Часть 44. Новый профессор.

      Особняк семейства Лонгботтомов, утративший веселость и ночные разговоры детей, вернул былую строгость. Гарри Поттер отбыл с одним чемоданом и клеткой своей совы Хедвиг. Но не окажись поклажа зачарованной, его дяде, Вернону Дурслю, пришлось бы утрамбовать сумки по пространству всего заднего сиденья автомобиля. Меньше недовольных ворчаний от избавления от таких забот мальчик не услышал. Домовики восторженно благодарили Гарри за участь обслуживать его и благоговейно укладывали футболки, рубашки, брюки и новые ботинки со всеми почестями. Невилл и Вильгельмина только хихикали с народного любимца. Уже когда купленные учебники и гостинцы от Августы оказались погружены, до детей окончательно дошло, что предстоит отпустить Поттера в его привычный мир, догадываясь, как ему может быть тяжело очутиться у Дурслей после беспечно проведенного времени.       Сириус обучал Гарри стратегии игры в квиддич и с азартом слушал рассказы о капитане Поттера, Оливере Вуде. Вилл игра на метлах мало заботила. Она усаживалась на веранде, расположенной на заднем дворе Гриммо, и умасливала Римуса разъяснить ей упущенные моменты из обучения. А еще улавливала, что озаботившиеся проклятьем василиска Сириус и Римус больше переживали об ее участи, чем о геройстве Гарри. Потому дальнейшие расспросы, как мальчик пробирался к Тайной комнате, ее вовсе не заставляли ревновать. Только задумываться, что канализационная сеть труб могла стать лучшим способом перебежек для Питера Петтигрю. Исследование Ларсона привело к тому, что кровь признали принадлежащей животному; Ларсон не был бы собой, если бы остановился на этом. Он продолжил копать, обращаясь к другим специалистам. Кровь ведь могла считаться звериной, потому что Питер находился в крысиной оболочке. И Вилл тоже не спешила отметать версию, что Короста — никакой не фамильяр. Она наладила контакт с Роном, провинившись, что недоглядела за Лазутчиком. Но лишь для сохранения хороших отношений с другом.       Гарри с Сириусом то и дело со свистом проносились на метлах над самыми макушками, потоком ветра едва не снося книги и записи. А полный набор мячей для квиддича (возможно, за неимением установленных колец, но Вилл грешила на дурость двух брюнетов) являл собой кладезь опасностей. Люпину всегда удавалось распознать летевший к веранде бладжер и тормозить его, даже не оборачиваясь и не примеряясь с силой хвата. Вильгельмине хотелось взять все свои насмешки над Римусом назад, потому как защищая ее от пушечного выстрела опасных спортивных снарядов, он возвышался на пару строчек выше по рейтингу. А спокойно и терпеливо донося непонятные моменты, и вовсе выглядел так зрело и уютно, почти по-родственному.       — Ты ведь не играл в квиддич? — пораженно восхитилась Лонгботтом очередному угодившему в ладони пасу.       — Не пришлось, — с горькой улыбкой ответил Люпин. И точно не хотел вдаваться в подробности, но жадный и пытливый взгляд вынудил дополнить. — Ты умная девочка, сама представляешь, чем ликантропия способна помешать графику тренировок. И я всегда боялся потерять контроль. Спорт, драки, яркие споры — я старался по возможности избегать всего, что могло вывести из равновесия.       — Это очень ответственно, — признала Вильгельмина, и для Римуса это было громче любого комплимента.       К вещему восторгу Джинни, Молли настояла на том, что Гарри необходимо и в Норе погостить. Отсутствие Поттера было столь же проблематичным, что и его вечное нахождение рядом. Сириус не находил себе места, устраивался у книжек, но скулёжно и понуро сетовал на то, что не мог пользоваться палочкой и демонстрировать заклинания. Люпин старательно игнорировал мешающийся аспект в лице Блэка и озвучивал, что мог бы приступить к основам третьего курса, но с пробелами за второй у Вильгельмины могут возникнуть сложности.       — Третий курс, дай припомнить, что там было? В Хогсмид стали выбираться. Заперли Пивза в учительской, а после заманили следившего за нами Нюниуса, и его поймали вместо нас, — чем дольше Блэк перечислял, тем мрачнее становился его голос, припоминая, сколько времени упущено, а также вспомнив часть школьной программы, помимо частых проделок. — Да я и Патронуса теперь разве вызову?       — Ничего, я и сам справлюсь показать Вильгельмине, — Лонгботтом легонько ткнула Римуса локтем и выразительно взглянула. Сириус все больше кис.       Приведенный на Гриммо Невилл с малым воодушевлением воспринял свою роль развлекателя Блэка. Куда больше его привлекала возможность обучиться у Люпина ЗОТИ, после уроков Златопуста мальчику казалось, что он утратил любые навыки, которые у него только смогли набраться при Квирелле. Вилл же, не позабыв, как ее брат заставил поволноваться, суясь то к Малфою, то — что еще хуже, — к массивным Крэббу и Гойлу, посчитала, что намекнуть Сириусу про нужность навыков, которым ее брату надо овладеть. Девочка загибала пальцы: кулачные бои, незаметные подножки, грязный мухлёж, а для настроения и фехтование можно добавить. Перспектива повалить подростка в уличную грязь не особо восхитила Блэка, но после первого же тычка Невилла в газон его глаза азартно загорелись. В тишине можно и продолжить, решил Люпин, но Вилл поманила наблюдать за дурашливой дракой со стороны.       — А тебе кто из них больше насолил? — поинтересовался Римус. Фоново раздавался гогот, прерываемый звуками поваленного наземь тела.       — Да я для профилактики. Пусть оба будут при деле. Сейчас досмотрим, тоже вернемся к занятиям. Ой, ты погляди, Невилл совсем не знает, что в этом хвате можно укусить и вырваться, — Люпин требовательно вгляделся в воспитанницу с немой претензией, намекая, что ему и ей стоит избегать подобных действий. — Ты бы знал, сколько дырок в детстве я понаделала во Фреде Уизли, так бы не смотрел.       — Поражает меня, как в тебе сочетается чопорность с дикостью, — Римус навалился на колени, внимательнее всматриваясь в пыхтевших от натуги, не желавших уступать в борьбе Невилла и Сириуса. Хотелось бы и ему подурачиться.

