Служба вторая

- Цветик мой! Солнце моё красное! - послышался утром за стеной непривычно ласковый голос Кощевны, - Не надо ко мне спешить, я сама до тебя доберусь. Рогдай поморщился от этих сладостных речей. Похоже было, у отравленного жениха имелся счастливый соперник. Мог бы и сам найти способ вызволить свою невесту. Или она очаровалась каким-нибудь фарлафом? Кого только ни... любят. Он вчера так и не решился расспросить Наину про старика. Опрокинул с колдуньями пару чарок зеленого вина и отправился спать, а они ещё долго шушукались и хихикали. Он сначала пытался расслышать, но никак не удавалось, потом усталость взяла своё и сон сморил. Обошлось без похмелья и заезженная спина почти не болела, но как частенько случалось и прежде, проснулся Рогдай в скверном настроении. Может быть, стоило всё же расспросить вчера Наину, но к слову не пришлось, да он и сам не мог объяснить себе, почему вдруг так разозлился на незнакомого деда, которого хозяйка знала пятьдесят лет. Мало ли, с кем она перезнакомилась за свою жизнь и кого называла цветиком... Или не цветиком. Он вышел к ведьмам. Обе казались изрядно помятыми с утра. Весь стол был завален каким-то случайными предметами, о назначении половины из них можно было только догадываться. Наина попивала какое-то дымящееся пойло. Не стоило ей гулять вчера, не те годы. Надо будет при случае переговорить с ней... Кощевна разговаривала со здоровенным блюдом. Он мельком заглянул в блюдо. По краю блюда каталось золоченное яблоко, с блестящей поверхности Кощевне улыбалась зареванная рыжая девка в жемчугах. Он ни за что бы не подумал, что девицы так беседуют с подругами. Наина подождала, когда Кощевна распрощается с девкой, и заговорила с ним. - Сегодня службы не будет. Отдыхай. Или съезди в Киев, как собирался. Завтрак в печке найдешь. Ставь куда хочешь, только ничего не сдвигай. А лучше и вовсе не трогай. Найти место было не сказать, что просто, но оно нашлось. Должно быть, имело смысл съездить в Киев, если конь в добром здравии. Вчера был здоров и заболеть ему не с чего. Наина тем временем допила своё зелье и опираясь на новую клюку проковыляла к раскиданному по поверхности стола барахлу. - Всё, что для хозяйства, забирай. Я и так справляюсь. На самобранку или куклу-помощницу меняться не стану. - Как скажешь, - самобранка, тряпичная кукла и ещё несколько предметов своим ходом пошли в котомку. - Заморские духи хоть в кувшинах, хоть в бутылках мне тоже без надобности. Я с духами не работаю. И раз попались в кувшины, не так они сильны. Можешь то же самое сказать тому, кто тебе их всучил. - Они отцовские. - Тогда не говори, можешь просто вернуть, - обе похихикали, но быстро собрались, - Про молодильные яблоки ты знаешь, что я думаю, так что зачем их везла сама объясни. - Врагам же можно скормить. - Можно, но я хочу себе достойных врагов, а не детей, не помнящих, что им под сто и что они чему-то учились эти годы, - она махнула рукой и яблоки тоже укатились в котомку. - Что о зеркалах думаешь? - Это зеркало я помню. Но кой-какие заморские страны я живьём видела, другие, может, ещё увижу. Это не пригодится. Зеркало-коверкало вещь славная и редкая... - Я помню, ты упоминала. - Да. Но не возьму. Слишком своевольное оно... А вот про это зеркало ты мне объясни. - Показывает вероятное будущее. - Что, обычные предсказания? А на вид такое нарядное. Зачем так выделили? - Нет. То, что наверняка случится, не показывает. Показывает то, к чему развилка есть. Вот ты, богатырь, загляни для примера. Смотри и в мыслях спрашивай, что узнать хочешь. Мир вокруг будто померк. Зеркало не давало отвлечься от клубящегося внутри его поверхности тумана. Но вскоре туман начал рассеиваться. Проступало изображение. Рогдай с удивлением узнал свою спальню. В ней дрались двое. Ненавистного Руслана в одних штанах он опознал сразу, а себя лишь приглядевшись: седых прядей, бывших в видении, у него пока не появилось. Княжна, в одной рубашке, с растрепанными косами, прекрасная в гневе, но потяжелевшая в сравнении с собой нынешней, держалась по одну сторону с Русланом и швыряла в Рогдая всё, что под руку попадалось. Звуки из зеркала долетали как сквозь толщу воды, но он расслышал, как она голосит, очевидно, продолжая какой-то спор: - Спасать меня вызвался! Ещё бы! Чтобы самому попользоваться! - она швырнула светильник. Рогдай из видения увернулся, - Или я пакля, чтоб мной бреши затыкать?! - Какие ещё бреши?? - спросил Рогдай, хотя княжна в зеркале услышать не могла. - Какие ещё бреши?! - рявкнул на неё Рогдай из видения. - Душевные! - пояснила княжна, разбивая ему бровь следующим светильником. Меч прошёл в вершке от её лица и зазвенел о меч Руслана. Рогдай у зеркала замер. Неужто в самом деле замахнулся бы на княжну? Быть того не может! Он же любит её... - Что творите, бесстыжие!? Где бой затеяли?!? - не своим голосом закричала мачеха, врываясь в комнату и опрометью бросаясь между дерущимися. Мгновение зеркало не показывало её, а потом она выбежала прочь из комнаты, с младенцем на руках. Младенцем в светло-русых кудряшках. Совсем как у Руслана... На какой-то миг все замерли с искажёнными лицами, потом Рогдай из видения в ярости замахнулся мечом на застывшего противника. Княжна успела заслонить его. Мелькнули алые брызги. Рогдай отшатнулся от зеркала и видение исчезло.

