Кровавая луна

Кровавая луна вносила свои коррективы во все планы. Первым за тот вечер был разъяренный спрут. Демон, будто мехом, покрытый щупальцами, бушевал в небольшом городке в паре десятков километровот столицы. Группе сдерживания удалось вывести существо на пахотные поля, частично порубить щупальца, Лишенес прибыл через семь минут после вывода его из города. — Свободны, — негромко скомандовал охотник, сильно хмурясь. Не любил он спрутов. Группа сдерживания мгновенно разошлась врассыпную, позволяя Лишенесу подойти к демону ближе. Спрут всего на миг замер, обнаружив новую угрозу, взревел, рывком прыгнул к охотнику, устремляя к нему добрый десяток щупалец. Лишенес выхватил меч, обрубая конечности существа, метнулся вперед и чуть вправо, обходя, чтобы нанести удар сбоку. Спрут взвыл, завращался в попытке уследить за противником. — Алое дитя служит людям! Алое дитя продал людям душу! — зарычал он, с новыми силами бросился на охотника, наткнулся на лезвие меча тем, что могло считаться грудью, обхватил Лишенеса поперек корпуса всеми щупальцами, какими мог дотянуться, прижал к себе. "Запрашиваю помощь. Мимик", — раздалось в голове голосом Руби Трифорнум. "Семь минут", — машинально отправил Лишенес ответный сигнал в паутину ментальной связи, соединявшую охотников и еще некоторых важных людей организации. Охотник приложил усилие к рукояти меча,чтоб прорубить лезвием корпус спрута, снова взвывшего. Щупальца ослабили хватку, Лишенес отскочил в сторону, снова замахнулся, ударил... Руби судорожно отступала, блокируя мелкие частые удары мимика легким одноручным мечом. — Практикуешься в фехтовании? — Лишенес вынырнул из тени, привлекая к себе внимание, демона, выхватил свой меч откуда-то из пространства справа, — позволь перехватить эстафету, — он, не дожидаясь разрешения, ударил под облегченный выдох Руби. Человекоподобных демонов он любил больше других. Мимик отскочил всторону, ударил наотмашь, но лезвие его меча было остановлено серебряным, расписанным рунами. Лишенес ухмыльнулся, демонстрируя два левых клыка, отскочил, прежде чем снова рвануться вперед... — Семнадцатая широкая, всепожирающий блоб, — на этот раз голос прозвучал в микронаушнике — диспетчер, миловидная девушка, получила новый звонок, квалифицировала задачу как сложную и передала тому, кто справится гарантированно. — Двенадцать минут, — отчеканил Лишенес, снова ударил. — Принято. Группа сдерживания в пути, — ответила диспетчер. На семнадцатой широкой уже был Астер, ведущий всепожирающего блоба по улице, выступая больше как приманка, чем как загонщик. — Для нас освободили Малую площадь, — без приветствия бросил юноша, когда Лишенес, выскользнув из тени между домами, присоединился к нему. — Помощь нужна? — Астер на миг скосил глаза на напарника. — Нет, — покачал головой Лишенес, выхватывая меч. Блобы только раздражали. Любые. Астер спешно ушел с маршрута движения отожравшегося до немеренных размеров существа, напоминавшего полупрозрачного синего червя, толстого и короткого, консистенцией между желе и туманом. Лишенес постучал лезвием плашмя о фонарный столб, чтоб привлечь внимание отвлекшегося было блоба, рванул на него, отсекая от жирной туши часть. У блоба не было крови, он просто вернул себе прежнюю форму, как это сделал бы пузырь воды в невесомости. Но теперь он ускорился, теперь Лишенес в его глазах был не пищей, а объектом мести за украденную массу, которая, отделившись от тела, мгновенно растворилась сизым туманом. Лишенес побежал. Разозленный блоб двигался с такой скоростью, что