2.1 Акт II "Ганг Хо!"/ Вылазка за бутылочками

Так уж получилось, что освобождение от очень интересной работы - валить ямовое дерьмо в противохимозном костюме, выдалось именно у меня с капралом Красная Голова. Зажигалка, конечно, крут - но его крутость не смогла освободить его от поруки третьего взвода по починке взорванного сортира Смотались мы в Ба-Дет. Это между прочим единственный крупный населённый пункт в нашей ЗО - местные мамасаны гордо называют его город. Хотя, по сравнению с маленьким городком в Техасе - Ба-Дет был просто одним из кварталов ниггеров-пиддеров. Ну, даром тут не торговали героином на каждом закоулке. Ну и в рожу не тыкали стволом, если только тут не было гуков А гуки были - у Ба-Дета однажды взвод хряков из СВА пытался заштурмовать своими жёлтыми здоровыми яйцами блокпост морпехов из 1-го взвода - но пулемёт сказал решительное слово Даже нет, очередь из слов - стальные буквы впечатались в гуков и их всех похоронило, а потом самодовольные упыри морпехи, долбившие марьку на блокпосте в обе ноздри,присвоили себе заслуги мистера Машине-Ган Лейтенант Рубашка Динки Дау меня любил - прям очень любил. Поэтому мне с Красной Головой дал в задание снабжение базы свеженьким ящиком с бутылочками коки. Откуда я его возьму? Хрен знает, если честно - может, во Вьетнаме они нахрен на деревьях растут, хотя, я бы не удивился. Здесь даже дерьмо может взорваться, уж поверьте, я видел Даже посрать нормально не отойти, как случаются чудеса на каждом шагу - одному оторвало ногу, второму задницу прострелили, ну а третий итак знаете - вообще в сортире подорвался Мы с Красной Головой топаем по улицам между домов. Они кажутся такими картонными - коснись пальцем, стену насквозь проткнешь. Зато людей на велосипедах - охренеть можно, меня чуть не сбили. Постоянно пытался разминуться - а потом придумал демонстративно ложить руку на приклад винтовки - и тогда наглые гуки понимали намек и сами меня обьезжали, как настоящего героя демократии —Упыри желтолицые, мы ради них воюем, жопу рвем, а девчонка двенашка за десять баксов, два часа! Никакой скидки постоянному клиенту! - в недоумении проговаривает Красная Голова, когда мы встречаемся через десять минут в поисках кока-колы. Он выглядит расстроеным, почесывая бороду —И не говори, боку гуков. Ни нашел ни одного ублюдка, что мог бы мне засувенирить хотя бы одну бутылочку. Варвары, номер десять, как мы можем воевать за вьетнамов, если у них даже нету кока-колы? Стыд и позор вьетнамам, танцуйте для нас - и мы будем давать вам кока-кола - я комично пытаюсь изобразить Линдона Джонсона, размахивая рукой. Красная Голова ухмыляется и мы вновь шерстим по Ба-Дету в поисках нормальной хавки

***

Гуковская хавка - реальная херня. По телику всегда крутят, что азиатская еда так полезна, что стоит не жрать бургеры и есть какую-то жижу, похожую на какой-то кал - да и на вкус тоже. Типа жизнь продлевает и вся херотень по типу долгожительства и хорошего настроения Если честно, я бы лучше бургер, большой, с сыром, котлеткой, засувенирил и порвал себе задницу в туалете от мышьяка гуков, чем получил бы годовой запас похлебки из риса и умер бы от нехватки белка и крутости в мышцах Да и тем более - куда мне ещё то здоровье. Один хрен - сдохну я от цирроза печени, ожирения, артрита - если рядом всегда есть добрые дядюшки Хо, готовые быстро решить вопрос со здоровым питанием своим не новым конечно, но проверенным решением - поделиться добрым тяжелым свинцом. Ему без разницы - ел ты хорошо или плохо, кишки в любом случае из тебя вывалятся одни и те же Поэтому с Красной Головой мы ели батончики из сухпая, даром что-ли им пропадать на вылазке? Жрать более - не очень хотелось, только отдыхать от этой жары. Раскурили по сигарете - хотя в такой влажной жаре даже сигареты тушуются и их затягивать тяжело

