Последняя служба

Следующая неделя прошла в тишине и покое. Наина принимала просителей и учениц. Рогдай добывал дичь. Конь и кобылица проводили друг с другом всё свободное время. У Рогдая всё чаще мелькала мысль, что такая жизнь очень похожа на брак. Пускай, они не ложились вместе, Наина, насколько он мог судить, и с другими не гуляла (хотя, скорее всего, гуляла так, что он не видел), и этого было вполне достаточно. Может быть, в их хозяйстве самую малость не хватало ребёнка, но он и с княжной детей не представлял, не уговаривать же Наину создать игошу. Чувства, что мир сомкнулся вокруг них, как в пещере русалки, не возникало. Наина не удерживала, и её саму было бы не удержать. И всё же жизнь казалась общей. Она была бы вполне счастливой, если бы хоть на мгновение покинуло чувство, что всё это ненадолго. Привычный порядок был нарушен, когда Горислава, вопреки обыкновению, прилетела на занятие в ступе и привезла с собой некого деда (впрочем, рядом с Финном он не казался бы таким уж старым) и представила как своего отца. Тот, заметно смущаясь и слегка пошатываясь после полёта, со всеми здоровался, улыбался, и явно искал кого-то глазами, но не находил. - Не в службу, а в дружбу, займи гостя, - попросила Наина, уводя девушек в светëлку. Занимать гостей Рогдай не умел, так что на деле старик занял его рассказом. Вскоре выяснилось, что тот приплыл и прилетел узнать, всё ли ладно у его супруги, а ещё отдать ей потерянную косынку. Рогдай вскоре понял, что ученица Финна не такая уж и вдовая. - Ты мне вот что скажи, дед, ежели так счастлив был со своей старухой, как ты её к колдуну отпустил? - Живем не для счастья, а для совести... Да нешто она меня спрашивала? Уж я и так, и эдак втолковывал, что опасное это дело и колдуна она знать не знает... Не слышит! Я уж решил, может оно и к лучшему? Что новое дело у ней появится? Хочу чтоб была её душенька довольна. - А ежели ей колдун не для дела понадобится? - А для чего ж тогда? - Ты еще спрашиваешь! Не понимаешь или не хочешь понимать? Что будешь делать, если она загуляла? - Ты что такое говоришь?! Сплюнь! - Ну а всё-таки? - Повешусь! - Что, вот так сразу? - такой поворот никогда не приходил Рогдаю в голову. - Ты прав, надо сначала с дочкой поговорить. - Так-то лучше... Да ты не смотри. Если я о том колдуне, и о той старухе думаю, не гуляет она. Скорей всего. - Ты зачем же такое спрашиваешь?! - Надо. - Что, какая-то из этих колдуний твоя и гуляет? - Не знаю. И пока не моя... - Раз пока не твоя, напрямки ж спросить можно! Может, там нет никого и тебе только порадуется! Ты вон какой здоровенный да ладный! - Спрашивал, по-людски не отвечает. - Может, стесняется? Это тебе каждая девка что медаль на шею, а ей о таком и болтать негоже... Я бы позвал хоть праздник какой отметить вместе... Но дело твоё. За дверью светелки послышались бурные поздравления. - Слыхал? Поди мою поздравляют, - с нежностью улыбнулся старик. - Это с чем? - Благословил её и её дружка, теперь невеста, всё честь по чести. Только б моя старуха не узнала. Взбеленится! Хотя, как по мне, пусть хоть за черта выходит, ежели ей люб, а этот парень всем хорош и в рыбалке не хуже меня, не даст пропасть с голоду. - Чем же твоей старухе не приглянулся? - Да как-то всем. С ней бывает, что ни с чего невзлюбит. Но выходить-то не ей... За дверью светëлки раздался смех, а потом захлопали в ладоши. Радостное событие не давало колдуньям сосредоточиться на занятии. - Славные у дочки подружки! Не завидуют, хлопают... И мне место нашли, пока моя старуха учится. Правда, самого места я пока не видел и что там делать ещё не рассказали, ну да еще увижу и расскажут. Что-то подсказывало Рогдаю, что старик будет сильно удивлён. Когда занятие закончилось, Наина и ученицы попрощались с Гориславой, груженной подарками так, что во дворе конь Рогдая оглянулся. Прощались пышно, но не всерьез. Знали, что будут видеться, хоть и не на занятиях. Старику помогли забраться в ступу. Девушки хохотали, а тот всё причитал "Тише, тише, дочки, я ж не такой скорый, уроните!". Ведьмы разлетелись, Наина какое-то время махала с земли, потом пошла в терем. - Вот и Горислава отучилась. Иди-ка сюда, внучек, расскажу тебе про новую службу. Ну вот и всё. Они расстаются. - Сегодня служить? - Нет. Сегодня объясню, завтра поедешь. Стало полегче, но ненамного. Рогдай подошёл к колдунье. - Думаю, ты догадываешься. Мне новая ученица нужна. Одна убыла, другая прибыть должна. - Чтобы чертова дюжина была? - Так чаще всего у меня, но не в числе суть. Не апостолы чай! Надо чтоб нечётное число было. Ежели что показывать, чтоб было с кем, а другие чтоб могли на пары разбиться. А никакая ещё от меня пока уходить не собирается. Думала, Маруська подойдёт, оказалось, способностей нет. Совсем никаких. Работящая служаночка и на том спасибо. Значит, другая нужна. Такая на примете есть, только меня к ней не пустят. Тебя пустят. Догадываешься, кто? - Сигрун? - Кто?? Ну это ты загнул! Такую даже не знаю. Может, если с нынешней дело не выгорит, привёзешь Сигрун, кем бы она ни была. Но нет. Покамест не о ней речь. Совсем не догадываешься, о ком? - Нет, - Рогдая больше занимала мысль, насколько навредит Наине его отказ от службы. - Ну так я тебе скажу. О Людмиле свет Владимировне. Твоей прежней невесте. - Что?! - Что слышал. - Я должен увезти её? Княжескую дочь? Мужнюю жену? - А то сам о таком ни разу не думал! Черномор, вот, справился. - Думал, было дело, но не представлял и не пытался. Да и как я её вывезу? Я не Черномор. Позволь отказаться. - Я ничего не запрещаю, чтоб позволять или не позволять. Скажу только, откажешь, сильно меня подведешь. Очень сильно. К следующей неделе ученица нужна. Да так ли то сложно? Ты выслушай сначала. Везти никого никуда не надо. Ты ей просьбу изложи, ежели согласится, я сама всё устрою. - Ты Руслана пыталась убить, она откажется. - Не я одна пыталась. Фарлафа простили. Откажется, новую будешь искать. Твоя служба - найти ученицу. Эта желательна ещё тем, что способности свои доказала. Я смотрела черноморовы зеркала, она смогла развеять его видение. Так что дар у неё есть, пустит на самотек, ей же хуже. - Хоть бы и так, кто меня пустит к замужней женщине? Да я и не знаю, где русланова вотчина! - Тебе и не надо знать. Два