Часть 1

      Драко дрейфует.       Это странное чувство — плыть без воды. Или воздуха. Может быть, это просто дрейфует его разум.       Чем больше он об этом думает — или пытается думать, все и так запутано, — тем больше это похоже на правду. Его разум дрейфует.       Он не уверен, что произошло. Драко помнит какие-то вспышки, но не знает, когда они произошли. Он даже не знает, были ли они вообще. Возможно, это сон. Может быть, все это — один огромный, странный сон.       — Убийца! Убийца!       Убийца? Этого не должно быть. Нет, никаких убийц. До лета ничего не должно было произойти. Он так старался потянуть время. Это очень важно.       — Что ты сделал?       Боль. Глубокая, темная боль. Крик, много криков, чертов, проклятый конкурс криков в его ушах. В нем самом? Он кричит? Кто-то другой?       — Шевелись идиот!       Ритмичное затихание слов, напев. Его плоть тянут то в одну сторону, то в другую. Туловище Драко сдвигается на холодном полу, теплые брызги жидкости попадают на спину, когда лопатки бьют вниз.       —Я не знал… Я не хотел…       — Оставайся здесь.       Ощущение, что его несут. Нет… левитируют? Больше похоже на левитацию.

***

      — Ты меня трахнешь?       Приятно. Приятная вспышка воспоминаний, о чем-то хорошем. Это случилось? Или ему это приснилось? Она попросила его… не так ли? Она хотела его. Она пришла к нему. Она ведь пришла, правда же? Драко слышит ее голос, почти видит его. Видит ее.       Такая красивая. Идеальная.

***

      — О, Северус! Что случилось?       — Это Темная магия. Я могу остановить кровотечение, но не…       — Говори мне, что ты делаешь. Как ты это сделаешь?       — Подойди сюда, Поппи. Он должен оставаться неподвижным. Спокойно, Драко.

***

      — Я бы никогда не назвала тебя Драко.       Ухмылка, которая так хорошо смотрелась на ее губах, ее полные губы, ее непокорность.

***

      — Ты трахнешь меня?       — А ты сделаешь что-нибудь?       Нет. Она пришла к нему, прося… прося…       — Я не буду спать с тобой сегодня. Есть много чего, что можно сделать и попробовать до этого.       Он был взволнован, кажется, впервые за несколько месяцев. Драко был рад затянуть это, чтобы получить больше.

***

      Каблучки стучат по каменному полу, красивая девушка пробирается между столиками. Красные ногти, выглядывающие из-под туфель на каблуке, более высоком, чем стандартный унифицированный. Запах шампуня… сирени?.. когда она проходит мимо, ее щеки слегка розовеют.       В его брюках что-то шевелится, что-то такое… далекое. Как будто оно ускользает от него.

***

      — Северус, шрамы… его грудь…       — Я ничего не смогу сделать со шрамами, Поппи. Но он будет жить. А вот выживет ли Поттер, когда Люциус узнает, что он сделал, я не могу сказать…

***

      Снова красивая девушка с буйными волосами, которые она взъерошивает рукой во время работы. Это помогает ей думать. Драко каким-то образом знает это о ней.       Ожерелье, амулеты, звезда и полумесяц. Оно висит у нее под одеждой… откуда он это знает?.. а иногда и поверх.       Он подарил его ей.

***

      Менее приятные вещи.       Снова боль в груди. Не просто порез, который был жестоким, как удар молнии в грозу. Но и стягивающая, сдавливающая. Он не мог вздохнуть.       — Ты должен знать, что я тебе ни хрена не принадлежу.

***

      Винсент Крэбб, пытающийся посягнуть на его миссию. Его миссию, особую, предназначенную только для него, которую он должен завершить до конца семестра. Она заключается в том, чтобы спасти отца, освободить его из Азкабана. Его мать очень хочет, чтобы ему это удалось.       Что это было? Это было… это было… сложно. Это было так трудно, что он не знал, сможет ли это сделать. Но потом понял, что это достижимо, и Драко тянул время.       Почему?       Шкаф. Исчезательный шкаф. Починить сломанный и впустить Пожирателей в замок. Проникнуть в Хогвартс.       И он знает, как это сделать, но пока не сделал.       Красивая девушка с кудрявыми волосами и туфлями, которые он ей подарил. Ожерелье под мантией. Он не может впустить их сюда. Он должен подождать, подождать до конца семестра.       Подождать до лета, когда она будет в безопасности вдали от замка. Она не может быть здесь. Это важно.