***

      В конце июля уклад дел успел перемениться. Нора опустела, когда семейство Уизли отправилось в поездку в Египет. Вильгельмине бы тоже хотелось отправиться в гости к Биллу. Старший из сыновей Уизли работал ликвидатором заклятий в местном отделении Гринготтса. Только представив, сколь увлекательно рыскать по опасным и таинственным пустыням в поисках гробниц и зачарованного золота, Вилл взвыла. Ей достались занятия благородные, но куда менее впечатляющие. Девочка ухаживала за совами и теплицей миссис Уизли. А с распоясавшимися садовыми гномами она привела справиться Лазутчика. Еще остро помня, как его пожурили и отметелили, он настороженно сидел подле ног хозяйки, пока не был насильно выпровожен на общественно полезные работы. Также Вильгельмину не обошли стороной заботы в домашнем поместье. И уже после всех дел она могла посещать Гриммо. Августа не могла не отметить, что внучка стала редкой гостьей Министерства. На радостях она без тени сомнения подписала пергаменты, отправленные Макгонагалл и Снейпом, разрешив детям посещать волшебную деревню Хогсмид. Вильгельмина сравнила послания, приложенные к разрешению. Письмо Минервы, более личное, душевное и теплое, заставило невольно улыбнуться, на секунду дав представить, каково было бы учиться под ее попечительством.       Северусу вот не показалось нужным напомнить, в какой день и время необходимо явиться на Кингс-Кросс. «Я не повторюсь» — сухо и колко, а еще часто, для того, кто не желает вторить, спешил при каждом удобном случае известить Снейп.       Невилл досадовал, что проведенный день рождения нельзя было объединить с праздником Гарри. Родственники бы не так активно рассосались после банкета, но зато и на протяжении празднества внимание бы приковал Избранный мальчик. Вильгельмина же считала, что были плюсы в отбытии Поттера. В начале августа, пару дней спустя после семейного сборища, Лонгботтомы собрались навестить Фрэнка и Алису. И видеть сочувствующие взгляды после того, как Гарри бы открылись еще большие детали ее истории, точно не хотелось. В палате Вилл и без того застала Римуса. Люпин дежурил у кровати женщины, которую Вильгельмине было принято называть матерью. Надо ли говорить, что он не улучшал качество жизни, держась за чувство вины?       — А, это ты, Вилл, — приветствовал он грустной улыбкой и тушевался, не выдерживая зрительного контакта. Нахождение с Джейн Доу всегда оказывало на него дурное влияние. И в купе с этим визуальная пытка имела на него особенное воздействие. — Как Августа? Все хорошо?       — Тебе бы еще у койки Фрэнка спрашивать, Римус, — усмехнулась Лонгботтом, поражаясь наивности взглядов мужчины. Если бабушка застанет их вместе, вряд ли восхитится тем, что он печется о ее благополучии.       Люпин вглядывался в лицо стоящей напротив Вильгельмины, не ставшей присаживаться на кровати. Девочка не брала женской руки, не читала заключений, не искала колдомедиков, поинтересоваться, какие изменения произошли, нет ли положительной динамики. Она смотрела только снисходительно. Становилось некомфортно, и Римус теребил композицию сорванных им цветов, стоявших в массивной стеклянной вазе, являющейся вторым сотворением этих мест после самого здания Мунго. Позади слышались суетливые, но грозные замечания Августы по отношению к персоналу. А уж стоило ей напороться на Локонса, несущего колдофото, так весь госпиталь содрогнулся от грохота. «На кой мне сдался твой автограф?». Вильгельмина знала, что над больными грешно смеяться, но потешаться над тем, кто получил по заслугам, казалось не таким уж скверным занятием. Профессор Макгонагалл и вовсе расписку Локонса, адресованную Снейпу, смыла в унитаз, когда обнаружила Вилл скованной василиском.       Римус неловко выдохнул, не сразу сумев подобрать слова. Уголки губ спадались и дрожали, но собрались в улыбку. Самые противоречивые чувства собирались в Люпине. Пока он нервно теребил рубашку, волосы и оставил в покое цветы, отвернувшись от мрачно-темной тумбы, Лонгботтом и не дрогнула, вглядываясь в обездвиженное тело. Все так же непоколебимо стояла. Что крылось за вышкаливанием Августы? Куда больше эмоциональности в ней взыграло, как только обнаружилось, что Римусу предложена должность профессора Хогвартса.       — Даже не думай отклонять вакансию, — пользовалась она немотой и не позволяла занять первую позицию в нарушении молчания. — Если уж даже Дамблдор снизошел до земных дел, это что-то да значит.       Люпин увидел в едких высказываниях, как девочку взрастили на обвиняющих и громких речах, грузы обид, но еще жажду справедливости. Она была как отлита Августой, изваянием ее мести и сожалений. Но не разглядел ненависти к себе. Люпин не успел хоть как-то высказаться: Августа закипала от перечисления Локонсу эпитетов, прорываясь к палате Джейн Доу. С кончика ее палочки еще не сошел свет после опоясывающего заклинания. Повязанный с ног до головы Локонс решительно не мог и дернуться, разве что выплюнуть скомканный снимок и жалостливо простонать. После увиденного обсуждать что-либо расхотелось, чтобы не попасться под горячую руку.

