Странные люди

На ужин Колетт не пошла, занялась в комнате каллиграфией. Теперь, когда она знала, как правильно писать, осталось отработать только моторику пальцев, чтобы получить необходимый навык. Она заменила перо на тонкую кисть и выводила на бумаге красивые завитки, наполненные особым очарованием. Особенно в том, что в голове звучали голоса людей, говорящих на тех языках. Один язык был гортанный, с ярко выраженными интонациями и модуляциями голоса. А вот другой язык был непривычен для уха, потому что был скорее тоновый и в зависимости от повышения тона или понижения менялось значение выражения. Он был более понятен в написании, когда завитки над словами обозначали повышение тона, а полукруг - понижение. Написание руноскрипта такими знаками было особенно замысловато, да и в привычные пиктограммы их не впишешь. Тот народ пользовался собственными схемами, похожими на раковины моллюсков. И записывал руноскрипт в форме раковин. Красиво, но очень трудоемко и с большим шансом на ошибку именно из-за тональности... Горничная принесла горячего напитка, недовольно сверкая глазами и поджимая губы. Странно, еще утром она улыбалась, а сейчас с чего бы вдруг такие перемены? - Я тебя чем-то обидела? – Колетт жестом остановила горничную, которая хотела уйти, а потом без зазрения совести добавила ей «болталку» на ауру. Чтобы человек говорил все честно и не задумывался, почему он настолько откровенен. Хороший прием со времен пытошной для простых людей или слабых магов. Сильный маг может поставить блок, а простые люди болтали без остановки. - Хозяин велел ухаживать за вами как за принцессой, чтобы вам даже не пришлось звонить, а мы сами бежали, предугадывая, попить принести или помыться. Кровать заправить или еще чего… Он всю ночь просидел под дверью как собака, а потом целый день как шальной улыбается и замирает. Он влюбился? Да? Вы будете нашей новой хозяйкой? Свели его с ума, а ведь он был такой хороший, а сегодня целый день в окно смотрел как дурачок и улыбался. Точно влюбился! Так бывает со старыми мужиками, вроде нормальные, а потом, бац, и влюбляются до одури в молоденьких вертихвосток! Или может вы его дочка? А что? Все говорят, что вы не знаете, кто вашу мать снасильничал. Хотя нет, наш-то не такой, сильно правильный! Он и крестьянкам никогда под юбки не лазил и, когда в имении жил, ни одной горничной даже не пощупал, хотя многие пытались в хозяйскую кровать пролезть. Нет, точно влюбился на старости лет. Вот горе-то! - Нет, можешь не переживать, - Колетт убрала «болталку», чтобы заткнуть этот фонтан красноречия, - он не влюбился. И я не его дочка и вообще все не так. Он просто узнал, что моя матушка, не та которая родная мать, а та, что растила меня в своем доме, его хорошая знакомая. Вот он и обрадовался, вроде как, привет из юности получил. И поэтому замирает с улыбкой, что молодость вспоминает. И я ему вроде как дочка подруги. И, вообще, нечего переживать о взрослом маге, он сам знает, что ему лучше. - Ох, так мы ж, любя его как отца родного, переживаем, чтоб вы ему сердце не разбили! - Да, глупости какие, - отмахнулась Колетт, - чтобы разбить сердце его надо хорошо заморозить. А живой человек с замороженным сердцем не живет. А-а, я поняла, это образное выражение про разбитое сердце? Все равно глупости! Я в его глазах родственница, а не объект воздыханий! Что за нелепость! - Точно ни-ни? – усомнилась горничная, а потом обрадованно улыбнулась, - спасибо, вашмилсть! А то мы все извелись прямо, переживаючи… И махнув юбкой, умчалась куда-то, по всей видимости, порадовать остальных «переживальщиков». Колетт посидела, хлопая глазами и пытаясь понять - вот это сейчас что такое было? С чего бы слугам так переживать о хозяине? Он им ведь не родственник… Хм-м, похоже этот случай надо отнести к тому жизненному опыту, о котором говорила госпожа Джесс… непонятно… хотя возможно они переживали не столько за хозяина, сколько за то, чтобы новая хозяйка не начала наводить новые порядки? Хотя нет, судя по ауре, служанка переживала именно за мастера Курта, а не о себе. Людей порой так