Карьера

      Музыкальный департамент мультипликационной студии Joey Drew Studios всегда отличался от всех остальных. Он был выделен в отдельный блок, занимал собственный этаж и подчинялся напрямую Главе — самому Джоуи Дрю. У музыкантов была своя комната отдыха, собственный коридор — специально построенный так, чтобы те могли передвигаться, не пересекаясь с другими сотрудниками, — и множество прочих мелочей, подчеркивающих их особое положение. Никто не смел предъявлять им претензии: все знали — стоит только заикнуться в их сторону (особенно если ты ещё и неправ), как за твоей душой придёт сам Глава и подробно объяснит, какую именно ошибку ты допустил, открыв рот, и чем она для тебя закончится.       Мистер Дрю был человеком вспыльчивым, в гневе мог швырять предметы, а уж его привычка говорить на повышенных тонах стала легендой. Вся студия надолго запомнила, как громко он «мило побеседовал» с механиком подрядчика, мистером Томасом Коннором, несколько месяцев назад, когда тот явился с просьбой немедленно осмотреть трубы в департаменте.       — Вы мешаете моим людям работать! — кричал Дрю. — Я не могу вот прямо сейчас остановить репетицию! К премьере осталось не так уж и много времени, знаете ли!       Однако мистер Коннор не собирался сдаваться, объясняя, что может произойти утечка чернил, если он не проверит трубы, и тогда уж точно никакой репетиции не будет. Но даже так мистер механик был «вежливо» послан в пешее эротическое со словами:       — Ваши трубы подождут. Перестаньте мешать мне и моим людям!       И, к удивлению всех, никакой утечки действительно не произошло — неисправность обнаружили совсем в другом конце здания. А Том Коннор, мало того что от Дрю достаточно выслушал, так ещё и от своего начальства получил несколько замечаний.       Больше никто не смел их тревожить. Лишь изредка — когда вопрос был очень-очень важным и касался самого департамента.       Ходили разные слухи, почему именно музыканты пользовались таким особым отношением. Одни говорили, что мистер Джоуи просто создал его первым. Другие — что начальник музыкантов, Сэмми Лоуренс, дружит с Главой студии ещё со школьных времён (хотя подтверждений этому никто так и не нашёл). Третьи считали, что мистер Дрю, наверное, просто слишком любит музыку — вот и держит департамент под своим крылом.       Кто из них был прав — сказать трудно. Ни мистер Лоуренс, ни тем более сам мистер Дрю не желали обсуждать эту тему. Но и слухи никто не спешил пресекать. Даже местные «моральные полицаи» в лице отдела внутреннего аудита не вмешивались. В итоге сотрудники прочих подразделений пошумели об этом месяц-другой — да и махнули рукой, забив на Музыкальный департамент огромный болт. Работы и без того хватало, а в столовой всегда найдётся, о чём (или о ком) посплетничать.

***

      К полудню в департаменте воцарилась редкая тишина — инструменты умолкли, вентиляторы где-то тихо жужжали вдалеке, а Сэмми Лоуренс в который раз успел выполнить всю поставленную работу вовремя. Записи выверены, ноты расставлены, документы проверены дважды. Он медленно откинулся на спинку стула, позволив себе облегчённо вздохнуть, — день шёл на удивление гладко. Пора было сделать перерыв: желудок недвусмысленно напоминал, что утренний кофе давно закончился, и Сэмми потянулся закрыть папку с рабочими бумагами, собираясь наконец-то выйти перекусить.       Лоуренс взглянул на часы. Он прекрасно знал, когда его босс отправляется на обед. Несмотря на безумно плотный график, Джоуи Дрю ещё ни разу не пропускал перекус — вероятно, именно поэтому он и был таким упитанным, едва умещаясь в своё собственное кресло. Эта мысль вызвала у Сэмми тихое, детское хихиканье себе под нос.       Спрятав портмоне в задний карман чёрных, безупречно отглаженных брюк, Сэмми поднялся со своего места и неторопливо зашагал к столовой, по пути закурив толстую сигару Havana, пачки с которыми ему периодически подкидывал босс.       В коридоре царил привычный полумрак — свет из окон просачивался сквозь пыль, оседая в воздухе золотистыми полосами. Лоуренс шёл медленно, наслаждаясь тишиной и покоем. Его лакированные коричневые туфли ровно отбивали шаги по линолеуму, и каждый звук катился эхом по коридору, смешиваясь с шелестом бумаги, приглушённым смехом где-то вдали и тихим жужжанием проектора в соседней комнате.       