***

      — Где мой сын?       — Нарцисса, пожалуйста, успокойся. Он здесь.       — Леди Малфой.       — Мои извинения. С Драко все в порядке. Он без сознания и это часть лечения Северуса. С ним все будет в порядке.       Холодная рука на его собственной, зябкие пальцы с ухоженными ногтями. Фырканье, всхлипы. Что-то дрожит у него на плече. Драко чувствует горячее дыхание и слезы и понимает, что она плачет по нему.       — О, Драко, Драко… Я скоро вернусь, дорогой.

***

      Красивая девушка любит, когда ее хвалят, откликается на подтверждение хорошо выполненной работы. Хорошая девочка, опускающая юбки ниже колен, а не задирающая их вверх, как это делают другие девушки.       Его хорошая девочка, и как ей нравится, когда он говорит ей это, говорит, какая она хорошая.

***

      — Тебе конец, Малфой, — ворчание сопровождается ужасающе резким горячим воздухом, обдающим его лицо, — теперь она моя. Все, что у тебя есть, будет моим.

***

      — Нарцисса, пожалуйста. С ним все в порядке.       — Почему он еще не проснулся?       Драко хочет этого. Он снова борется, но тщетно. Ему все время кажется, что он близко, но, возможно, это тоже сон.       — Так он быстрее восстановится. Наберись терпения.       — Шрамы… его грудь. О, Северус.       — Я присматриваю за ним, Нарцисса. Я ничего не могу сделать со шрамами, но я сделал все возможное, чтобы спасти его.       — А что с Поттером, могу я спросить? Он напал на моего сына!       — Нарцисса, пожалуйста…       — Леди Малфой, в последний раз повторяю. Северус может обращаться ко мне неофициально, как давний друг семьи и крестный Драко. А вы… нет.       Драко пытается сказать матери, что целитель не желает ему зла, что она всегда была добра к нему. Но он не думает, что матери будет приятно узнать, как часто Помфри приходилось его латать.       Он сделал все возможное, чтобы скрыть от нее эти вещи.       Важно, чтобы он делал то, что пока не может отец — заботился о матери и обо всем остальном.       Это его обязанность.

***

      Его рука, его левая рука.       Кто-нибудь видел? Как он теперь сможет сохранить тайну?

***

      — Я не собираюсь больше ни с кем спать. Тебе не придется беспокоиться о том, чтобы делиться. Я буду делать это только с тобой.       — Ты уже знаешь, что я не делала этого ни с кем другим. И… И не буду. Я не хочу. Только с тобой...       Подарок — уютная, мягкая пижама. Зеленая, чтобы напоминать ей о нем. И второй комплект: красный, специально для нее. Комплект. Пара одинаковых пижам, чтобы она видела их каждый раз, когда открывает свой сундук.       — Ты моя хорошая девочка?       — Только твоя…       Как она пахнет. Сиренью, да, но также солью и мускусом. Ее возбуждение. То, как ее каблуки упираются в него, обвивая его тело, когда он оказывается у неё между ног, то, как ее маленькие пальчики с красными ноготками упираются ему в лицо. Ее вкус.       — И я единственная хорошая девочка, которая у тебя есть?       — Моя лучшая хорошая девочка. Моя единственная девочка…

***

      Некоторые вещи доходят до него яснее, чем другие. Драко все еще не может навести порядок в голове.       Разбивает нос Крэббу, когда тот пытается вмешаться, пытается забрать себе его миссию, выслужиться.       Пэнси в чулане для метел, предлагающая дружбу.       — Я беспокоюсь о задании только потому, что мне важно, чтобы ты его не провалил, придурок. Мы все знаем, что стоит на кону. Мы заботимся о тебе.       Мы. Пэнси. Тео. Блейз.       Не Крэбб. Не Гойл.       Драко не один.

***

      Из-за того разговора в чулане для метел он попал в беду. Она все неправильно поняла. Он был там с Пэнси, а она все неправильно поняла.