пира скоро будут. Именины сперва у братца княжны, потом у ней самой. Без меня знаешь, у старого князя праздновать соберутся. Съездишь до пира, скажешь князю, что жив-здоров, готов служить, а прежде был ранен, потому не мог при дворе объявиться. Даже если Руслан про вашу стычку рассказал, на пиры тебя пригласят. Воевода ты славный и на княжеское место не покушался. - Пусть пригласят, так ведь именины, не свадьба. Княжна за бабьим столом сидеть будет! - Будет. И на что хочешь спорю, Черномора шутом привезёт. Он хоть колдовать не может, наш с ним союз не расторгнут. Найди случай с ним переговорить. Проси, чтоб помог. Скажешь, Наина велела кланяться и подарок княжне передать. Для него тоже подарок будет, но если не сможешь отдать незаметно, не отдавай вовсе. - Что за подарки? - Ему мелочевка. Средство для ращения бороды. До прежней длины всё одно нескоро вырастет. Княжне серебряное зеркало, яблоками украшенное. Переговаривать с ней сама буду. Но ежели подвернется случай, подготовь. Скажи про семь служб. Она сама в плену была и чтоб тебя неволили не захочет. Впрочем, если злится, может и захотеть. Но то уже моя забота. Наина говорила спокойно и властно, как воевода, Рогдай знал, что не ослушается её, как не ослушался бы князя. Чем меньше ему нравилась эта служба, тем сильнее крепло это чувство. Он не помнил, у кого из многочисленных княжичей именины. Не хотел ехать ни к князю, ни на пир. Меньше всего желал бы пересекаться с княжной, которую с некоторых пор мог вспоминать лишь в кровавом видении из зеркала, и которой совершенно ни к чему было познавать ведьминскую науку. Но Наине было надо. Она выбрала это дело для его последней службы. Для их прощания. Мелькнула мысль, что в возрасте Наины любое пожелание может стать последним. - Она не сможет посещать занятия... - Сможет. Поверь, сможет. - А если князь запретит ей? Он христианин, у них с колдовством непросто. - Тебя не должно это беспокоить. Впрочем, если тебе так спокойнее, последствия беру на себя. - Я не боюсь последствий. Я сомневаюсь в успехе. - Это тоже моя забота. Не забивай голову. Завтра ещё разъясню подробности, а сегодня отдыхай. Отдыхать не хотелось. Служить службу тоже не хотелось. Вообще ничего не хотелось. "Дурачины! Простофили!" пронеслось над лесом. Встреча супругов проходила согласно ожиданиям. Финн, похоже, тоже попал под раздачу. А еще остался должен одно желание. Вскоре Рогдай уже подъезжал к пещерам. - Вот только тебя тут не хватало! Только тебя! - Финн выглядел на все сто, хотя и говорил, что ему семьдесят. - Ты желание должен. Забыл? - Ох!.. Помню... Желай! - Налей чего покрепче.

***

Утро началось с раската грома. Наина поморщилась. Гроза ещё была далеко, старые кости ныли от её приближения. Голова была тяжелой и дурной. Погода с возрастом начала досаждать. Лечиться было чем, но требовалось время, чтобы слезть с печи. На её везение в дверь постучался Рогдай. - Заходи, - рожа подопечного была, должно быть, такой же серой, как у неё, - Вот тебе и доброе утро. Мухоморка? - Ландышевка. - Ого! Что видел? - Как всегда, сражение. - Я понимаю, что не хороводы. Не твой случай. Чем закончилось? - Не знаю, видение оборвалось. - Не пей больше с Финном. О его настойках славы не ходит... А о моих ходит. Передай мазь и оба зелья с подоконника. Ближайшие к печке. Она забрала у Рогдая мазь и одно из зелий, второе оставила ему. - Это тебе, горький пьяница. - А самой тебе зелье зачем? - Это другое. Хвораю к непогоде. А ты как думал? Старость не радость, - она выпила зелье, поправила занавеску и принялась смазывать пальцы, локти и колени. - Тебе что-нибудь нужно? - подопечный приблизился к печке. Очевидно, старался говорить и шагать потише, но половицы под его ножищами всё равно скрипели и скрип отдавался в голове. - От тебя ничего, ты у нас не лекарь. Впрочем, если в печке что осталось, достань, позавтракаем. Скоро слезу, - она оглянулась в поисках шали, но вспомнила, что вчера так и заснула в любимом чёрном платье и теперь жалела, что, скорее всего, совсем измяла. Должно быть, погода уже начинала действовать. Уж если спать одетой, на то походное платье есть. Ну да ничего. Успеет привести в порядок. Заскрежетала заслонка. Заскреб вдоль пустых стенок ухват, потом было извлечено что-то с грохочущей крышкой. Наина поморщилась. Кажется, зелье от похмелья действовало быстрее, чем от погодных хворей. Наплевав на измятое платье, колдунья отдернула занавеску, свесила ноги, готовясь слезать, но подопечный подхватил её на руки и осторожно опустил на лавку. Если бы соображал лучше, опускал бы медленнее. Вообще взял обычай то с лошади её ссаживать, то с печи... Она не просила, между прочим. Хорошо, что последняя служба. Вдали загрохотало снова, уже ближе. Наина поморщилась. Есть не хотелось. Хотелось тишины. Какое-то время оба молча наблюдали за барабанящими в окно каплями, потом оба принялись за похлебку. - Что, поскупился Финн на закусь? Вон как торопишься! - Хочу успеть до того как размокнет дорога. Конь может споткнуться и ноги переломать. - Ладно уж, не в грозу ж тебя гнать. Ешь спокойно. Один день... Кхе! Погоды не сделает! Рогдай мрачно улыбнулся её шутке. Впрочем, всем шуткам он улыбался точно так же. Брови всегда оставались хоть немного, но сведены, и Наина не могла вспомнить, чтобы хоть раз было иначе. Но вдруг память подкинула один случай. Брови умоляюще подняты, в глазах отчаяние, руки трясут её за плечи, со всей силой и со всей же беспомощностью. Без конца повторяется один и тот же вопрос: кто он тебе? Что ж. Эти семь служб отличались от всех прошлых. Пожалуй, она будет вспоминать их чуть чаще прочих. - Что твоя хвороба? Слабее не стала? - Пока нет. С грозой пройдет. - Принести тебе что-нибудь? - Не надо. Как поедим, приберись, и будет с тебя. После трапезы она вновь полезла на печку и тут поняла, что забыла кое-что важное. - Там на столе блюдце с яблоком. Передай, вдруг кто звать будет, - Рогдай передал. Наина поставила и то, и другое рядом с подушкой и задернула занавеску. Слезать с печки она до обеда не собиралась. Рогдай успел до дождя проведать коня. Когда он закрывал дверь, в окно застучали первые капли. Раздался гром и Наина поморщилась. Ничего. С грозой отпустит и голову и кости. Она снова уснула под шум дождя.