Когда он толкнул тяжёлые двери столовой, в лицо сразу ударила волна тепла — запах жареного мяса, кофе и сладкой выпечки обволок сознание, густой и пьянящий, как дым. Воздух вибрировал от разговоров и звона посуды, перекатывающегося в руках поварихи. Сэмми сделал несколько шагов вперёд и быстрым взглядом оглядел помещение.       Столовая была просторной, но уютной, вся в тёплых тонах — кремовых стенах и тёмных деревянных панелях, а в некоторых местах висели плакаты с танцующим демоном Бенди — маскотом студии. Над столами висели матовые лампы, разливавшие мягкий янтарный свет и едва покачивавшиеся в сизом табачном дыму. Окна выходили во внутренний двор, где под июльским солнцем стоял чёрный Packard мистера Джоуи — гладкий и блестящий, словно чернила на свежем эскизе.       Сэмми медленно выпустил кольцо дыма, наблюдая, как оно расплывается в воздухе, словно призрачная нота. У окна кто-то рассказал шутку, и вмиг толпа вокруг взорвалась коротким, громким, искренним смехом — таким, что бывает только среди тех людей, которые уже достаточно давно работают вместе. Монтажёры у кофемашины спорили, успеют ли закончить работу до вечера. В углу мистер Лоуренс заметил своих подчинённых музыкантов, которые тоже обедали и смеялись, а один из них, замечтавшись, выбивал какой-то ритм по столу загрубевшими от работы пальцами.       Повариха — проворная, пухленькая, напоминающая свежеиспечённый маффин — накладывала еду быстрыми, отточенными движениями. Каждый, кто проходил мимо неё, получал либо добродушную улыбку, либо короткое:       — Эй, сегодня без добавки, мистер Шон Флинн!       Лоуренс скользнул взглядом вдоль рядов столов — и, конечно, заметил его. Джоуи Дрю сидел на своём привычном месте у дальнего окна: бордовый галстук развязан, вельветовый пиджак небрежно перекинут через спинку стула, а пухлое лицо блестело от жары. Перед ним — газета, пачка тех самых кубинских сигар, чашка кофе и тарелка, на которой остались лишь несколько небольших косточек. Он курил и внимательно читал, изредка одним глазком посматривая на свой излюбленный автомобиль за окном.       Сэмми на мгновенье задержался у дверей и ловко затушил сигару в хрустальной пепельнице у входа. Затем, он провёл изящной ладонью по кудрявым светлым волосам и направился вперёд — к столику, за которым сидел мистер Дрю.       — О, здравствуй, Сэмми! — Джоуи сразу заметил Лоуренса и поманил его рукой, приглашая сесть напротив. — Садись-садись, поболтаем с тобой.       — Добрый день и приятного аппетита, Джоуи, — спокойно поприветствовал его Сэмми и придвинул стул поближе к боссу.       Сквозь гомон и смех едва слышалась музыка, доносящаяся из радиоприёмника Philco — самой распространённой марки тех времён. Модель Baby Grand, стоявшая неподалёку от их столика, уютно поблёскивала лакированным корпусом на полке возле кофемашины, где обычно толпилось больше всего народу. Если прислушаться повнимательнее, можно было уловить знакомый голос Луи Армстронга — спокойный, мягкий, бархатный. На самом деле Сэмми уже давно хотел приобрести себе радио — в кабинет или хотя бы домой, да всё руки не доходили.       — Ну что? — заговорил Джоуи, раздавив сигару в пепельнице и отложив газету. — Новая песня уже готова? Как там её…       — «Я — ангелочек Алиса», — подсказал Лоуренс. — Да, почти готова. Сегодня мне должны показать черновик, я посмотрю и внесу правки.       — Интересно, а хоть раз бывало, чтобы тебе сдали работу, а ты ничего не правил? — легко рассмеялся мистер Дрю, потянувшись за следующей сигарой. — Не боишься свой коллектив демотивировать?       Сэмми на секунду улыбнулся, а затем вновь вернул лицу привычное спокойствие. Он был строгим и требовательным руководителем и нередко тратил уйму драгоценного времени на исправление чужих работ. Ему почти невозможно было угодить. Посему и говорили, что Лоуренс держит весь Музыкальный департамент в ежовых рукавицах.       — У каждого человека свой взгляд на какие-то вещи, — начал он, поправив одним пальцем круглые очки. — Я, конечно, очень уважаю своих ребят, но с их подходом к работе я всё же не согласен. Возможно, будь на моём месте кто-то другой, ему бы всё нравилось. Но, увы, этим бедолагам не повезло — их начальник я.       — Слишком ты серьёзен для своего возраста, — заметил Джоуи, запихнув зажжённую сигару в рот. — Понимаю, хочешь, чтобы тебя уважали, но всё-таки будь чуть мягче со своими цыплятами.       — Говорите так, будто вы у нас — само спокойствие, — буркнул Сэмми и почти сразу пожалел об этом: возможно, этими словами он вот-вот разрушит добродушное настроение шефа.       Но Джоуи, словно не услышав, продолжил ту же фразу дальше:       — …и особенно будь помягче с кое-кем, сам знаешь с кем, — ухмыльнулся он и глубоко затянулся. — Она всё-таки без ума от тебя.       Сэмми едва не поперхнулся слюной — он сразу понял, о ком говорил мистер Дрю, и меньше всего хотел, чтобы босс поднимал эту тему в столовой — месте, где не только у стен есть уши, но и у столов и даже у еды на тарелках. Быстро окинув взглядом помещение и убедившись, что никто ничего не услышал, он напряжённо посмотрел на Джоуи.       — Не здесь, пожалуйста.       — Да ладно тебе, выдохни, я просто подшучиваю над тобой, — мистер Дрю, не вынимая сигары, ухватился своими толстыми пальцами за подтяжки на рубашке. — Хотя, если честно, тут, в студии, уже все и так это обсудили.       Лоуренс вопросительно приподнял свои светлые брови.       — Подумай сам, дружище, — продолжил Джоуи. — Тебе двадцать девять лет, выглядишь ты как голливудская звезда, да ещё и не женат! В моей студии, увы, почти не осталось молодых незамужних девушек, а вот новенькая мисс Кэмпбелл — как раз молодая и не замужем! — торжественно констатировал он и мечтательно прикрыл глаза. — Ну скажи, разве не очевидно, что вы с ней просто созданы друг для друга?       — Мисс Кэмпбелл — моя подчинённая, а ещё юна и наивна, — снова пробурчал Сэмми, слегка нахмурившись. — Поэтому и не замужем.       — Слушай, не такая уж и юная по сравнению с тобой! — мистер Дрю вынул сигару изо рта и покрутил её между пальцами. — Или ты теперь считаешь себя настолько старым, что можешь называть двадцатипятилетних «юными»?       Лоуренсу нечего было возразить.       — Это для меня она очень молодая, — вновь улыбнулся Джоуи. — Мне-то уже скоро сорок пять, ха-ха! Казалось бы, не так уж и много лет, а спину ломит, будто все шестьдесят.       «Потому что жрать меньше надо», — мгновенно подумал Сэмми, и на этот раз сумел сдержаться, чтобы не сказать это вслух. Ибо тогда настроение мистера Дрю уж точно было бы безвозвратно испорчено на целый день, а то и дольше.       Мисс Сьюзи Кэмпбелл, о которой наши джентльмены только что беседовали, была относительно новой сотрудницей Музыкального департамента. Её приняли в студию чуть больше полугода назад на должность актрисы озвучивания.       В скором времени должен был состояться дебют нового персонажа Joey Drew Studios — ангела Алисы, и мисс Сьюзи предстояло подарить ей свой голос. Песня «Я — ангелочек Алиса», о которой ранее упоминал мистер Лоуренс, должна была стать главным саундтреком к этому дебюту, поэтому над ней и велась столь кропотливая работа. Как говорил сам Лоуренс: «Песня должна звучать так легко, чтобы её могли напевать дети!».       Сэмми и Сьюзи во многом были похожи друг на друга. Оба — со светлыми, чуть вьющимися волосами, кожей белой, как мел, пухлыми губами и лёгкой худобой. Разве что цвет глаз отличался: у Сьюзи — зелёные, у Сэмми — серо-голубые, из-за чего непосвящённые могли бы легко принять их за брата и сестру.       Однако сходство во внешности заканчивалось там, где начинались их характеры. Сьюзи — самый настоящий экстраверт — болтлива, проворна и жизнерадостна, способна вдохнуть жизнь даже в самый унылый коллектив. Сэмми же, напротив, своими бесконечными замечаниями, придирками и переписываниями мог довести даже самых стойких до отчаяния. Часто, он не брезговал удерживать подопечных на работе до тех пор, пока все поставленные задачи не будут выполнены так, как он считал нужным. Но Сьюзи, каким-то чудом, всё ж ухитрялась всегда вовремя уходить со студии и ни разу не получить за это нагоняя, даже в самые напряжённые дни.       