человек бы не спасся, но демон вполне был способен вывести существо на площадь. Тут было посвободнее, Лишенес повернул вправо, развернулся лицом к блобу и прыгнул. Перепрыгнуть такую махину едва ли представлялось возможным, касаться его было нельзя, только серебряное лезвие меча, отсекшее крупную часто от хвоста существа, не могло быть поглощено этим сгустком первозданной материи, тварью, впитывающей все, что попадалось на пути. Блоб снова взревел, развернулся, но Лишенес уже был с другой стороны, чтобы отсечь еще часть желейной массы... Становясь меньше, блоб становился медленнее, пока, став размером с ладонь, не был разрублен напополам. Две половинки существа растворились сизым дымом, и только после этого Лишенес упал на колени, восстанавливая дыхание. Из его бедра медленно сочилась густая буро-бордовая кровь. Там была рана от щупальца спрута, которую все не хватало времени перевязать. На площадь высыпа́ли люди. Лишенес достал из внутреннего кармана плаща моток бинта, принялся заматывать бедро прямо поверх брюк. — Тупиковая улица. Большая группа арахнидов, — заговорила в наушнике девочка диспетчер. — Принято, — бросил Лишенес, поднялся на ноги. Тупиковая улица была в двух шагах от штаба Либры, туда надо было быстро. Охотник только резко выдохнул, прежде чем раствориться в черном тумане. Они с Кёркусом выругались разными словами, но одновременно. Больше они ничего не сказали, даже не поздоровались, только повыхватывали пистолеты. Арахниды двигались по узенькой улочке неровным строем, перебирая лапками толщиной с проволоку и воя. Арахниды вызывали только отвращение. Отец Кёркус выстрелил в толпу существ первым, Лишенес зажал спусковой крючок на мгновение позже. Пораженные серебряными пулями бесы падали, подминая под себя спазмирующиеся и дрожащие лапки, их сородичи шагали по телам, будто не замечая. Кёркус перезаряжал пистолет, Лишенес свой спрятал обратно в кобуру и, выхватив справа меч, рванул в ораву арахнидов. Существа, неповоротливые и медленные, лезли к нему по трупам своих сородичей, тянули к нему тонкие ножки. Некоторые падали, пораженные лезвием меча, другие — пулями. Лишенес медленно отступал зиг-загами, чтобы не оказаться похороненным под телами, но и не позволить существам приблизиться к Кёркусу. Он оказался едва ли готов к тому, что окажется окружен. За его спиной оказался только один арахнид, но, незамеченный, он успел вытянуть к мечнику лапку, прошивая насквозь правое плечо, прежде чем упасть, пораженный пулей. Лишенес с силой сжал челюсти, перехватил меч в левую руку, не делая перерыв ни на миг. Арахниды едва ли представляли существенную опасность, по одиночке их отстреливали десятками ежедневно но с такими большими оравами сталкиваться не доводилось уже давно. — Направьте сюда врача и уборщиков, — касаясь подушечками пальцев кнопки включения микрофона на поясе, проговорил демон. От диспетчера поступило "принято". Лишенес сидел на коленях, придерживая за плечи пастора, на рясе которого не было видно крови. Но демон чувствовал ее запах знал, что ее много, что она преимущественно артериальная, и что в ней понижен сахар. Навязчивое желание наклониться ближе и укусить, впиться клыками в рану, жгло изнутри, но Лишенес только крепче прижимал к ней свой плащ дрожащей рукой. Кёркус цеплялся пальцами за плечо напарника, чтобы держаться в вертикальном положении. Кровь сочилась из сквозного ранения — ножка арахнида вошла над ключицей и вышла под лопаткой. — Не надо врача, — вдруг скомандовал Лишенес в микрофон наушника, — пускай