сложно понять… Заниматься каллиграфией сразу расхотелось. Когда в голове сумбур, то и руки выводят кривули… Ну и ладно! Колетт очистила листы бумаги и скрутила из них… розы. Добавила длинные стебли с колючками и листьями, раскрасила листья зеленым, а сами цветы кремово-розовым с желтыми прожилками. А потом сделала хрустальную высокую вазу и, сунув туда этот букет, поставила ее на маленький столик. В монохромной комнате сразу стало веселее. Колетт еще перекрасила шторы в синий, как было у нее в прежней комнате, и довольно улыбнулась. Так стало намного лучше. Подумав, написала руноскрипт с запахом, и по комнате поплыл пряный запах роз. Красиво! Мыться не хотелось, Колетт только переоделась в пижаму и умылась пред сном. В голове пела скрипка из «Сытого гуся» и даже разговор с горничной не испортил настроения. Она надела чепчик, забралась под легкое теплое одеяло и, бросив замки на все и полог вокруг кровати, мгновенно заснула. А вот проснулась с головной болью. Проанализировала свое самочувствие лежа в кровати, и поняла, что это от густого запаха. Вот ведь гадость! Сняла замки с окна и распахнула створки. В комнату сразу прилетел свежий запах росы, теплой земли и деревьев. Странно, ведь платаны и клены, по сути, не пахли, предположим, как цветущие липы, но все равно какой-то едва уловимый флер от деревьев исходил. Это были новые ощущения, ведь в доме Паучихи не было ни травы, ни деревьев, а запах, если и пробивался, так из подземной оранжереи, когда в очередной раз цвели розы забвения. Может уговорить мастера Курта посадить у общежития глицинию? У нее фиолетовые грозди приятно пахнущих красивых цветов, да и сам фиолетовый цвет напоминал глаза никтеро. Колетт подошла к окну и высунулась наружу, впитывая новые ощущения, а потом почувствовала, что за ней наблюдают. Ах, ну да, это через стекло ничего не видно, а напротив общежитие огненных, а она в пижаме! Закрыла окно и захикикала, Милочка бы уже визжала от ужаса за свою репутацию. Уничтожила руноскрипт с запахом. Сама виновата, не надо было наполнять его таким количеством силы, вот и поплатилась. И подхватив платье, отправилась в ванную комнату. До завтрака был еще целый час, и можно было без спешки привести себя в порядок, расчесать, наконец, волосы и соорудить что-нибудь путное, а не бурульку, проткнутую шпильками. Хорошо, что пришла горничная, опять улыбчивая и приветливая, и помогла с волосами, пока Колетт застегивала платье и разглаживала мятую юбку магией. И тут горничная решила поделиться новостью, и Колетт растерянно зависла. Оказывается, вчера, в последний день к ним заселили двоих студиозов. Один был Эжен Грау, очень милый молодой человек, явно из хорошей семьи. Вежливый такой. А вот второй просто ужас – деревенщина! Представляете? Да еще и перестарок. Ему аж двадцать лет. Он с перепугу корову поднял. Представляете, так перепугался, что корова сдохла, что она встала и пошла. Правда, недалеко, но главное, что все село видело и замолчать случай не получилось. Вот все в селе скинулись ему на учебу и привезли сюда! Горничная захихикала и добавила, что парня, связанного как кабанчика, привезли двое здоровых мужиков, и развязали они его только тогда, когда до приемной комиссии дотащили и пригрозили напоследок, чтобы не вздумал в село возвращаться. - Мастер его всю ночь уговаривал не делать глупостей и не сбегать, а лучше выучиться на достойную профессию и найти работу в городе. Мастер говорит, что он слабенький как маг, но посильнее слабосилков, потому и взяли, но он малограмотный и скорее всего его в течение года научат грамоте, основам владения магии и выпихнут с жетоном слабосилка. Ой, я за пять лет таких уже видела, - вздохнула горничная, - вначале трясутся от страха. Потому что инквизиция всем плешь проела, что некросы исчадие нечисти. К нам в село как-то забрел такой проповедник, так наши мужики его прямо поколотили! Наш хозяин – золотой человек, и говорить про него гадости не позволим! Потом такие деревенские осмотрятся-присмотрятся, а потом глядишь и так устроятся в городе, что иной городской только