Глава 3

Проснувшись лицом к стене, Лэйн не сразу поняла, что ее разбудило. В комнате царила тишина. Осознав, что больше не чувствует теплых объятий Каина, она резко перевернулась на другой бок и с облегчением обнаружила, что он все еще лежал в кровати к ней спиной, а между ними покоились ангельские крылья, сложенные так аккуратно, словно Каин не хотел, чтобы они ей мешали. Осмотрев комнату, Лэйн убедилась, что больше никого, кроме них двоих, не было, и заметила горящую лампу, чей свет, вероятно, ее и разбудил. Видимо, только что вернули электричество. За окном было темно, но сквозь витражное стекло можно было заметить первые проблески рассвета. Постепенно разгорался новый день. Лэйн подползла ближе к Каину и, не сдержав порыва, нежно обняла его сзади, уткнувшись лицом в крылья. Они были такими мягкими, словно пуховая подушка, и пахли свежестью. Грудная клетка Каина под ее рукой поднималась и опускалась в такт ровному дыханию. «Неужели ты так устал, что ни свет лампы, ни мои объятия тебя не разбудили? – пронеслось у нее в голове. – Чувствуешь себя в безопасности рядом со мной?» Каин казался таким беззащитным и уязвимым в этот момент, что Лэйн почувствовала острое желание оберегать его сон. «Я тоже буду тебя защищать, – пообещала она мысленно, наблюдая за его спокойным дыханием. Кончики светлых прядей упали Каину на лицо, но Лэйн не решилась их убрать, опасаясь, что это могло его разбудить. – Я не такая сильная, как ты, так что вряд ли стану хорошим защитником. Впрочем, ты и сам им не стал, так что мы квиты. Мне кажется, тебе не хватает кого-то, кто о тебе бы позаботился. Забота нужна всем, даже бессмертным созданиям. Ты столько делаешь для отряда, и я хочу отплатить тебе тем же за всех нас. Хочу, чтобы ты всегда мог найти отдых и покой в моих объятиях. Не хочу, чтобы ревновал. Знай, что я каждый раз буду выбирать лишь тебя. И знаю, что ты тоже меня выбрал, прекрасно понимая, что однажды придется познать горечь потери». В мире, где землетрясения случались даже на равнинах, а луна вот-вот грозила расколоться окончательно, мысль о том, чтобы строить с кем-либо отношения, казалась абсурдной. Всё вокруг разваливалось, и с каждым днем на них обрушивались все новые катастрофы. Лэйн не думала о будущем, потому что не была уверена, что оно вообще у нее было. Она помнила, что отродья были способны за час истребить жителей крупного города, а с Восточной Европы в их сторону неотвратимо надвигался очаг зараженных. Строить какие-либо привязанности в этом мире было похоже на попытку возвести замок из песка у самой кромки воды. Но, несмотря на это, она была готова предложить Каину свою защиту и заботу. У нее больше ничего не было. Это не было похоже на любовь или романтику в классическом смысле, скорее напоминало партнерство двух существ, которые больше не могли полагаться на будущее и жили одним днем. Это была единственная форма близости, которую они могли себе позволить в этом мире. Она также прекрасно помнила, что Каин был бессмертным. Для него понятие времени было иным, в то время как срок ее жизни исчислялся годами, а не веками. Вся ее жизнь – лишь мгновение в его вечности, а время, что они провели вместе, было еще меньшей крупицей в масштабе его существования. Но хватало и других мелочей. С Каином никогда не будет так, как это было бы с Грэгом или другими мужчинами. Лэйн даже не могла спокойно обнять его со спины из-за крыльев. Их присутствие всегда напоминало о том, что Каин не был человеком. В разговорах она все чаще подмечала разницу в мышлении, а простые жесты, которыми люди выражали привязанность, порой были ему словно в новинку. «Ты просил научить тебя быть добрым, и я это сделаю. Кажется, я сама лишь недавно начала вспоминать, каково это – заботиться о ком-то и не бояться доверять. И с тобой это кажется правильным. Я научу тебя всему человеческому, а взамен научи меня видеть мир своими глазами, без страха перед будущим. Я хочу смотреть на него так, словно у