Со временем по студии, конечно же, стали тихо ползти слухи — мол, между Сэмми и Сьюзи что-то есть. Кто-то якобы видел, как они одновременно выходили из кабинета мистера Лоуренса, кто-то — как Сэмми задерживал на ней взгляд чуть дольше, чем принято между коллегами. Но, как это обычно бывает, ни один сплетник так и не смог привести настоящих доказательств. Слухи растворялись в тихой приглушённой музыке и в бесконечных коридорах, но вовсе не исчезали — лишь иногда всплывали вновь, когда кто-то из сотрудников снова случайно видел их вместе.       — Чего ты, кстати, сидишь здесь и не ешь? — поинтересовался Джоуи, потушив сигару и оценивающе взглянув на задумавшегося мистера Лоуренса. Как раз в этот момент у Сэмми предательски громко заурчал живот.       — Ну, сначала отчёт по работе, а потом еда, — вяло отшутился он, и, когда со стороны Джоуи не последовало совершенно никакой реакции, развернул голову в сторону очереди. Людей стало гораздо меньше, чем когда он пришёл, но минут десять всё же постоять придётся.       — Сходи возьми поесть и продолжим дискуссию, — сказал мистер Дрю, зажёг новую сигару и демонстративно отвернулся в сторону окна — снова любоваться своим чудесным чёрным драндулетом на лужайке. Сэмми оставалось лишь подчиниться. В голове на миг проскочила мысль: «Как это шеф может так часто курить?..»       Мистер Лоуренс поднялся из-за стола, поправил воротник своей наглаженной рубашки и направился к раздаче. Помещение потихоньку пустело — большинство коллег уже успели пообедать и теперь лишь небольшие группки людей, наклонившись над тарелками, тихо доедали свои блюда. В воздухе стоял густой аромат свежего теста, тушёной говядины и кофе, что тянулся от кофемашины.       — Добрый день, — вежливо произнёс он, остановившись у стойки напротив поварихи.       — О, добрый день, мистер Лоуренс! Сегодня без спешки? — улыбнулась она, вытирая руки белоснежным полотенцем. — Что будете брать?       — Как обычно, — кивнул Сэмми, кидая короткий взгляд на подносы. — Жаренного цыплёнка, пожалуйста, и… кажется, сегодня пирог с яблоками?       — Только из печи! — с гордостью ответила она, блестя большими чёрными глазами. — Ароматный, нежный, хрустящий, попробуйте — не пожалеете.       Сэмми ловко вытащил портмоне из кармана и положил на стол десять центов. Осторожно взял тарелку с поджаренным кусочком курицы, добавил к ней пирог с карамельной корочкой, а затем подошёл к кулеру и налил себе холодной воды. На секунду мужчина замер, наблюдая, как по стенкам стакана сбегаются прозрачные капли. Такое обычное движение — и в нём была какая-то тихая гармония, которую тот редко находил в ежедневной суете.       Подхватив поднос, Сэмми повернулся и медленно направился обратно к столу. Издали он уже видел, как Джоуи, лениво откинувшись на спинку стула, разглядывает кого-то за его спиной и хищно ухмыляется. Лоуренс не успел даже поднос на стол положить, как услышал ехидный тон босса:       — А вот и сама мисс Кэмпбелл, — мурлыкнул он. — Разговор, как говорится, притянул нужного человека.       В дверях столовой действительно появилась невысокая, изящная фигура. Сьюзи. В руках она держала несколько листков — то ли партитуру, то ли текст песни — и осторожно оглядывала зал, словно кого-то искала. Пара человек, заметив девушку, тут же её поприветствовали, и она в ответ каждому подарила короткую, искреннюю улыбку. Завидев столик, за которым сидели Джоуи и Сэмми, мисс Кэмпбелл решительно направилась к ним, легко лавируя между столами, словно птичка среди веток.       Мистер Лоуренс, завидев девушку краем глаза, почему-то решил сделать вид, будто не заметил её, и принялся увлечённо разрезать ножом жареное мясо, словно оно внезапно стало предметом наивысшего интереса.       — Добрый день и приятного аппетита, мистер Дрю, мистер Лоуренс! — весело поприветствовала мужчин Сьюзи, продолжая улыбаться. Джоуи с добродушием поздоровался с ней в ответ, а Сэмми лишь что-то неразборчиво пробормотал себе под нос и поспешно отправил в рот кусочек курицы.       — У вас к нам какое-то дело, мисс? — поинтересовался мистер Дрю, наблюдая за ней.       — Да! — откликнулась она, сжимая свои бумаги обеими руками. — Точнее, к моему начальнику, мистеру Лоуренсу.       