ахнет! Потому что, пока городской будет манерничать и этикет соблюдать, такой проныра пойдет тараном и не постесняется, что про него люди скажут. Хорошо, что горничная закончила возиться с ее волосами и заплела из ее кучеряшек косичку, а потом заколола ее шпильками. Получилось симпатично, а главное, надежно. Колетт проверила перед зеркалом, аккуратно ли выглядит, и ничего не пропустила ли. А потом задумалась, что бы такое взять с собой. Предстояли письменные экзамены. В случае необходимости перо и бумагу она сделает сама, а чернильница зачарована. Так что можно считать себя готовой. Колетт вышла из комнаты, оставив горничную убираться в комнате. Дойдя до гостиной первого этажа, она увидела молодого человека в черном, который при ее появлении сразу встал с кресла. - Разрешите представиться, - молодой человек элегантно поклонился, - меня зовут Эжен Грау, я из Эссира, это к югу от столицы. Я из семьи потомственных некросов. Моя семья уже не одно поколение оказывает ритуальные услуги Эссиру, и наше кладбище считается самым красивым на юге Эллора. Моя маменька травница, поэтому на нашем кладбище самые красивые и долгоцветущие композиции. - Меня зовут Николетт Сталенхарт, - Колетт сделал короткий книксен, - моя мама, Мэри Сталенхарт, держала лавку артефактов на южном рынке. Но ее все знали, как «безумную Молли». Кто мой отец, я не знаю, поскольку маму изнасиловали пятеро подонков в стенах этой Академии. Мама очень боялась за меня, поэтому отдала на воспитание супружеской паре, которые учили меня вместе с наставником и заботились как о родной дочке. Я учусь на лекарском факультете, - Колетт показала пальцем на вышитый герб факультета с одинокой звездочкой, - но поскольку моя первая магия была именно никтеро, то я с разрешения мастера Курта живу в общежитии никтеро. – Колетт улыбнулась, - в общежитии змеек куча народу, а я не привыкла к толпе. У меня в детстве была всего парочка друзей. - Да, - Эжен улыбнулся, показав милые ямочки на щечках, - со мной тоже дружили только кузены и разговаривали только родственники. Хорошо, что у нас их было много и я не чувствовал себя одиноким. Но в город в одиночку все равно не выходил. Меня как-то побили другие мальчики за то, что у меня глаза фиолетовые. Эжен улыбнулся, а Колетт прямо залюбовалась парнем. Милочка про таких говорила «милашка». У него было очень миловидное лицо, скорее девичье, чем как у парня. Большие и выразительные фиолетовые глаза с густыми ресницами как у куклы, маленький нос и губы бантиком. Густые смоляные локоны до плеч блестели шелком и усиливали сходство с куклой. У него была красивая, цельная аура довольного жизнью человека и два аккуратных пика силы некромантии и воздуха, и совсем маленький - воды. Хотя резерв у Эжена был небольшой, вряд ли он часто пользовался силой, потому что каналы были слабые и тонкие. У него действительно был бархатный черный костюм с вышитым на груди черепом и маленькой звездочкой под ним. Черный бархат подчеркивал его стройность и миловидность, и он выглядел, скорее, как переодетая в мужской костюм девушка. Такие же тонкие запястья и милое лицо. - Эжен, как хорошо, что вы уже встали и собрались, - по коридору шел мастер Курт, - доброго вам утра, молодые люди, - мастер кивнул им обоим. - Молодая госпожа, я хотел бы попросить вас об одолжении. Амадей Саксен или задерживается, или принял доводы родителей и будет учиться профессии у отца. Вы не могли бы отвести в столовую новичков и объяснить им там, что да как. Мне заходить туда не желательно, чтобы не позорить подопечных такой заботой. Но я встречу их после завтрака и отведу на экзамены. - Хорошо, мастер Курт, - Колетт кивнула головой, - мне это будет не тяжело. - Тогда разрешите вас познакомить, - мастер отошел в сторону, открывая высокого и крепкого парня, с каштановыми волосами и светло-фиолетовыми глазами. Если не приглядываться, то они вполне сойдут за голубые, - Гуго Асмус из Заболотья. Наш новый студиоз и ваш собрат по стихии. Гуго, познакомьтесь - это Николетт Сталенхарт, она учится на другом факультете, но живет здесь. А молодого