меня впереди вечность. Хочу относиться к катастрофам с таким же безразличием и спокойствием, но при этом не теряя себя и свои чувства. Ты единственный, кто способен мне с этим помочь». Лэйн скользнула по его рубашке рукой, чувствуя твердость мышц под струящейся тканью, а затем переместила руку на крылья, наслаждаясь мягкостью перьев под пальцами. Ей было приятно заботиться о Каине, пусть и такими маленькими жестами. Она закрыла глаза, пытаясь уловить каждый момент этого спокойствия, и почувствовала такое благоговение, что не смогла сдержать тихий вздох. Она не хотела нарушать этот момент, не хотела ни о чем думать, просто быть рядом. Несмотря на то, что свет лампы все еще мешал, она так и не встала, чтобы ее погасить – не хотела отпускать Каина ни на секунду. В конце концов ей удалось снова провалиться в сон. Лэйн проснулась, когда за окном уже было светло. В комнате по-прежнему стояла тишина, но теперь та была мягкой и уютной, словно наконец откликнулась на просьбу Каина умолкнуть. Рука Лэйн все еще покоилась на его груди, но теперь он лежал на спине, а она прижималась к нему всем телом. Одна его рука обнимала ее за плечи, а другая медленно скользила по ее волосам, словно Каин был погружен в свои мысли. Лэйн приподняла голову и встретилась с ним взглядом, осознавая, что он не спал уже давно. Она не знала, сколько времени они провели в таком положении, но ей было так спокойно, что это чувство не хотелось нарушать. Вероятно, Каин испытывал нечто подобное. – Тебе не больно лежать на крыльях? – спросила Лэйн, осознав, что крылья распластались по всей кровати, и Каин располагался прямо на них. Возможно, сама она тоже на них лежала. – А тебе не больно лежать на своей руке? – спросил он в ответ. Лэйн, задумавшись на мгновение, покачала головой. Она лежала на боку, нижняя рука находилась под ее телом и по идее должна была затечь, но положение казалось удобным. – Было бы забавно, если бы Шепфа дал нам крылья, но сделал невозможным спать на спине. Не переживай, мне комфортно. Провел бы в таком положении еще сотню лет. Лэйн на мгновение задумалась, как было бы приятно пролежать в обнимку с Каином еще несколько часов, но нужно было продолжать перевод Книги Апокалипсиса. «Я ведь могу просто дойти до стола, взять книгу и вернуться обратно», – подумала она. Лэйн давно привыкла работать в любых условиях, и если Каину было удобно лежать с ней, то и у нее не было причин от этого отказываться. Послышался приглушенный колокольный звон, и Каин повернул голову в сторону окна. – Скоро начнется проповедь, – произнес он задумчиво. – Тебе нужно уходить? – с опаской поинтересовалась Лэйн, не желая так скоро прощаться, и почувствовала, как внутри начала подниматься волна протеста. – Пастор без тебя не справится? – На проповедях я ему не нужен, – ответил Каин, обхватывая Лэйн крепче и притягивая к себе, словно и сам не желал уходить. – Но за время моего отсутствия в церкви накопилось немало дел, требующих внимания. – Он как-то справлялся без тебя до этого, справится и сейчас, – проговорила она чуть более раздраженно, чем следовало. Лэйн тоже прижалась к нему крепче и закинула колено ему на ноги, будто намеревалась оказать сопротивление, если он вдруг решится встать и уйти. Но его руки оставались на ее теле, не сдвигаясь ни на дюйм. – Или торопишься на исповедь? – Зачем она мне, – рассмеялся Каин, вновь запустив пальцы в ее волосы. Жест был непринужденным, почти обыденным, но в этом прикосновении чувствовалась такая интимность, что Лэйн на мгновение замерла. Что-то внутри подсказывало, что сейчас не нужно было медлить, если она хотела, чтобы он остался. Поддавшись внезапному порыву, она приподнялась на локте и склонилась над Каином. Он заинтересованно наблюдал за каждым ее движением. Их губы почти соприкоснулись, но Лэйн не спешила его целовать. – Разве не хочешь искупить свои грехи? – прошептала она, едва касаясь губ. – За те мысли обо мне, о которых говорил. За которые тебя могли