***

Дома Рогдай в такую погоду вспоминал про дела имения. То ли порядок, заведенный при отце, оставался крепок и держался, то ли мачеха в его отсутствие вспоминала о делах несколько чаще. Как бы то ни было, до разорения было далеко. У Наины дел не было вовсе и в голову лезли ненужные мысли. Рогдай такого не любил, хотя в этот раз обдумать следовало многое. Ему выпал свободный день до службы, поможет ли этот день что-то изменить? С тем же чувством, с каким он разбирался с делами имения, он взялся подводить итоги уходящего лета. Начать следовало с того, что из стареющего поклонника юной княжны, он превратился в молодого поклонника старой колдуньи. Быть молодым нравилось больше. Это обстоятельство льстило бы, имей оно хоть какие-то последствия. Наина неоднократно давала понять, что его дело сослужить службы и убраться восвояси. Не столько холодность, сколько беспечность для её возраста. Её не пугало даже, что ей суждено дряхлеть в одиночестве посреди леса, и некому будет протянуть ей мазь и отвары, когда она болеет, и принести что-то съестное на замену горелой каше. Случись с ней что, и ученицы найдут её только в день занятий, возможно, когда помочь будет уже поздно. Может быть, она согласится оставить ему такое же блюдце с яблоком как у неё? Надо будет попросить. Откажет так её дело... Когда-то, теперь казалось, давным давно, Наина попросила рассказать о княжне. Спрашивала, что той нравится и что не нравится. Про саму Наину он мог бы ответить. Она любила колдовать, странствовать и плясать, а не любила вести хозяйство и наряжаться. Была не только веселой и бойкой, но ещё любопытной и изобретательной. С ней жилось занятно. Но та же Наина не в лесу, а в его тереме, не нанимательница, а жена... Он пытался представить и не мог. И даже не из-за удивленных расспросов мачехи и сестёр, которые были бы неизбежны. Воображение отказывало. Колдунья всхрапнула и повернулась на другой бок. Её иссохшая рука теперь виднелась из-за занавески. Узкая ладонь с длинными пальцами. Когда-то она была прекрасна. Какой была Наина в молодости? Как отнеслась бы к нему, будь они ровесниками? А он к ней? В первую встречу он подумал о ней как о трогательной старушке. Сейчас уже он не мог её так назвать. Она оказалась привлекательной. Старая женщина с живым умом и молодыми глазами. Уж точно моложе, чем у него. Гроза начала затихать, гром теперь отдалялся, но капли ещё стучали в окно. Хорошо, если Наина перестанет хворать. Рогдай наблюдал за каплями и представлял свой приезд к князю и возвращение домой. Будь его воля, не ехал бы. Лязг за спиной заставил его схватить нож и обернуться, но оказалось, это упало медное блюдце Наины. Колдунья недовольно заворчала, просыпаясь, проснувшись, резким движением отдернула занавеску. Рогдай поспешил помочь ей слезть с полатей. - Утро добрым не бывает! - прошипела она, - Куда перетаскиваешь с ножом в руке? Зарезать надумал? - она усмехнулась. Шутит, должно быть, уже здорова. Рогдай усадил её на лавку и отложил нож. - Прости, задумался. - Расскажешь, о чем? - Нет, пустое... Как твоё здоровье? Гроза проходит. - Знаю, что проходит. Хворь тоже почти прошла. Жаль, поспать толково не вышло. Что ж! Чем займёмся? - Займёмся? - Что смотришь? Про службу я тебе вчера объясняла, ты говорил, всё понял. Гостей у нас нет. Дел тоже. Хочешь, посмотрим, что в Киеве делается? - Нет. Лучше погадай мне. - Обойдëшься. Нашел гадалку! Придумай чего получше. - Тогда дай посмотреть в зеркало Кощевны. - Это можно, - она провела его в светёлку. Вопрос, который он хотел задать зеркалу, задавать при Наине не стоило. Пришлось придумать другой. - У меня будет семья? - и зеркало запестрело тысячами крошечных отражений. - От тебя зависит, - пояснила Наина. - Мы могли бы пожениться. - Что?! - горбунья расхохоталась, - Ну да, ну да... А во рту могли бы расти грибы! - Я не шучу. Выходи за меня, - по крайней мере, можно не жалеть, что промолчал. Теперь можно жалеть, что рот открыл. - А я-то думала, у меня в непогоду башка дурная... Позволь, ты это меня в дворянки задумал произвести или в люди разжаловать? - Наина стояла, уперев руки в боки, он промолчал, - Сам не знаешь? Мой тебе совет, не разбрасывайся предложениями, а то мало ли кто согласится, - она накрыла зеркало и вышла из светёлки. Он вышел за ней. Наверно, надо было радоваться. Не придётся объясняться с домашними и выслушивать шутки при дворе. Это ведь он знает, какая Наина на самом деле, другие увидели бы просто старуху. И всё же было жаль, - Ну что башкой поник? Ищи кого неколдовского и помоложе. На восьмом десятке жизнь не