***

Какое-то время колдуньи молча хрустели самыми обыкновенными, нисколько не молодильными яблоками. - Во всяком случае, Черномора вы спасли, - заключила Наина. Её приобретение смотрело пустым взглядом в погасшее зеркало. Колдунья пощелкала пальцами у него перед глазами. Помогло, - Хорошее зеркало. Мне нравится. - Хорошее?! - Тшшш! Ты сядь, добрый молодец. Не вскакивай. Сам видел, до чего горячность доводит. И поверь, хорошее. - Берёшь? - спросила Кощевна. - Надо подумать... - зеркало и вправду было полезным. Непростым в использовании, но тем не менее. Должно, конечно, лежать в светелке, подальше от некоторых богатырей... - Но этого же не может быть! - Уверен? - Как вышло, что мы с княжной женаты, если он жив?? - Мог пропадать без вести. Князь мог выдать второй раз замуж уже за тебя. Потом он вернулся. Уж не знаю, сказал князь "разбирайтесь сами" или попытался вмешаться, но получилось как получилось. - Я никогда бы её не убил! - Мы не досмотрели, - успокоила Наина, - Может быть, ты ранил? А потом он тебя убил... - Хочешь сказать, так лучше?! - Смотря кому. Ей лучше. Да ты не пугайся заранее. Тебя наверняка учили: предупрежденный вооружён! Вот съездишь в Киев... - Нет! - Нет так нет. Отдыхай. - Отдохнёшь тут... Чтоб и мачеха не попыталась унять... - Может и попыталась, только ребёнка унесла от вас, умников. Кстати, хорошо, что ты сказал. Можно сделать вот так, - Кощевна встала перед зеркало и его гладь будто раскололась, в каждом осколке было по небольшому изображению, - Допустим, такое будущее, - она поводила рукой перед одним из "осколков". Его изображение заняла всё зеркало. На полу той же спальни сидели все трое. Все казались обессиленными и удрученными. Руслан укачивал заплаканного младенца. Мачеха закончила перевязывать руку княжне и принялась промывать рассеченную бровь неразумному пасынку. - Сейчас начнёт... - подал голос Рогдай в комнате. - Давай, начинай, - повернулся к мачехе Рогдай в зеркале. - Да что уж тут начинать! Сам видишь, чем закончилось... Думал, как замуж выйдет, сразу полюбит? Не вертись, мешаешь. - Думал! Что дальше делать? - не оценил Рогдай в комнате. - Думал! Что дальше делать? - повторил Рогдай в зеркале. - Отвези меня к отцу, - ответила за мачеху княжна, - Я поговорю с ним. Он меня послушает, никого не накажет. - И то дело, сынок, отвёз бы ты их всех к князю. И маленькому поспокойнее было бы, - мачеха всхлипнула, - Что ни день, собачитесь! Теперь ещё этот! Кощевна милосердно взмахнула рукой, заставляя изображение исчезнуть. - И эдак любой путь выбрать и рассмотреть можно? - восхитилась Наина. - Да любой. Я выбрала единственный, где ни одного зарезанного. - Единственный?! - Удивлён? Ну да, с чего бы единственный, ты же сама сдержанность... - Вот что! - Наина выпрямилась, насколько позволял горб, и повернулась к Кощевне, - Зеркало я забираю за твоё вызволение. Ты как дальше путь держать собралась, чтобы на отца не нарваться? - Пешком пойду, недалеко ведь, и отцу такое точно в голову не придёт. - Пешком? - Наина нахмурилась. Нет, она и сама не возражала против пеших переходов, но что-то тут не складывалось, - А скороходы? А огниво? - Их отец на раз выслеживает. К тому же огниво я подарила. - Ей? - Если бы... - Кощевна мрачно усмехнулась, - Жениху её, будь он неладен. Сгубил ненароком коня на наших скалах, а ему её ещё выручать было. Сама понимаешь, меня отец к ней больше не подпустил бы. - Как не понять? - огниво... Волшебных огнив не так много и между собой они не схожи... Кощевнено вызывало огненного коня. Самой Наине огниво было без надобности, зато сулило полезные обмены. Колдунья послала предупреждающий взгляд Рогдаю, но тот всё ещё не мог оторваться от волшебного зеркала, в котором вновь клубился туман. Видимо, богатырь пока только раздумывал над новым вопросом. Наина накрыла зеркало шалью, - Так он её вызволил? У него огниво? - Вызволить-то вызволил, только огниво, моя сказала, выменял на лодку. Если думаешь себе отыскать, расспрашивай перевозчиков.

