Глава 3: Счастье сгорает адским пламенем…

Наступило утро. Всё было как обычно — солнце, птицы, соседка сверху снова включила пылесос в семь утра. Мария ушла на работу, чмокнула Фёдора в макушку и велела слушаться соседку тётю Клаву. День пролетел незаметно: книжки, обед, ещё книжки. В девять вечера Мария обычно возвращалась. Фёдор сидел на подоконнике и смотрел во двор. В девять пятнадцать он ещё не волновался. В половине десятого начал придумывать объяснения: задержали, пробки, могла зайти в магазин.

***

Звонок в дверь разорвал тишину ночи. Фёдор вскочил раньше, чем тётя Клава успела пошевелиться. Он рванул к двери, распахнул её... На пороге стоял полицейский. Фёдор замер. Взрослые так не смотрят, когда случилось что-то хорошее. У взрослых бывает такое лицо, когда они собираются сказать нечто, после чего возможно наступит конец света. — Здравствуйте, здесь проживала Мария Фёдоровна Достоевская? — спросил полицейский, глядя поверх головы Фёдора на появившуюся в коридоре соседку. — Здесь, здесь, — закивала тётя Клава. — А что случилось-то? Полицейский перевёл взгляд на Фёдора. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но она тут же исчезла. — Сегодня вечером её сбила машина. Водитель был в невменяемом состоянии, предположительно пьян. Она погибла на месте. Тётя Клава ахнула и схватилась за сердце. Фёдор не ахнул. Он просто стоял и смотрел на полицейского, пытаясь понять, что значат эти слова. Они были слишком большими. Они не помещались в голове. — Сын Марии, Фёдор Достоевский, оставшийся сиротой, будет отправлен в приют имени Святой Марии, — продолжил полицейский, дочитывая протокол по памяти. — Завтра утром в шесть часов мы заедем за ним. Передайте, чтобы собрал вещи. Он кивнул, развернулся и растворился в ночном тумане, даже не дождавшись ответа. Фёдор так и остался стоять на пороге, окруженный ночной мглой. С раной в сердце — будто душу разрубили пополам. Мама не придёт. Никогда.