меняют. - Понимаю. Просто жаль расставаться. - Уверена, ты справишься. - Да, конечно... И не оставишь ни зеркала, ни блюдца с яблоком, как княжне? - Нет. - Мы даже не попрощаемся? - Отчего ж? Сказать "прощай" я тебе завсегда успею. - Я не о том, - кажется, стоило промолчать. Не хватало только ссоры в последний день, - То есть, да, успеешь, разумеется! Само собой успеешь! - колдунья рассмеялась ехидным старческим смехом. - Вот оно что! А силенок хватит? Финн как-то раз собирался поприветствовать, да что-то передумал, - горбунья не торопясь выпуталась из платья, смотрела с вызовом. Нижняя рубашка у неё оказалась красной (какая ещё старуха такое носит?), сквозь неё хорошо были видны кости. Обнаженные до локтей руки казались совсем иссохшими, выделялись позвонки горба, шея, не поддерживаемая ни воротом платья, ни дорожной шалью, смотрелась длиннее и тоньше. Вызов в молодых живых глазах вот-вот был готов превратиться в презрение, а Рогдай, в мнении колдуньи, в Финна. Этого допустить было никак нельзя. Первый же завел речь. И чего ещё он мог ожидать? Впрочем, если она останется в рубашке, "силенок" вполне хватит, лишь бы осталась. - Хватит, я же не Финн. Он подхватил колдунью на руки и она по-девчоночьи захихикала. - В твою комнату, - скомандовала Наина. - Как скажешь. В постели Наина уже не верховодила. Она вообще оказалась не такой какой он ожидал, хотя ожиданий было немного. Но всё же в свои семьдесят она оставалась смешливой и неуклюжей как девчонка, в тайне от родителей полезшая на сеновал. Не верилось, что она была такой с каждым, а уж с кем-то должна была быть за столько лет. И всё же в ней была своя прелесть. - Эй! Не хватай за руки! - Прости, - как всегда слишком крепко схватил. Пора бы уже запомнить... Он положил одну руку Наине под голову, потому что горб мешал ей устроиться на спине. Она обняла его. Разрумянившаяся, с горящими глазами, она казалась моложе своих лет... В какой-то момент он закрыл глаза. Открыв, он увидел в своих объятиях девушку из наининого воспоминания и отшатнулся. Спасибо ей, конечно, но не хватало только, чтобы настоящая Наина застала их вместе! Может, шею свернуть для надёжности? А где спрятать? И вдруг она чем-то дорога Наине? - Извини, не было случая предупредить, а эти ваши развлечения не для старых костей. - Что?.. - Что? Не признал? - девушка вдруг начала стареть, пока не превратилась в Наину. - Постой... То воспоминание... Как ты могла видеть себя ныряющей? - Так оно не моё, оно Финна. Его первое воспоминание обо мне. После приворота осталось. Надо ж его было куда-то девать. - Это он подглядывал, как ты купаешься? - Эй! Спинок у моих кроватей не отламывать! Поломаешь, сам будешь чинить!.. Финн... Так-то я всегда жду худшего, но в тот раз, похоже, постеснялся смотреть. Воспоминание-то оборванное... Винца принесешь? - Да, сейчас, - где Наина хранит зелёное вино, Рогдай помнил. Он поднялся и тут увидел на простыне небольшое пятно крови. Наина проследила за его взглядом и небрежно махнула рукой, заставляя пятно исчезнуть. - Так лучше? - Постой... - ну не может же такого быть? Ей семьдесят. За ней должен был весь лес ухлестывать, а уж притом, какой она была в молодости... - Что? Что тебя так удивляет? - Почему я? - Что почему ты? - Почему ты выбрала меня? - Не то, чтобы выбрала, но во-первых, ты предложил. Во-вторых, не испугался, когда я ожидала, что испугаешься. В-третьих, должна же я на восьмом десятке понять, отчего люди с ума сходят? - И как? Поняла? - Поняла. Колдовать не умеют. - А те, что умеют? - А они любят разнообразие. - Тебе хотя бы понравилось? - Почему хотя бы? Мне понравилось. А то бы уже украсил мой забор. Рогдай улыбнулся. - Люблю твои шутки. Наина улыбнулась в ответ, немного по-матерински. Он поспешил за вином. Уже наливая Наине он пытался понять, что же было не так в их сегодняшнем сближении. Жаловаться было не на что. Его выбрала незаурядная женщина и могущественная ведьма. И всё же что-то было не так. Вскоре он понял. Она не целовала его шрамов. Все целовали. И бабы, и девки, и восхищённые героем многих войн, и просто нанятые, даже русалка, все, кроме Наины. И пусть сам он никого об этом не просил, отчего-то появилась мысль, что ближе они с Наиной не стали. Впрочем, не стали и дальше. - По-прежнему не хочешь за меня выйти? - Нет. Чтоб нам с тобой вместе быть само время не хочет. - Время не хочет, а ты? - А ежели б я хотела, мешало бы мне время? Нет, радость. Не хочу. Я жизнь для себя и для колдовства жила. Так и дальше жить буду. А он для чего жизнь жил? Что ж. Во всяком случае, он для неё радость.