***

      Пожалуй, Вильгельмина призадумалась, что Гарри мог посоревноваться с Лонгботтомами в наличии странных родственников. Его маггловская тетушка Мардж, гостившая у Дурслей (подумать только, целую неделю!), могла потягаться в оставлении неприятного впечатлении с дядей Элджи. Лонгботтомы дружно переглянулись, едино порешив, что после семидневного пребывания дяди в их поместье, они бы мигом помчались проситься пожить летом у Гарри и его маггловской семьи! Но все же посочувствовали Поттеру. Как бы ни было, никто не смел чернить имя Фрэнка и Алисы. Вилл бы особо близко не восприняла, но и любое горделивое упоминание происхождения или намек про Джейн Августа воспринимала в штыки и спешила напомнить ушлым комментаторам их место. Последний такой случай был уже давно. Пересуды тетушек почти забылись. Четче всего откликалась забота бабушки оградить Вильгельмину от попытки ее хоть как-то принизить. Под шум колес Хогвартс-экспресса какие-то фразы отдаленно возникали из уголков памяти.       — Ирландка, ни дать ни взять.       — Шотландский акцент пробивается. Точно, слушай лучше.       — Кто был в Мунго, от тех и нахваталась, — пресекла Августа, угрожающе выставив зонт. Кто был не в курсе, чем орудует глава Лонгботтом? Волшебник, чудом не затронувший столпов мировоззрения пожилой дамы. — Мать у нее чистая англичанка. Даже в неразумной стадии разглядишь.       Вильгельмина думала, насколько правой могла быть Августа? Если Джейн Доу окажется Пэм Уэстон, то у нее не то чтобы английские корни. И в этом состояла проблема, чтобы углубиться в ее семейное древо и узнать больше информации от других родственников.       — Самое что обидное — я выдержал шерсть дней, а на последнем надо было тете с дядей подливать Мардж бренди! Я лишился подписанного разрешения выходить в Хогсмид. Но если бы мне дали выбор: надувать ли тетушку за все сказанные ею гадости или нет, я все равно оказался бы здесь без подписи дяди Вернона, — доносился пересказ злоключений Гарри.       — Вот уж точно обидно, мог бы со мной день рождения отпраздновать, — на высказывание Невилла сестра фыркнула, снова он о своем.       Вильгельмина слышала про автобус «Ночной рыцарь», но ей не было нужды пользоваться услугами данного транспорта. А узнав, как именно он рассекает, девочка могла представить, как бы ее укачало на первом же вираже, когда автобус попытался бы втиснуться в тонкий просвет между зданий. Но Гарри не иначе как свезло очутиться перед его колесами. Невилл, услышав, что Гарри представился перед водителем и кондуктором именно его именем, гордо засиял с яркостью начищенной серебряной монеты.       Самым ироничным во всем этом было, как Ларсон сетовал в письме, как запрягли несколько отделов Министерства, чтобы скрыть надувательство человека до размеров необъятного шара. Поттер, хоть и заверял, что это естественная форма его тетушки, точно не мог, в отличие от коллег Сноу, затуманить разум тех, кто своими глазами увидел, как Мардж взлетала над выстриженной лужайкой Тисовой улицы, а Вернон Дурсль тянул ее на себя, не давая отправиться к небесам. Отдел по устранению последствий случайно наложенных заклятий попотел незначительно, сдуть Мардж оказалось легче всего. Вилл не торопилась осведомлять Гарри, мог же он потешить себя мыслью, что тетушка все еще где-то мотылялась и дрейфовала. Единственное, что удивляло, так это почему Гарри согласился две недели до каникул остаться в «Дырявом котле».       — Как же мне было поступать? Удивляешь ты меня, Вилл, — простодушно усмехнулся Гарри. — Когда ты уже думаешь, что тебя отправят прямиком отбывать наказание, а министр магии предлагает ночлежку в «Дырявом котле», спорить не станешь.       — К тому же не мог ведь Гарри при министре направиться на Гриммо, — снизив громкость, добавил Невилл.       — Да, пожалуй, Фаджу точно не стоит знать, что ты интересуешься Бродягой, — Лонгботтом с удивлением отметила разумность доводов Гарри, несмотря на то, что он оказался стеснен обстоятельствами. Да и был напуган, искренне веря, что будет скитаться после преступления или же заключен под стражу к дементорам, а проявил себя сдержанно и разумно.       Вилл удерживала кроху внимания на диалоге Гарри и Невилла, когда Поттер восторженно делился, что за время проживания в «Дырявом котле» приходил в магазинчик «Всё для квиддича», где любовался новенькой «Молнией». Метлы сами по себе мало волновали девочку, но она знала, что Сириус изводился от вариантов, что подарить крестнику на прошедший день рождения. Дальнейшие обсуждения и вовсе утомили Вильгельмину, и она оставила мальчишек в купе.       Квиддичная тема полыхнула осознанием: для Оливера этот год в Хогвартсе был последним. В отличие от Флинта, которому грозило остаться на второй год, Вуд наверняка строил амбициозные планы на будущее. Вилл была уверена, что отыщет близнецов и Ли Джордана, а они либо подскажут, где Оливер, либо он уже находился с ними. Пол под ногами неприятно покачивался от тряски, было не вполне удобно хоть что-то слышать, на фоне то и дело скрипели рельсы. Странное дело, она почти позабыла, что и для Джеммы это год выпуска. Но уже больше радовало дальнейшее припоминание о седьмом курсе Перси. Интересно, Джордж и Фред уже отпраздновали? Для них это должно было стать даже большим событием, чем в свое время для Молли и Артура назначение Перси старостой школы.       Что касается других братьев Уизли, Вилл успела столкнуться с Роном. Пока поблизости не оказалась Грейнджер, друг поспешил извиниться перед Вильгельминой:       — Я-то думал, твой кот чудовищный. А Гермиона завела тварь, которая и на меня бросается. Посмотришь, как разодрала мне черепушку? — спрашивал Уизли чисто ради формальности, потому как уже склонил рыжую макушку, демонстрируя расцарапанный пробор волос. — Ещё и купила в «Волшебном зверинце», когда я хотел уточнить, чем помочь Коросте. После Египта она никакая. Так продавец мне нотации стал читать: ухо покоцанное, палец оторванный, старая. «А купите новую крысу». Представляешь!       Вилл едва успевала вставить хоть что-то в ответ тараторившему Рону. Но вот после слов, что крыса была без пальца, картина перед ней помутнела, пошла рябью от накатившей ненависти. Взять бы в руки и придушить. Как раз перед курсом изучения ухода за магическими существами. Вильгельмина едва слушала, морально ее тело представляло собой прилипшее к бумаге изваяние, бесконечно делающее записи. Не успел Рон полностью излить душу, в красках рассказывая, что досталось и ему, и крысе, как резко посерел, завидев приближающуюся Гермиону. Оба они возвращались из первого вагона, где можно было отобедать. Уизли глубже запихнул торчавшую морду крысы в нагрудный карман рубашки, злобно поглядывая на приплюснутую рыжую морду Живоглота.       — Еще скажи, что продолжаешься дуться на Глотика, — с удивлением и обидой Грейнджер поинтересовалась: — Всем успел нажаловаться на свою царапину? — Вилл слишком хотелось увидеть своими глазами, будет ли у Живоглота реакция на Коросту аналогичной той, что была у Лазутчика. А для этого требовалось, чтобы Уизли не успел рассориться.       — Грейнджер, тоже обзавелась котиком? Отличный выбор питомца, — недоверчивый взгляд сузившихся карих глаз отчетливо передавал эмоции. Настороженность поутихла, сгладив задетые оскорблением чувства, когда Вильгельмина убедительно принялась уверять в чистоте помыслов друга: — О чем идет речь? Малыш Ронни поцарапался в Египте? Он рассказывал мне о том, как гостил у своего брата Билла. Не думала, что там он нашел приключения. Поделишься с нами?       Отлаженная провокация могла дать трещину, если бы Рон настоял на том, что причиной его дурного настроения кроется вовсе не в летнем отпуске. По его кислой мине всегда отчетливо читалось, точно по буквам. Вилл подалась ближе к Гермионе и потерла едва выступавший бархатный нос Живоглота, восторженно одаривая комплиментами. Кот утробно затарахтел, и довольным был не один он.       — Неужели никто не отметил, какой Живоглотик особенный? Тебе случайно не говорили, мог ли он быть низзлом? — вспыхнувшая от приступа гордости Гермиона как против воли последовала за Вильгельминой в купе, обмениваясь историями про котов. Рон понуро поплелся за ними.       Гарри и Невилл до последнего обсасывали тему метлы, уже добравшись до предположений, как мальчишки в Хогвартсе бы отреагировали на нее. Люпин сонливо склонился к окну. Лето для него выдавалось чрезмерно насыщенным. Ребята старались его не тревожить, но им слабо это удавалось. Уизли отошел от обиды, подбросив дровишек в теплившееся обсуждение. Нависший над душой Лазутчик угрожал испортить устоявшееся перемирие. Вилл успела перехватить фамильяра до того, как вынюхал всю крысиную душу из кармана Уизли. Живоглот в руках Гермионы встрепенулся и вынырнул. Объемный и носатый Лазутчик, с пышными ушами и хвостом, возле приплюснутого сородича смотрелся совсем диким. Грифиндорка скрупулезно принялась прикидывать, какова доля крови низзла в корнях Лазутчика. Вильгельмине было скучно думать о числах, она из вежливости поддакивала волшебнице, прекрасно представляя, что могла быть в купе с близнецами и Оливером, вызнавая куда более любопытные детали. На ее утешение была картина Рона, не способного ни расслабиться, ни заснуть, когда коты облепили его с двух сторон. Отвлечь их удалось дребезжащему чемодану. Они игриво подначивали замки лапами, мешая Уизли заглушить разбушевавшийся вредноскоп. Лазутчик и Живоглот угомонились и присмотрели себе в цели для развлечения Люпина, облюбовав его колени как лежанку. Коты спихивали друг друга, чтобы лучше улечься, и разговор потек в сторону Хогсмида. Рон уже гораздо теплее общался с Гермионой, делясь с подругой особенностями построек и чем там можно разживиться. Вилл уже достаточно знала о «Сладком королевстве» и «Зонко», для нее беседа не несла никакого интереса, но Рон и Невилл привлекли ее поделиться деталями. Ведь знали, что с ее поруки Джордж выведал куда больше информации, чем могли поделиться они оба.       Впрочем уйти не вышло не только из-за этого. Их скученная компания должна была задыхаться в наполненном купе, а вопреки логике по окошкам шла изморозь. Сердце заходилось от повысившейся тревожности. Мальчишки смолкли и озирались, пытаясь разгадать, в чем причина перемены. К мрачной погоде давно добавился плотно висевший туман. Но не могло настолько похолодать лишь от приближения к Хогвартсу. Внезапно колеса затормозили по рельсам, поезд тряхнуло, и погас свет. Стало невыносимо холодно. Ребята высыпали из своих купе, обеспокоенно пытаясь выяснить причину произошедшего. Вильгельмина затормошила рукав Люпина, не на шутку перепуганная, не понимающая, что происходит, ей был необходим кто-то зрелый и способный разрешить трудную ситуацию. Ярко вспыхнувший огонек Люмоса разрезал настигший помещение мрак. Прозрачная створка на раздвижных дверях их купе была с отпечатком руки. Сон мигом исчез с лица Римуса, точно его и не выдернули. Вилл крепче вжалась в сидение, Люпин стоял сбоку от нее, но даже близкое нахождение с чужим телом не даровало ни капли тепла. Когда проход распахнулся, холод сковал тела. Страшный сгусток тьмы с накинутым капюшоном протягивал к ним уродливые руки. На какое-то мгновение мир померк.       Когда дементор впивается в душу Вилл, крадя те жалкие крохи счастья, которыми она с трудом завладела, ей предстают события, помнить которые она никак не должна. В Мунго карцер. Ее надрывный плач взрывается о стены и расходится эхо. «Не выводок щенков». «Один плод. Надо же». Голоса сплетаются. «Странно. До чего странно». Вокруг привязанные женщины. А под магическим куполом гурьба нестабильных детей. Вилл комком дрожит в руках мага. «Либо не произошло трансплацентарного заражения, либо сильнее гены этой девчонки-колдуньи, либо исключение из правил». «Другого не дано».       Либо, задыхаясь от выплюнутой в нее обратно жизни, Вилл осекается в самом зародыше истерики — это был не оборотень. Она тряпочкой приникла к плотному комку тяжело дышавшего Люпина. Хаотично теребивший ей волосы и беспорядочно болтавший, он выглядел более испуганно, чем Вилл. Девочка была только бессильной и вымотанной. Она приткнулась влажным лбом в сгиб локтя профессора, без тихого отрицательного бормотания. И так глубоко выдохнула, точно испустила дух. У нее не было слов. Эмоций не осталось, дементор их проглотил и не подавился. И рот высушенный после смертельного поцелуя.       Люпин спешно бормотал про чай, плед и посещение Помфри после прибытия к Хогвартсу. Тихий гомон, слетавший с его губ, звучал как размеренный дождь, Вилл окончательно обмякла, когда Римус настойчиво заставлял жевать шоколад. На задворках воспоминаний витал рыжий призрак, уведший ее подальше от злобных голосов. Эфемерное прикосновение зажгло ток тепла по телу. Только после этого Лонгботтом сумела полноценно вдохнуть всей грудью.       До Хогвартса оставалось ехать едва ли дольше десяти минут. В их компании уже сидела продрогшая от охватившего страха Джинни. Ребята находили силы переговариваться и делиться переживаниями. Вильгельмине меньше всего хотелось озвучивать, что она испугалась. Потому что ощущение, как душа отрывается от тела, повиснув на тонкой ниточке, сложно назвать ужасом. Она приникла к предплечью Римуса, вслушиваясь и не до конца веря, что рассказ до жуткого похож на стратегию, которая царила до падения военного режима.       — Тот-кого-нельзя-называть ищет сообщников. И снискал уважение среди части охраны Азкабана. Если ему удастся полностью сломить контроль Министерства над дементорами, ничем хорошим это не кончится.       Вряд ли Министерство стремилось распространять информацию об утечке столь опасного оружия. Но нападение на учеников Хогвартса — громкий инцидент. До Вилл начало доходить, что выбор преподавательской деятельности для Люпина был определен вовсе не ее подталкиванием. И не стремлением отдалиться от Сириуса. Как и стало ясно, как Ларсон отпустил своего шпиона со службы. Они хотели лично проконтролировать, чтобы дементоры не добрались до нее и Гарри. Вилл порадовалась, что Люпин спал, когда Рон громко сетовал на участь крысы. Хотелось бы повернуть поезд назад. Но вовсе не из страха. Вильгельмине требовалось лично переговорить со Сноу после такого.