***

      — Драко, — ровный баритон, который он должен узнать. Он узнал его, увидел лицо, но не смог вспомнить имя человека, которому оно принадлежит.       Разочарование.       — Драко, я обо всем позабочусь. Я поклялся помочь тебе. Это может принимать разные формы, но одна из них — вмешаться и выполнить твое задание, если ты не сможешь.       Он чувствует, как по больничной мантии пробегают чары, и бесполезно напрягается. Что это значит? Является ли задание его миссией? Почему он не может лучше отслеживать такие вещи?       — Я не собираюсь отнимать ее у тебя. Но ты должен исцелиться. Прости за чары, но они призваны ускорить процесс выздоровления. Будь терпелив, Драко.

***

      Закинув одну руку за голову, Драко наблюдает за тем, как она разрывается на части. Она сидит у него на коленях, ее бедра удивительно сильные, а его взгляд мечется между ее лицом и ожерельем, которое он подарил ей, покоящимся на обнаженной груди.       Он хочет ее прямо здесь, каждый день, навсегда. Это выражение ее лица, его рука в ее волосах.       Каждый день.

***

      — А как же… она?       Голос Пэнси в его голове, и страх пронзает его насквозь.       Она. Она. Его девочка. Пэнси знает. Они все знают, но они больше боятся грядущей войны. Все зашло слишком далеко, и они боятся.       Им все равно, что она… что она…       Маглорожденная.

***

      А потом все пошло не так.       — Не ходи за мной!       Нет, нет, нет.       Пожалуйста, нет.       Его девушка. Его единственная девушка.       А потом боль. Боль, словно его разорвало на части.       Может, так оно и было.       — Я не твоя.

***

      Трудно сказать, что происходит сейчас, а что — воспоминание. Или что из воспоминаний может оказаться сном. Снились ли ему эти вещи?       Какие именно? Какие-то из них? Все?       Драко не знает, как долго он здесь находится. Он связан по рукам и ногам. Ощущение такое, будто его привязали к больничной койке.       Инстинкт заставляет его закрыть глаза, когда он слышит чье-то приближение. Он все еще дезориентирован и, пока не поймёт, кто это, предпочтет имитировать сон. Может ли он открыть глаза, если захочет? Веки такие тяжелые. Возможно, связаны не только конечности.       — Ему нужен отдых, чтобы вылечиться. Я действительно должна протестовать…       — Он выздоравливает, и не благодаря Поттеру. Ему нужно увидеть, что он натворил. Поттер, иди сюда и посмотри внимательно. Ты чуть не убил его. Если бы я не подоспел вовремя, он бы истек кровью на полу в том чертовом туалете…       — Гарри, как ты мог… — это не вопрос. Это утверждение, шипящее разочарование из угла, третье или четвертое наказание.       Что-то в голосе вызывает у Драко мурашки по коже, что-то знакомое. Не только сам голос, но и сердитый тон, холодная ярость. Драко знает, что это адресовано ему. Стремление избежать его почти не ощущается. В груди становится тесно, и он пытается сосредоточиться на других голосах.       — Отработки, каждую субботу до конца семестра!       — Но… — ужасающий стон, который почти заставляет Драко улыбнуться, — но ведь Кубок по квиддичу…       — Мерлин, — теперь Драко лучше понимает, что происходит. Это шелковистый баритон его крестного, — в этом году Гриффиндор займёт последнее место!

***

      Финч-Флетчли, пуффендуец, разговаривает с ней. Какой-то совместный проект, совместное эссе, и Драко пытается сдержать свою ревность.       — Ты моя хорошая девочка?       — Только твоя.       Симус Финниган дразнит ее на уроках, кладет руку на плечо, называет по прозвищу:       — Миона.       Глаза Драко застилает красная пелена, и он не может остановиться. Он сталкивается с Финниганом, прогоняет его, таким образом, разглашая секрет.       Все знают. Драко все равно, но она знает. Единственные люди, о которых он переживает, уже в курсе.       Ей всегда было не все равно, ей всегда нужен был этот секрет, а он все испортил.       — Ты должен знать, что я не чертова вещь, которой ты владеешь. Я не принадлежу тебе!       Ожерелье упало на пол к его ногам, сдернутое с ее шеи рукой, застежка сломалась.       — Не ходи за мной!