***

Трактир на перекрёстке был полон. Музыка гремела и была неожиданно хороша для подобных мест. - ...Она сказала, что её душенька почти довольна! Почти... Но довольна! Представляешь? Так и сказала! - Моя сказала примерно то же самое, - Рогдай уже доложил о себе князю и мог позволить себе задержаться по пути домой. До пира ещё оставались дни. Беседа со стариком была приятной передышкой в дороге. Одно смущало душу. Хозяйку трактира Рогдай явно где-то видел, но никак не мог вспомнить, где. Он даже спросил её, где они могли видеться. Она предположила, что он у неё уже пил, и пошла к другим гостям. Рогдай знал, что он здесь впервые. - Плюнь в глаза тому, кто говорит "почти - не считается"! - Обязательно плюну. Где? Где он мог видеть хозяйку. Какой ладный у неё трактир, как она весела и умела. Хозяина он не разглядел, но понял, что подавальщица и гусляр явно хозяйские дети. Ни на мгновение не возникло у него тех чувств, которые вызывала Наина, но отчего-то было радостно за эту хозяйку, а ещё он всё никак не мог вспомнить, где, ну где они могли увидеться? Ему казалось важным это вспомнить. - Так тебе колдуньи где-то поблизости место нашли? - Ну нет. Не поблизости. Это я мою навестить решил. Неспокойно всё же с колдуном оставлять. Не обидел бы чем... У Рогдая были сомнения на этот счет, но он не стал делиться ими со стариком. - Ты мне вот что скажи, добрый молодец, - продолжал старик, - Почему ты сказал, что тебе ехать надо, а сам второй день тут гуляешь? - Надо, да только не хочу. - А отчего? Или дома неладно? - Дома ладно, вот только дом мой в походном шатре. А под Киевом имение. - Поговаривают, скоро... Кхе! Можешь дома оказаться. - Знаю. Судя по разговорам, пока не очень скоро. И не очень близко, - князь размышлял про Каганат, но в итоге передумал. Повезло батюшке Ратмира... Вопрос, что следующим взбредёт в голову князю. А впрочем, на многих границах неспокойно. Очень может статься, кому-то из соседей взбредёт в голову разное, и гораздо раньше, чем князю. - Налить вам ещё? - знакомый у неё голос, точно знакомый. Где же они виделись? - Благодарствую, пока не надо. В другом углу началась драка. Хозяйка подлетела, немедленно разняла. Отвесила каждому драчуну по увесистой пощёчине, те заизвинялись, обвиняя друг друга. И тут Рогдай узнал её. Она изменилась, очень потяжелела, но всё-таки была ещё хороша. Насколько она его старше? На пять лет? Мало. На десять? Много. Сейчас выглядит будто моложе него. Она не узнала его и это было самое лучшее. Потому что перед ним была его первая пленница. Он не оставил следа в её душе, а если оставил, давнее воспоминание не мешало ей ни вести дела, ни растить детей, ни быть счастливой. Она ушла из его шатра, жила с толком жила жизнь, наполняя её каким-то своими радостями, а он так и остался в том шатре и уже, наверно, не уйдёт... - Ты прав старик. Я тут время трачу, а дела не ждут. Допьём и поеду. Так они и сделали. Рогдай расплатился с хозяйкой и отправился в путь. Он не хотел бы держать с семейством трактир на перекрёстке, но отчего-то было и радостно, и завидно.

***

- Что, кошечка увязалась? Если камышовая, молоком не подманишь, - блюдце на крыльце не укрылось от внимания мачехи. - Не камышовая, - и не кошечка, но не рассказывать же про игошу. По совести, лучше и не приманивать, но без Наины и её гостей мир казался невыносимо обыденным. - Ты изменился с тех пор как уехал. - Ты это каждый раз говоришь, - но тут она права, кое-что изменилось. Его отвергла княжна, но выбрала ведьма. Ненадолго, но выбрала. Он ещё должен сослужить ей последнюю службу. Он не может её подвести. - Правду говорю. Должно быть, все меняются, но девочки всегда здесь, я и не замечаю. - Замечаешь. И ты же не обо мне пришла поговорить? Лучше расскажи, что изменилось дома. - Ох... Я даже не знала, как сообщить тебе! К старшенькой-то посватались! Ты ей, конечно, не отец, ты брат, но познакомился бы с женихом, поговорили бы... - Согласен. Пусть женятся. - Даже не познакомишься? - Успею познакомиться, пусть женятся. - Даже не узнаешь, кто это? - Она его знает? - Она-то знает... - Довольна им? - Довольна, но... - Пусть женятся. - ...Но ты говорил, судьбу должен решать отец, мне показалось правильным спросить тебя. - Я не он. И он не решал бы, не спросив её. Он был не глупее князя. Пусть женятся, - лишь бы праздновать с ними не пришлось. Тем не менее, пришлось поговорить, даже ударить по рукам с отцом жениха. Поздравить сестру тоже. Рогдай, правда, сначала спутал, которая из них выходит замуж. Оказалось, самая вытянувшаяся не самая старшая. Но это можно было считать мелочью. Он не обязан знать, кто есть кто с женской половины. Судя по взглядам, которыми обменялись между собой мачеха и девицы, от него никто и не ждал. Приготовления к свадьбе на него сваливать не собирались, да он бы и не позволил. Одно лишь угнетало: его собственная свадьба, если таковой суждено было случиться, откладывалась на неизвестный срок. В Киев он поехал на день раньше, чем собирался.

***

Рогдай хорошо помнил, как ещё совсем мальчишкой впервые оказался на пиру у князя. Тогда казалось немыслимой честью и величайшей радостью. С тех пор Рогдай сделал некоторые выводы и о князе, и о его пирах. Само собой, присяге изменять не собирался, приказам подчинялся беспрекословно и на пиры ездил исправно. Он мог бы даже не приезжая рассказать, что подают, какие песни поют, за что пьют и какие развлечения будут на том или ином пиру, хотя князь явно старался время от времени удивлять гостей. Словом, пока там не начала появляться младшая княжна, смотреть было не на что, а вроде как отеческие речи князя и вовсе наводили тоску. В этот раз всё было иначе. Рогдай ехал на пир с той же смесью азарта и чувства долга в душе, с какой обычно шёл в битвы, только на этот раз ощущалась ещё и смутная тревога. Видимых причин для неё не было, оставалось свалить всё на грядущую встречу с княжной. Рогдай хорошо помнил, как видел её окровавленной в волшебном зеркале. Конечно, теперь всё переменилось, но увиденное нет-нет, да и возникало перед глазами. С самого начала пира Рогдай всё высматривал княжну за женским столом, хотя по совести надо было сначала отыскать Черномора. Однако, шутов пока не было видно, а княжну он никак не мог разглядеть, пока не услышал её