***

      Перемирие с Грейнджер оказалось хрупким. После прибытия в Хогвартс на праздничном ужине директор известил о новом предмете, уготованном третьекурсникам, не входившем в перечень, который давался перед отправлением на каникулы. Казалось бы, в чем была вина Вильгельмины Лонгботтом, чтобы на нее могла взъесться подруга Поттера? Очевидно, что не она подсовывала перо, заставляя подписываться под каждым предметом, как и не она заверяла, что будет интересно изучить маггловедение, чтобы посмотреть на взгляды волшебников на ее мир. Но именно Вилл ухватила перед Гермионой последнее вакантное место на запись на курс и беспечно уточнила, к чему нужно оказаться затычкой еще и здесь. Нет, конечно, чинная Лонгботтом вывернула вопрос самым приличным образом, что нельзя подкопаться, но суть-то Гермиона могла уловить! А она только вошла в Общий зал, сияя после разговора про расписание с профессором Макгонагалл, и думала, что настроение ничем не омрачить.       Ученики восторженно рукоплескали новому профессору по Защите от темных искусств. Мальчишки Уизли подначивали овации, Невилл и Гарри хлопали, не жалея ладоней. На этом фоне приветствие факультативного курса по генеалогии древних магических семей показалось скромным и мало заинтересовавшим. Но был перфоманс в том, что Министерство магии проводило дополнительное обучение. Никто ранее из учеников Хогварста не посещал этих курсов. И Гермиона лишь немного замешкала, сверяясь со своими графиками и расписаниями, когда выяснилось, что место для записи ограничено. Получившая свиток профессор еще и загадочно улыбнулась, когда увидела последнюю строчку в перечне учеников. Грейнджер могла бы сказать, что учителя всегда порадует, что к нему стремятся пойти в класс и увидеть заинтересованность. Но долгая дружба с Гарри Поттером вынужденно посеяла семена сомнений к профессорам.       — Теперь, дорогие учащиеся, когда вам представлены лица профессоров, поспешите запомнить их имена, — палочка Дамблдора взмахом воспарила, рисуя в воздухе имя Римуса. Близнецы своим свистом вновь подняли гвалт среди студентов. Директор с умилительной улыбкой присоединился к аплодисментам. Люпин сдержанно улыбался. Кажется, ему уже была знакома светловолосая женщина из Министерства, он обменялся с ней парой слов, пропуская перед трибуной. Волшебная палочка продолжила выводить буквы. — Поприветствуем миссис Оливию Беннет!       Вильгельмина могла поклясться, что повальное большинство учеников очаровало наличие в профессорском составе привлекательной молодой женщины. Доказательством служили не только подписавшиеся ходить на курс генеалогии мальчишки, но и жадные взгляды, вперившиеся в уверенную походку. И их совсем мало смущало, что Дамблдор представил Оливию «миссис». Лонгботтом вот глодало любопытство, почему не миссис Уайт? Ведь приглашения, посылаемые Августе, на дружеские вечера жена Эндрю подписывала именно «От четы Уайт». Но если бабушка не давала возможности знакомства через званые ужины, Вилл хотела воспользоваться предоставленной Министерством возможностью и узнать Оливию поближе.       — И с большим удовольствием представляю уже знакомого вам лесничего, который отныне будет совмещать свою работу с преподаванием. Рубеус Хагрид заменит профессора Кеттлберна, — гриффиндорцы апплодировали, заглушая объяснения директора, в связи с чем произошла замена учителя. Комментарии разлетались, активные обсуждения нового преподавательского состава сыпались с каждого стола. Тогда как лицо Снейпа не требовало и малейшего озвучивания мыслей: его разум очевидно занимал урвавший его заветную должность Люпин.       Директор произнес приветственную речь, омраченную предупреждением о прорвавшихся дементорах, которые могли заявиться на территорию школы. «Не давайте им повода причинить вам вред» настаивал Дамблдор, озвучивал про учительские рейды с целью защиты замка. Интересно, каково было школьникам, впервые отправившимся в Хогвартс, очутиться в чудесном и волшебном замке с угрозой попасться дементору, если заблудишься после квиддичного матча? Близнецы тотчас бы пошутили, что заплутать способна одна Вильгельмина. И были не так далеки от правды.