готовят операционную, пробито легкое. Кёркус дышал глубоко, судорожно хватал ртом воздух, в его глазах сверкал тот самый ужас, от которого по коже демона бежали ледяные мурашки. Ужас, какой бывает у падающего в бездну. — Смотри мне в глаза, — вдруг приказал Лишенес, поворачивая голову к раненому. — В глаза смотри, я сказал, — чуть громче, неестественно спокойно повторил он. Пастор послушно поднял взгляд на его лицо, на синие глаза, казавшиеся слишком яркими. И весь мир смешался в этот сапфировый синий, исчез, будто никогда не существовал, чтобы через миг обратиться в белый, слепяще-яркий. У Кёркуса ушло несколько секунд на то, чтобы глаза привыкли к свету. Он обнаружил себя в медицинском корпусе Либры, его уже подхватывали, перекладывая на кушетку. Лишенес улыбался. Непривычно улыбался, очень напряженно, не демонстрируя клыков. Он попросил у медсестер воды, не поднимался с пола. "Шеф, тут тебя требуют", — прозвучало в голове обескураженным и, на удивление, серьезным голосом Аканфы. "Минуту", — ответил Лишенес и, поблагодарив медсестру, одним движением осушил стакан. Прежде, чем девушки успели предложить перевязать его плечо, демон растворился в черной дымке. Ананфа оказалась в здании заброшенной ткацкой фабрики. Когда-то вокруг этого предприятия недалеко от столицы вырос крохотный городок Шелковица. Сейчас в центральном зале, пустынном и промозглом, стояли трое. Аканфа, опустившая в поп дуло пистолета, и юноша лет двадцати, прижимавший к себе маленькую девочку. Худенькая, бледная, очень перепуганная, она не издавала ни звука, кажется, не дышала. К ее виску был приставлен ствол револьвера. Лишенеса крупно передернуло. Малышка выглядела как маленькая копия Гедеры. Демон шагнул на свет, поприветствовал Аканфу, поравнялся с ней. — Привет, — кивнула девушка, — вот это требует увидеть тебя. — Это человек, — пожал плечами Лишенес, — вы знаете, что работа с людьми находится вне нашей компетенции. По крайней мере, моей. — Он требует тебя, — повторила девушка. — Назовись! — юноша с револьвером поудобнее перехватил ребенка, вопросительно двинул головой. — Лишенес, — демон сцепил руки за спиной, — Либра тридцать восемь — восемь. — Он чуть наклонил голову. — А вы? — Себунтейн, Город тысячи костров семь-три-три-один-семь-один-три, — юноша крепче прижал к себе девочку, — я буду говорить с тобой только наедине. Работать с людьми он не умел и не любил. — Госпожа Аканфа, — негромко позвал Лишенес, — позволите удовлетворить просьбу? — он не смотрел на девушку, которая молча кивнула и, убрав пистолет в кобуру, вышла. — Разоружись, — приказал Себунтейн, поставил девочку на пол, удерживая за плечо. — И мешок этот сними. Лишенес вздохнул, стянул с плечей тканевый плащ, краем глаза отмечая на нем дырку от ножки арахнида, отстегнул от ремня кобуру. И то, и другое он опустил на пол на расстояние вытянутой руки, оставаясь в выцветшей черной водолазке, темных брюках и высоких тяжелых ботинках, подкованных серебряными пластинами. — Вот теперь мы можем поговорить, — кивнул Себунтейн. — Ты знаешь, кто я? — он смотрел прямо в глаза Лишенесу и абсолютно точно был человеком. Захотелось нагрубить. — Не имею ни малейшего представления, — вопреки своему первому желанию спокойно проговорил Лишенес, снова убрал руки за спину. — Я прибыл из Города тысячи костров, чтобы убить тебя и снять со своего города проклятье алого дитя. — Юноша чуть вскинул голову. — Что за проклятье? — совсем непонимающе проговорил Лишенее, но нахмурился. Знал он прекрасно, что ответит собеседник, но