Глава 5: Пьеро и Арлекин. Часть 2

Гоголь наконец отпустил своего друга и выпалил: — А у тебя тоже такое было? Бум, потом какое-то странное существо, бабах — и я уже здесь? Фёдор хмыкнул, поправляя мятую рубашку: — Это существо называется Синигами. И да, я с ним тоже встречался. — Он помолчал. — Ты давно в этом приюте? Николай задумчиво почесал затылок: — Года два, наверное. — его лицо вдруг вытянулось. — Слушай, Федь, а если нас заберут разные люди? Я про это читал. Забирают же. И я тогда тебя больше никогда не увижу! Он снова кинулся на Фёдора с объятиями. — Коля, — прохрипел Достоевский, пытаясь вырваться, — задушишь... дышать нечем... — Не отпущу! — заявил Гоголь ему куда-то в плечо. — Ты теперь мой вечный заложник! — Я... кхм... не заложник... — А кто? Фёдор вздохнул и прекратил попытки освободиться. Это было бесполезно.

***

С этого дня они всегда были вместе. Коля таскал Фёдору всякую ерунду: найденные на улице блестящие камушки, странные монетки, однажды — засохшую лягушку, которую пришлось срочно реанимировать в пруду на заднем дворе, пока воспитатели не заметили. Фёдор же пропадал в библиотеке. Он читал всё подряд: историю, географию, художественную литературу. Мир, в который их закинуло, был огромен, и Достоевский намеревался изучить его досконально. Месяцы пролетали как страницы книг. Николаю такое времяпрепровождение друга категорически не нравилось. — Фе-е-едь, — ныл он, заглядывая в библиотеку. — Ну сколько можно? Там на улице солнце, птички поют, ворона с дерева упала! Пойдём посмотрим! — Ворона? — Фёдор поднимал взгляд от книги. — С какой стати? — Ну, не знаю. Может, ей скучно стало. Пойдём! И Фёдор шёл. Потому что с Гоголем спорить было бесполезно, а ещё потому что... ну, потому что это был Гоголь.

***

Зима пришла неожиданно. Для Фёдора — как подарок. Лето он ненавидел: душное, пыльное, слишком яркое. Осень и весна — серые, дождливые, унылые, слякоть кругом. А зима... зима была честнее. Холодной, чистой, без компромиссов. Его укутали в толстую куртку, нацепили шапку-ушанку, от которой уши всё равно мёрзли, и выпустили во двор. Коля уже ждал там, подпрыгивая на месте от нетерпения. Снег хрустел под ногами, воздух был такой прозрачный и холодный, что, казалось, звенит. Коля уже вовсю катал первый ком. — Эй, Федь, смотри как красиво! — Ага... — Фёдор поднял голову, рассматривая тяжёлые снежные шапки на ветках. — Красиво... Ай! Снежок врезался ему в спину, рассыпавшись белым по коричневой куртке. Коля стоял в двух шагах и хихикал, уже лепя второй снаряд. — Ты поплатишься, — пообещал Фёдор, нагибаясь за снегом. Через час они оба — красные, мокрые и счастливые — рухнули в сугроб. Вокруг — следы битвы, разбитые снежные крепости и одинокий нос от недостроенного снеговика. Их нашла Елена, когда уже начало темнеть. — Оба марш в корпус! — прикрикнула она, но в глазах пряталась улыбка. — Греться, обедать, а потом чтобы я видела вас только в кроватях! Вечером они ещё немного погуляли по территории — уже спокойно, разглядывая звёзды.

***

Так прошёл почти год пребывания Фёдора в приюте. Он читал, запоминал, учил. Коля носился по двору, приносил безделушки, таскал друга на улицу и не давал замкнуться. По вечерам они обсуждали всё на свете — от глупых историй про воспитателей до того, что было в прошлой жизни. Всё складывалось как нельзя лучше.