облетать, хотя до осени было ещё почти всё лето. - Помогли, знаешь как выручить! Снова листочки на нём позеленели. А что, сказывают, гость у тебя сейчас? Расскажешь? - лешачиха была доброй знакомой, но её любопытство порой надоедало. - Было б что рассказывать. Выменяла у русалки пленника. Назначила ему семь служб. Вчера за первой службой отправила. Как раз Кащевну выручать отправила. - Как сама думаешь, справится? - Справится. Я его волком обратила. Пока не справится, обратно человеком не сделаю. - А он знает? - Знает, конечно. Я как есть сказала: "исполнишь мою службу, снова человеком станешь". - Не набросился как услышал? - Ну мыла-то он не ест! (ред.) Они дошли до богатой травами поляны и Наина медленно и тяжело опустилась, чтобы продолжить сбор. Колени всё же уже не тебе. Дома надо будет ими заняться... Может, у Кощевны чего для костей попросить? Так она ведь не старая, не знает. Напутает ещё. Проще самой мазей понаделать. Кощей как-то раз зеркалом-коверкалом хвалился. Забавная штука. Но во-первых, пропажу сразу заметят, а во-вторых, зеркало, само выбирающее, во что превратить смотрящего, это, может и весело, но ненадёжно. Превратит непрошенного гостя в медведя, так он полтерема разнесёт. Чинить ещё. Опять же, самой бы ненароком не поглядеться... Не нужен такой обмен. Лучше самой выбирать, кого во что превращать. Что же ещё... Ларец с кощеевой смертью это сразу мимо. Во-первых, кто сказал, что он один? Во-вторых, если и да, что просить взамен у самого Кощея и что тот в отместку придумает? В-третьих там какая-то защита непростая. Может, что-то совсем простое, чего и так много, но в хозяйстве полезно? Нет, так дела не делаются. За большую услугу большой спрос. Не говоря уж о том, чего из по-настоящему полезного много? Скатерть самобранка? Можно. Она сама по хозяйству хлопотать не любит. Вот только на что ей разносолы? Она горелой кашей жива, под настроение, с ягодами. Змеем и мясца наловить можно. Гостей потчевать? Богатыри к походной жизни привычные. Жареную крысу съедят и спасибо скажут. Девицы, по большей части, в отличие от неё хозяйствовать умеет, а случается, что и любят. Соберут чего-нибудь сами. Не нужна ей такая скатерть. Клубок, указывающий дорогу? Наставница таких много хранит. И разве не веселее самой путь узнавать? Тоже не нужно. Зеркало-озеро, гребень-чаща... Свой лес менять зачем? Она тут каждый пригорок знает. Ни к чему ей такое. И как потом обратно зеркалом и гребнем сделать? Или навсегда уже? Нет, нет. Совсем не нужно. Колодец, исполняющий желания? Допустим, его даже можно перенести. Что она, сама себе исполнение желаний не наколдует? Зверья волшебного тем более никаких не надо. И так полный лес. Ещё неизвестно, кто кем раньше был... - Колокольчиков больше не бери. Много набрала, - предупредила лешачиха. Наина кивнула и переключилась на маки. Маковый отвар штука полезная, и в торговлю пойдет, если надо. И когда богатырь в доме, тем более, такой, какой ей попался, лучше б чтоб какое-нибудь успокаивающее зелье под рукой было.