человека зовут Эжен Грау, и он из Эссира. - А можно и мне на другой факультет? – скривился Гуго, - не хочу быть исчадием. - К сожалению, у вас, Гуго, только одна ветка – разум. У вас есть выбор или учиться здесь, или отправляться к инквизиторам. Они принимают там всех, не особо разбираясь, кто вы и откуда родом. Пройдете у них обучение, наденете капюшон и станете братом Гуго. - Нет, монашество хуже смерти, - скривился Гуго, – наслышаны мы об их обычаях. Сами выглядят как святоши, а на самом деле мужеложцы и извращенцы! Да я лучше вздернусь! - Вас это не избавит от вашей участи, - усмехнулась Колетт, - некросы не умирают как другие маги. Они перерождаются в личей, чтобы они отправились на перерождение, их надо упокоить. А этим как раз и занимаются инквизиторы. Колетт поймала обеспокоенный взгляд Эжена, но Гуго сел на пол и расплакался как девчонка. Нет. Девочки плачут тихо или вдохновенно, так чтобы все вокруг восхитились их слезами, пожалели и сделали, чего они хотят, а Гуго рыдал как балованный ребенок, которому отказали в очередной игрушке, - нет, нет, не хочу, не буду! - Чего он не хочет? – оказывается Амадей Саксен стоял в коридоре и наблюдал за Гуго. А потом ухмыльнулся Эжену, - у нас что, сегодня маскарад? Красотка, так не терпится выскочить замуж, что пошла с козырей? - Это Эжен Грау, наш новый студиоз, - представил его мастер, а потом похлопал по плечу вспыхнувшего Эжена, - а это Амадей Саксен, наш теперь уже третьекурсник. Он считает себя отменным шутником. Амадей, я вам уже говорил, ваш юмор не всегда уместен. Имейте уважение к другим людям, вашим возможным коллегам. Нас, некросов, не так много в нашем славном Эллоре, чтобы мы еще грызлись между собой. Гуго, возьмите себя в руки, ваше поведение недостойно мага! - Я не хотел быть магом, - шмыгал носом Гуго, размазывая сопли по рукавам и щекам, - я не хочу быть магом. Я не хочу быть некросом! Я хочу обратно в деревню. Там все просто и понятно. Я не хочу быть магом! Не хочу быть некросом! - А хочешь быть слугой мага? – Амадей склонился над Гуго, вглядываясь в его глаза, - все опять станет просто. Будешь исполнять мои приказы, а я буду заботиться о тебе, одевать, кормить и принимать за тебя все решения. А ты станешь просто инструментом, тебе не придется думать и переживать, правильно ты делаешь что-либо или нет. Ты будешь просто выполнять мои приказы и никакой ответственности… - Да! – обрадовался Гуго, - я согласен быть вашим слугой. - Рабом, - усмехнулся Амадей, - это будет пожизненная служба мне и после смерти тоже. Станешь моим рабом и тебе больше не придется думать, что делать, где жить, что есть, я буду заботиться об этом сам. - Согласен! - Амадей! – прикрикнул мастер, - нельзя принуждать к такому. - Принуждения не было, - Колетт поправила манжеты, и кинула купол на себя и мастера, - у Гуго больше ментального разума, чем у Амадея, который, скорее некромант, чем разумник. Посыл на поиск хозяина был от Гуго, а Амадей его воспринял. Гуго раб по сути, поэтому боится свободы и ответственности и ищет, кто возьмется решать за него. У него дух подавлен. Посмотрите на его ауру. Он, скорее всего, жил с властными родителями и привык подчиняться. Отсюда и истерика, когда он остался один, и никто ему не отдает приказы, что и как делать. Если дух сломлен, то свобода ему не нужна, а нужен хозяин. Так что решайте сами, мастер, или вы возьмете эту гирю в свои руки и будете ему вытирать нос и наставлять на путь истинный, или отдадите эту гирю Амадею. Он жаждет власти и его это потешит и, скорее всего, научит ответственности. Насколько я помню его отца, то он ему сам по шее надает, а потом заставит делать все по правилам. А иначе Гуго действительно вздернется прямо в своей спальне и у вас, мастер, будут неприятности, что вы не усмотрели за студиозом. - Мастер, это, по меньшей мере, неприлично разговаривать под куполом в присутствии других магов, - выгнул брови Амадей и отставил в бок ногу, - если вы жаждете что-то сказать по этому поводу, то говорите мне, а не своей фаворитке! Колетт вначале влепила Амадею замок на рот