***

      — Не представляю, как буду без тебя, Джемма, — не успела Вильгельмина обмолвиться и словом про седьмой курс старосты, Корнелия уже всхлипнула. Фарли сочувствующе похлопывала по плечу Ллойд. Лонгботтом неловко поглядывала на сцену. Плакать точно было ни к чему.       — Подружишься с другой старостой, — равнодушно подметил Забини. Корнелия обиженно фыркнула мокрым носом.       — Чурбан, — бросила девушка.       — Так-то дело говорит, — воодушевленно подхватила Джемма. — Да и от меня после выпуска рукой подать будет. Папа пообещал подсобить с открытием своего дельца в Хогсмиде. Вы у меня уже не малыши, подписи все получили — я буду в полном вашем распоряжении. И ваших кошельков.       Предприимчивый ум Фарли беспокойно метался среди вариантов задумок, которые можно было реализовать. Волшебница готовила смету на продажу зелий, параллельно рисовала схему для бюро оказания магических услуг. Читай она внимательнее Батильду Бэгшот, еще бы и аренду драконов для уничтожения скота надоевших соседей бы ввинтила. И, вероятно, сдружилась бы не только с близнецами, но и с приманенным на коптивших воздух магических тварей Хагридом. С чем Джемма определилась, так с тем, что очно хочет назвать открытое ею местечко «Ступой и помелом».       — Семья Малфой всегда не прочь выступить меценатом, — вальяжно прошел Драко, приманенный обсуждением выбора локации. Роились сомнения, видел ли белобрысый мальчишка пользу в общении с Фарли за пределами Хогвартса.       — За начисление баллов не продаюсь, — сухо отрезала Джемма, и Драко вздернул губу в ухмылке, обнажив зубы. — И за игнорирование комендантского часа, если тебе нужно уточнять это, малец.       — А сравнится ли фонд вложений Малфоев с долей Забини? — взгляд блондина пересекся с восседавшим за столом Блейзом, и Малфой уже принялся восторженно воспевать несметную щедрость своего семейства.       — Душенька, ты тоже будешь в постели после отбоя, — елейно улыбнулась Джемма, не воспринимая всерьез бахвальства слизеринцев.       Староста казалась бы полной поборницей дисциплины, только среди ее затей будущего дела жизни также присутствовало открытие заведения авторских напитков. Джемма планировала колдовать над алкоголем. Например, привезенное Забини вино она зачаровала палочкой, спирт вываривался, оставался лишь незначительный процент. Напиток шипел и разрастался пенистой шапкой. Но даже при этом Фарли угрожала студентам ни пикнуть, вести себя тише воды и поручила всячески отвлекать второго старосту. Снейп после квиддичных конфликтов и без того не шибко жаловал Джемму. В гостиной факультета разрасталась толпа, точно ученики налипали один к другому. Точно было мало того, что в комнатах вечно было не протолкнуться, студенты зачастую сновали в спальни, набираясь гурьбой. Нехорошее предчувствие было не вполне интуитивно возникшим, а скорее логическим следствием — когда взгляд уловил первого студента не в изумрудном галстуке.       Вилл не могла похвастаться тем, что отличается особой любовью к сборищам. Первопричиной, уходящей глубокими и крепкими корнями вглубь ее натуры, естественно, были сборы семьи Лонгботтомов, сумасшедшие и непредсказуемые. Вильгельмина, в общем-то, наслаждалась общим весельем и перенимала витавшую в воздухе чужую эйфорию. Но не находила ничего увлекательного в сборах студентов без особой причины. Что невольно вело к изоляции от компаний. Так вышло, что Вилл знала отдельно близнецов, отдельно учеников Хогварста. Но быть частью взаимодействия тех и других ей не приходилось. (Тренировки с Вудом вряд ли могли считаться увесительными мероприятиями для тех, кого гонял Оливер).       Не желая участвовать в сборищах, Лонгботтом уже вознамерилась слиться с толпой и отправиться к библиотеке. Если удастся, то можно и в кабинете Римуса пересидеть, со спокойной совестью исписать гигантский пергамент, адресованный Ларсону. Но выйти из дверей она не успела.       Слизерин отличался от Гриффиндора не только тем, что в спальни девочек мальчики могли спокойно заходить, но и отсутствием жесткой проходной системы. При наличии пароля (и отсутствии на горизонте Снейпа) оказаться в подземельях не составляло особого труда. И присутствие в толпе Джорджа и Фреда должно было бы ускорить побег, чтобы не нарваться с ними на наказание. Но внутреннее стремление узнать, каково быть частью разных сообществ Хогвартса, узнать, как взаимодействуют ученики, притупило здравый смысл. Уизли отсалютовали ей. После окончания ужина они не успели ее поймать, теперь же подскочили с самыми жадными расспросами о подробностях, которых не выудили от Невилла. Известие о дементоре и том, что Вилл потеряла сознание, заставило их встревожиться и поумерить улыбки с вставками того, как пробрались к Слизерину. Джордж потянулся и обнял, забеспокоившись состоянием подруги.       Сердце ритмично дернулось. От растерянности Вилл и не вздрогнула, не то что смогла бы притянуть к себе Уизли. Фред со своим стремлением поднять боевой настрой отшутился про «захватывающий дух поцелуй», но не пришелся под настроение.       — Давай, отлипай уже, — зазывно тянул Ли Джордан и потащил Джорджа на себя. Фред подзывал к ним Оливера, держа стаканчики глинтвейна. Когда Вилл с неохотой отпустила от себя Джорджа, она поймала недоуменный взгляд Фреда. Но старалась не придавать ему значения.       — Учти, сегодня я не буду отчитывать тебя или следить за каждым твоим шагом здесь, но чтобы на тренировке ты у меня выложился, — предупредил Вуд и отпил виноградный напиток, защекотавший по нёбу.       — Что ты придешь, я вот ни капли не сомневаюсь, — поерничал Фред и потянулся к Джорджу, чтобы уболтать его принести им еще глинтвейна, но заметил, как тот скрылся среди толпы в полутьме гостиной.       Вильгельмина, довольная тем, что успела поймать Оливера, с восторгом расспрашивала о его делах и планах. В компании Вуда даже сохранялся интерес к спортивным темам. Благодаря Энтони и Сириусу Вилл уже была в курсе о скором масштабном проведении Чемпионата мира по квиддичу. Все знания заключались о сборной Ирландии, но вот Вуд накидывал фактов о командах других стран. Фред с жаром настаивал, что особого внимания заслуживала Болгария.       — Да их ловец произвел фурор, как у нас Гарри в свое время. Ртом снитчи, конечно не ловил…       — Учтите, это только временная щедрость, — прорывался голос Джеммы, рвущейся растолкать школьников подальше и уже загнавшей первый и второй курс по их спальням. — Запоминайте вкус и название, скоро будете покупать у меня.       — Грозный конкурент сливочному пиву, — кинул Оливер, и Вилл обернулась на них с Джеммой, почти не слыша «Не жди скидок за лесть», потому как ее внимание всецело было зациклено на стоявших позади Фарли.       Поначалу Вилл увидела сцену издалека. Но после и на ее глазах Джордж шутливо раззадоривал Алисию. Хлопал по плечу в моменте, когда выбивал смешливую реакцию на рассказ, подначивал после того, как заприметил румянец, и смотрел в глаза, с упрямством держа зрительный контакт.       Вилл пробил холодок, стек в кончики пальцев и так и застрял там, не сходя с кистей. Конечно, после встречи с дементором не назвать худшим моментом из жизни. Но радость тоже рассосалась до полного истлевания. Осознание встретило ее настойчиво и без какого-либо предупреждения. Джордж не вел себя с ней по-особенному. Вилл не нравилась Джорджу. Он ко всем так относился. Прекрасно понимал, что сладкий мальчик. Вилл просто никогда не видела контекста, отрезанная от общения в компании других гриффиндорцев, с которыми часто контактировал Джордж.       Вильгельмину колотило от обиды, как она могла что-то надумать, посчитать, что Джордж романтически к ней проявляется? Вилл скрутило желудок, будто его схватили ее же собственные ледяные пальцы. Ступни подгибались от нервного сжатия пальцев на ногах. Лонгботтом едва дошла до колонны, где тут же вцепилась в выступающий бортик, служащий подставкой для стаканов. Пышущий глинтвейн полыхал вспышками пара прям перед ее глазами. Вилл не вполне прочувствовала его на языке, только то, как жидкость огненным жаром пронеслась по пищеводу. Пот выступил на затылке. Вилл стала осматриваться в поисках выхода. Когда у дверей ей перехватили запястье, она хотела дернуть, если только увидит кого-то из друзей. Однако, узнав в подошедшем человеке Нотта, Вильгельмина не смогла с той же яростью вырваться, замерев от неожиданности.       — Если уйдешь, не сыграв, не считается, — произнес Нотт, хлопнув промеж лопаток. Мурашки пронеслись по спине. Вилл не одернула его рук, не схватилась за палочку, даже злобно не шипела. — Миледи Ви одурманена виноградной шипучкой?       Лонгботтом сжала челюсти. В патовой ситуации, когда она с трудом держит слезы за ресничным краем, ей только Теодора не хватало. Впрочем Вилл была готова изменить мнение по поводу соседства, когда заприметила движущегося по направлению к ней Джорджа.       — Какие там развлечения ты хотел испытать на мне?       Нотту не требовалось повторять. Он увлек Лонгботтом в толпу, разделив с Уизли. Благослови Тео Мерлин, думала Вилл, даже после того, как он озвучил правила игры. Теодору пришлось объяснить Вильгельмине, что после происшествия с Локонсом он должен был ей возместить неудобства, сплотив с факультетом. Благие намерения, но парню стоило бы обратить внимание, что Вилл не нелюдимая. А просто старательно огораживается от любопытствовавших. И она с большим бы удовольствием оказалась где угодно, но не здесь, когда участникам раздавали карты, а она безразлично теряла голос ведущего, не сосредотачиваясь на правилах. В первом коне она ожидаемо проиграла, и карта плюнула цветным порошком на лицо. Это был не тот случай, когда раздающийся вокруг хохот теплом ложится на кожу, точно уютным пальто, согревая в дружной атмосфере. Вилл рассеянно положила карты на стол, дав их перетасовать, прежде чем снова раздадут. Движения пальцев, шелест карточной колоды, разворот рубашек мелькали единой фантасмагорией.       — Виллз, ты же всегда отказывалась от азартных игр, — Фред прошел к диванчику, бегло оглядел, как Вильгельмина не оттерлась от порошковой краски и безразлично держала веер неудачного расклада. — Давайте перетасовывайте, — нагло подбросив карты к ведущему, он поднял девушку с места.       Оливера пришлось отрывать от жаркого спора со старостой Слизерина. Фарли возмущалась, какое количество народа провели гости других факультетов, еще не зная, что основной зачинщик шел с ее подругой. Джемма первой отвлеклась, разогнала толпу в умывальной комнате и помогла Вильгельмине смыть боевой раскрас. Прохладная вода стекала по бровям. Джордж никогда не целовал девчонок на виду, и это давало надежду. Сейчас он не в отношениях, радостно верила Вилл. Но, когда она выходила с Джеммой в узкий коридор, еще в дверях услышала: Оливер пытался намекнуть, что Вилл смутило увидеть Уизли в женской компании.       — Джордж — тихушник, — прямолинейно выдал Фред, коротко хохотнув, и не заметил на себе взгляда Лонгботтом. До него не успело дойти, почему бы Вилл могла остро воспринять увиденную картину. — Вечно жмется с девчонками, но так умело, что никому еще не попался.       Да, он водил ведьм под ручки, гладил пальцы, перебирал волосы. Фред не видел в этом ничего такого. Открытого проявления любви у брата никогда не было. Но чем Вильгельмину мог смутить флирт юноши? Тем более не обращенный к ней, никак не оскорбляющий.       Ведь если бы было, признайся она, озвучь он, — да в любой вариации, — Вилл бы перестала пытаться и смирилась. Чего Фред не мог знать.       Горечь застилала рот, заходя под тонкую кожицу десен, и проглоченные слезы казались в разы соленее. Оливер отпихивал Фреда, пока не выгнал прочь, Уизли отпирался, и в попытке остановить взъевшегося Вуда успел увидеть скорченное от боли лицо. И прежде чем капитан скрыл Лонгботтом от любопытных глаз, донеслось действительно злобное, каким ни было даже в моменты грубых ошибок в игре:       — Тебе надо было сказать?       Вилл поняла без объяснений и углубления в вопрос, что ж, Фреду тоже не понадобилось больше фразы и реакции. Он ошарашенно стоял стеной, когда Вильгельмину скрыла спина Оливера, а его самого отпихивала злобная Джемма Фарли. Могла ли на самом деле Вильгельмина лить слезы по его брату? Могла ли она… Она его любила? И как так выходило, что об этом был осведомлен Оливер? Фред ведь всегда оказывался поблизости Вилл, не давая ей отстраниться. А он, всегда третий между ним и Вильгельминой — Мерлин, всегда третий! — как не заметил? Странное чувство сковывало диафрагму, поднимая беспокойство. Ему казалось, что он всегда был рядом, что девчонка подзадоривала, показательно отстраняя Фреда.       — Виллз! — сам не свой подозвал ее Уизли, но Лонгботтом не откликнулась и сцепила кисти на лице.       Всхлипы были совсем тихими, что вернее назвать их неслышными. Только превосходящий Джемму рост позволял рассмотреть содрогавшиеся плечи скрюченной Вильгельмины. Если так подумать, он никогда не видел ее в уязвленной позе. Колдовство Фарли таранило его, отдаляя все дальше, бросая в пучину веселившейся толпы. Волны танцевавших людей обхватывали, уводя в эпицентр гостиной. И он совсем не слышал, что говорил Оливер, кроме того, что «Фред — идиот». Станется, что Вуд никогда еще не был настолько прав. Где еще найти такого недалекого дурачка, не видевшего дальше собственного носа? Фред разрезал кучки подростков, едва уворачивался от плескавшихся из стаканов коктейлей. Когда он вновь приблизился к злополучному коридору, Джемма сидела на корточках, потирая Вильгельмине спину в попытке утешить. Фред вознамерился подойти, вопреки мнению остальных, что это не его дело.       — Почему ты не сказал мне, Оливер? — надсадный горький шепот поцарапал по подгрудку.       Фреду как сковало конечности. Он застыл у стены, едва различая слова, кроме очевидно громкой и возмущенной Фарли.       — Квиддичисты — все придурки. Вуд твой немногим лучше, прикрывал своих дружков, наплевав на твои чувства! — она задохнулась в возмущении и принялась активнее поглаживать спину, подавляя рыдания подруги.       — Это их дело, — Оливер являлся сосредоточием терпения, но настигая точки кипения, тоже готов был вспылить. — Разве Вилл не могла влюбить Джорджа? Кто я такой, чтобы соваться в их отношения с Фредом и Джорджем… — он пресек себя, замолкнув на громкой ноте.       — А причем здесь еще Фред? — шипела Джемма злобной кошкой.       — Фред всегда был рядом, — шмыгала Вильгельмина в плечо Джеммы. Уизли почти самому себе кивнул, так оно и было. И вознамерился тоже помочь успокоить Вилл, выходя из укрытия. Он успел услышать тихое и разочарованное дополнение к речи, взбунтовавшее сдерживаемое всеми усилиями спокойствие: — Должно быть, только и ждал посмеяться, какая я жалкая. Поэтому никогда не оставлял нас с Джорджем.       Вильгельмина, разумеется, не стала бы слушать в таких расстроенных чувствах. Что ей было думать? Она доверилась ему и Джорджу после всех подначиваний и оскорблений, нанесенных по глупости. Не сосчитать, сколько Фред кривился, называя Вилл жабой, передергивал ее внимание к своим братьям. Шутил от Билла до Перси, получал взбучку и не уставал поддевать. Вильгельмина сумела яростно отбиваться в склоках и драках, перетерпеть нападки Фреда, когда он не давал ей проникнуть через возведенные стены и попытки Джорджа с ней сдружиться. И после издевок ей удалось принять их всерьез как амбициозных и подающих надежд юношей. Она разглядела то, что немногим удавалось. Это с трудом возведенное доверие рушится. И всплывает шаткая основа, заставляющая приглядеться и вновь увидеть все обиняки, почувствовав предательство. Только больше в ней нет сил и желания видеть нечто большее, кроме оскорблений, насмешек и попыток уязвить. Для чего больше Джорджу было поддерживать игру с обменом теплоты, мнимым поддерживанием в ней нежности? Если он прекрасно видел, что Вильгельмина тянется к нему? А Фред не единожды показывал, что ей нельзя испытывать чувств, не поймав жесткой насмешки. Поджидал поймать на признании, чтобы воочию наблюдать и посмеяться?       — Да послушай, Виллз, — Фреду было плевать, что Вильгельмина могла не внять его словам прямо сейчас в моменте. Но оставлять ее с полной убежденностью в предательстве и ничего не предпринять? Даже без каких-то громких доводов ему хотелось просто отвести сомнения. Он вновь подозвал, чтобы подруга хотя бы обернулась на него.       И разубедить не смог: Фарли крепче прижала Вилл, а Вуд яростно подорвался с места, перехватывая Уизли. Фред прорывался сквозь крепкую хватку Вуда, будучи более крепким, он буквально перекатил Оливера через бедро. Перед самым носом староста Слизерина захлопнула умывальную комнату. Ничем хорошим вечер не мог закончиться, если дать им собачиться. Уизли никак не мог найти палочку и стучал по двери, призывая дать им поговорить.       — Ты действительно хочешь своим шумом зазвать сюда пронырливых зевак? — Оливеру всегда удавалось жестко пресекать глупости и уметь достучаться, даже когда мозг лихорадит от злости в безвыходной ситуации. Он бы наверняка мог парой слов убедить Вильгельмину… И вдруг Фред отчетливо понял: Вуд в такой ситуации никогда бы и не оказался.       Оливер был на редкость славным парнем. Таким, что приторно и не верится, что такое возможно. По которым пишут своды правил и призывают брать пример. Что-то вроде нынешней звезды Хогвартса, Седрика Диггори, только с отличием в том, что отбитый на поле боя. И сколько ни шутили про принятые головой удары бладжеров, Оливеру на ум бы не пришло задирать девчонку, да так, чтобы подорвать той доверие. Он бы и флиртовать попусту не стал, если на то пошло. У Вуда все с разграничением на черное и белое и четкое следование к цели. Вуд бы не дурил ни как Фред, ни как Джордж. Пока Фред осмысливал, как все пришло к столь дурному результату, не тянувшему на провал эксперимента, а оказавшемуся чем-то более плачевным, он отпрянул от двери.       Нельзя было допустить привлечения внимания, чтобы к ним прилипли и потом докучали вопросами или шуточками. Оливер принялся уводить гриффиндорцев и не упускал Фреда из виду. Джордж возглавлял перебежки студентов через тайный ход. Глупо хихикавшие под нос подростки заставляли прыснуть от одного их вида. Все казались окрыленными и восторженными, кого-то приходилось затыкать, чтобы довести до грозной статуи горгульи (и постараться не спутать со Снейпом в ночном чепце). Странное дело, самыми спокойными оказались Фред и Оливер, которые и сами бы выбрались из гостиной Слизерина, но Джордж стоял на стреме. Не сумев разведать, что именно их вывело из строя, он все равно самодовольно шагал к спальням. После веселья совсем не обязательно было узнавать всех сплетен, чтобы удовлетворенно заснуть.