***

Кощевна вскоре принялась собираться. Часть вещей исчезла, оставшиеся опять уместились в маленькую котомку. - Эй, не трогай зеркало! - окликнула она, - Нельзя слишком часто трогать волшебные предметы, особенно, если раньше не пользовался. - И что тогда случится? - -казалось, хуже увиденного сегодня случится не может. - Что угодно, если ты им не понравишься. Хотя, думаю, тут тебе повезёт. Мне уже понравился, если хочешь знать. Уверена, многие были бы только рады порешить неверную жену. Я и сама об этом помышляла, но раздумала. - Ты же говорила, что отравила жениха? - Я не про него. Ты же видел, с кем я через блюдо разговаривала. - С подругой? - Нет, ну можно и так сказать... Я думала, любой воин видел, что кто-то берёт в плен девушек, а кто-то парней. - Ты про что? Все стараются брать в плен парней, за них выкуп всегда больше. - Да? Не знала. Тут ты меня просвещаешь... Но я не это имела ввиду. Я про тех, кто не для выкупа берет пленников... Теперь понял? В общем, да. Мы подруги. Близкие. Марфа была пленницей моего отца, так что он не рад, как всё сложилось. - Но ты же помогла её жениху? - стало понятнее, но в голове укладывалось плохо. - Я сначала хотела его зарезать. Ну или памяти лишить, чтобы её забыл. А потом решила, если у нас всё взаправду, зачем мне делать то, что огорчит её? Любит его или родители ей выбрали, всё одно винить себя будет. Лучше вместе с женихом вызволим её, а там пусть жизнь рассудит. Он всё знает. Вот встретимся и будем разбираться, - Кощевна грустно улыбалась, - Забавно. Всё тягостно было, что рассказать толком некому. Даже Наине всего не говорила, - Наина отмахнулась на эти слова, мол, ладно уж, никто не просил, - И вот рассказываю тебе... Может быть, потому, что тебе без разницы, - она вскинула котомку на плечо, - Благодарствую, что довёз, и тебе, Наина, за приют. Наина обняла её. - Доброй дороги. Дай знать, как дойдёшь. - Счастливо оставаться. Кощевна направилась в лес, и Рогдая не отпускала мысль: он не учёл девок! Ревновал только к парням, а кого чаще видела княжна? И Наина... Впрочем, зеркало показывало поединок с Русланом, а не с девкой... А сколько подруг у Наины и сколькие могут быть... близкими? Впрочем, что ему с того? Кто они друг другу? Теперь казалось, что и с княжной по-настоящему ничего не начиналось. И всё же перестать думать о возможных соперниках никак не получалось. - О чём думаешь? - Наина старательно заворачивала зеркало. - Думаю, если мы с княжной поженимся, она может изменить с кем-то вроде Кощевны. - Ты прав, это может случиться, - колдунья пожала плечами, - Не очень вероятно, но может. Что тогда будешь делать? - Не знаю. Меня учили сражаться с равными. Та же Кощевна не поляница... - Что ж. Подумай на досуге. Только так ли тебе надо жениться на княжне? Мало ли, что зеркало показывает, оно ведь за тебя не решает, - она унесла зеркало в светёлку. Было слышно, как она что-то переставляет там. Наверно, стоило подождать её, но хотелось отвлечься, к тому же он за это утро ещё не проведал коня. Жеребец радостно забил копытом увидев хозяина, но не увидев ответной радости уткнулся ему мордой в плечо. - В Киев сегодня не поедем, - Рогдай потрепал коня по холке, - Лучше поищем палицу, - тот заржал, соглашаясь. Рогдай плохо помнил путь к тому обрыву, с которого падал в плен к русалке. Возвращался почти наугад и мысли его возвращались к тому, с чего всё началось. Когда он решил жениться на княжне? Ведь не раньше, чем объявили поиск жениха. Прежде, конечно, видел. Она ему нравилась, была славной девчушкой, но тогда ещё своей женой не представлял. Потом объявили поиск и сразу решил посвататься. Княжна была весёлой. Уже давно мало что приносило радость, разве что битвы, но и в них он начал замечать, что не так силён, как десять лет назад. Другие пока не замечали... А может быть и замечали. Почему в недавнюю битву послали Руслана, а его не послали? Правда, надо было договариваться о пленных. Договариваться он сам никогда не умел... И всё же разозлило. Они уже начали соперничать из-за княжны. Из-за княжны. Вот когда она его отвергла, захотелось заставить её плакать. Заставить плакать, а не убить, как показало зеркало. Это Кощевна решила, что, если всё всерьёз, нельзя хотеть огорчить. Ещё как можно. Отказ ударил сильнее, чем он сам ожидал. Весёлость княжны и счастье соперника начали бесить. Казалось, всему миру хорошо, только ему плохо. И всё же, он поехал её спасать. Он не хотел, чтобы она осталась в плену у Черномора. Кажется, даже не ревновал её к колдуну. Нет, точно не ревновал. С похитителем пусть бы творила что угодно, если это могло сохранить ей жизнь. Если бы он хорошо с ней обращался, тем лучше. Ему самому нечего было предъявить русалке. Не отпускала, как положено пленителю, но жизнь обустроила. В пещере был