Бессонная ночь

Староста Когтеврана, Роджер Дэвис — высокий и с видом лёгкого превосходства — вёл свою группу первокурсников по западному крылу замка к высокой винтовой лестнице с головокружительно узкими ступенями. — Когтевран — это интеллект, мудрость, творчество. Наша гостиная находится в самой высокой из башен, на седьмом этаже. Попасть в неё можно, только решив загадку у двери. Это отсеивает тех, кто не умеет думать, — говорил он. Фёдор молча слушал, его глаза скользили по стенам, запоминая маршрут. Когда массивная дверь отворилась, его встретило не просто помещение, а пространство. Огромная овальная гостиная — больше любой другой в Хогвартсе — простиралась под куполообразным потолком, на котором сияли настоящие звёзды. Их отражение повторялось в густом, синем как полночь ковре. Изящные окна во всю стену были задрапированы шёлковыми шторами цвета бронзы и синевы. Вдоль стен стояли книжные шкафы, а вокруг расставленных столов царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. У двери, ведущей в спальни, возвышалась статуя Кандиды Когтевран, и Фёдор на мгновение задержал взгляд на девизе, выведенном на её диадеме. Здесь не было уюта — здесь был масштаб, порядок и холодная, рациональная красота.

***

Староста Пуффендуя, Габриэль Трюм — румяная и улыбчивая — вела свою группу вниз, в подземелья, мимо огромного натюрморта с фруктами, который, как она пояснила, скрывал вход на кухни. — Наш дом ценит верность, честность, трудолюбие. У нас самая уютная гостиная на свете! И прямо рядом с кухнями! — её голос был полон тепла, пока она демонстрировала ряд больших бочек, встроенных в тёмный камень. — Секрет — вторая бочка снизу, в середине второго ряда. Стучите в ритме Пенелопы Пуффендуй! Николай, идя рядом, широко улыбался. Ему нравилась эта игра и атмосфера домашности. Когда бочка отъехала, его встретило красочное изобилие. Гостиная, напоминающая гигантскую солнечную деревенскую кухню, была заполнена жизнью: низкие потолки с надёжными креплениями, от которых свисали горшки с растениями, круглые двери, полированные дубовые панели и всегда пылающий камин. Круглые полки были уставлены кактусами, некоторые из которых танцевали и махали проходящим мимо. Диваны и кресла, расставленные между цветущими кустами, выглядели такими мягкими, что в них хотелось утонуть. Гоголь почувствовал прилив дружелюбия и расслабленности. Здесь не нужно было решать загадки — только знать свой ритм.

***

Ночь наступила незаметно, и всех разогнали по спальням. Дождавшись, пока все заснут, Гоголь выполз из постели и, одевшись, направился к выходу из гостиной. Пройдя несколько коридоров и завернув за угол, он услышал шаги в его сторону. Именно у библиотеки его и заметил Аргус Филч. Кошка миссис Норрис издала тихое «мяу», и тут же из тени выросла фигура смотрителя. — Ага! Нарушитель! В первый же день! — просипел Филч с ликующим отвращением. Он схватил Николая за мантию мёртвой хваткой. — Пойдём-ка, мальчишка. Прямо к директору! Гоголю такой расклад не понравился. Бензопила «Дружба» завелась, и через несколько секунд Филч уже лежал на холодном полу, а Николай возвышался над ним. — Хн. Это было легко. Зато я устранил того, кто мог бы помешать мне и Феде. Он развернулся и ушёл, запихнув бензопилу в сумку, оставив уже остывающее тело призракам и возможным прохожим.