бы распять. Глаза Каина чуть сузились, уголки губ изогнулись в легкой полуулыбке, а цвет глаз сменился с голубого на красный. – Боюсь, мне не светит индульгенция, – ответил он, выдыхая слова ей в губы. Его руки медленно спустились к ее талии, мягко притягивая к себе. – Видишь ли, чтобы грех был прощен, нужно раскаяться в содеянном. А я этого делать не собираюсь. Каин надавил ладонью на ее поясницу, и Лэйн легла на его грудь, позволяя их губам встретиться в долгожданном, страстном поцелуе, сметающем любые переживания о скором расставании. Одеяло отлетело куда-то в сторону, и она ощутила легкую прохладу на своей коже. Полностью отдаваясь моменту, Лэйн уселась ему на живот, на мгновение размыкая поцелуй, но Каин тут же положил ладонь ей на шею, притягивая к себе обратно, чтобы продолжить целовать. Движения его языка вызывали мурашки. Его руки жадно блуждали по ее телу, ощупывая обнаженные бедра, стискивая ягодицы и задирая край ночнушки. Горячие ладони гладили нежную кожу живота и медленно, но неотвратимо поднимались выше вдоль спины, пока не коснулись лопаток, после чего Каин все же остановил поцелуй, чтобы взглянуть на Лэйн, словно хотел увидеть ее реакцию на свои прикосновения. Он нащупал ее грудь и осторожно сжал в своих ладонях, затем сделал небольшую паузу, и она заметила в его глазах легкое раздражение. Каин освободил одну из рук и схватился за край ночнушки, одним рывком снимая ее с Лэйн. Первым ее желанием было прикрыться, но Каин властно перехватил ее руки, не позволяя этого сделать. Он жадно осматривал ее тело, а после вновь коснулся его руками, огладив бока и вернувшись к груди. Большими пальцами он провел по отвердевшим соскам, вызывая дрожь по всему телу, а затем привлек Лэйн к себе ближе за талию, припадая к груди губами. Ощутив теплоту языка на своем соске, она не сумела сдержать стон. Слегка прогнувшись, Лэйн сползла чуть ниже к его ногам и почувствовала его возбуждение между своих ног. Осознание того, как сильно он ее хотел, пьянило и дурманило. Пытаясь справиться с накатившими эмоциями, она принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, но пальцы едва слушались, будто стали ватными. Закончив с одной грудью, Каин перешел на вторую, продолжая ласкать первую рукой. Лэйн почувствовала, как второй рукой он прошелся по бедру, поднимаясь выше, а затем большой палец подлез под край трусиков. Каин не пытался раздеть ее окончательно, просто гладил эту часть кожи, скрытую под одеждой, что каким-то неведомым образом возбуждало даже сильнее, чем прикосновения к груди. Лэйн вдруг захотелось, чтобы он коснулся ее там. Оставив в покое грудь, Каин принялся осыпать влажными поцелуями ее ключицы и плечи, но все внимание Лэйн было сосредоточено на его руке, теперь полностью прокравшейся под белье и обхватившей обнаженную ягодицу. Чуть привстав на коленях, она сдавлено простонала, почувствовав, как он повел руку дальше, касаясь нежной кожи с внутренней стороны бедра, в опасной близости от места, которого она хотела, чтобы он коснулся. Но Каин словно понял, что она желала именно этого, поэтому вдруг убрал руку, вызывая у нее разочарованный вздох. Он усмехнулся, довольный своей проделкой, а затем схватился за пуговицы на своей рубашке, чтобы расстегнуть оставшиеся, и снял ее с себя, воспользовавшись парой молний на спине, чтобы освободить крылья. Лэйн уже видела его торс обнаженным, но взгляд все же невольно задержался на его фигуре. Его тело напоминало античные статуи, и в каждом мускуле ощущалась сила и грация. Не удержавшись, она провела ладонями по рельефным линиям предплечий, поднимаясь выше к плечам, и Каин чуть прикрыл веки, явно наслаждаясь ее касаниями. Крылья за его спиной, величественные и мощные, были слегка распахнуты, а их нижний край покоился на кровати. Лэйн завела ладони ему за шею и погрузила пальцы в волосы, чувствуя, какими мягкими они были на ощупь. Каин шумно выдохнул, а затем потянулся вперед, чтобы найти своими губами ее губы. Их