Эпилог

Прошло больше месяца и ничто не напоминало в имении ни о Наине, ни о времени проведённым с ней. Разве что конь время от времени ломал двери стойла и печально ржал у запертых ворот. Мачеха выходила потрепать его по холке. Она думала, конь вместе с ней грустит по вышедшей замуж старшенькой. На границах становилось всё беспокойнее. Никто не удивился, когда князь велел собираться в поход. Рогдай собрал тех же, с кем застрял в походе, затянувшемся до зимы. Одну зиму пережили, если снова всё затянется, глядишь, снова переживут. Шёл тоскливый осенний дождь и Рогдай простился с мачехой и сёстрами в доме, вышел на порог один. Вышел и будто упëрся в невидимую стену. Он уже забыл, как это бывает. Над привычным уже всему дому блюдцем с молоком, парила испуганная игоша. Она металась перед Рогдаем, не давая пройти к ожидавшим его людям. Бойцы же переговаривались между собой, ни летающего младенца, ни Рогдая никто будто не видел. - Пусти, я должен идти, - личико игоши сморщилось, когда он заговорил, - Не плачь, так надо. Я присягал. Не пустишь? Ну смотри... - он вернулся в дом и вышел из другой двери, со стороны капища. Игоша отчаянно плакала, но, как он и догадывался, против древних богов у неё не было власти. Может быть, стоило подойти и утешить её. Он подумал об этом ещё раз, уже перед самой битвой, когда понял, что разведка ошиблась с численностью. Нарушать присягу он не собирался. Порадовался только, что не взял в бой того коня, что гостил с ним у Наины. Очень уж теплые связывал с ним воспоминания. Утро перед боем выдалось солнечным, будто ненадолго вернулось лето. Будь Рогдай тем же Русланом, сказал бы бойцам, что сама природа им благоволит, что главное не число, а боевой дух, и что они непременно победят. Но Рогдай был собой и решил не врать. Природа благоволит и им, и врагам, боевой дух важен, но не он один, а победят ли они, скоро станет видно. В любом случае должны всë сделать для победы. Впрочем, уже идя в бой, он чувствовал привычный азарт, а с первой кровью знакомую с юности яростную радость. Десять лет назад эти чувства сопровождали бы его до конца боя. Ещё пять лет назад. Может быть, даже три. Но не теперь. Рогдай сам не помнил, когда сменив азарт и радость, навалилась тяжелая усталость. Навалилась чудовищно невовремя. Под ним как раз рухнул очередной конь. Чудом удалось соскочить до того как успела бы придавить мёртвая туша. Он обернулся и увидел, что некому подвести ему следующего коня. Никого из отряда рядом не было. То ли погибли, то ли он сильно вырвался вперёд и отбился от своих. А поскольку на этой границе он бывал раньше, ему точно лучше не попадать в плен. Остаться в живых надежды было немного, но была забрать с собой как можно больше врагов. Он вертелся между мечами и копьями, его меч попадал то по коням, то по всадникам, всё чаще по их ногам. Останавливаться было нельзя, но скорости не хватало, он это чувствовал. Глаза заливало потом и то ли чужой, то ли своей кровью. Мелькали лезвия, стремена, копыта... Солнце ослепляло, отражаясь от кольчуг. Звон клинков теперь не будоражил, а оглушал. Но вдруг мир померк, а вокруг стало тихо. "Палицей прилетело?" была первая мысль, но он бы почувствовал удар о шлем. Ведь почувствовал бы? Или?.. Только тут он понял, что всадники смотрят вверх. Он не сразу заметил, окружённый ими, что солнце загораживает огромная тень. И вдруг всё вновь пришло в движение. Люди и кони разбегались, оглашая поле испуганными воплями и диким ржанием. К полю снижался змей. "Змей так змей", подумал Рогдай, поднимая меч и вновь принимая боевую стойку. "Жалкие трусы. Мы должны биться с кем угодно". Однако змей не нападал. Он опустился неподалёку от Рогдая, но вне досягаемости его меча, изогнул шею. "Значит, огонь. Удалось бы рубануть сгорая". И тут зазвучал голос Наины. - Не думала, что скажу это, но забирайся! - змей склонил шею. Ещё не вполне веря происходящему, он обернулся на поле, - Ты никого не бросишь. Живые своим ходом добегут. Ну? Дважды предлагать не стану, - змеиная морда усмехалась усмешкой Наины. Вскоре они уже поднимались в воздух.