После этих слов Сэмми наконец поднял на неё взгляд. Сьюзи выглядела сегодня поразительно. Светлые волосы изящными волнами ниспадали на плечи, касаясь шеи; каждый локон лежал безупречно, будто его завивали с утра с особенной заботой. Её зелёные глаза сверкали живым, тёплым блеском — не тем холодным, каким глядят секретарши, а по-детски искренним, словно она оказалась в своём любимом мультфильме.       На ней было коктейльное светло-голубое платье без рукавов, с узким белым воротником, контрастируя с нежным оттенком губ — розовым, как лепестки чайной розы. Тонкий кожаный ремешок подчёркивал талию, а на запястье поблёскивали серебристые часы Elgin — скромный, но изысканный подарок, наверняка от кого-то, кто с достоинством оценил её голос и очарование. Когда мисс Кэмпбелл приблизилась к ним, ткань её платья тихо зашелестела, и Сэмми сумел уловить тонкий аромат жасмина, смешанный с едва ощутимым запахом пудры.       — Я слушаю, Сьюзи.       — Это партитура песни «Я — ангелочек Алиса», — ответила она, осторожно протягивая стопку нотных листов. — С правками мистера Джека Фэйна. Вы просили занести их вам на финальную вычитку, когда он закончит.       — Хм, а почему это делаете вы? — спросил Лоуренс, брезгливо перехватывая бумаги и поправляя круглые очки. — Насколько я помню, я давал это поручение самому Фэйну.       — Он плохо себя чувствует и ушёл пораньше, — мягко объяснила Сьюзи. — А я всё равно шла сюда пообедать. Мистер Фэйн просто попросил передать вам партитуру. Думаю, для вас не имеет значения, кто именно её принесёт, ведь так?       — Вы ошибаетесь, мисс Кэмпбелл, — сухо отрезал Сэмми. Он пробежался глазами по первой странице и почти сразу издал раздражённое цоканье. — Если бы Фэйн не отлынивал от работы, прячась за вашей юбкой, а соизволил явиться лично, он получил бы в придачу к этому недоразумению самую честную рецензию на свой так называемый «композиторский талант».       Джоуи еле удержался от смеха — уголки его рта предательски дёрнулись, а сигара едва не выпала из зубов. Сьюзи непонимающе вскинула тонкие брови, но Лоуренс уже не обращал на неё внимания.       Он перевернул страницу, и его лицо исказила гримаса боли, словно у него внезапно заболел зуб.       — Ну вот, полюбуйтесь, — пробормотал он, агрессивно тыча пальцем в нотный стан. — Третий такт. Откуда здесь пустая секста? Зачем? Здесь должен быть кадансовый квартсекстаккорд, чтобы подготовить слушателя, а не эта… каша.       Сэмми резко перелистнул дальше.       — Здесь… то же самое. Вместо плавного голосоведения… скачок на большую септиму?! — мужчина закатил глаза и поджал губы, словно попробовал лимон. — Он что, издевается? Певица на этом месте либо связки порвёт, либо взвоет как мартовская кошка. О Господь милосердный… У нас тут вообще-то саундтрек для мультфильма про грёбанного ангела, а не цирковое представление!       Джоуи быстро вытащил сигару и зажал рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос, а Сьюзи стояла с таким видом, словно моргнуть лишний раз боялась. Лоуренс широко распахнул глаза от раздражения и в моменте собрался сделать ещё одно замечание, но вместо этого почему-то резко устремил пронзающий взгляд на мистера Дрю.       — Вы случаем с собой авторучки не брали? — спросил Сэмми. — Я свою забыл.       — Хочешь, чтобы я отдал тебе свой драгоценный Parker для того, чтобы ты там свои гадости понаписал? — расхохотался шеф, указав пальцем на бумажки.       Ответа не последовало, из-за чего Джоуи даже немного напрягся. Вздохнув, он всё же вынул из нагрудного кармана висящего на стуле пиджака авторучку — блестящую, словно только что сошедшую с витрины. Мистер Дрю поджал тонкие губы и протянул своё сокровище Сэмми.       — Только осторожно с ней, приятель, — сказал он, с ощутимой строгостью в голосе. — Считай, я тебе душу свою доверил.       Мистер Лоуренс кивнул и аккуратно принял ручку. Отставив поднос с едой в сторону, он мгновенно сосредоточился и склонился над партитурой. Бумага зашелестела. Сэмми делал пометки стремительно, где-то зачёркивал целые такты, где-то вписывал мелкие ноты сбоку, а временами ставил жирные стрелки и знаки вопросов. Почерк у него был неровный, но уверенный — как у человека, который точно знает, что делает.       