обнаженные тела соприкоснулись, и Лэйн ощутила жар его кожи. Поцелуй постепенно становился более глубоким, резким, порывистым, как и движения Каина. Его руки вновь пробрались под край белья, грубо обхватывая ягодицы, но в этот раз Лэйн знала, что он не станет ее дразнить, так как явно больше не мог или не хотел сдерживать те чувства, что копились в нем так долго. Обоих охватила страсть, более не поддающаяся контролю. Каин прижал ее к себе крепче, будто проверяя, насколько близки они могли стать, а затем в одно мгновение уложил спиной на кровать, подминая под себя. Его движения были четкими и решительными, а крылья раскинулись над ними, словно хотели скрыть от всего мира совершаемый грех. Белоснежные, словно сотканные из света, они прятали под собой порочность их связи. «В тот момент, когда я вкусила гранатовый сок из твоих рук в церкви Роткова, ты отравил меня, – размышляла Лэйн, задыхаясь от его жадных поцелуев. – Сладкий яд проник в мое тело, заставляя подчиняться твоей воле. Я не способна сопротивляться этому влечению». Прикрыв глаза, Лэйн понемногу передавала контроль над собой Каину, но при этом не чувствовала никакой опасности: она знала, что он распорядится этим даром разумно. Она и не заметила, как осталась без одежды: Каин сделал это осторожно, отвлекая своими поцелуями от того, что творили его руки. Переместившись на бок рядом с ней, он погладил ее по щеке, а затем повел ладонь вниз, немного задержавшись у груди, огладил живот и спустился ниже, уже не останавливаясь, чтобы подразнить. Его нетерпеливые пальцы погрузились чуть вглубь меж ее ног, разнося влагу по складкам. В ответ Лэйн отозвалась приглушенным стоном. – Посмотри на меня, – потребовал Каин низким и хриплым голосом. Их взгляды встретились. Он внимательно наблюдал за каждой ее реакцией, будто желал видеть в ее глазах подтверждение тому, что ей было хорошо. Словно сейчас не существовало ничего важнее их связи. Его пальцы тем временем творили нечто волшебное. Это сводило с ума, доводило до исступления, но Лэйн не смела отводить взгляд. Холодные голубые глаза словно гипнотизировали, в их глубине она видела огонь и всепоглощающее желание обладать ею. Этот момент казался одновременно восхитительным и порочным. Но Каин будто обрел над собой контроль и вновь захотел поиграть: почувствовав, что она вот-вот дойдет до пика, он вдруг убрал руку, и Лэйн вцепилась в нее, намереваясь вернуть обратно. Каин отвел ее руку в сторону, вжимая в кровать, и прижался губами к ее губам, увлекая в глубокий поцелуй, а затем начал осыпать поцелуями ее тело, постепенно спускаясь к месту, где ранее были его пальцы. Каждое движение его языка было осквернением, нарушением всех возможных запретов, но именно это делало момент таким мучительно сладким. И Каин делал все, чтобы он продлился как можно дольше, ненадолго отстраняясь, когда становилось слишком опасно, и возвращаясь обратно, чтобы вновь вознести Лэйн до границы блаженства. Возможно, если бы она его умоляла, он бы сжалился и прекратил эту изнуряющую пытку, но это было не в ее характере. Она никогда не просила пощады, даже когда все в ее теле кричало от напряжения и желания. Происходящее казалось проверкой, и Лэйн не могла позволить себе ее провалить. Она едва осознавала происходящее, когда Каин наконец смягчился и позволил ей кончить. Все напряжение, что она копила внутри долгое время, наконец выплеснулось наружу, и Лэйн растворилась в теплом, умиротворяющем потоке удовольствия. Мир вокруг, включая Каина, исчез, оставив только этот миг. Тело расслабилось, и она наконец смогла сделать глубокий, полный вдох, осознавая, что все это время дышала короткими, сбивчивыми вдохами, перемежаемыми собственными стонами. Каин лег рядом и притянул Лэйн к себе, положив ее голову себе на грудь. Она все еще не могла прийти в себя, чувствуя слабость в конечностях и легкое головокружение. Дышать было тяжело, а сердце билось в такт гулким стукам в висках. – Ты ведь не просто так