***

Гуковский агитатор - это нечто вроде глашатая, но только глашатай никогда не достанет пушку и не начнёт палить прямо посреди деревни. Но Красная Голова и я убедились, что все во Вьетнаме с Большой Земли - неизбежно извращается и превращается в орудие коммунизма Маленький такой, тоненький, с сине-красным флагом - мы падаем к стене, ее хлещет очередь фонтанчиков из цельнометаллических подарков, разрывая доску на щепу - Красная Голова не выпускает из рта сигарету, сжимая М16, щёлкает предохранителем. Он считает, качая головой в гул выстрелов По его щеке скатилась капля пота - малютка, что сверкнула, а потом сползла к подбородку и растворилась в тенях каски и ворота бронежилета. Красная Голова сосредоточен - его глаза размыты во взгляде "Двадцать восемь, двадцать девять... Тридцать!" - и тогда, когда грохот АКа затихает, мы вываливаемся из-за здания и поливаем округу наугад из стволов, как грядку - точнее, это сделал Красная Голова, у него вообще дурацкая привычка стрелять по всему, что видит —Н-Н-Н-А-А-А-А-А-Х-Х-УУУУ\~\~УУУ! - ревёт он натужно, его оголенные жилистые руки бугреют смуглыми мышцами - два магазина пробивают округу, Красная Голова будто бы решил, что по нам стрелял нахрен дом! Дом напротив провис от пуль и провалился своими непрочными опорами, как разломленная вафля, как картон - окна в смежном выбиты безнадежно, люди паникуют и сбегают, агитатор Вьетконга либо хорошо прятался, либо уже успел сбежать, уложив кирпичик в штаны Тотальное освобождение Ба-Дета от коммунизма - и кто говорил, что не будет сопутствующего ущерба? Мы, бравый американский народ, будем шагать по этой земле - и ломать, как этот дом, всякого коммуняко - вьетнама с его красными рабами, которых им завещал Карл Маркс —Харе палить, чолосито! Он уже все, сбежал! - кричу я сквозь выстрелы, а Красная Голова, достреляв третий магазин, сбросил пустую пластиковую болванку на землю, вставляя новые патроны. Ствол М16 дымиться - как будто латинос сделал то, чего эта винтовка не могла впринципе - быть ручным лёгким пулеметом —Не, ну есть один плюс - если хоть одна падла ещё сунется и будет стрелять по хрякам, как крыса - то я сделаю то же самое, откат нахрен - Красная Голова усмехается, ему было весело - хотя, ему всегда нахрен весело, ему скоро отчаливать из страны. Меньше ста дней до Подъема - уже крутой старик —Доложить надо в штаб, что... - пытаюсь сохранять спокойствие я и очертить дальнейший план, но Красная Голова шлепает по улице рысцой и приходится его догонять - мы гремим подсумками на бронежилетах —Пока я не отрежу ухо тому гуку, что пытался забрать меня в Рай для Хряков раньше времени - никакого, мать его, штаба - неугомонный кубинец забежал на окраину Ба-Дета, куда засверкал пятками голодранец агитатор. Красная Голова вмиг превратился в греческого бога войны - как его там, вроде Один или типа того