до последнего надеялся, что услышит нечто иное. — О, ты должен быть в курсе этого пророчества, — напыщенно-загадочно протянул парень, — в городе, что ближе всех к богу, сын пастора сбежит из дому с дьяволицей, и родится у ник ребенок, нареченный алым дитя. И пока алое дитя будет жить, не видать городу спокойствия. И умрет алое дитя от руки пастора... — он забавно растягивал слоги, будто провидец, читающий нити мироздания. Здесь наверное, даже был бы уместен смех. Лишенесу было не смешно. — Тогда, наверное, вы должны знать, чем заканчивается пророчество, — мрачно проговорил он. — Умрет алое дитя в одиночестве, и лишь звезда будут наблюдать за его мучениями, но даже они не будут жалеть об этой утрате, — демон сжал в кулаки спрятанные за спиной руки. — Эту часто можно трактовать как угодно. Вон, за окном звезды, они и будут свидетелями твоей смерти и спасения Города тысячи костров. — Себунтейн махнул револьвером в сторону окна, снова приставил его дуло к виску девочки. — Значит так. Ты сейчас делаешь два шага вперед, чтобы у меня не было шанса промахнуться. — Он горделиво вскинул голову. Лишенес послушно исполнил приказ, до пленницы, в лицо которой он старался не смотреть, оставалось еще три шага. Он мог бы преодолеть это расстояние в единый миг, но даже это было бы слишком долго. — Руки подними, — скомандовал Себунтейн, и демон послушно поднял на уровень головы левую ладонь. — Очень прошу меня простить, вторая ранена, не поднимается. — он чуть натянуто улыбнулся. — Сойдет. Теперь я выпущу в тебя шесть серебряных пуль. Седьмая отправится в голову этой милейшей малышки, если ты хоть дернешься. — Себунтейн говорил медленно, тем тоном, каким озвучивает приговор палач. Лишенес подумал, что палачи не озвучивают приговоров и что шесть серебряных пуль после такого дня может и не пережить. Но ответил только коротким кивком. И юноша нажал на спусковой крючок. Лишенес закрыл глаза, сосредотачиваясь на счете. Первая пуля вошла в плечо, правое, и без того едва шевелящееся. Прошла навылет. Вторая прошла по касательной, задела нижнее левое ребро. "Шеф, что там у тебя происходит?" — голос Аканфы звучал в голове почти панически. Третья пуля свистнула над левым ухом. Свистнула — значит, не задела. "Не вмешиваться", — скомандовал демон, с силой сжимая челюсти. Четвертая пуля застряла в мечевидном отростке, кровь раскалила ее. Больно. Почти невыносимо. "Ты просто так позволишь ему стрелять в тебя?" — ехидно заговорило в голове. Себунтейн замер, глядя на демона выжидающе. "Отвали", — мысленно отмахнулся Лишенес. Только нахаши ему тут не хватало до полной картины отчаяния. Змей-искуситель бросил насмешливое "Измельчал высший демон" и замолчал. "Я слышу выстрелы, что происходит?" — Аканфа, Лишенес готов был поклясться, металась из стороны в сторону. Пятая пуля рассекла щеку, задела мочку уха. "Я сказал, не вмешиваться", — повторил приказ охотник. Шестая пуля вошла чуть выше печени, застряла в мышце спины. Лишенес открыл глаза, опустил руку. Пуля ворвалась в его голову, застряла в черепе над правым глазом. Семь. Он пригляделся всего на миг. Револьвер в руках Себунтейна был семизарядный. "Аканфа, нужна помощь", — судорожно выбросил в ментальную паутину команду демон. В этот рывок Лишенес вложил почти все оставшиеся силы. Преступник бросил девочку на пол, метнулся в сторону. Его это не спасло. Лишенес успел схватить его за руку и наложить на себя простенькую иллюзию, чтоб скрыть раны, за миг до того, как в зал ворвалась Аканфа. — Вот этого, — демон указал на