смех. Она смотрелась непривычно в наряде замужней женщины, но смех у неё был прежний, почти детский. Плен не изменил её, она осталась веселой и бойкой. Пожалуй, он всё ещё любил её (таких невозможно не любить), но влюблён уже не был. Вместе с влюблëнностью ушла и ревность, он мог порадоваться, что у княжны всё хорошо. Только подумав об этом, Тогда почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. Руслан Могучий смотрел с изумлением и ужасом, отчего совсем не казался могучим. Бедняга... Впрочем, поделом. - Ты как будто призрака узрел! - Я видел тебя во сне... - В хорошем сне? - Нет. - Тогда не рассказывай. И часто ты видишь во снах сослуживцев? Хотя это тоже лучше не рассказывай. Появились шуты и Рогдай сразу заметил среди них Черномора. Колдун старался как человек, чья жизнь висит, если не на волоске, то на очень тонкой нитке. Правильно делал. Сейчас он казался ещё мельче, чем в зеркале, совсем крохотным и жалким. Пришла пора действовать. Следовало поймать то мгновение, когда можно будет передать подарок и послание от Наины. Случай всё не подворачивался. Незаметно подорвать пляшущего не удалось бы. Нужно было ждать, когда все достаточно развеселятся, опьянеют и разговорятся между собой, а на шутов смотреть будут меньше. Кроме того, белый как мел Руслан не сводил с него глаз. - Я сбросил тебя с обрыва... - Да, победил в честном бою. Я признаю это. - Я сбросил тебя с обрыва, но ты здесь... - Я умею плавать. - Но не летать же?! Я помню тот обрыв. - Я тоже помню. И без умений летелось неплохо, - что-то подсказывало, про русалку и Наину лучше помалкивать, - Покажешь поближе того карлика? - Сейчас смотри. Людмила вольна мстить, но он в первую очередь поверженный враг, а не забава. - Брось, вся округа знает, как ты измывался над головой его брата. Этот хотя бы может отшучиваться. По лицу прежнего соперника прошла судорога, и Рогдай уже пожалел, что напомнил про голову. Сам делал много такого, о чем вспоминать не хотел бы. Однако, слова возымели действие. Когда шум уже поутих, карлик послушно плясал возле их стола. - Будет уже каблуками стучать. Забирайся на лавку. Рассказывай, как вы за княжну бились. - Он тебе расскажет... Мог бы и меня спросить. Хожу я по пустым палатам, вдруг выкатывается мне под ноги какой-то избитый старик... - Ну не такой уж и избитый, - обиделся колдун, - Хотя врать не стану, нравом Людмилушка крута, что с пленителем, что с мужем, - он подмигнул Руслану. - Доброго она нрава, справедливого, а что не овца, так на овце сам женись! - заступился Руслан за супругу, и Рогдай подумал, что парень всё ж таки молодец. - А правду говорят, что ты три дня за его бороду держался, а он всё это время тебя по небу носил? - Ну руки-то мне дороги, зачем держаться? Обвязался... Да и какое три дня... Поменьше. С затмением совпало. - Затмение помню. Занятно совпало, - Рогдай видел затмение в русалочьем плену, сквозь толщу воды оно казалось прекраснее обычного. - Занятней некуда, - насупился колдун, - Недаром с затмениями свержения правителей связывают... - Да чем ты правил, кроме своих гор?! - отмахнулся Руслан. - А горы, по-твоему, так? Мелочь ненужная? Прерывая все разговоры, заиграла музыка. Ближе к концу первой песни, Рогдай украдкой передал колдуну мешочек с подарком и запиской от Наины. Тот едва заметно кивнул, слез со скамьи и исчез в глубине княжеских палат. Рост играл ему на руку. Рогдай понимал, если Черномор где-нибудь ошибëтся, ему это не навредит, самому колдуну тоже едва ли, но может помешать замыслам Наины, а этого лучше не допускать. Сыграли ещё две песни и подали перемену блюд. Карлик не объявлялся. Рогдай уже прикидывал, как самому найти способ переговорить с княжной, когда раздался чей-то заполошный крик. В палаты нелепейшей походкой направлялся отвязавшийся медведь. Притом, сколько времени зверем забавлялись, немудрено было, что ему пришло в голову посмотреть, ради чего и кого старается. Рогдай его понимал и даже подумал "Хоть бы задрал здесь кого", но тут же в мыслях добавил "Только не княжну. А прочих не жалко". - Не убивать! - будто услышав его мысль, крикнула княжна, - Он на моей свадьбе плясал! Не убивать, вывести! Батюшка, вели только вывести! - князь поморщился и ничего не велел. Рогдай прикинул, каковы шансы, что колдун подведëт его, а медведь загрызет. Что ж. Попытка не пытка. - Я выведу, - он поднялся, прошёл к медведю. Тот мирно стаскивал со стола жареного лебедя, - Что, выбрал себе что-то? Молодец, пошли отсюда, - Рогдай взялся за обрывок верёвки на шее медведя, - Пошли, тебя не приглашали. Медведь удивлённо посмотрел, и пошёл, волоча в зубах лебедя. Уже выводя его за дверь, Рогдай услышал голос княжны "Убьëт же!". Стало любопытно, за кого она волнуется. Что-то подсказывало Рогдаю, что за медведя. Конец верёвки, кстати, был явно отрезан, а не отвязан... Он уже вывел медведя во двор, когда их с неприличной поспешностью догнала княжна. В руке держала ножик, явно стащенный со стола и непригодный ни для битвы с медведем, ни для его защиты, да и держала его как будто собралась разделывать гуся. Рогдай привязывал медведя под её бдительным взглядом. - Таких медведей приносят из леса медвежатами и с детства водят на верёвке. Кто бы ни повёл, они идут. Бывает, природа своё берёт, но такие не с жареных лебедей начинают. Этого ни к чему убивать, - княжна улыбнулась. Улыбнись она так во время его жениховства, был бы безумно счастлив, а теперь был просто рад, - Мы можем где-нибудь переговорить с глазу на глаз? Княжна обернулась на двери, покрутила в руках ножик. За ней наверняка уже спешили. - Почему нельзя сказать сейчас? - Долгий разговор. - Я не сбегу от мужа. - Я не предлагаю. - Тогда, наверно, можно. А почему с глазу на глаз, что за тайна? - Никакой тайны нет... В дверях появился Руслан. Княжна спокойно обернулась. - Нашли, кто за медведем не уследил? Всё обошлось, надо простить в честь праздника. - Не обошлось, - Руслан говорил спокойно, но лицо выдавало, глаза перебежала с супруги на прежнего соперника, княжна же держалась ровно, Рогдаю подумалось, что здесь водят на поводке не только медведя, - Твоя сестрица в обморок упала. - Которая?.. Впрочем знаю. Вот же трусиха! Ну пусть отлеживается. Ничто ей, дуре, - она повернулась к Рогдаю, - Раз тайны нет, говори при нём.