воздух. Вспомнились собственные чувства, когда он ожидал удара об воду, а вместо этого его поймали сильные красивые руки. Наверно, так же он относился бы к пленителю из вражеской рати, если бы тот мог прирезать или пытать, а вместо этого пригласил к пиршественному столу: за пир благодарствуем, но у тебя своё дело, у меня своё. Ты стараешься удержать, я сбежать, всё по-честному. Впрочем, его никогда не брали в плен на поле боя. Наверно, если б брали, иначе бы думал и с русалкой не сравнивал... Так вот, поладила бы княжна с Черномором, тоже было бы вполне простительно. Так что во время поисков вся злость перешла на Руслана. В какой-то миг желание избавиться от соперника даже стало сильнее, чем желание спасти княжну... Дорога привела к искомому обрыву. Истоптанное конями место драки вновь зарастало травой, но ещё было заметно. Рогдай спешился. Обе палицы, его и противника, оказались сломаны. Зато в стороне лежал нетронутым отброшенный перед дракой лук. Колчана, конечно, не было, зато стрелы, что они успели выпустить друг в друга Руслан собирать не стал. Среди них были целые. Можно было собрать и поохотиться на обратном пути. Он подошёл к краю обрыва. Высоко. Без русалки не выжил бы. Немного жаль было, что не запомнил приём, каким Руслан его скидывал. Полезный приём. Стрелы были собраны и можно было возвращаться в лес, но захотелось проехать к тому пригорку, где они впервые встретились с Наиной. Сколько бы ни изменилось в жизни, пригорок выглядел как прежде. Легко было вспомнить Наину в потрёпанных дорожных одеждах, с клюкой, нисколько не похожую на колдунью. Такой вид делал её ещё трогательнее и беззащитнее. А ещё она была первой и единственной, кто помог ему в поисках. Рогдай и не задумался тогда, откуда она знает, кого он ищет. То, что о нём решила позаботиться ведьма (а хоть бы и их намерения случайно совпали), было неожиданно и радостно. Ему не доводилось прежде сталкиваться с колдовством. А ещё, даже помогая, она не душила заботой, как мачеха, и не пыталась изобразить большую приязнь, чем испытывала. Кроме того, жила какой-то совершенно иной жизнью, чем он мог вообразить для одинокой старухи в лесу. Занятно было бы узнать, что она о нём думает. Решила же почему-то помочь? Мало ли в её лесу путников... Мнение княжны о себе он узнать никогда не пытался. Наверно, в глубине души всегда знал, плохой будет ответ. Впервые появилась мысль, что отказ княжны не так и огорчителен. К Наине он возвращался уже не думая о видениях в зеркале. Она обрадовалась подстреленным им уткам, поблагодарила за них и погнала их готовить. Что приобретенные в походах навыки пригодятся в доме одинокой старушки жизнь его никак не готовила. Наине непременно нужен был кто-то, кто бы о ней заботился. Тогда-то он и решился спросить: - Ты всегда жила одна? - Не всегда, - её голос неприятно удивил своим спокойствием. Пусть бы принимала у себя весь лес или была женой какого-нибудь колдуна, почему ей самой это безразлично? Пустилась бы уже в долгие рассказы о прошлых днях, а она ответила как отрезала, гадай теперь, кто у неё был раньше и кто сейчас. Но она добавила, - Разные как ты гостили. Почему спрашиваешь? - Не тяжело тебе одной? - Не тяжело, подходяще. - Раньше, наверно, проще было? - Раньше... Пожалуй, что тяжелее, но ненамного. Раньше знала меньше. - Расскажешь о былом? Как ты здесь жила? - Что рассказывать-то? Училась колдовать и учила других. Лес всё прежний. Колдуны, путники, зверьё... Главное, волшебство как было, так и осталось. - И ни о чем другом никогда не думала? - похоже, лучше было спросить напрямую, но пока не получалось. - О чем? - О замужестве, к примеру, - хотел иначе вопрос задать, но не решился. - Совсем по молодости не то, чтоб думала, а считала, раз у всех есть, то и у меня будет, только торопиться не хотела. - И родители не торопили? - не стоило спрашивать, нехорошо, если у неё и не было. - Нет, они меня никогда не неволили. После двадцати, конечно, спрашивали, но потом случилось кой-чего... Не со мной, не хмурься. Соседку насмерть забили. Муж забил. Рот ей завязал, чтоб никто не слышал, никто и не помог. Я и раньше замуж не хотела, а с тех пор, если мои речь заводили, напоминала им. Отстали. - Необязательно так же было бы... - Необязательно. Когда-нибудь сяду и посчитаю, сколько подруг при родах померло, сколько за домашней работой надорвались. - И если бы полюбила не вышла бы? - А ты думаешь, я за семьдесят лет и не влюбилась ни разу? - она улыбнулась, слегка насмешливо, - Не сильнее, чем в колдовство, но это уже другое дело. Бывало, учились вместе. Бывало, вместе какое волшебство придумывали. А за кем-то и просто со стороны наблюдать было радостно, если любимое дело не моё, а у него в руках горит... Только что тебе с того? Давай-ка лучше про завтрашнюю службу расскажу.