Тем временем Джоуи, решив отвлечь растерянную Сьюзи, повернулся к ней и, как настоящий джентльмен, потянулся рукой к небольшому кожаному футляру, из которого всё это время тащил одну сигару за другой.       — Попробуете? Кубинские, импортные, дорогие, — сказал он с лёгкой ухмылкой. — Я их просто обожаю. Готов отдать за них всё своё состояние!       — Благодарю вас, мистер Дрю, — ответила Сьюзи, смутившись. — Только ведь… женщинам не принято курить сигары.       На секунду между ними повисла неловкая тишина.       — Это кто вам такое сказал? — Джоуи ошарашенно приподнял бровь, уставившись на девушку, как на вселенское недоразумение. — За эту чушь надо язык отрезать! Хорошие сигары должны курить все, и мужчины, и женщины, и белые, и темнокожие! Рты и лёгкие у нас у всех одинаковые, если что!       Сьюзи ничего не ответила. Наконечник авторучки в руках Лоуренса продолжал ловко скользить по бумаге, чудом не оставляя клякс.       — А что же вы тогда предпочитаете? — вскоре поинтересовался босс, выжидающе глядя на мисс Кэмпбелл. — Old Gold? Может, Camel?       — Lucky Strike, как и все, — призналась Сьюзи. — Мне очень понравился вкус обжаренного табака. Такой, знаете-…       — Ну и попса, — перебил её мистер Дрю, недовольно фыркнув и повернув голову назад к окну. — Лучше бы уж Camel…       Сьюзи сглотнула и виновато опустила глаза. Почему-то ей стало стыдно за свои слова, хоть в этих «попсовых» сигаретах она не видела ничего плохого. Сэмми и дальше продолжал делать какие-то пометки в партитуре, совершенно не слушая их диалога.       После короткой паузы Джоуи громко выдохнул и вдруг распрямился, будто слова молодой актрисы задели его за живое. С серьёзным видом он достал сигару, подрезал кончик, поднёс к ней огонь и вручил её девушке.       — Позвольте всё-таки вас угостить, мисс Сьюзи, — сказал он, улыбнувшись краешком губ. — Я настаиваю. В конце концов, я себя не прощу, если не позволю такой чудесной леди попробовать что-нибудь действительно изысканное.       Сьюзи взяла сигару с лёгким смущением, осмотрела её, затянулась — и едва не закашлялась. Лицо слегка поморщилось: слишком крепкая штука, гораздо крепче её «ширпотреба», из-за чего ей было трудно понять, что же в этих сигарах такого особенного, импортного. Но из вежливости она продолжала покуривать, стараясь не показывать, насколько это ей непривычно. Джоуи же остался полностью довольным.       Пока воздух наполнялся густым ароматом табака, Сэмми поднял голову, поставил финальную пометку внизу страницы и вернул ручку боссу.       — Благодарю, — произнёс он спокойно.       На столе лежала партитура, теперь вся исчерченная линиями, как поле битвы — и Сэмми, казалось, наконец был доволен результатом.       — Скажите Фэйну, когда тот соизволит вернуться на работу, — холодно заключил Лоуренс, возвращая девушке бумаги. — Что, если он не хочет плохо себя чувствовать, пусть меньше сидит возле сточных труб. Может, там и тихо, но, как видите, таланта там точно не прибавляется. Как и мозгов.       От этих слов Джоуи чуть не закашлялся.       — Ох, Сэмми, ты просто яд, — пробормотал он, покачав головой.       Сьюзи, поняв, что ей пора идти, аккуратно взяла партитуру в одну руку, сигару в другую, улыбнулась и сказала:       — Благодарю, мистер Дрю за угощение. Благодарю, мистер Лоуренс. Я всё передам. Надеюсь, к вечеру новой работы не прибавится.       — Нет, сегодня предстоит много поработать, мисс Сьюзи, — коротко ответил Сэмми, снова взявшись за вилку. — И мне и вам.       Джоуи вдруг показалось, что после этих слов глаза молодой актрисы на долю секунды шаловливо блеснули.       — Поняла. Приятного аппетита, джентльмены, — пожелала она и, развернувшись, почти неслышно вышла из столовой, оставив за собой лёгкий шлейф жасмина и ощущение неловко подавленного хорошего настроения.       Джоуи проводил её взглядом, качнул головой и, не сдержавшись, всё же рассмеялся в голос.       — Ну, Сэмми… ты и правда умеешь подпортить аппетит совершенно невинным людям!       — Такая у меня работа, — безэмоционально констатировал Лоуренс, отправив следующий кусок курицы в рот под громкий гогот своего начальника.

