⟥────────[3]────────⟤

      Осмотр руками Жданова проходит недолго, после которого Евгений даёт словесное направление на то, чтобы сходить на перевязку. Но, желательно, без дополнительной нагрузки на организм, а потому сообщает о том, что медсестра вскоре занесёт инвалидную коляску в качестве временной основы, конечно же.       Аксёнова несильно, но задерживается, приходя в палату, когда хирург уже покинул сию палату и, обратив внимание на Глеба, присаживается на стул рядом с ним, вновь накрыв себя пледом. До сих пор было прохладно, но оно ожидаемо, ведь утро только-только начиналось, и Солнце не успело Землю прогреть.       — Есть хочешь, пупсик? — и вновь возвращаются привычные хамские фразочки. В стиле Аксёновой.       Брюнет, чуть поворачиваясь к ней, едва ли не прожигая её проницательным и оскорблённым взглядом, после чего тихо мычит в знак согласия, кивая. Хоть желудок и давал знать о себе только болевыми ощущениями, но есть хотелось, поэтому мужчина готов был проглотить всё, лишь бы успокоить ноющий голод.       — Принято. Сиди тут и жди, я попрошу снять заглушки из твоего гомо-рта, — и вновь намёки на нетрадиционную сексуальную ориентацию Глеба, коей не было правдой, однако, ответку она не успевает получить в любом виде, ведь уже и отвернулась, и снова покинула палату, но теперь на пару минут, ведь вскоре она приходит с медсестрой, имя коей было, кажется, Ирина, судя по её бейджику.       Та, как и предполагалось, убирает трубки изо рта и с ноздрей Агента, действуя аккуратно и плавно. Само собой, от противных ощущений внутри после трубок это не избавит, но, во-первых, Глеб теперь может дышать самостоятельно. А во-вторых, это пройдёт со временем, и лёгкие неприятные ощущения в глотке и носоглотке пропадут.       Молодой человек морщится после изъятия трубок, тихо шипя от противного ощущения в носоглотке, после чего сглатывает вязкую слюну в попытках избавиться от неприятного ощущения в рту после трубок, и отчасти кажется, что это помогает. Голос, конечно, пока ещё не вернулся, да и вряд ли будет в принципе в ближайшее время, но теперь Глеб мог по крайней мере наконец-то спокойно вдохнуть через нос или рот без этих пластиковых фаллосовидных штук. Это радовало.       Ещё некоторое время спустя, та же Ирина, прикатывает коляску для инвалидов. Пусть Глеб и не был инвалидом, но передвигаться ему было, во-первых, слишком травмоопасно за счёт слабости в теле из-за сильных обезболивающих; во-вторых, в принципе нежелательно, чтобы организм тратил силы на ходьбу, а не на выздоровление. Прикатив и оставив коляску прямо у кровати, она покидает палату, переходя к другим пациентам.       — Сесть сможешь, или помочь? — блондинка подходит к койке, поправляя кресло так, чтобы было удобно лично ей посадить Агента в эту машину без тормозов.       Глубоко вдохнув, мужчина чуть приподнимается, стараясь сильнее опереться на здоровую часть своего тела, после чего тихо выдохнув, медленно садится на койке, после чего плавно перемещает ноги в сторону спуска с койки. И уже тут к помощи приходит и сама Валерия, беря его под руку и за талию, не касаясь раненных частей его тела, и с матными ругательствами всё же усаживает его на кресло.       — Ну ты и тяжёлый хер, конечно, — та бурчит, шумно выдыхая, театрально-показательно смахивая пот со лба.       Мужчина чуть хрипло усмехается уже будучи на коляске, посмеиваясь над её комментарием, после чего тихо качает головой и поджимает губы. Он слишком хорошо знал, что девушка сможет его усадить, она была достаточно сильна для этого. И тому следуют логические объяснения того, как она выбиралась профессионально из его захватов то в доме, то в кровати, то ещё где-либо. Если Лера захочет, она об стену расшибётся, но сделает то, чего возжелала.       Взяв коляску за ручки, она выезжает из палаты, становясь в коридоре и смотря по сторонам в поисках столовой. А найдя намекающую вывеску, направляется с ним плавными шагами до указанной точки.       