***

Приступая к объяснениям, как отыскать заветное огниво, Наина наблюдала за своей добычей. Не дело всё же Кощевна удумала, на ком попало зеркало испытывать. Возись с ним теперь... - Я опасалась, они огниво у донника меняли, а то и вовсе у перевозчика из людей. Но нам повезло: с водяным договаривались. То огниво кобылицу призывает. Её выследить проще самого огнива. Она, видать, теперь путников прямиком к водяному возит. Так что, ежели увидишь возле берега, ты на неё не садись, если только по русалке не соскучился. Если соскучился, второй раз выкупать не стану, так и знай... Теперь слушай, куда ехать придётся. В этот раз только дорогу знаю, а долго ли ехать подсказать не могу... - Наина продолжала рассказывать, как вызвать водяного и как говорить с ним, кто может встретиться по дороге, а в мыслях отмечала, что богатырь может и слушает, а думает больше о своём, так что на всякий случай велела всё пересказать. "Всего-то и надо было купаясь уменьшаться" мысленно отругала себя Наина за подпорченные отношения с обитателями вод. Подопечный повторил её указания без запинки, но его взгляд осмысленнее не стал. Может быть, кто-то из учениц был бы надёжнее? Но тут глаз да глаз, себе огниво оставят. Та же Кощевна может попытаться обратно заполучить, хоть такое и не совсем по правилам. - ...Ты понял? Главное - огниво. Кобылица, пока не призвана, гуляет где хочет, а если огниво призовёт, сама явится. Она не гибнет, не ранится, в лесу ей ничего не угрожает. Во всём разобрался? Ежели хочешь что спросить, спрашивай. - Хочу, только не про службу. "Только этого не хватало!" нахмурилась Наина. - Хочешь так спрашивай, не томи. - Ты с кем-нибудь виделась сегодня? Ничего не рассказываешь о своих днях. - Зачем славному богатырю знать о днях немощной старухи? Ты, добрый молодец, больше о службе думай. Не забивай лишним голову. Яблоко на блюдце закружилось само собой. Наина повела над ним рукой и гладкая поверхность изобразила Кощевну. За её спиной улыбались Марфа и незнакомый парень. Пришло время выгнать Рогдая из комнаты и приступить к расспросам.

***

Стоило ожидать, что она ответит, но всё же отчего-то разозлило. Могла бы прямо ответить. И сам мог бы прямо спросить, отчего не решился? Немощная старуха, сказала она... Немощная-то немощная, а поживее здоровых. И не боится стать ещё немощнее. Его всегда считали храбрым, но он ты так не мог. А ещё она находит себе занятия, не лежит днями на печке. У него занятие одно и другого не будет. Разве что сейчас что-то новое... Может, после служб попросить Наину оставить волком и гори всё огнём? Можно, она, наверно, даже согласится. А что потом? На луну выть? Он старался прислушаться к беседе за стеной, но долетали только обрывки разговора. Если Наина и делилась с Кощевной чем-то сокровенным, он не разобрал. Насторожился, когда она смеясь спросила "И не ревнуешь?" а голос парня ответил "А то как же? Ревную! Зато сразу две жены!". Он сам бы так не ответил, будь хоть десять жен. Этот совсем не думает, что Марфа или как там её зовут, оставит его и сбежит с Кощевной? Сам спать бы не мог, если бы так сложилось. Нет, сам бы никаких кощевен на порог бы не пустил. И голос ещё весёлый, разбитной... Да он бы на стену лез от таких новостей. Ладно, Кощевна, тут редкий случай. Но вот деда, который полвека вокруг Наины крутится, он ещё допросит. Жаль, служба в этот раз далеко от пещер будет. Ночью выспаться не удалось. К терему несколько раз подходили и мёртвая рать лязгала своим оружием. Привычка гнала в бой, но каждый раз тот стихал слишком быстро, только зря сдергивал с кровати. Последний раз совсем под утро. Он постучался к хозяйке. Та разрешила войти, хотя сама была в шали поверх рубашки, чего впрочем нисколько не смущалась, но он на всякий случай не поднимал глаз. Видел только её босые ноги. Заметил, что на больших пальцах у неё косточки, а пятки узкие. В молодости, похоже, красивые ноги были. - Доброе утречко, а? Тоже слышал? Ничего, скоро узнаем, кто ломился... Ты проверь, мне забор не повалили? Не в службу, а в дружбу. Забор не повалили, но с лучами солнца рать вновь обратилась костями. Никаких следов названного