***

Разговор однако было решено отложить до конца пира. Они и так задержались достаточно, чтобы гости и даже сам князь начали делать ставки, кто вернётся живым. В большинстве своём сходились на том, что княжна вернётся наверняка (если кто и думал иначе, не осмеливался высказать это при князе), на счёт Рогдая, Руслана и медведя мнения разнились. Князь очень веселился, высказывая предположения. Когда гости начали разъезжаться, княжна нашла время переговорить без свидетелей. Почти без свидетелей. Руслан присутствовал. Черномор, было слышно, крутился под дверью. - Так что за дело такое? Говори. - Людмила Владимировна, помнишь, что я в начале пира сказал? - Как не помнить, извинился, что на пире в честь моего возвращения не был. За подарок благодарствую! Я уже посмотрела. Дивное зеркало! - Рогдаю казалось, предмет больше похож на блюдо, но княжне было виднее. - Не благодари. О нём речь пойдёт. Оно не простое... - сейчас было важно подобрать нужные слова, но они не шли на ум. Возможно, к лучшему. Рогдай привык говорить о делах прямо, - Яблоко снимается с крепления. Если пустить его катиться по кайме, можно говорить с теми, у кого такие же зеркала и блюдца. - Я не знакома ни кем у кого бы было... Или ты знаком? - Знаком. Не знаю, говорил тебе муж или нет, мы подрались во время поисков... - Подрались?! - вспылил Руслан, которому разговор очевидно нравился всё меньше, - Ты на меня со спины напал! - Ничего подобного. Я послал предупредительную стрелу. - Такую предупредительную, что меня чудом щит спас! - Что делать, я не лучник... - Тааак! А вам двоим не пришло в головы, что погибни вы оба, вызволять меня стало бы некому?! - Прости, Людмила Владимировна, идя в бой о поражении не думают. И кроме нас искали ещё двое. - Кто?! Ратмир, которого до сих пор каган ищет, или вовсе Фарлаф?! - Фарлаф, говорят, тебя в Киев привёз. - И потому ещё жив! И ещё потому, что я не люблю, когда пиры совмещают с казнями. Ты знаешь, что он Руслана пытался зарезать?! Якобы по наущению ведьмы... - Вот о ведьме я и хотел бы с тобой поговорить... - Вот как? Что ж... Сказывай. - Ведьму зовут Наиной. Она меня выручила, может быть, даже спасла... - Ого!.. За семь лет службы или за семь служб? - За семь служб. Мне последняя осталась. - Говори. - Наина заприметила тебя в ученицы. Я должен был тебе это передать. Если хочешь освободить меня, поговори с ней. - Она месяц как домой вернулась, а ты её к ведьме посылаешь?! Креста на тебе нет! - Нет, конечно, на что мне? - Тихо, вы оба! - княжна ударила изящной ручкой по столу, в точности повторяя движение старого князя, - Дайте подумать... Ведьма, которая пыталась убить моего мужа, хочет обучать меня. Зачем? - Она сказала, ты развеяла какое-то видение Черномора, значит, есть способности. - Развеяла?.. Не знала, но допустим. В мире полно девиц со способностями. - Ты можешь спросить у неё. - Могу, это не значит, что она ответит правду. Сначала я хочу понять сама. Если хочет через меня добраться до Руслана, обойдётся. Если влиять на отца, тоже... Нет, тут другое... Ладно! Что будет, если я откажусь? Она сказала? - Нет. Думаю, ничего не будет. Назначит мне другую службу. - Поверила бы, но и ты, и она пытались оставить меня вдовой. Ну с тобой понятно, а ей зачем? Она не поделилась? - Мне Финн сказал, - вставил Руслан, - Она изводит тех, кому он помогает. - А Финн не рассказал тебе, как ей от него пятьдесят лет спасу не было?! - Так уж и спасу не было! Три раза он к ней посватался! - Теперь это называется "посватался"?! - Как бы ни сватался, ничего дурного не сделал! - А если б Черномор вот ей, - Рогдай кивнул на княжну, чьи брови ползли всё выше и выше, - маковки подмешал, чтоб так посвататься, а потом бы передумал и, как ты говоришь "ничего дурного не сделал", ты бы и его в союзники записал?! - Его не стал бы, - Руслан смутился, да и Рогдай почувствовал, что переборщил с примером, ровнее всех держалась княжна, - Других союзников у меня не было... Не сыскался бы этот, Людмила до сих пор в плену бы томилась. А ведьма, если ей надо было, могла бы с Финном квитаться, а не со мной. - И то верно, - согласилась княжна, поднимаясь, - Всё я поняла и про вас, и про союзников и про ведьму. Переговорю с ней, а там думать буду, - она с размаху открыла дверь, сбивая с ног Черномора, - Раз всё равно тут отираешься, сбегай за ведьминым зеркалом, да поживее, - она захлопнула дверь, не дожидаясь его ответа и не сомневаясь, что указание будет исполнено незамедлительно, - Вы при разговоре рядом сидите. Вы когда вдвоём поблизости, много любопытного пробалтываете. Черномор не заставил себя ждать, присутствовать при разговоре ему, однако, позволено не было. Княжна закрыла дверь. Она расположила зеркало так, чтобы в нём отражались все трое. Немного повозившись, вынула яблоко из крепления и кое-как заставила катиться. - И что теперь? Когда ответит? - Ответит, - улыбнулся Рогдай. Судя по удивлению княжны, улыбка получилась грустной. - Ты уверен, что хочешь освободиться? - Уверен, что она хочет освободиться. Княжна усмехнулась, немного злорадно, немного сочувственно, но ничего не сказала. Послала мрачный взгляд Руслану, который явно собирался что-то сказать. Тот понял и промолчал. Тем временем по зеркалу пошла рябь. Рогдай ожидал увидеть полюбившееся морщинистое лицо с молодыми глазами, но Наина предпочла явиться во всём великолепии. На лице княжны промелькнуло детское восхищение, Руслан смотрел исподлобья. - Приветствую тебя, Людмила, свет, Владимировна. Вижу, тебе передали мою просьбу. - Приветствую тебя, Наина... Как тебя звать по батюшке? - Зови Наиной. Мне так привычнее. Ты уже приняла решение? - Нет. Но раз мы говорим о просьбе, а, скажем, не угрозе мне и тем, кто мне дорог, сразу скажу, что сейчас склонна отказать. - Склонна, но пока не отказываешь? - Нет. Мне нужны