Проходит некоторое время и вот, они стоят в небольшой очереди, и выбирают еду, после чего уезжают и садятся за одиночный столик. Стул, предназначенный для второго человека, мгновенно оказывается отодвинутым, ведь неудобно и слишком муторно пересаживать Агента то туда, то сюда, а потому решает поступить разумнее.       Мужчина, медленно и аккуратно сглатывая, с интересом следит за её действиями, а после располагает собственные руки на подлокотниках, пытаясь хоть как-то держать себя под контролем, не привлекая внимания окружающих. Он всё ещё чувствовал себя немного заскрипевшей, ржавой машинкой из-за обезбола, но старался держать себя в руках, после чего чуть хриплым, тихим голосом спрашивает, когда они оказываются уже за столом.       — Тут есть кофе? — чуть ли не моляще смотрит, однако, видна и насмешка в этом взгляде. А-ля, «хоть раз поухаживай за мной, а не наоборот».       Лера хотела ответить плавно, а заметив его взгляд и искорки забавы, хмурится, и недовольно чуть приближает свою голову в сторону его, создавая разговор более личным.       — Не сдох от лёгкого, так решил от сердца? — та усмехается, подняв бровь, и откинувшись на спинку стула.       Мужчина едва ли хрипло фыркает от её язвительности, чуть приоткрывая рот и смотря на неё своим обычным, немного беспристрастным взглядом, после чего качает головой, едва ли не капризно отвечая.       — Я просил кофе, милая, а не занудную лекцию.       Девушка удивлённо поднимает брови, смотря на наглеца, а после начинает достаточно громко.       — А ты, случаем, не аху. — однако, её горячность речи прерывают несколько кинутых почти что оскорблённых взглядов, после которых она тушуется, продолжая уже тише. — Не ахерел? Я тебе этот кофе, знаешь, куда засуну?       Агент в ответ на её громкость чуть вздрагивает, после чего тихо хрипло смеётся, тихо мыча под нос и качая головой, после которого лишь тихо выдыхает, стараясь не фыркать от смеха из-за реакции окружающих вокруг, поэтому тихо мычит и отвечает.       — Хватит, хватит. Я понял, извини. Без кофе останусь. Просто слишком скучно в данное время, а развлечься нечем. Угадай, что.       — И что же? Ешь давай, а то остынет, — та кивает в сторону тарелки Глеба, на которой была какая-то паста, да слишком непрезентабельного вида сосиска. Да и лапша выглядела… недоваренной. Классика больничных заведений. Что бесплатных, что платных. У самой Леры была гречка, да котлета. А в качестве напитка какой-то компот, а вот Глебу та берёт чёрный под сладковатый чай.       Агент чуть хмыкает от увиденного и немного грустно на это смотрит, но, понимая, что выбор невелик, не очень-то и протестует, делая вид, что ему это очень-очень нравится, поэтому благодарит её.       — Благодарю, — после чего берет вилку в руку и подцепляет макароны в тарелке.       — Так сильно хочешь меня отравить сейчас? — всё же вырывается из уст капризного мужчины.       За это тот мгновенно получает недовольный взор от Леры, поднявшей бровь и возмутившейся этому. Конечно, это не ресторан, а больница. Но и это больница, а не какая-то забегаловка с крысами! Хоть немного уважения должно быть?       — Так, щас без завтрака останешься, и я реально подсыплю тебе в чай яда. Крысиного, — та усмехается, приступив к трапезе.       Мужчина тихо ворчит что-то себе под нос от этого ответа, качая головой, после чего всё же решает наконец-то заняться собственной трапезой; макароны, конечно, были не такими вкусными, как те, что он готовил сам, но, конечно, после такого долго проведённого времени в отключке, Агента буквально можно было накормить и тем, что лежало на земле и выглядело более-менее съедобным. Временная авантюра, конечно же.       Долго в столовой они не находятся и, пятью минутами позже, трапеза завтраком заканчивается, после чего Аксёнова уносит их посуду на подносе к рабочим больницы, и возвращается к благоверному, берясь за ручки его каталки, и выезжает с ним из харчевны.       — У нашего Вали будут предпочтения, куда же сейчас направиться? — вновь используя «старое» имя, кареглазая ухмыляется, подняв брови, опускаясь телом ниже, опираясь всей длиной рук по периметру спинки каталки, положив подбородок на его плечо.       