затягивал… – произнесла она, и каждое слово давалось будто с усилием. Каин тихо усмехнулся, его губы скользнули по ее шее, а хватка рук вдруг стала крепче. – Я не специально, – ответил он с легкой виноватой улыбкой, которая тут же исчезла, делая его лицо серьезным. – Просто в какой-то момент подумал, происходило ли нечто подобное в спортзале. И не смог удержаться. Его ревность, почти ощутимая на физическом уровне, всколыхнула в Лэйн остатки сил, превратив усталость в раздражение. Она попыталась вырваться из его объятий, но было поздно – его хватка лишь усилилась. Каин вдруг начал осыпать ее лицо поцелуями, будто пытался загладить вину, но каждое его прикосновение было отравлено ревностью. Собрав последние силы, она резко оттолкнулась от его плеч, вырвалась из его объятий и нависла над ним сверху. – Хочешь знать, что мы там делали? – спросила Лэйн холодно, чувствуя, как ее охватило ответное желание его подразнить. Каин не ответил, лишь хмуро наблюдал за ней в ожидании продолжения, словно сам не был уверен, хотел ли знать правду. – Я тебе покажу. Она медленно наклонилась, оставляя едва ощутимый поцелуй на его губах, а затем провела руками по плечам, чувствуя, как под пальцами напряглись мышцы. Его кожа была такой нежной, и это странным образом сочеталось с внутренней силой, скрытой за этой нежностью. Движения Лэйн становились все более уверенными, а пальцы скользили по торсу, ощущая исходившее от Каина тепло. Наверное, было опасно дразнить бессмертного, но Лэйн не могла остановиться, ей было плевать на возможные последствия. Казалось, она находила особенную прелесть в этом противостоянии. Рука скользнула по его животу ниже, касаясь верхнего края брюк. Чуть помедлив, она расстегнула пуговицу на ширинке и заметила, как сжались кулаки Каина. «Вероятно, представляешь сейчас все самое худшее из того, что могло происходить между мной и Грэгом, – пронеслось в голове Лэйн. Она улыбнулась своим мыслям. – Теперь мне известны твои страхи, и я хочу посмотреть на твою реакцию, когда ты осознаешь, что они могли воплотиться в реальность. Но не переживай, я не буду мучать тебя слишком долго, твоя боль не доставит мне удовольствия. Я хочу увидеть лишь подтверждение твоим чувствам. Получив это, я во всем признаюсь». Лэйн дернула вниз язычок молнии на его брюках и нырнула туда рукой, натыкаясь на край белья. Несмотря на то, что Каин пытался сохранять внешнее спокойствие, она легко сумела выбить из него шумный вздох, стоило нащупать уже отвердевший член. Он стиснул зубы, а в его глазах отразилась мучительная борьба: с одной стороны, ему явно было невыносимо знать, что то же самое она могла делать с Грэгом, а с другой, ее прикосновения доставляли ему удовольствие. Лэйн помогла Каину избавиться от остатков одежды и осторожно провела рукой вдоль члена, боясь доставить дискомфорт сухими пальцами. Даже эта часть его тела была идеальной и, к счастью, античные статуи уже не напоминала. Каин откинулся на спинку кровати, позволяя Лэйн делать с собой все, что бы она ни пожелала. Она заметила капельку смазки и размазала ее по головке подушечкой большого пальца, а затем опустила голову, чтобы взять член в рот. Ангел вновь шумно выдохнул, и Лэйн ощутила странную власть над ним в этот момент. Каин, бессмертное существо, стоящее на уровень выше обычных людей, казался сейчас таким же уязвимым и податливым, как любой смертный мужчина. Она чувствовала, как от ее прикосновений напрягалось его тело, а дыхание становилось неровным. Ощущение могущества над тем, кто превосходил ее по силе, сводило с ума. Лэйн не была искусна в любовных ласках, но ради Каина ей хотелось постараться. Плотно обхватывая его член ртом, она двигалась то медленно и осторожно, то ускорялась, с удовлетворением прислушиваясь к его реакции. Каин на них не скупился. Лэйн бросила быстрый взгляд на его лицо и заметила, что он закрыл глаза. Его губы были чуть приоткрыты. Приподнявшись, она прильнула к ним, и он с приглушенным