гостя не было. Рогдай вернулся в терем. Наина, уже в дорожном платье, выходила из светелки. - Проверила. Сейчас расскажу... Рассказ, впрочем, оказался не о посетителе. - Тут дело такое: ты можешь со службы вернуться, а меня дома нет. Так ты о том не думай. Я как вернусь, службу засчитаю. - Так кто в дом ломился? - дома, значит, не будет. А где будет, можно даже не спрашивать. Дед, всё же напрашивается... - Не враг, - Наина отмахнулась, - Просительница. Дура-девка позвать меня постеснялась. Ничего, дождëтся. Ты свою службу помнишь? Вот и хорошо. Собирайся понемногу. Девка, значит. Кощевна тоже девка... Когда конь был оседлан, они с Наиной снова взялись за руки и снова между их запястьями возникла цепь, когда колдунья объявила начало новой службы. Ехать надо было в самую чащу леса. Волчьи лапы подошли бы лучше, чем конские копыта, тем более, жеребец, радуясь, что пригодился, то и дело менял шаг, приходилось его успокаивать. Красивая тварь, но бестолковая. Ехать к князю на пир подходящий, а в бой или ещё на какое дело Рогдай старался брать других коней. Знал бы, что княжну похитят, точно выбрал бы другого. Между деревьев обнаружился поросший мхом камень с затертыми надписями. Самих дорог уже не было. Теперь камень указывал только то, что они с конём не сбились с пути. Теперь надо было ехать к сожжённой молнией ели. Конь ржал и взбрыкивал. Это начинало злить. У ели глупая скотина всхрапнула и ускорилась, хотя никто её не подгонял. Успокаивать уже порядком надоело, а тут ещё показалось, что коню виднее. Всё же не к простой заводи едут, а с водяным. Стоило так подумать, конь немедленно остановился и поднялся на дыбы. Рогдай заставил его опуститься. Конь снова поднялся на дыбы. - Не скинешь же, - конь не сдавался, - Что тебе надо? - конь жалобно заржал. Рогдай ещё немного поборолся с ним, а потом уступил и спешился. Конь как будто только этого и ждал, и рванул вперёд. Рогдай уже успел представить пеший путь до терема Наины, но и конь, и заводь обнаружились совсем близко. А ещё у самой воды паслась ослепительно белая кобылица. Она была выше его коня (а ведь всегда выбирал самых крупных, чтобы под ним не уставали), шире грудью и длиннее шеей. Гриву, хвост и фризы заменял огонь, судя по тому, что фризы не сжигали траву, холодный. Не предупреди Наина, что седлать эту кобылицу нельзя, непременно бы постарался. Конь, позорник, нелепо гарцевал перед ней, пытался становиться на дыбы, ржал. Ржал, судя по морде кобылицы, редкостные глупости. - Сам не видишь? Бесполезно, - конь не видел. Или видел, но старался как мог. Наконец, кобылица фыркнула и отвернулась, - Я же говорил, - конь понурил голову, - А ты чего ждал? Нас никакие девки не любят, а эта волшебная. Так тебе и надо. Пришло время вспомнить наказы колдуньи. Он вылил в заводь зелёное вино. Оставалось ждать. - Неплохо! - раздался квакающий голос, - Но поздновато. Обычно нас с новосельем весной поздравляют. - Я не поздравляю. Я к тебе за обменом. - Что меняешь? - Воспоминание на огниво. - Твоё воспоминание? - Не моё. Ведьмино, - Рогдай достал из сумки сосуд и откупорил. Он и сам не знал, какое воспоминание обменивает Наина. Сначала казалось, ничего не происходит. Потом из леса выбежала юная девушка, в одной нижней рубашке, с растрёпанными косами. Она не удивилась водяному. Смотрела мимо него и мимо Рогдая. Сияя счастливой улыбкой, пробежала совсем рядом и с разбегу нырнула в заводь. По воде пошли круги, а пузырей почему-то не пошло. - Воспоминание подходящее! - одобрил водяной, - Будет тебе огниво, - он нырнул. Рогдай сразу и не понял, что перед ним воспоминание. О ком же оно? Девица была чудо как хороша. До неправдоподобия хороша. Разве что слегка сутула, но её это не портило. Княжна была очень мила. Русалка была красива, пусть и не людской красотой. Девушка из воспоминания была ослепительна. Та соседка, о которой рассказывала Наина? И муж забил её насмерть? Как такой её мужем стал бы? Рогдай не решился бы и подступиться. Нет, той соседкой она быть не могла. Даром, что не великанша, на такую замахнешься, потом сам костей не соберёшь. Вспомнилась первая пленница. Рогдаю тогда было пятнадцать