Мужчина тихо хмыкает от прозвучавшего «прозвища» и качает головой, тихо отвечая.       — В мою палату. Я хочу отдохнуть. С тобой, — сказал он немного нахально, посмеиваясь над этой ситуацией, после чего немного разворачивается в кресле, чтобы посмотреть на неё.       Их взгляды пересекаются, и девушка лишь умилительно улыбается, «бупнув» указательным пальцем по носу мужчины и, выпрямившись, направляется по указу Глеба, обратно в палату.       Агент тихонько щурит глаза от того, что девушка «бупает» его указательным пальцем по носу, после чего тихо хрипит, качая головой. Мужчина ненадолго прикрывает глаза, вслушиваясь в звуки больницы, и тихо выдохнув, спрашивает её, не отрывая взгляда от собственных коленей.       — Я здесь надолго?       — А что, многоуважаемый Евгений Батькович не сообщил столь печальную новость в размере пяти лет в данном заточении? — голос её спокоен, не выражающий и капли эмоций, ни капли шутливого тона.       — Лер, давай сейчас без шуток. Данила и Кирилл на свободе, и, я уверен, они устраивают засаду, продумывают очередной план, как бы убить тебя, — мужчина поднимает голову, изламывая брови, качая головой.       Твои слова дают незамедлительный отклик сначала на моём собственном лице: полуулыбка мгновенно теряется в поджатых губах, а глаза со смешинками тут же становятся холодными, как айсберг. И ощущается её взгляд, как «Не влезай! Убьёт!». И, зная её, она вполне себе могла это оформить.       Грубовато заезжая с ним в палату, она резко разворачивает коляску к себе и, в моменте разворота, захлопывает за собой дверь в палату, и опирается руками о подлокотники инвалидного кресла, приближаясь собственным лицом к твоему, нос к носу.       — Глеб, блять. Очнись. У тебя пулевое ранение, ты едва не погиб. Пережил клиническую смерть. Неужели, убить поганца тебе важнее собственной жизни? — ни слова про себя. На месте стрельбы она убедилась в отсутствии ценности своей жизни на сто процентов.       Мужчина тихо шипит от резкого поворота, после которого прикрывает глаза на секунду, после чего поджимает губы, чувствуя близость её тела к себе. Он медленно моргает, чувствуя её взгляд на себе, после которого тихо вдыхает через нос, отвечая ей тихим голосом.       — Ты для меня слишком важна, чтобы я не беспокоился. — после чего качает головой, чуть хрипло мыча. — Это не так просто игнорировать.       — Глеб, хватит, не надо, — Аксёнова качает головой, не веря и на долю секунды его словам. — Ты не ради меня хочешь их убить. Тебе на меня глубоко похуй, признайся себе хоть раз. Ты всё это делал для достижения своей цели, а не для защиты меня, — блондинка выпрямилась и, отведя голову в сторону, поджимает губы, и качает головой, выдыхая. Сама не заметила, как всё это время держала дыхание.       Агент закатывает глаза, ощущая, как начинает раздражаться, ощущая в в воздухе напряжение между ними. Каждый раз желание спасти Леру приводит к очередной ссоре, в которой они друг другу кидают тысячи и сотни слов, разбивающих друг друга, портя настроение друг другу. И как их союз до сих пор держится? На лоскутах.       — Лера, давай без твоих ПМС-штучек, ладно? — Глеб играет желваками, сжимая челюсти, смотря в сторону стены, не смотря на девушку.       Хотя, стоило быть. Быть может, заметил бы достаточно оскорблённый вид девушки, которая, не желая терпеть данное отношение к себе, молча делает шаг обратно к временному инвалиду, и её женская рука грубо встречается с щекой Глеба, после чего она с характерными стуками пяток её обуви покидает палату, захлопывая за собой дверь.       Голова Агента дёргается в сторону от руки девушки, получая достаточно нехилую пощёчину, после чего хмурится, поднимая взгляд, однако, след девушки уже и простыл, оставляя за собой лишь шлейф её духов, её собственного запаха, ну и, конечно же, тихие стуки каблучков в коридоре и хлопнувшую дверь. Поджимая губы, сжимая челюсти, он сгибает руку в локте, располагая на подлокотнике, и опирается подбородком о кулак, смотря в сторону, откинувшись на спинку стула, так и оставшись сидеть между кроватью и дверью.