стоном ответил на поцелуй, крепко прижимая ее к себе. Их дыхания слились в одно. Но внезапно Каин замер и чуть отстранился, а затем провел по ее щеке и губам большим пальцем. Взгляд из-под полуприкрытых век был расфокусированным и пьяным. Радужка глаз окрасилась алым, и Каин решительно перевернул Лэйн, уложив ее животом на кровать. Она ахнула, не ожидая от него такой резкости. В его действиях сочетались жестокость и сила, будто ревность, кипевшая внутри, наконец вырвалась наружу. Но, несмотря на грубость, в этих прикосновениях была странная, почти неуловимая нежность, словно Каин сам не осознавал, насколько ему было важно не причинять ей настоящую боль. Лэйн ощущала это и удивительным образом находила в этом нечто притягательное. Осознав, к чему все шло, она ощутила вспышку желания и с нетерпением стала ждать, когда наконец почувствует его внутри себя. «Это так на меня не похоже», – удивлялась она собственным реакциям. Несмотря на явное желание поскорее овладеть ею, Каин сделал это с осторожностью, накрывая Лэйн своим телом. Схватившись руками за ее плечи, он начал медленно двигаться внутри нее, и она прикрыла глаза, отдаваясь во власть ощущениям. Пальцы Каина впивались в ее кожу почти до боли, и от переполнявших чувств он то осыпал ее спину и шею горячими поцелуями, то хватался за волосы, легонько оттягивая их назад, то гладил ее тело ладонями. Он терзал ее своей страстью, усиливал натиск и с каждым разом вбивался все глубже и быстрее, словно не мог насытиться. «Ну же, сделай больнее, – думала Лэйн, получая странное удовольствие от происходящего. – Словно мстишь мне за неверность. Покажи, как сильно на меня зол. За сотни веков забывший, как надо любить, лишь так ты способен проявлять свои чувства. И лишь так я пойму, что действительно тебе небезразлична». Постепенно неистовство Каина стало угасать. Его движения замедлились, теряя прежнюю ярость, словно он сам утомился от собственных эмоций. Выйдя из Лэйн, он аккуратно перевернул ее на спину и навис сверху, положив ладонь ей на щеку. В его глазах отражалась усталость, опустошение и нечто похожее на сожаление. Лэйн положила ладонь поверх его руки, словно пыталась заверить, что все было в порядке. – Каин, – прошептала она, решив положить конец этой игре. – Ничего не было. Мы с Грэгом даже не целовались. Во взгляде Каина мелькнуло нечто похожее на облегчение, смешанное с недоверием. Он на несколько мгновений прикрыл глаза, будто отпуская гнев, терзавший его еще недавно. На его лице не было явной радости, но легкая тень улыбки, мелькнувшая на губах, выдавала истинные эмоции. Теперь, когда правда наконец была озвучена, легче стало и самой Лэйн. – Значит, это была месть? – спросил он, глядя на нее со всей серьезностью. – Не скажу, что не заслужил. Но раз с этим наконец покончено, – он сделал паузу, и его взгляд смягчился, – может, начнем заново? Без лжи и ревности. С чистого листа. Его голос звучал искренне, и Лэйн чувствовала, как внутри растекалась усталость. Это было не просто физическое истощение, но и эмоциональная тяжесть от всего, что происходило между ними. Их желания совпадали. Ей тоже хотелось оставить все недомолвки и ревность в прошлом. – Я тоже этого хочу, – тихо ответила Лэйн. Не сказав больше ни слова, Каин наклонился и прижался лбом к ее лбу. Его пальцы крепко, но нежно сжали ее руку, и Лэйн прикрыла глаза, чувствуя его теплое дыхание у своей щеки. Она наслаждалась этим тихим моментом облегчения, когда можно было наконец оставить все позади и немного побыть в этом теплом, наполненном доверием мгновении. Каин поцеловал ее в висок, затем в щеку, а после в губы, увлекая в новый, уже более нежный и глубокий поцелуй. В его прикосновениях больше не было прежней ярости и напряжения: они уступили место возбуждению и желанию. Лэйн нащупала его член, чтобы помочь войти в себя вновь. В этот раз она хотела Каина иначе. Сполна насладившись его ревностью, теперь она стремилась залечить его раны, дать почувствовать