подробности. Ты пыталась убить моего мужа. Я хочу знать, почему, и, если это возможно, получить залог его безопасности. - Не стану отрицать, пыталась. Ему помогал мой недавний враг. Спросишь, почему я не пыталась убить его? Колдуны убивают друг друга не чаще чем князья режут друг друга в битвах. У меня был когда-то волшебный поединок. Моя победа обернулась тем, что пришлось взять на себя неоконченные дела соперника. Поэтому просители. Сколько крестьян гибнет, когда князья враждуют? Должно быть, больше, чем просителей колдунов, когда враждуют они. Сколько жен овдовело из-за войн твоего отца? Их мужей ты не знала, своего знаешь, стала ли от этого их скорбь слабее? Стал ли князь хуже как отец? И стану ли я тебе хуже как наставница, тем более, что твой муж жив? - Станешь, если вновь попытаешься убить его. - Не попытаюсь. Мне ты не поверишь, но я могу связать тебя с колдуном, с которым враждовала. Мы заключили перемирие и поклялись не нарушать условия мира. - Что будет, если вы их нарушите? - Мы не можем нарушить. Нам не позволит собственное колдовство. Будет действовать нам во вред. Связать тебя с ним, чтобы он подтвердил? - Если это Финн, пожалуй, не стоит. И, пожалуй, не очень хочу узнать вашу историю... Мой следующий вопрос, почему я? Едва ли я единственная на Руси, кто подходит тебе в ученицы. Если ты надеешься как-то влиять через меня на отца, не надейся. Наина отмахнулась. - Дальше от царей - голова целей. Ты уж извини князей это тоже касается. Хотя врать не стану, мне польстило бы обучать княжну... Почему именно ты? Не обязательно ты, но почему бы и нет? У тебя есть дар. Ты развеяла иллюзию Черномора, даже не собираясь этого делать. Твой дар довольно редкий. Я не стану настаивать, если ты не хочешь учиться, но дар всегда проявляет себя, так или иначе. Не лучше ли уметь им пользоваться? Ты не доверяешь мне, боишься, что я как-то наврежу твоей семье, почему бы заранее не научиться защищаться, чтобы я даже не пыталась? - Если я откажу, что ты сделаешь с Рогдаем? - Отправлю за какой-нибудь другой ученицей. Если дар не обнаружится или окажется слишком слабым, за следующей. Служб будет семь и не единой меньше. К сожалению или к счастью, наш уговор может расторгнуть только смерть, - княжна слегка поëжилась, обернулась на Рогдая. Он уже понадеялся, что княжна откажется, но похоже было, они по-разному поняли наинин ответ. - Не хочу брать на себя чью-либо смерть. Но и твоей ученицей быть не хочу. - Я не принуждаю ни к тому, ни к другому. Ты спрашиваешь - я отвечаю. Ответь и ты мне. Скажи, ты ни у кого не хотела бы учиться колдовать или только у меня? - Не знаю... - Не знаешь? - Я не доверяю тебе. Это так. Что до обучения, я понимаю, оно может быть полезно, но я христианской веры. Не знаю, насколько мне дозволительно. - Я мало что знаю о христианской вере. Это у вас воскресают покойники, вода превращается в вино, а хлеб в мясо? Насколько я понимаю, колдовство одобряется. - Это было не колдовство, а божественные чудеса. - То есть, твоему мужу грешно быть воскрешенным колдуном? - В этом не было его участия. - Но будь он в сознании, был бы обязан отказаться? - Не уверена, считалось бы это грехом самоубийства или мученичеством во имя веры... - Ты сомневаешься, будет ли твой бог к тебе милостив, если ты примешь его дар? - Я сомневаюсь, что это его дар и что, владея таким даром, ни в гневе, ни по ошибке не натворю бед. - Будешь учиться прилежно и держать себя в руках, не натворишь ни в гневе, ни по ошибке. Только причём здесь колдовство? Ты княжеская дочь, ты и так можешь натворить бед, если пожелаешь. И не натворить, если не пожелаешь. Заметь, ты сразу решила отказать, но решила сначала узнать подробности. Не все они касались Рогдая. Я осмелюсь предположить, что тебе любопытно. Почему бы тебе не поприсутствовать на одном занятии, а потом принять окончательное решение? Думаю, этого достаточно, чтобы зачесть Рогдаю службу, если тебя это тревожит. - И если мне не понравится занятие, я просто не приеду на другие? - Совершенно верно. Только тебе и на это ехать не надо. Посмотришь через зеркало. Я скажу, когда и что для этого сделать. Согласна? - Не соглашайся, - подал голос Руслан, - Мне тревожно за тебя. Не соглашайся, пожалуйста, - колдунья и бровью не повела, а Людмила одарила мужа тяжёлым взглядом. - Я соглашусь, чтобы ты не тревожился. Потому что, если меня в самом деле ещё раз похитят, я не хочу зависеть ни от каких спасателей, их союзников, их стычек, настроения огромных голов, и, менее всего, удачи, благодаря которой я сейчас каким-то чудом дома! Нет, я люблю тебя, правда люблю, но ради всего святого, ничего не рассказывай мне о своих поисках! Рогдай... У меня есть к тебе дружеские чувства, так что тебя это тоже касается, - она выдохнула и повернулась к зеркалу, - Я согласна. - Я рада, тогда позже объясню, что делать, - Наина покровительственно улыбнулась и чуть наклонила голову, - Рогдай, приложи ладонь к зеркалу, я приму службу. Он повиновался. Наина приложила свою руку с другой стороны. Последнее звено цепи светясь возникло между зеркалами. В последний раз на их запястьях появилось подобие оков. - Последняя служба исполнена! На мгновение показалось, что их руки дёрнулись навстречу друг другу и сцепились пальцами, но лишь показалось. Ярко осветив комнату на прощание, исчезла цепь. Исчезло и изображение в зеркале. Теперь оно вновь отражало лишь комнату и собравшихся. Рогдай надеялся, никто не успел заметь, как его огорчило освобождение. Оказалось, в самом деле никто, супруги напряженно смотрели друг на друга. Он успел придать лицу подобающее выражение, поблагодарил княжну и распрощался. Когда он выходил, почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. На него с усмешкой смотрел Черномор. Это была почти незлорадная усмешка почти товарища по несчастью.