парня, трепыхавшегося в тщетных попытках вырваться из его хватки, — отправьте, пожалуйста, в штаб. Пускай там все расскажет. С девочкой я пообщаюсь сам. — Он передал преступника девушке и обернулся на заложницу, которая теперь не скрывала слез, сидя на холодном полу. — Испугалась? — Лишенес присел перед ней на корточки, — как себя чувствуешь? — Все в порядке, — тихо проговорила девочка, — спасибо, господин Лишенес, — она провела кулачками по глазам, утирая слезы. — Как тебя зовут, милая? — демон мягко улыбнулся, поднимая малышку на руки и вставая. Все тело прострелило болью, пришлось приложить все усилия, чтоб не подать виду. Девочка представилась. — Пойдем отведем тебя домой, Мелисса, — Лишенес двинулся к выходу из здания, провожаемый удивленным взглядом Аканфы, — расскажешь, куда идти? — Вот и все, видишь, ты дома, — улыбнулся Лишенес, нажимая кнопку дверного звонка. — Ты очень смелая девочка. — Спасибо господин Лишенес, — Мелисса обнимала его за шею, уложив голову на его плечо, — я всегда-всегда буду вас помнить. — Спасибо солнце, — демон аккуратно опустил девочку на ступени крыльца. Щелкнул замок, открылась белая входная дверь. — Мелисса! Где ты была целый день, я всю округу оббегала, — запричитала появившаяся на пороге женщина. Очень красивая. Мелисса стыдливо опустила глаза в землю. — Доброй ночи, — Лишенес склонил голову, убирая руки за спину. Женщина выпрямилась, сдержанно поздоровалась. Демон представился. — Ваша дочь героически смело пережила крайне травмирующий опыт похищения. Постарайтесь, пожалуйста, быть с ней помягче, — терпеливо попросил он. — Что?.. — ошарашенный голос женщины чуть сел. — Вы уж простите, я не уполномочен в коммуникации, мы с Мелиссой просто оказались втянуты в одну историю, и я подумал, что девочке лучше поскорее оказаться дома. — Лишенес вежливо улыбнулся. — Спасибо... — в глазах матери Мелиссы вдруг сверкнули слезы. — Не переживайте, — демон сделал неясный плавный жест руками, — ни вам, ни вашей дочери больше ничего не угрожает, утром придут сотрудники Либра, более уполномоченные все вам объяснить. — На секунду он замолчал, прежде чем достать откуда-то из-за спины пастельно-желтую визитку с гербом Либра и номером телефона. — Мой индивидуальный номер тридцать восемь — восемь. Если что-то понадобится, не стесняйтесь звонить. — Он протянул женщине визитку и, не слушая ее благодарностей, попрощался и ушел. Кастанеа выделила ему этот кабинет в большей степени потому что у всех охотников были свои кабинеты, чем чтобы предоставить демону место для работы, в котором он едва ли нуждался. Зесь не было ничего существенного кроме дивана, рабочего стола да синтезатора, и картина казалась почти удручающей. Лишенес запер дверь на замок, на миг замер в задумчивости, подпер ее стулом. И в этот момент силы оставили его окончательно. Спала иллюзия, обнажая открытые раны, и Лишенес повалился на диван, тяжело дыша. Еще миг он потратил на то, чтобы провести ладонью по ранам, встряхнул рукой — на пол посыпались пули. "Шеф, что там у тебя?" — голос Астера слышать у себя в голове было не очень привычно. Лишенес в ответ только вырвал часть своих воспоминаний, швырнул их в недра паутины ментальной связи, проваливаясь в холодную липкую темноту. * * * — Ты тоже это видела? — Астер не ожидал увидеть Руби в гостиной главного здания, но она там сидела в большом кресле, перебинтованной от локтя рукой держала чашку с красным чаем. Девушка непонимающе изогнула бровь. — Лишенес в паутину вспоминания отдал за весь сегодняшний день, глянь, там