себя единственным и любимым. Она хотела, чтобы он знал, что был для нее кем-то большим, чем просто мимолетным увлечением. – Моя… – прошептал Каин словно в бреду, будто лишь сейчас осознавая истинность своих слов. – Только моя… Лэйн не ожидала, что они повлияют на нее так сильно. Обычно сдержанная в своих эмоциях, она вдруг поняла, что услышала именно то, что хотела, но всегда боялась услышать. Даже если бы Каин признался ей сейчас в любви, это не сумело бы достичь такого же эффекта. Она крепко прижалась к нему, чувствуя, как дрожат руки. Мысли прокручивались в голове одна за другой, и Лэйн вдруг поняла, чего хотела на самом деле. «Хочу стать твоей последней любовью, – пронеслось в голове, но она не решилась произнести это вслух. – Даже если это будет означать конец твоему бессмертию. Лишь бы ты принадлежал только мне. И никому больше». Лэйн осознавала, насколько эгоистичными были эти мысли, но ей было плевать. В мире, где каждый день мог стать последним, цепляться за что-то или кого-то – просто инстинкт выживания. И если этот инстинкт делал ее эгоистичной, то пусть так и будет. «Наверное, я просто тоже ревнивая». Когда все закончилось, Каин и Лэйн некоторое время лежали в обнимку, восстанавливая дыхание. Оба молчали, но в этой тишине не было напряжения, лишь уютное чувство единства. Лэйн вдруг подняла голову и заметила на простыне перо. Осторожно взяв его в руку, она некоторое время его рассматривала, а затем спрятала под подушку, намереваясь разобраться с ним позже, после ухода Каина. – Только не говори, что собираешься сохранить и это перо, – произнес Каин, закатив глаза. – Да, собираюсь, – ответила Лэйн задумчиво. – Прошлое ты испортил, превратив в нимб, так что это станет заменой. – Зачем тебе мое перо? – Просто хочу, чтобы всегда было со мной. Люди когда-то хранили локоны своих возлюбленных, а я буду хранить перо. На мгновение она застыла, осознав, что только что назвала Каина своим возлюбленным. Это ее смутило, потому что эти слова прозвучали слишком откровенно. Лэйн не была уверена, что хотела бы, чтобы он знал, насколько был ей дорог. Каин бросил на нее внимательный взгляд, и по едва заметной улыбке она поняла, что он явно заметил этот промах. Лэйн отвела взгляд, словно надеялась, что он не придаст этому значения, а затем почувствовала, как его рука чуть крепче сжала ее плечо. – Глупая сентиментальность смертных. Зачем тебе жалкое перо, когда у тебя есть мои крылья? Его слова прозвучали тепло, и Лэйн было приятно их слышать, но все же она не удержалась от того, чтобы немного поддеть Каина, словно проверяла, как далеко могла зайти в своих шутках: – Потому что крылья могут исчезнуть вместе с тобой в любой момент, а перо будет со мной всегда. Каин усмехнулся, уловив скрытый подтекст в ее словах. Пусть пока он так и не признался, из-за чего мог внезапно исчезнуть, это не мешало им шутить на эту тему. Лэйн заметила, как его взгляд скользнул по ее волосам, и ей показалось, что Каин всерьез задумался о том, не оставить ли и себе прядь ее волос. Это вызвало у нее усмешку. «Ты и сам не так уж далек от нас. Ревнуешь и стремишься мной обладать совсем как обычный смертный. Неужели я делаю тебя человечней?» Лэйн не считала, что в этом было что-то плохое. Напротив, это делало Каина ближе к ее миру, миру смертных. Стремление к близости, страх потери, муки ревности – это было не о слабости, а о том, что он, как и она, мог испытывать искренние эмоции. Эти чувства наделяли его не только уязвимостью, но и силой, и именно это сближало их еще сильнее. Лэйн закрыла глаза, чувствуя тепло его тела рядом, и впервые за долгое время ощутила покой. Пока не вспомнила, что ей все еще предстояло вернуться к переводу Книги Апокалипсиса. «Обычно я с большей охотой берусь за работу, – подумала она. – Но несколько минут в объятиях Каина не изменят судьбу человечества». Она улыбнулась этой мысли и прижалась к нему крепче, решив, что мир как-нибудь продержится эти несколько минут.