и отец повёз его в первый поход. Сам поход запомнился плохо. Рубили кого видели, жгли всё на своём пути и пленниц хватали без разбора. Рогдай сразу не разглядел, кого затащил на коня, а уже потом увидел, что ему повезло и девица видная. Он затащил её в шатёр и остановился. Не знал, как приступиться. Опыта не было, а девка смотрела... Даже не с ненавистью. С восхитительным презрением. Воспользовавшись его замешательством, она вывернулась из рук и залепила звонкую оплеуху. - Ты что это?! - только и смог он тогда спросить. - А ты как думал?! - рявкнула девица, - Ты мой дом сжёг! Вышла из шатра и зашагала прочь. Никто даже перехватить не успел. Он стоял и смотрел ей вслед, впервые осознавая, что даже с превосходящими силами можно поиграть битву. Другие воины не смеялись. Жалели. Отец подошёл и похлопал по плечу. - Бывает и так... Зато смелую пленил. Молодец. - Надо догнать? - И думать забудь! Такая зарежет отбиваясь. А то и уступит только чтоб изувечить. Оно тебе надо? Может, присмотрела себе кого, а тут мы... Да ты не горюй. Я тебе свою пленницу приведу. Пленница отца оказалась развеселой бабенкой с подбитым глазом. - Ты похож на обиженного медвежонка, - захихикала она и чмокнула в горящую щеку. - За дело тебе твой мужик глаз подбил, - рассмеялся отец. - За дело и ты его зарубил, - пленница толкнула отца бедром, а потом потащила Рогдая за собой. С пленницей отца они поладили и потом, на пиру, уже можно было и самому посмеяться над своей неудачей. И всё же с тех пор Рогдай зарëкся иметь дело с пленницами. Пленницы для выкупа. Ту первую он какое-то время надеялся ещё раз встретить. Что бы делал, если бы встретил, сам не знал. Наверно, спросил бы, почему все жгли дома и брали в плен, а схлопотал он один. Что-то подсказывало, вместо ответа получил бы ещё раз. Так что ещё повезло, что не встретил. Он её давно не вспоминал, а сегодня увидел призрака из наининой памяти и вспомнил. Ни в лице, ни в стати сходства не было, а в чем было сам бы не объяснил. - Эк на вас, людей, действует! Богатырь! Ты меня слышал? Вот твоё огниво. Рогдай вспомнил про обмен. Отдал наинин сосуд и забрал огниво. Уезжая, он обернулся. Девушка вновь бежала нырять в заводь. Насколько давним она была воспоминанием? Может быть, её давно не было на свете, только её образ обречён теперь вечно нырять в заводь со счастливой улыбкой. Уже приближаясь к терему Наины, Рогдай увидел летящего вдалеке змея и схватился за меч. Конечно, рано и с земли он бы ничего змею не сделал. Но змей тоже двигался в сторону терема, при этом снижался. Наина могла быть одна. Ей нужна была помощь. Рогдай погнал коня как можно быстрее. Стемнеть ещё не успело и костяной забор пропустил его, не обращаясь ратью. Ни малейшего намека на близкое присутствие змея он не увидел и в дом входил уже успокоившись. Наина что-то обсуждала с какой-то незнакомой длинноносой бабёнкой, с младенцем в свёртке, но, заметив Рогдая поднялась навстречу. - Ну с возвращением! Добыл? Давай сюда! - она забрала огниво и вышла на крыльцо. Высекла искру. В тоже мгновение из леса выбежала белая кобылица с огненной гривой. Младенец на руках у бабёнки восхищенно взвизгнул, а в стойле заржал конь Рогдая. Наина спустилась с крыльца и запустила кобылицу во двор. Осторожно потрогала её гриву. Кобылица не возражала, - Какая славная работа, - негромко оценила ведьма, - Я была уверена, заколдовали уже жившую лошадь, а она была создана вместе с огнивом... Это какой же тебя такую сотворил, а? - кобылица всхрапнула, - Ну что? В стойле тебя оставить или гулять изволишь? - кобылица повернулась в сторону леса, - Ну как знаешь. Огниво у меня, - кобылица кивнула. Прежде чем уйти в лес, она повернулась к стойлу и заржала. Конь ответил. Похоже было, отношения всё же налаживались. Рогдай понял, что меньше всего хочет, чтобы его обскакал его собственный конь. - О чём замечтался? - усмехнулась Наина, - Давай сюда руку, службу приму... Вторая служба исполнена! - руки вновь дёрнулись навстречу друг другу. Цепь стала ещё короче. - Наина... Так как же? - подала голос бабенка. - С тобой мы не закончили. Что-нибудь придумаем. Рогдай уже думал идти к