***

      Гермиона. Гермиона. Гермиона.       Он не мог дышать, его грудь была слишком напряжена. Его вырвало, и он перегнулся через раковину. Глупый призрак, плакса, умоляющая его рассказать ей, в чем дело, чтобы она помогла ему.       Никто не мог помочь.       Она ушла.       — Не ходи за мной!

***

      — Ты кусок дерьма.       Зеленые глаза за стеклами очков отражались в зеркале, палочка поднята.       — Я не поверил карте, но она никогда не ошибается. Я знал, что ты что-то замышляешь, но никогда не подумал бы, что ты трахаешься с Гермионой. Но она призналась!       Это сбивает его с толку. Они знают? Она им рассказала?       — Мы не могли поверить, что это правда. Гермиона никогда не была глупой, чтобы опустится настолько!       Гнев Драко снова вспыхивает в зеленых глазах. Нет, она не глупая. Никогда не была глупой.       — А только что, Симус сказал, что ты полный придурок. Слушай, я не удивлен и надеюсь, что она тебя переубедит, но если учесть, что она в слезах в общей комнате… клянусь, Малфой, я убью тебя. Она намного лучше тебя… она… она…       Зеленые глаза кажутся пораженными, как будто он говорит что-то, чего Драко еще не знает, как будто это сюрприз. Он сдвигает свои нелепые очки на нос.       — Держись от нее подальше.       — Не тебе указывать мне, что делать, Поттер. И уж точно не тебе указывать ей, что делать. Она будет делать то, что захочет!       Сейчас она хочет быть как можно дальше от Драко, и он пытается справиться со своим дыханием. В любом случае, Малфой должен справиться с этим.       Он унижен, опустошен и не может справиться с другими проблемами, а тут еще Поттер вваливается прямо в эту секунду.       Почему он здесь? Как? Драко не может об этом беспокоиться. Он здесь, и ситуацию нельзя игнорировать.       Да Драко и не хочет ее игнорировать. Он хочет выместить свою ярость, свой страх на ком-то… на ком-то, кто этого заслуживает.       Тогда он сможет вернуться к размышлениям наедине с собой, не имея в компании никого, кроме раздражающего призрака.       Поттер вмешивается. Это не проблема Поттера. Гермиона — не проблема Поттера, она — проблема Драко, и эту проблему Драко отчаянно хочет… должен… решить. И он сделает это, как только все закончится.       Малфой поднимает палочку, Поттер подражает, и в него начинают лететь заклинания.       Растерянность не идет ему на пользу, и в отчаянии он забирается слишком далеко в свой запас с трюками.       — Круц…       — Сектумсемпра!

***

      Затем — боль. Тьма. Крики. Так много криков.

***

      На его руку надавили, но по-доброму. Не холодные, как пальцы его матери. Он слышит сопение, но слов нет. Пальцы проникают сквозь его руку, между ними, вокруг них.       Она справа от него, и он рад.

***

      — Малфой? — шепот, мужской.       — Шшш, нас здесь не должно быть.       — Я знаю это, придурок, почему ты думаешь, я шепчу?       — Заткнитесь оба, — теперь это был голос девушки, — Драко?       Он борется, не более успешно, чем раньше, но его разум проясняется. Три голоса: два мужских и один женский.       Кто-то поднимает его левую руку, и это не вызывает у него паники. Они уже знают.       — А он нас слышит?       — Снейп говорил, что да.       — Трудно найти время, когда здесь больше никого нет. Если есть шанс, что он нас слышит, приступайте.       — Малфой, Крэбб хочет взять на себя твою миссию. Никто не знает, в чем она заключается, поэтому он пока не может, но он хочет попытаться сделать это сам, каким-то другим способом.       Это повергло Драко в панику, почти настолько, что он открыл глаза. Как это заклинание может быть так трудно взломать? Если Крэбб найдет способ впустить их в замок, пока она еще здесь…       — Снейп вмешался и сказал, что держит ситуацию под контролем. Складывается впечатление, что он знает, что ты делаешь и помогает. Мы не знаем, так ли это, но он не пускает Крэбба…       Какую ситуацию? Эту, с Драко в больничном крыле, или ситуацию с его проклятой миссией? Или и то, и другое? Может, ему не стоило быть таким резким со Снейпом весь год?       — И еще, Драко… — только девушка называет его по имени. Ему хочется улыбнуться, пока желание не исчезло окончательно, — они знают о… о ней.