***

Девять месяцев назад

      В тот день Сэмми прибыл заметно раньше обычного — настолько, что из всех людей в здании был лишь он и пара уборщиков на верхних этажах. Коридоры тонули в полумраке, лампы под потолком горели вполсилы, а воздух казался густым и вязким от пыли, осевшей за ночь. Где-то далеко лениво, словно спросонья, гудела вентиляция.       Подобные отклонения от ежедневного распорядка случались с ним редко. Сэмми ценил точность и предсказуемость — не потому, что был педантом по натуре, а потому, что только в чётко выстроенной системе чувствовал себя спокойно. Всё, что выходило за её пределы, требовало дополнительного внимания, а значит — усилий.       Сегодня причиной такого раннего прихода на «горячо любимую» работку стала назначенная неделю назад встреча. Очередное собеседование, очередная актриса озвучки. Формальность, растянутая на час.       Сэмми знал этот процесс наизусть: короткое знакомство, несколько стандартных вопросов, проверка слуха, дикции, диапазона, затем — вежливое «мы рассмотрим вашу кандидатуру в ближайшее время (нет)» или сухое «спасибо, вы нам не подходите», и на этом всё. Дальше — отчёт Джоуи о том, что мисс «такая-то» не подошла, ищем новую, процесс создания мультфильма опять затягивается на неопределённый строк. Жаль только потраченного времени.       Он устроился за столом, аккуратно разложив бумаги: список вопросов, партитуру для пробы, чистый лист для заметок. Авторучку положил справа, карандаш — чуть выше, параллельно краю стола. Поправил круглые очки и мельком взглянул на часы.       «Должна вот-вот прийти», — мысленно заключил он и принялся ждать стука в дверь.       Лоуренс невольно задумался, какой окажется новая претендентка. Воображение охотно подкидывало знакомые образы — почти все актрисы, что проходили через этот кабинет, сливались для него в одно лицо. Особенно те, что с опытом. Иногда его посещала почти крамольная мысль: а не сходят ли они с какого-нибудь невидимого конвейера? Слишком уж много в них одинакового — одежда, жесты, интонации, манера держаться и, разумеется, голоса. Почти у всех они были в диапазоне меццо-сопрано, что абсолютно не подходил для озвучки песен ангела Алисы. В последствии, ни одна из них не смогла взять нужные ноты.       От этого Сэмми злился сильнее, чем хотел бы признавать. Иногда ему казалось, что объявление никто из них попросту не читал. Требования были написаны ясно, без двусмысленностей, чёрным по белому — и всё равно их будто намеренно игнорировали. Он мог бы заняться чем-то действительно полезным, а в итоге тратит время непонятно на что.       Сэмми медленно выдохнул и позволил раздражению улечься.       «Может быть, хоть эта окажется умнее своих предшественниц», — подумал мужчина, возвращая внимание к двери.       Как раз в этот момент в них робко постучали.       — Войдите, — сказал он спокойно, даже не повышая голоса.       Дверь открылась почти сразу. Сначала он обратил внимание не на сам внешний вид девушки, а скорее на её присутствие — лёгкое, словно воздух в комнате чуть изменился. Потом — тихий шаг, едва слышный шелест ткани. И лишь после этого поднял взгляд.       Она стояла на пороге, слегка сжимая в руках папку с бумагами, словно это единственное, что удерживало её от желания тут же развернуться и уйти. Свет из коридора падал ей за спину, очерчивая красивую фигуру мягким сиянием. Светлые волосы были собраны не слишком аккуратно: несколько прядей выбились и касались щёк, придавая ей чуть рассеянный, живой вид.       — Доброе утро, — сказала она, и в её голосе прозвучала искренняя вежливость, без наигранной деловитости. — Сьюзи Кэмпбелл, приятно познакомиться.       — Взаимно, мисс Кэмпбелл. Проходите, присаживайтесь, — ответил он, указав на стул напротив.       Затем последовало стандартное вступление — тысячу раз произнесённое, отработанное до автоматизма:       — Меня зовут Сэмми Лоуренс. Я руководитель Музыкального департамента. Сегодня мы обсудим ваши навыки, опыт работы и проверим их на практике. В случае положительного результата вы будете приняты в штат, и я стану вашим непосредственным руководителем.       Она кивнула и села, аккуратно устроив папку на коленях. На её губах мелькнула сдержанная, чуть смущённая улыбка. Сэмми сразу заметил, что улыбка этой девушки не заучена. Такие невозможно отрепетировать перед зеркалом.       