Гнить или Гореть

Тишину рассвета над Хогвартсом разорвал душераздирающий, протяжный вопль. Он эхом покатился по каменным коридорам, выгнал сов из гнёзд в Совиной башне и заставил вздрогнуть даже самых крепко спящих. Несчастной оказалась Падма Патил — робкая второкурсница Когтеврана. Она направлялась в библиотеку, чтобы наверстать упущенное по трансфигурации, и свернула в короткий коридор у кабинета. Сначала она увидела лежащую тряпку, потом — тусклый свет на металле пряжки башмака. Потом — неподвижное, перекошенное лицо и остекленевшие, полные вечного ужаса глаза смотрителя. Кровь уже загустела тёмным, почти чёрным ореолом вокруг головы. Падма закричала. Кричала, не переводя дыхания, пока не почувствовала, как подкашиваются ноги. Первой на крик примчалась профессор МакГонагалл — её лицо было жёстким, как гранит. За ней, словно из самой тени, выплыл профессор Снейп. — Мисс Патил! Возьмите себя в руки! — голос МакГонагалл звенел. — Немедленно прекратите эту истерику и доложите, что вы видели! Конкретно! Что именно вы заметили первым? Но Падма только билась в беззвучных рыданиях, тыкая дрожащим пальцем в сторону тела Филча. Её ум, отточенный на загадках, полностью отказал, захлестнутый ужасом. — Профессор, вы только усугубляете её шок, — процедил Снейп, но в его тоне не было сочувствия — лишь холодное наблюдение. — Мисс Патил, я требую ответа! Вы мешаете расследованию! — МакГонагалл сделала шаг вперёд, и девочка съёжилась, словно от удара. В этот момент в коридор вошёл Фёдор. Он был одет безупречно, волосы гладко зачёсаны, выражение лица — сосредоточенно-серьёзное. Он нёс стопку старых книг, якобы возвращая их в библиотеку до завтрака. — Профессор МакГонагалл, профессор Снейп, — сказал он чётко. — Я слышал крик. Прошу прощения, но, возможно, я могу помочь? Мисс Патил, кажется, не в состоянии говорить. МакГонагалл обернулась, готовая отчитать и его, но что-то в спокойной уверенности первокурсника заставило её задуматься. — И как же вы можете помочь, мистер…? — Достоевский. Когтевран. Я… немного разбираюсь в успокоительных зельях, — он говорил это уверенно, хотя и знал, что лжёт. Чарли что-то говорил об успокоительных зельях и о том, как их готовить. — Если позволите, я помогу мисс Патил дойти до лазарета, а по дороге, когда она немного придёт в себя, я задам необходимые вопросы. Надеюсь, вы согласны на мою самодеятельность? Снейп приподнял одну бровь, изучая Достоевского взглядом, который, казалось, видел насквозь. Но даже он не мог отрицать логику — и что-то в мальчике ему показалось очень знакомым. — Разумное предложение, — кивнул он нехотя. — МакГонагалл? Профессор трансфигурации тяжело вздохнула: — Хорошо. Отведите её к мадам Помфри. Фёдор мягко, но твёрдо взял Падму под локоть. Его голос стал успокаивающим: — Всё хорошо, Падма. Смотри на меня, а не туда. Дыши глубже. Ты в безопасности. Скажи, ты заметила рядом что-то необычное? Запах, звук, может, след? Девушка, всё ещё всхлипывая, но уже не так истерично, пробормотала что-то про «резкий, масляный запах, как в гараже у дяди» и «странные, рваные края… не похоже на порез». Достоевский внимательно кивал, запоминая каждое слово. Позже, когда тело унесли, а место оцепили, начался осмотр. Следов бензопилы, оставленных Николаем, не обнаружилось. Плоть вокруг раны на плече выглядела… слишком ровно срезанной для такого дикого оружия. Почти как от тесака или очень острого мачете. Снейп склонился над останками, хмурясь. — Странно. Первоначальные показания мисс Патил говорили о чём-то рваном. Но это… почти хирургический разрез, за исключением нескольких… несоответствий. Этими «несоответствиями» были клочья плоти и крошечные осколки металла, которые Фёдор предусмотрительно не успел «обработать». Он вернулся сюда под предлогом, что «забыл книгу», когда коридор ненадолго опустел. Быстро, профессиональным движением (остались навыки из прошлой жизни) он срезал самые очевидные рваные края своим перочинным ножом, ставшим неожиданно острым после шёпота заклинания, которому его научил Чарли. Остатки он завернул в тряпицу и спрятал в карман штанов. Нужно было избавиться от этого. Идея пришла быстро. По дороге в Большой зал на завтрак, пока все толпились и шептались, он «случайно» задел того самого пуффендуйца, сунув ему в карман плаща мокрый, липкий свёрток. Достоевский видел, как через несколько минут тот, отойдя к берегу Чёрного озера, с брезгливой гримасой вытащил из кармана непонятный комок и, не глядя, швырнул его в тёмную воду. На поверхности на мгновение забурлили пузыри, и несколько длинных, скользких щупалец схватили дар. Следы были уничтожены.