***

Тощая фигурка с сине-красным флагом скрылась в одной из хижинок, автомат качнулся на его шее. Мы с товарищем спускаемся следом и заходим к хижине с двух сторон - я отдергиваю от бронежилета яйцо гранаты - сжимаю скобу и выворачиваю палочку чеки из взрывного пирога с сюрпризом —Верткий же чмошник, бегает лучше, чем тот ниггер по телевизору - острю я, примечиваясь у дверного проема —По тому ниггеру не херачили тремя магазинами. Крутой гучара - фырчит с смешком Красная Голова, сжимая в руках М16 стволом вверх Граната, стукнувшись о половицы настила из листьев - откатывается вовнутрь. Мы с Красной Головой отсчитываем четыре секунды в унисон - пригибаемся у хижины с такими рожами, будто мы коммандос из в тылу фрицев —Пошёл, пошёл, пошёл! Дикси хо! - кричит Красная Голова после тяжелого, но краткого хлопка и вспышки, что отбросила тени, как будто сейчас где-то в кустах сидел репортер и щелкнул нас вспышкой Потом нас повесят на доске почёта на уроке какого нибудь конфедерата, или из наших рож сделают открытки по типу "Счастливого 1968 года!" или на коробку из под хлопьев, хотя бы на неё Пыль вылетает клубами из дверных проемов, из пустых окон - из них вылетают осколки мебели, а жёлтые люди кричат и пугаются. Мы же в свою очередь - вваливаемся вовнутрь, готовые навалять хоть самому Хо Ши Мину или Сталину, если бы он тут был! Два вьетнамца - вьетнамка и ее ребёнок. И оба были убиты осколками от гранаты, они как будто слились в единой массе из бедной одежды и сухой кожи, порванной в некоторых местах - из этих мест бьет кровь, похожая на кетчуп Вьетнамка полуживая - оказывается. Она моргает глазом, медленно поворачивает голову - дышит тяжело и задумчиво, будто оказалась в горах, где мало воздуха. Карий глаз смотрит на меня - я стою и смотрю в ответ Странно, и одновременно страшно, что в этом взгляде - нет никакого осуждения, желания смерти, лютой ненависти. Есть только одно - вопрос. За что? Почему? Как так вышло? Будто она хочет ему протянуть своего мертвого сына и сказать "Будешь делать бум бум 25 доллар?" или "Кока кола свежая, подержи сына-сана, пока я достать для тебя ящичек" Глаз вьетнамки вместе с глазницей превращается в кровавое озеро, по глади которого пошла рябь - Красная Голова опять не удержался и ознаменовал начало четвёртого магазина. Конечно, эти жертвы потом запишут в" несчастный случай при перестрелке с превосходящими силами СВА, боже, храни Америку!"

***

—Не, я понимаю, гуки - но мамасана тебе чем не угодила? - я поднимаю голову на капрала, который усмехается и тушит бесполезный фильтр об склоненную макушку вьетнамки, подпаливая волосы и размазывая пепел по ним —Чувак, когда я откинусь на Большую Землю - я вспомню весь свой личный счёт, и этот случай будет номер один, откат, а? Так сказать, запасаю фраги на всю оставшуюся жизнь на Большаке - Красная Голова становится рядом с убитыми и тыкает их пальцами - он даже ткнул мамасане прямо в раздолбанную глазницу —Хрена. Боишься лететь на Большую Землю? — я озираюсь по сторонам. У меня в животе становится снова неуютно - это при том, что местную вьетнамскую еду я уже комиссовал ближайшим кустам и ручейку, где я им воспользовался, как биде —Я боюсь? Я боюсь, а!? Твою мать, Засранец, я нихрена не боюсь! Я был в плену у гуков, когда они пытались посношаться с моими руками и переместить их местами с моими ногами, чисто чтобы поржать. И ты хочешь сказать, что я боюсь лететь домой? - Красная Голова взвинчен и несколько раз тыкает меня окровавленным пальцем в подкладку бронежилета. Я стараюсь не слишком сверлить его взглядом и хотя бы иногда отводить его —Это был номер десять, не круто - чтобы замочить мамасану с пиявкой не нужно иметь яйца, за которые комиссуют домой - я пытаюсь объяснить Красной Голове, но он лишь смеётся, хлопает меня по плечу - как будто и не слышал, что я ему сказал —Слушай, мужик. Когда я был мелким педрилос, мне старики сказали, что войну эту невозможно выиграть, типа она слишком крутая для хряков. Тогда нахрен надо убить саму войну! Умная штабная крыса не будет знать, как это сделать, потому что только тупой хряк морпех палит по всему, чтобы убить войну... Да, наши пули убьют войну... - он хрипит от смеха, а потом продолжает —...Именно поэтому тупые хряки выиграют эту войну, мы убьём нахрен ее, закатаем в сансару, а жёлтые, желтые рожи вьетнамов будут улыбаться нашей американской мечте - распаляется Красная Голова с улыбкой до ушей - его усы шевелятся и как будто это другой, живой организм, симбионт с латиносом, который все шире и шире улыбается, громыхая своей теорией по всему дому - как будто хочет втолковать это не столько мне, сколько грохнутым вьетнамам —Эх, чолос. Понимаю, но надо бы найти того гука из вьетконга, пока он нам растяжек не наставил - я ухожу от темы. Это универсальный приём - уйти от диалога с разьяренным, отшибленным от мозгов морпехом сослуживцем. Красная Голова - не один такой, он один из касты "стариков" - прожил больше двести пятьдесят дней во Вьетнаме. Они думают, что стали круче, чем желторотые новаки - но единственное отличие нас от стариков в том, что нам - пока не похрену, что идёт война