1.1. Если ждать бесконечно долго, из ничего может и диван материализоваться.

Когда Ло Бинхэ услышал в песнях демонических прелестниц Бездны о великом древнем мече, он… Точно не ожидал этого. Точно не того, что великолепный в своей славе Синьмо, жаждущий крови в обмен на золотые горы, как девчонка, взвизгнет в его голове, стоит его коснуться. Ло Бинхэ инстинктивно одернул руку, а когда неуверенно коснулся рукояти вновь, то Синьмо уже успокоился, будто ничего не было. Ло Бинхэ поверил, что ничего не было. Хотел верить. Он толкнулся горячей демонической ци, напитывая клинок, и тот отозвался возбужденной вибрацией, посылая волны в ответ. Это было… эм. Щекотно? Странно. Как-то не по-демонически и ничуть не злобно. Ло Бинхэ со скепсисом осмотрел клинок еще раз. По всем признакам это должен был быть неповторимый и непокоримый Синьмо из легенд. Впрочем, о шицзуне тоже ходили легенды и весьма нелицеприятные, когда на самом деле… Ло Бинхэ остановил мысль; теперь об этом думать было странно, и сосало под ложечкой. От привычки было избавиться нелегко: в последние годы шицзунь все время занимал его голову. Бесконечно добрый, ласковый, теплый, порой неуклюжий, но все же сильный, отважный… — И праведный заклинатель, истребляющий демонов, ага, — прервал поток дифирамб Мэнмо, его невольный слушатель, и Ло Бинхэ уже хотел привычно послать его куда подальше и закрыть сознание, как раздался второй, незнакомый, голос: — Мы поняли, как ты его бесконечно любишь. Можешь не продолжать, — он был низким и гудящим, нечеловеческим. В его интонации читалось и недовольство, и снисхождение, так похожее на шицзуня, что — несмотря на то что голоса сами по себе ничем не походили друг на друга — Ло Бинхэ невольно замер на мгновение. — О, — только и выдал Мэнмо озадаченно. Синьмо заговорил. Ло Бинхэ, честно говоря, и вовсе не знал, что мечи умеют говорить, но, в общем-то, в Бездне таилось много неожиданного дерьма, так отчего не обрести сознание древнему клинку? Ему доводилось видеть и более странные вещи. Или, вероятно, он слишком устал, измотанный бесцельным брождением между огнями. Даже у Небесных Демонов был предел. А может, он уже привык, что у него в голове живут всякие паразиты. — Ты про шицзуня своего, что ли? — отозвался Мэнмо, прекрасно понимая, о ком он. — Заткнись, — прошипел Ло Бинхэ мысленно. — Ну, не зли его, старейшина, — добродушно проурчал Синьмо, застав их, почти забывших о его существовании, врасплох. — Видишь, у мальчика стресс, первая любовь, драма. Бери попкорн и наблюдай из первых рядов! — Что такое попкорн? — Мэнмо, похоже, предложение сколько позабавило, столько соблазнило. И его ничуть не смущало пополнение в их скромной компании. Каждый день меч в голову залезает. В голову, где ты и сам на правах нахлебника живешь. Ага. — Кукуруза сладкая такая, вздутая, с карамелью. Или не с карамелью. Соленая бывает тоже, — не найдя понимания, Синьмо пробормотал: — Ну, ее как дынные семечки жевать можно, типа, или что тут у вас по флоре. Ло Бинхэ встряхнул головой. Никакой кукурузы он в Бездне не видел, уж тем более вздутой. Но, может, Синьмо говорил о событиях прошлых лет, когда путешествовал с предыдущими владельцами? — Ага, вроде того, — поддакнул Синьмо, и Ло Бинхэ почувствовал, как тот зашелестел его воспоминаниями, и спешно закрыл сознание от постороннего вмешательства. Синьмо, кажется, ничуть не смутился. Ни своего бесстыдства, ни того, что его поймали с поличным. — События лет будущих… прошлых...? Кто ж их поберет. Я во времени плохо ориентируюсь. — Как можно спутать прошлое с настоящим? — Мэнмо, судя по всему, обрадовался, что у него наконец-то появился новый собеседник, помимо помешанного на своем шицзуне неуважительного ученика, и насел на товарища по паразитическому хозяину. — Как сон с реальностью, — подумав, решил Синьмо, но распространятся не стал. Мэнмо понимающе кивнул. Ло Бинхэ раздраженно вздохнул. У древних стариков свои причуды. А ему теперь обоих терпеть. Но кое-что его все же заинтересовало. — Ты видел будущее? — Если ждать бесконечно долго, из ничего может и диван материализоваться, — вместо ответа, очевидно, процитировал что-то Синьмо. Но вот кого он цитировал и что это, гуй его, значило, ни Ло Бинхэ, ни, похоже, даже Мэнмо понятия не имели. У одного за плечами было обучение на Цинцзин, у второго — сотни лет скитания по великим и не очень умам. Это что-то да значило. — Пока в Бездне пылишься, от скуки и будущее увидеть можно. Наверное. Частично. — Так «наверное» или видел? — переспросил Ло Бинхэ, будто от этого зависела судьба всех трех миров. Синьмо под давлением не сложился мокрой бумажкой, а взбрыкнул и недовольно стукнул его же отфильтрованной ци его по верхнему даньтяню. Несильно. Так, для порядка. Где уважение к старшим, полуфабрикат конфуцианский? — Да что тебе надо? — вместо этого спросил он, как мудрый древний меч. — Шицзуня его ему надо, — не менее мудро изрек Мэнмо и усмехнулся: наконец-то он страдал не один! И наконец-то он мог поделиться всем своим недовольством и копившимися в нем шутками. А то Ло Бинхэ — аудитория неблагодарная. — Чтобы мозги вставил. Или, наоборот, совсем поплыл… Или просто вставил… — Все у тебя с ним хорошо будет, — громко кашлянув, прервал его Синьмо. — Потом. Не сразу. Но будет. Он тебя любит, ты сам знаешь. Ло Бинхэ не знал, насколько можно верить пресловутому демоническому мечу прямиком из Бездны. Он мог так бесхитростно льстить и втираться в доверие. Он вообще был странным, и понять его было не дано, судя по всему, даже не менее странному старику Мэнмо. Может быть, Синьмо был еще немного сумасшедшим — насколько сумасшедшим мог быть кровожадный меч. Но одна только мысль, что шицзунь может любить его, Ло Бинхэ, Небесного демона — полудемона, фыркнул голос в его голове — ой, отстань от него, вмешался другой, дай ребенку навести пафоса и немного помечтать! — что-то тронула в его сердце, казалось, огрубевшем в сражениях и потонувшем в чужой крови. И так они продолжили путешествие уже втроем.