***

      — Как он сейчас?       — Как и раньше, дорогая. С ним все будет в порядке. Профессор Снейп знает эту область магии лучше, чем я, и он уверен в исцелении.       — Когда он очнется?       — Я не знаю точно. Его тело должно многое исцелить. Глубокое, внутреннее исцеление. Профессор Снейп использовал несколько вариантов лечения, и он до сих пор без сознания.       — Почему он все еще скован?       — Мы все еще боимся, что если он придет в сознание, а рядом никого не будет, Драко может навредить себе. Он может снова открыть раны. Если он не будет помнить, как сюда попал или что произошло… так будет безопаснее для него.       — Драко, — голос шепчет, но настойчиво. Он хочет ответить, — Драко.       Но он просто недосягаем.

***

      — Кто-нибудь когда-нибудь делал это для тебя?       Покачивание головой, полный контакт глаз. Никто никогда не делал. Никто никогда не видел ее такой, не прикасался к ней, не заставлял ее отвечать. Никто никогда не чувствовал, как она сжимается вокруг него, как отчаянно желает большего.       — Ты не захочешь пропустить следующую часть. Клянусь.       Ее локоны были убраны за плечо, губы слегка приоткрылись. Большие шоколадные глаза смотрят на него. Ей нравится, когда ее хвалят, нравится подтверждение. Он должен был догадаться, что это так, но никогда не мог представить себе этого наяву.       — Теперь мы знаем, что тебе нравится, когда я говорю тебе, какая ты хорошая девочка. Мне это тоже нравится. Но если мне это нравится, это не значит, что и тебе должно нравиться. Если я сделаю что-то, чего ты не захочешь, ты все равно должна сказать об этом. Понятно?       Доверие в ее глазах, предвкушение. Кивок, тихий настойчивый голос на ухо:       — Пожалуйста, Драко…       Сердце заколотилось, непредсказуемая природа любви. Заниматься ею, быть в ней. Падать в нее. Погружаться с головой.       — Ты забыл, что это была моя идея с самого начала?       Он не мог. Она подошла к нему, и вся его жизнь изменилась. Он думал, что это произойдет на той неделе, в том месяце. Этот учебный год. Но это нечто большее. Все изменилось.       — Ты делаешь всю работу.       — Если ты думаешь, что это работа, значит, я делаю что-то неправильно. — Тогда все удовольствие… Ты научишь меня так прикасаться к тебе?

***

      — Драко.       Снова шепот, и он пробивается сквозь дымку. Это тот голос, который важен. Он хочет его слышать.       — Драко. Я знаю, что ты, возможно, не готов просыпаться, — голос девушки немного дрожит, и он хочет успокоить её. С ним все в порядке. С ним все в порядке. С ним все будет хорошо, ради нее.       Несмотря на то, что голос был тихий, он мелодичен, но она делает минутную паузу.       — То, что сделал Гарри… я так зла на него. Мне нужно, чтобы ты знал. И он чувствует себя очень плохо…       Почему-то это не вызывает у Драко особого отклика. Вместо этого он сосредоточился на голосе.       — Я также в ярости и на тебя, придурок, но… ты чуть не умер, — голос захлебывается, и он пытается сжать пальцы на руке, касающейся его, — я имела в виду то, что сказала. Я не твоя вещь. Я не то, что ты можешь спрятать на полке или в своем чертовом хранилище, но я не хочу, чтобы ты умирал. И пока ты… пока ты помнишь об этом, я…       Она замолкает, и Драко хочет, чтобы она продолжала. Он с трудом открывает глаза. Почему сейчас это намного сложнее? Раньше он чувствовал себя на пороге этого. Иногда все по-прежнему кажется иллюзией.       Гермиона.

***

      — Дорогой, — холодная рука. Драко чувствует, как браслет скользит по его запястью, когда она сжимает его пальцы в своих, — нам нужно поговорить, когда ты очнешься. Можешь открыть для меня глаза, Драко?       Он пытается. Действительно пытается. Она снова начинает плакать.