и, пока тот ощупывал свои губы и зло сопел носом, степенно ответила: - Вы, Амадей Саксен, еще не поняли в чем разница между магессой и служанкой? Я не обязана терпеть все ваши колкости и дерзости. А сейчас молчите и думайте, что вам может прилететь в следующий раз на ваше неумное высказывание. Амадей вытаращил глаза и громко замычал, делая грозные жесты, но тут вмешался мастер Курт. - Молодая госпожа права, - мастер тонко усмехнулся, - и потом, она сильнее вас, Амадей, а закон силы гласит – кто сильнее, тот и прав. Это будет вам хорошим уроком на будущее, будете сдерживать свой язык и колкие высказывания. И нечего делать такие страшные глаза – ваш отец согласится именно с ее мнением. На вас простейшее заклятие немоты, называется «замок», вы его проходили на первом курсе, только, похоже, не испытывали на себе. Наслаждайтесь новыми впечатлениями и действительно помолчите, пока я не поговорю с Гуго. Мастер встал напротив крестьянского парня с зареванным лицом и тяжко вздохнул. - Гуго, я целую ночь рассказывал тебе о возможных перспективах, но ты упорно отказываешься смотреть вперед. Подумай лучше. Магическое рабство обратной силы не имеет, ты станешь вещью до самой смерти хозяина, а после нее права на тебя перекидываются на ближайших родственников хозяина. Клятва раба необратима. Не хочешь ответственности? Можно тебя женить, например. Станешь подкаблучником и проживешь обычную жизнь, как многие мужчины. Подумай о том, что муж, это не раб, у него хоть какие-то права есть. - И чтобы жена меня всю жизнь грызла, что я слабак и не делаю то, что ей хочется, а если делаю, то не так и не то, и она все равно будет мной недовольна. Уж лучше стать рабом – просто буду делать, то что скажут. И не надо страдать, что я обманул чьи-то надежды и виноват во всем. - Это похоже на детскую травму, - закатила глаза Колетт, - тяжелый случай, простой терапией это не исправить. Скорее всего, властная мать и похоже она била и мужа, и сына. Лечить такое моральное насилие долго и тяжело, тут требуется помимо желания самого пациента еще и поддержки со стороны – сопли ему вытирать и водить за руку. - Я могу ему помочь, - всхлипнул Эжен и смахнул слезинку с щеки, - бедняжка, как тяжело ему пришлось! - Нет, - замотала головой Колетт, - Гуго, несмотря ни на что, сильнее вас, милый Эжен. Он сломлен не вчера и уже сжился с травмой. Его слабость станет приговором для вас. Он вначале будет сам страдать, а потом втянет в свои страдания и вас, а поняв, что вы добросердечный, начнет пользоваться вашей добротой и хитростью манипулировать вами. Нет, вы ему не сможете помочь, вы все только усугубите. Ему нужен кто-то более толстокожий. - Вы могли бы ему помочь, милая Николетт, - Эжен посмотрел с такой надеждой, что Колетт стало неловко - Могла бы, но не буду. Я сюда пришла учиться и получить медальон мага, а не вытирать сопли тому, кто этого все равно не оценит и даже не поймет, вернее, поймет через призму своего восприятия не так, как мне хотелось бы. Саксен хочет себе раба? Он просто не понимает на что замахивается. Дам вам бесплатный совет, Эжен, постарайтесь его услышать. Помогать надо не всем подряд, а только тем, кому реально нужна помощь. Гуго нужна не помощь, а хозяин, так что давайте дойдем до столовой и позавтракаем. Сегодня день экзаменов и для нас, меня и вас, это важный день. Сосредоточимся на этом. - Благодарю, молодая госпожа, - кивнул головой мастер Курт, - Эжен, я вас встречу после завтрака и отведу на экзамен, а сейчас мне в любом случае надо дойти с этими молодыми людьми до ректора. Магический контракт на рабство, редкость в нашем Эллоре, но весьма распространён в других государствах. Так что надо сделать все по правилам, чтобы нас потом не обвинили родственники Гуго в принуждении. И в любом случае для подтверждения такой клятвы законодательно нужны два дипломированных мага. Мы с ректором будем свидетелями добровольности подобного договора. - А мы отправляемся завтракать! – Колетт схватила Эжена за руку и потянула к выходу, - и зовите меня, пожалуйста, на ты и Колетт, мне так больше нравится!