***

Волк слизнул кровь с клыков и продолжил путь. Где-то он ошибся, но как будто не сильно. Вот только где? Он постарался вспомнить наставления колдуньи. Ах да. Прежде чем загрызать, надо было пообещать пригодиться. Ну что ж, уже как есть, может оно и к лучшему. Пока будешь обещать, в тебя десять раз уже выстрелят. Да и жрать в пути что-то надо. Был как-то раз случай, когда поход затянулся и припасов не стало. Оно бы ладно, но зима уже настала, зверьё попряталось. Ничего, вывернулись. Тогда дружина как сейчас решила дело. Пленных на всех хватило. И сыты остались, и врага побили. Разве что выкупа за пленных не выручили. Ну и песен о том походе решили по возвращению не петь... Дорога начала петлять между скал и надо было собраться, чтобы не пропустить нужный поворот. Вскоре оказалось, пропустить невозможно. Там приметно скопились человеческие и лошадинные кости. Не превратились бы ночью в такой же забор, как у Наины. Или волка они пропустили бы? Ещё предстояло выяснить... Дорога стала круче, пошла вверх. Впереди на горизонте чернела башня. Низкие искривлённые деревья вдоль дороги оказались спаленными. Со скал облетал сожжённый лишайник. Впрочем, запах гари был слабым. Должно быть, пожар случился давно. Да и загораться как будто было нечему. Опасения вызывала сама башня. Башня без крепости? Как она обороняется? Наина не объясняла. И как вызволять Кащевну, если она заперта на самом верху? Человеком он бы ещё смог поймать, если б она спрыгнула. Вопрос, услышит ли Кащевна в башне, если позвать её, отпал сам собой. Скучающая дебелая девка сидела у окна с дымящимся кубком, читала свиток и иногда поглядывала на дорогу. Отчего-то мелькнула странная мысль, что в дождь девица смотрелась бы лучше, хотя вот только дождя на скалистой дороге не хватало. - Ты ко мне? - поинтересовалась девица и отхлебнула из кубка. - К тебе, - собственный голос при разговоре с человеком сейчас казался лающим. - От кого? Если от отца, можешь возвращаться, заодно сказать ему, пусть сам приходит, а не шлёт посыльных. - Я от Наины. - От Наины... Ну-ка распиши, какая из себя Наина? Девка правильно делала, что проверяла, вот только что тут распишешь? - Седая, горбатая... - трогательный образ сразу появился перед глазами, но нужные слова не шли на ум, - Совсем старушечка. Девица отчего-то поморщилась. - Главное, в глаза так не назови... Ладно, про горб и седину можно с чужих слов знать. Продолжай. - Ей семьдесят, но она ещё бойкая и веселая, - кажется, совсем недавно он в тех же словах расписывал княжну. Но что тут ещё скажешь? Они обе понравились ему бойкостью и весёлостью. Занятно, конечно, вышло... - Она помогает путникам с поисками и обучает молодых колдуний... - Ладно, верю. Значит, так. Человек отсюда и до поворота дороги пройти не может. Я человек, так что тоже пройти не могу. Шаг сделаю и вокруг буря подымается, - это было знакомо. Ещё недавно Рогдай не мог выйти на берег. Вдоль берега можно было ходить свободно, а дальше нога будто упиралась в невидимую стену. То ли русалочье колдовство мешало, то ли какие-то местные лесные законы. Так, пока колдунья не выкупила, стена и не растворилась, - Зато ты у нас волк, - продолжала Кащевна, - Ты, кстати, всегда был волком? Я какие-то чары вижу. - Нет, со вчерашнего дня. - М...Так вот. Дверь открыть я могу. Зайдешь ко мне, придётся мне забраться на тебя, а тебе меня везти до самого поворота. Справишься? Если уронишь или я случайно земли коснусь, буря нас в башню унесёт. Может статься, и тебе потом хода из неё не будет... А может, будет. Отец не говорил. - Справлюсь, - он-то справится, ещё б девка не коснулась... - Тогда сейчас соберусь и спущусь. Жди у порога, - девка залпом допила кубок и исчезла в глубине комнаты. Вскоре она появилась у порога с котомкой. Теперь Рогдай мог рассмотреть её. Он ожидал увидеть кого-то похожего на княжну. Кощевна была заметно старше, крепче, с черной косой до пола, взглядом свысока и слегка брезгливо сложенными губами. Кащевна тоже изучала волка. Потом обвязалась собственной косой, чтобы та не коснулась земли, - Готов? Тогда поехали, - она взгромоздилась ему на спину, будто всю жизнь на волках разъезжала. По началу везти её было нетрудно, но уже вскоре Рогдай должен был признать, что мало ценил своего коня. То ли девка разожралась сильнее, чем казалось на первый взгляд, то ли поклажи набрала больше, чем следовало. (ред.)