2.4. Если кому-то интересно мнение одного одинокого бабы...

Синьмо разговаривал. Шан Цинхуа почти уверен, что не прописывал ничего подобного. То есть, конечно, Синьмо должен был соблазнять Ло Бинхэ на всякие приключения во имя продвижения сюжета и обретения новой жены в ходе па-па-па сюжета, и истощать ци как повод для па-па-па, и иногда вызывать искажения для па-па-па в жанре «херт-комфорта», и участвовать в отвратительно кинковом па-па-па в ВИП-главах… Ну, в общем, Синьмо технически должен был обладать неким древним, простейшим разумом и разговаривать, но скорее уж как попугай или эхо, чем полноценный человек! — Я лучше, чем он, баба, — промурлыкал А-Синь на его коленях. И да, вот это еще. А-Синь обожал лежать у него на коленях и называть его «бабой». Почему? Да черт его разберет. А-Синя не понимал даже Ло Бинхэ, хотя провел с ним достаточно времени в Бездне. Более того, он не только не понимал А-Синя, но и оставил любые на то попытки! Шан Цинхуа вздохнул. Они с А-Синем лежали на подушках в окружении тройняшек хомяков, увязавшихся за ними. То есть не совсем прямо-таки увязавшихся, просто, когда все укатились, эти трое застряли в норке и остервенело пищали, несчастные несамостоятельные животные. Шан Цинхуа из жалости забрал их себе. А-Синь назвал это естественным состраданием к себе подобным. Шан Цинхуа отказывался понимать, что он под этим имел в виду. Возможно, Ло Бинхэ был прав, что не тратил силы на то, чтобы внимать каждой бессвязной мелочи, что бормотал А-Синь. Хомяков Шан Цинхуа назвал сяо И, сяо Эр и сяо Сань, потому что, прав был братан Огурец, с названиями у Самолета, стреляющего в небеса, все было очень, очень плохо. Малыши постоянно ютились вместе и катались повсюду за Шан Цинхуа, выбрав его в свои мамочки. Хотя они вообще-то были взрослыми, вроде бы, — ну да ладно. Шан Цинхуа больше беспокоило, как бы они не умерли от собственного слишком громкого чиха, потому что они могут. У него был один в начальной школе и долго не прожил. Старые хомяки — это миф, фотошоп и вселенский заговор. Впрочем, конкретно эти хомяки, как создания, адаптировавшиеся к его стремному миру, были побольше и покрепче, неодомашненные и дикие. Хотя такие же пугливые. Учитывая, что сяо Сань, когда пугался, пугался за них обоих и пытался засунуть Шан Цинхуа за щеку, это иногда становилось… небольшой проблемой. Но А-Синь, кажется, разложил все по полочкам второму сыну и королю Шан Цинхуа, и те были очень, очень осторожны в присутствии хомяков, чтобы их не спугнуть. И в присутствии Шан Цинхуа в принципе, потому что, если хомяков не было видно, это все еще не значило, что они не рядом. Шан Цинхуа даже перестали поколачивать по три раза на дню! Так в компании короля стало находиться куда приятнее. Это был прогресс! — Не благодари, я его все равно пока не одобряю, — прогудел А-Синь, и Шан Цинхуа, проигнорировав его милое бормотание во имя целостности психики, благодарно погладил его по гарде. Зачем, правда, одобрять короля? На что? Загадка. А-Синю нравилось быть загадочным — хотя Шан Цинхуа больше нравились его шутки, потому что чувство юмора у него было просто обалденное и почти современное, пусть и местами немного странное. А-Синь радостно урчал у него на коленях, как сытый кот, наевшийся сметаны. Шан Цинхуа становилось немного жарко сидеть облепленным со всех сторон маленькими пушистыми печками в виде хомяков, но и разбудить их он тоже не мог. Еще перепугаются и умрут от инфаркта — они же такие. Или сяо Сань попытается Шан Цинхуа сожрать, а Шан Цинхуа только недавно помыл голову, что, вообще-то, было весьма трудозатратно без современных шампуней. Почему он их только не прописал? Ах да, чтобы Ло Бинхэ проводил время со своими женами на горячих источниках, потирая им спинки, расчесывая пятерней пряди и используя масло для волос совсем не по назначению — и все в, гуй его раздери, крайне аутентичной обстановочке с мыльными корнями и отсутствием бальзама. Только Шан Цинхуа некому было тереть спинку. М-да. Автор популярнейшего гаремника и создатель мира, кишащего порноцветочками на каждом шагу, был отчаянным девственником, которому некого было даже пригласить вместе в купальни. — Меня возьми, если хочешь, — предложил А-Синь, как милый ребенок. — При всем уважении, ты меч, — возразил Шан Цинхуа. — Ну и что, — А-Синь надулся, и Шан Цинхуа не сдержал смешка. А-Синь порой вел себя совсем как ребенок, даром что проклятый меч! — Никогда не меняйся, — от чистого сердца попросил Шан Цинхуа, улыбаясь. Может быть, у этого мира еще есть шанс на выживание, если Ло Бинхэ не будет сходить с ума из-за Синьмо. Шан Цинхуа, откровенно говоря, не особо прельщала перспектива жить в объединенном человеческо-демоническом царстве, но сильно менять сюжет он тоже побаивался. Хотя он сошел с рельс и без его активного вмешательства. Сначала Шэнь Цинцю, теперь вот — А-Синь… И как все они только докатилось до жизни такой?