какая-то жесть... — Астер покачал головой. Руби нахмурилась, но глаза закрыла, послушно заглядывая в сеть. — Кто у нас сегодня диспетчер? — когда она открыла глаза, юноша уже сидел на диване напротив, пил кофе. — По-моему, Квина, а чо? — юноша достал из кармана пакетик орешков, расслабленно откинулся на спинку. — Надо жалобу написать, — бросила Руби, — при наличии альтернатив в выборе исполнителя охоты следует отдавать предпочтение тому, кто не был занять более длительное время. — Она потерла плечо перебинтованной руки, вздохнула, — где сейчас Лишнес? — Черт его знает, — пожал плечами Астер. * * * — Лишенес? Лишенес, бога ради, что у тебя там? Ты живой? — голос Аканфы звучал излишне громко, от него голова, и без того гудевшая, совсем раскалывалась. Демон сжал ладонями виски. Кто-то звал его по имени через паутину ментальной связи, и этого хрупкое человеческое тело вынести не могло. Снова стало темно. * * * — Что нам с этим делать? — Аканфа ходила по гостиной кругами, активно жестикулировала, все тараторя о том, что Лишенес помрет, если ничего не сделать. — Он демон. Переживет как-нибудь пару ранений, — почти безразлично бросил Астер, делая большой глоток красного чая, — сколько раз он просил не тратить энергию на попытки его спасти, помнишь? — Его нет уже сутки! — Аканфа всплеснула руками, остановилась, — надо же что-то с этим делать... — А что ты сделаешь? — Руби коротко пожала плечами, улыбнулась почти мрачно. — Не знаю... — покачала головой Аканфа села на диван, опуская голову на плечо Астера. Самбукус молча передал ей чашку ромашкового чая, вернулся к чайному столу, но, не успев ничего сделать, бросил в воздух короткое "принято" и растворился в сизой дымке. * * * Лишенес снова открыл глаза от тихого стука в дверь, снова сжал основаниеми ладоней голову. — Шпана потусторонняя, — голос Кёркуса звучал едва слышно, и Лишенес был ему за это до невозможного благодарен. — Я оставил у двери пузырек. — Священник зашуршал одеждой, острый слух демона уловил стук стекла о кафель. — Три капли на язык каждый час, пока симптомы не спадут окончательно, — и Кёркус ушел. Лишенес протянул в сторону двери крупно дрожащую руку, и, повинуясь этому жесту, один из крошечных шестилапых бесов, крутившихся вокруг, проскользнул в коридор, облачком черного дыма вернулся обратно уже с белесым пузырьком лекарства. * * * — Почему ты никому ничего не сказал! — Аканфа злилась картинно, с румянцем на щеках, каблучком сапога, стучащим по паркету, сжатыми кулачками. — Чтоб не нервирвировать, — пожал плечами Лишенес, благодарно кивнул Самбукусу, принимая из его рук чашку чая, пахнущего перечной мятой, розой, лавандой и апельсином. — Не получилось! — девушка нахмурилась еще сильнее, снова топнула ножкой, — ты пропал на три дня, что нам надо было думать? — О работе надо было думать, — безразлично повел плечом демон, обернулся на Самбукуса, — чай просто великолепен, благодарю. В ответ он получил только короткую улыбку и кивок. — Как можно думать о работе, когда ты сначала делишься таким, а потом исчезаешь! -- Аканфа повалилась на диван совсем театрально. — Кто мог знать, что арахниды окажутся ядовитыми... — в тоне демона не сверкнуло ни единой эмоции. — О работе, о работе... — недовольно бормотал Астер, — идейный что ли самый?.. — он поморщился, — мы все тут идейные, потому и мрем как мухи. — Он некрасиво изогнул верхнюю губу, — так что будь добр, не помри раньше времени, если тебе так важна Либра. — Благодарю за заботу, — кивнул Лишенес, демонстрируя в улыбке четыре клыка.