***

      — Нет, он все еще без сознания, ты, засранец!       Он слышит потасовку и борется с заклинаниями, которыми его удерживают. Голос возмущенный, злой. Красивый.       — Гермиона, я не… я не хотел…       Этот голос мучительный, и Драко кажется, что он ему приятен. Не так, как другой: когда тот расстроен, он стремится что-то исправить. Что угодно.       — Я не хотел этого. Я не знал…       — Нет, ты использовал заклинание из той дурацкой книги, о которой я тебе постоянно твердила, что она опасна! Ты должен был вернуть ее еще несколько месяцев назад! А вместо этого Драко лежит здесь полумертвый…       — Драко… теперь так? Больше он не Малфой?       Голос другой, насмешливый, и Драко рефлекторно вздрагивает.       Красивый голос становится холодным.       — Это то, что я скажу единожды, Рональд, и больше не буду это обсуждать. Это мой выбор. Мое решение.       — Хорошо, давайте проясним раз и навсегда, хорошо? Что за решение ты принимаешь? Кто-нибудь, посмотрите его предплечье!       Его охватывает паника, яркая и острая. Он слышит очередную потасовку и хочет сказать ей, чтобы она не сопротивлялась. Она не может остановить это. Он бы предпочел, чтобы она ушла, чтобы ее здесь не было, но Драко не может ни заставить ее уйти, ни скрыть это от нее. Больше не может.       Желание двигаться заставляет его сесть на больничную койку. Он чувствует, как его вес смещается, и борется с веками. Драко почти делает это, напрягаясь сильнее, чем когда-либо в своей жизни, но когда он чувствует, как рука дергает его за рукав, рукав не двигается.       Кто-то дергает за другой, и он тоже не двигается.       Презрительный голос, тот, что с безвкусным акцентом низшего класса, ругается:       — Какого черта?       Сзади раздается насмешка, и второй голос говорит:       — Помфри, наверное, не хочет, чтобы кто-то беспокоил его, пока он без сознания.       В тоне звучит легкая ухмылка, и Драко задумывается, не в этом ли, собственно, и был смысл. Он бы не возражал, чтобы красивый голос возился с ним, и задался вопросом, будут ли остальные больничные халаты такими же неподвижными, но сейчас, наверное, не время.       Его девушка — его девушка? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — отвечает:       — Хорошо. Тогда убирайся к черту. Он не Пожиратель. Ты ведешь себя глупо и параноидально. Он встречался со мной… отлично, ты нас застукал — шпионил, между прочим, и не думай, что я это простила.       — Мы просто пытаемся присмотреть за тобой…       — О, пошёл к черту, Рональд. Даже не пытайся так говорить. Вы следили за ним, пытались найти что-нибудь на него, и самое худшее, что вы нашли, это то, что он встречался со мной — какой ужас. Так что просто…       — Миона…       Опять это прозвище, дурацкое прозвище от кого-то, кроме него, и Драко в ярости. Он так близок к тому, чтобы открыть свои упрямые веки. Он так близок.       — Мы просто пытаемся присмотреть за тобой.       Драко делает глубокий вдох и готовится. Все должно быть хорошо. Он знает ее. Она справится.       — Вы «присматривали за мной», шпионя за кем-то другим, и использовали для этого домовых эльфов!       Ее голос стал таким пронзительным, какого он никогда не слышал, а это о чем-то говорит. Ему хочется улыбнуться.       — Так что впредь держите это при себе! Хватит злоупотреблять своими дурацкими правами на Кикимера и Добби…       Добби? Это временно отвлекает его. - … и сосредоточьтесь на главном. У тебя есть важные дела, Гарри. Я не забыла. Где ты витаешь? Дамблдор доверил ее тебе, а ты тратишь время, вмешиваясь в мою чертову личную жизнь! Да, он отвлекался — на меня, засранцы! Я просто не хотела ничего говорить ни одному из вас, и вы сейчас в очередной раз доказали, почему!       Его веки наконец, к счастью, открываются. Драко так удивлен, что только через минуту понимает, что ему, вероятно, следует быть деликатным в отношении своей новообретенной способности видеть.       Он мельком видит, что она стоит перед ними двумя, лица у всех красные и сердитые. Гермиона стоит между ними и его кроватью, спиной к нему.       