себе, но обернулся и увидел как Наина с гостьей укладывают распелёнутого младенца на стол. У девочки не оказалось ни рук, ни ног. Значит, следующей службой будет избавиться от неё... При всём боевом опыте, не приходилось, хотя отец предупреждал ещё перед первым походом, что так может случиться. Это даже не жестоко. Если родителей не осталось, лучше убить сразу, чем заставить умирать от голода. Всякое случалось, кто-то забирал и умудрялся довезти живым до дома, но чаще у таких добряков младенцы попросту умирали в дороге. Но не приходилось. Была надежда, что и не придётся. Наина подняла девочку и отпустила, но быстро поймала. - Да, одеяльце тут совсем не при чём, - заявила она и бабёнка шмыгнула носом, - Ну-ка попробуй ты! Бабёнка тоже подняла, отпустила и поймала. - Бесполезно... - Вы её расшибить пытаетесь? - Её? - удивилась Наина, - Ну можно и её! Как тебе, а? Хочешь считать девочкой? - Можно и девочкой, - бабёнка улыбнулась, - Ты как, хочешь быть девочкой? - младенец загулил, - По-моему, не против! Рогдаю казалось, это не вопрос согласия. Разве что у бедолаги не только с руками и ногами беда... И, кажется, расшибать её (пусть лучше будет она) никто не собирался. А что же вместо? Кто будет кормить с ложки, когда матери не станет? И чего ради? Что это за жизнь? - Так вы её оставите? Чтобы до старости на печи лежала? - Нет-нет-нет, - замотала головой бабёнка, - На печах мы не лежим. За печкой, если пожелает, пожалуйста! И почему до старости? Я специально не в полную силу трудилась, чтобы всегда дитё было. - Зачем? Чтобы всегда в колыбели орало? - рождения мачехиных дочерей приятных воспоминаний не оставили. - Нет, так не будет. Оно немного подрастёт, будет играть, говорить... По вашему, как двухлетка будет, - она склонилась над девочкой и платок немного съехал, обнажая незамеченные Рогдаем ножки. Кажется, расшибать никого не понадобится, - Одно нехорошо. Летать уже сейчас должно, а почему-то лежит. - Крыльев же нет... - Крыльев и не надо. Игошам никакие конечности не нужны. Я кикимора. Нам в полную силу стараться не обязательно. - Тельце здоровенькое, - вслух размышляла Наина, - Коряга была подходящей... Ни имя дать, ни своим признать кроме тебя было некому... С жильём и одеяльцем всё в порядке... Волчьими ягодами ты кормила... Вот что! Ты сшей ей рубашку, а если не поможет, снова зови. Рогдай, ты человек, игошу видел. Одари первым лоскутом на рубашку, а то обидится, объясняйся с ней потом... Лоскут от нижней рубашки оторвался неровно, но всё одеяло игоши и всë платье кикиморы были из неровных лоскутов разного размера и цвета. Девочка улыбнулась, сморщив личико. Она была настолько уродливой, что даже трогательной. Наина тоже улыбнулась, обнажая зубы (пятнистые, зато почти все), и стала чем-то похожа на образ из воспоминания. Точно не зубами. У девушки они были здоровыми. Успокоенная кикимора попрощалась.

***

За ужином Наина в мыслях подбирала способы лечения игош. Случай редкий, оттого интересный. Кикимора будет должна ей одно желание. Тоже неплохо. Ещё подопечный ей пять служб должен. Тут главное не требовать того, с чем не справится и с чем проще разобраться самой. Подопечный что-то стал задумчив. Нехорошо. Иногда, конечно, и таким надо, но они всё чаще не о том думают. - Ежели спросить чего хочешь, спрашивай. - Эта твоя дочь... Или сестра... Где она сейчас? - Кто? У меня сестёр нет и не было. Детей тоже покамест не заводила и навряд соберусь. - Покамест? - ну а он чего думал? У ведьмы живёт. Глина, снег, коряги... Это только самые простые, есть ещё способы. Возраст тут любой может быть. Кто боится, что вырастить не успеет, сразу взрослых колдуют или растущих по часам. Только на что ей? - Слушай, ты лучше не собирайся, у меня так мать умерла, хотя все говорили, что телом крепкая. - Не переживай, моё тело тут будет ни при чем... Так ты про кого спрашивал? - хоть бы ни про воспоминание... - Про девушку из твоего воспоминания, - всё же. И так смотрит нездорово... - Где она сейчас? - Где же она сейчас... - Наина улыбнулась, - Где-то есть. Вот что! Чем о ерунде думать, послушай, какую я с самого начала думала тебе службу назначить!