- Да ты не торопись, - разрешила она, - Пока до поворота не доехали, никто нас не хватится, - он сбавил шаг. - А после поворота? - А тут уже по-всякому может быть. Смотря чем занят бесценный батюшка, - для молодой девицы Кощевна отзывалась об отце как-то непочтительно. - Из-за чего он тебя запер? - спросил и подумал, что зря. Девка или разозлится, или посмеётся и скажет, что не его ума дело. Но Кащевна была спокойна. - Отравила жениха, - волк остановился. Неожиданный поворот объявился не на дороге. - Отец нашёл тебе жениха, а ты его отравила? - Да, он нашёл, а я отравила, - не будь за эту девку Наина, поддержал бы оскорбленного отца. - Зачем отравила? Хочешь одной до старости куковать? - И одной не хочу, и с ним не хочу, - волк не мог обернуться на неё, но по голосу понял, что Кащевна улыбается, - Я не просила мне женихов искать. Кащевна оказалась той ещё ношей. Начать с того, что чем дальше они были от башни, тем тяжелее отчего-то она становилась. Винить собственную усталость Рогдай перестал на первом же привале. Они уже миновали скалы и въехали в лес, счастливо избежав бури. О привале попросила сама Кощевна. Он бы ей жаловаться не стал. И никому бы не стал. Тут-то и выяснилось, что котомка подросла и к ней прибавились ещё две. - Я в попыхах собиралась, - пожимая плечами пояснила Кощевна, не дожидаясь вопроса, - Взяла только самое необходимое, а надо ведь и Наину отблагодарить, - может, Кащевна и была непочтительной дочерью, подругой оказалась хорошей. Он мысленно простил ей подросшую поклажу. - Ты давно её знаешь? - Лет десять, наверное. А что? - Кащевна расстелила самобранку и налила бражки в свой кубок и в ковш волка. - Не видела, у неё есть родня? - Она не говорила. Как будто нет. - Плохо. - Почему? Мне было бы очень хорошо без родни. - Тебе было бы, а ей уже семьдесят. И лес неспокойный. Ещё старик какой-то на неё таращился... Кощевна закатила глаза. - А, это редкий... - она употребила слово, которого постеснялся бы иной бывалый воин. Всё же по части воспитания Кощей её упустил. Сам виноват. - А что он сделал? - Пятьдесят лет к ней клинья подбивал. Его в дверь, он в окно... Эй! Не ломай мне посуду! - Прости, я не хотел, - волк убрал лапу с обломков ковша. На свадебном пиру княжны угораздило смять кубок. Сейчас ведь даже повода не было... Кащевна мановением руки восстановила ковш и высушила бражку на скатерти. На волка она смотрела очень внимательно, - Так чем дело кончилось? - Я всего не знаю. Лучше Наину спроси. Со стороны похоже, что не кончалось... Не ломай, говорят тебе!! - Я случайно... - Дался тебе этот дед? Колдуны между собой напрямую не воюют, разве что просителей друг у друга сманят или изведут. Так ты ж и не проситель, верно? Ты служишь. Ты про него и думать забудь. Ты лучше о том подумай, что нам надо до Наины доехать пока меня отец не хватился. Так что доедаем и в дорогу, - Кощевна призывно хлопнула в ладоши. Она была права, но отчего-то забыть не получалось. Уже темнело, когда впереди показались пещеры колдуна. Даже после долгого пути и с тяжёлой ношей на спине, тянуло к ним. Волк оскалился. Но Кощевна, будто прочтя мысли волка, ударила его в бока пятками, а потом стиснула и развернула ехать в обход. - Только меня в ваши дела не вмешивай! К Наине подъезжали уже совсем в темень. Забор немедленно ощетинился мечами и копьями. В окне зажёгся свет. - Расступитесь! - прикрикнула Наина на мёртвую рать, появляясь на пороге. Скелеты пропустили гостей. Кащевна поспешно спрыгнула с волка. Поклажа упала сама, Рогдай еле успел подхватить самую большую котомку. Как только они въехали во двор, волчье тело опять стало человеческим. Запахи ослабли, а краски, насколько позволяла ночь, стали ярче. Спину немного ломило, но меньше, чем животному, вполне терпимо. - Ого, - Кощевна, которой Наина едва доходила до плеча, явно не ожидала, что сама будет доходить до плеча недавнему волку. Она присмотрелась и уточнила, - Я думала, ты старше. - Медленно вёз? - Вёз подходяще. Я не потому думала... - она развернулась к Наине, - Ну ты даёшь! - колдуньи обнялись. - Никто никому ничего не даёт... Вы как доехали-то? Без приключений? - Да, обошлось, - отмахнулась Кащевна. - Ну почти.... - Почти? - Забыл одному пообещать пригодится. Но ты говорила, это и неважно? - Неважно, только кровь с усов потом смой. Ежели кто чужой увидит, может не понять... Чуть не забыла! Обряд мы с тобой не соблюли. Руку вот эдак подержи... Как я... - между их запястьями опять появилась цепь, - Первая служба исполнена! - провозгласила Наина и одно звено исчезло. Их руки дернулись навстречу друг другу. Цепь не оборвалась, но стала короче. - Поздравляю, - усмехнулась Кощевна. - Мало поздравить, надо отметить, - воодушевилась хозяйка, - Пойдёмте-ка в дом! Угощу как следует! Я и баньку растопила... - оставалось только порадоваться, что за прошедший день Наина не умаялась. Ну и ещё занести поклажу в дом.