Жаль, но ему хорошо видны ее невероятные волосы, и Драко хотел бы, чтобы она была немного ближе. Он бы с удовольствием ощутил их на кончиках пальцев, даже с кровати.       Возможно, слишком осторожный, он держит глаза закрытыми. Что бы ни происходило в следующие несколько минут, вскоре наступает тишина. Может быть, он снова задремал.       Легкое, восхитительное давление снова опускается на его руку, и на этот раз он успевает среагировать. Он сжимает руку.       — Драко?       Она задыхается, ее рука заглушает этот звук. Она наклоняется.       Гермиона.       Он понятия не имеет, который сейчас час и кто еще может быть рядом, но ему хочется, чтобы она прилегла. Она не может подойти ближе?       Может. Должно быть, она чувствует то же самое, а может, просто сейчас ночь и они одни. Как давно она здесь? Как часто?       Грейнджер прижимается к нему, подставляя голову под его подбородок, и он наконец чувствует себя как дома. Бинты на его груди сместились, но все в порядке.       Она здесь. Наконец-то она здесь, с ним.        Ее вес прижимается к его боку, и ему хотелось бы прижать ее к себе покрепче, но он примет все, что сможет, — с радостью.       Драко пытается заговорить и все еще не может, хотя упорно пытается это сделать.       — С тобой все будет в порядке, — фыркает она, ее голос все еще приглушенный, — Снейп говорит, что так и будет. И я так… я так, так злюсь на Гарри. Но я злюсь и на тебя. Я должна это сказать. Ты не спишь?       Она приподнимается, ее вес превышает его вес, и это невыносимо. Он кивает, едва заметно. Быть в сознании — это утомительно.       — Я злюсь на тебя, засранец. Я не твоя. Я буду с тобой, я буду твоей девушкой, пока ты не станешь ревнивым и собственническим придурком. Но я не драгоценный кубок, которым ты владеешь. Ты не можешь положить меня в хранилище и запереть там. Ты понял?       Как он может не согласиться?       Да, он здесь в ловушке, но также отчаянно нуждается в ней. Драко готов на все. Он отдаст ей все.       — Пэнси сказала мне, что тебе тяжело.       Пэнси сказала ей?       Это его поразило.       — И я знаю, что ты ревнуешь. Но даже если ты не доверяешь никому другому, ты должен доверять мне. То, что я дружу с другими людьми, не означает, что я хочу быть с кем-то, кроме тебя. Ты можешь это сделать? Если не сможешь… у нас большая проблема…       Он борется с этим. Да, Малфой хочет это сделать. На практике это будет сложнее, но он постарается. Драко сделает все, что ей нужно.       — Ты достаточно в сознании, чтобы воспринимать мой монолог, или нам придется повторить все это заново?       Она выглядит такой расстроенной, что Драко не выдерживает. Он кивает.       Он здесь, он слышит.       Ей не придется повторять это снова. Малфой никогда не заставит ее сказать это снова.       Гермиона смотрит на него долгую минуту, ее глаза большие и наполнены слезами. Когда ее нижняя губа начинает дрожать, она качает головой и снова прижимается к нему.       Драко пытается поднять руку, чтобы обхватить ее, но не может. Он все еще скован, и так устал, но борется с этим.       — Не надо, — шепчет она, проводя ладонью по его груди, слегка касаясь толстых бинтов.       Драко хотелось бы, чтобы это было что-то более приятное, более тесный контакт, — они сказали, что ты должен будешь носить их, но теперь, когда ты очнулся, они, вероятно, снимут их. Я могла бы позвать Снейпа и Помфри сейчас, но они наверняка заставят меня уйти.       Гермиона поднимает голову с немного озорной ухмылкой, которая так хорошо смотрится на ее губах.       — Может, ты согласишься на обмен? Свобода в обмен на мое отсутствие?       Ни за что.        Он качает головой, пытаясь сказать «нет».       — Если бы ты чувствовал себя лучше, это могло бы быть почти весело.       Эта простая фраза на короткое время заставила его насторожиться. Из последних сил он прохрипел:       — Может быть, скоро…

***

      Я люблю тебя.

***

      Не оставляй меня.