Лоуренс быстро перелистнул бумаги и, не поднимая взгляда, заговорил:       — Расскажите немного о себе.       — Я занимаюсь вокалом с детства, — начала Сьюзи, запнувшись лишь на мгновение. — Пела в церковном хоре, брала частные уроки. Немного работала на радио, потом в театре, но там я не задержалась. Работа у микрофона мне всегда была ближе, чем сцена. Стать голосом известного персонажа — моя давняя мечта, и, полагаю, ваша студия даст мне шанс её исполнить.       Она говорила спокойно, но Сэмми уловил в интонациях тонкую струну напряжения. Это был не страх, а скорее отчаянное желание доказать свою профпригодность.       — Возраст? — бросил Лоуренс, не глядя на неё и приглаживая волосы.       — Двадцать пять.       — Замужем? Дети есть?       — Нет, — тихо произнесла она, отводя глаза куда-то в сторону.       Он молча сделал пометку на листке. Ни один мускул на его лице не дрогнул.       — Тип голоса?       — Меццо-сопрано, сэр.       На этом моменте Лоуренс едва сдержался, чтобы демонстративно не закатить глаза. Ну вот опять. Он уже понадеялся, что эта девица чем-то отличится, но увы. Ему нужен звонкий, лёгкий ангельский голосок, а не глубокий драматизм Кармен. Ещё одна барышня, которая не читала требования к типажу.       Однако Сьюзи, словно перехватив его скепсис, поспешила добавить:       — Я понимаю, что вы ищете сопрано. Но, спешу заверить, что у меня очень лёгкий верхний регистр. Я свободно беру ноты вплоть до «до» третьей октавы.       Сэмми замер и медленно поднял на неё вопросительный взгляд. «До» третьей октавы? Для меццо это серьёзная заявка. Если не врёт, то у неё диапазон профессиональной оперной дивы.       — Вот это мы сейчас и проверим, — произнёс он с лёгкой прохладцей в голосе.       Сьюзи кивнула. Сердце застучало глухо, тяжело — но отступать было уже некуда.       Лоуренс поднялся из-за стола и направился к пианино, стоявшему у стены. Инструмент был старым, с потёртым тёмным лаком — следы долгих лет верной службы. Он сел, откинул крышку и взял несколько аккордов, проверяя строй. Звуки медленно наполнили помещение, словно вводя в транс.       — Встаньте, пожалуйста, — бросил он, не оборачиваясь.       Сьюзи послушно поднялась, сложив руки в замок. От волнения она по привычке прикусила губу, вскоре ощутив во рту металлический привкус.       — Спойте что-нибудь знакомое, — скомандовал он. — Для начала без аккомпанемента.       Она на секунду прикрыла веки. Не думай о нём. Думай о дыхании. Всё как учили. Соберись.       Первый звук родился тихо, осторожно. Она начала с нижнего регистра, позволяя голосу лечь мягко, без нажима. Сьюзи чувствовала, как вибрация проходит через грудь, как эхо отзывается в стенах, в потолке, в старом дереве пианино.       Сэмми замер. Его длинные бледные пальцы зависли над клавишами.       Она поднималась выше — постепенно, не форсируя. Переход был чистым, бесшовным: она знала этот путь, проходила его сотни раз. На верхних нотах голос стал прозрачнее, но не потерял опоры.       Когда она взяла кульминационную ноту, звук, на удивление, не сорвался в крик. Он был прямым и ярким, словно луч прожектора в темноте. Сэмми резко выпрямился.       — Ещё раз, — сказал он тихо. — С этого места.       Она повторила — уже увереннее, свободнее. Лоуренс подхватил игру, проверяя, как голос ложится на аккорды. Он менял тональности внезапно, без предупреждения, но Сьюзи умело подстраивалась. Где-то задерживала дыхание на долю секунды, где-то смещала звук. Напряжение в комнате сгущалось, но больше не пугало её так, как в начале.       — Не тяните здесь! — резко бросил он. — Звук обоприте.       Она кивнула, даже не глядя на него, и тут же исправилась, чем произвела на него ещё большее впечатление. В какой-то момент музыка перестала быть проверкой. Она стала диалогом.       Сэмми поймал себя на том, что слушает её просто так. Он давно проверил её диапазон и устойчивость, но продолжал играть лишь для того, чтобы она пела дальше. Эта девчонка таки не обманула — её исполнение было на голову выше тех выскочек, что приходили сюда раньше. Лоуренс и подумать не мог, что такой неогранённый алмаз окажется здесь, в его кабинете. Упустить её было бы преступлением, которого он себе до конца своих дней не простит.       Когда последний аккорд истаял, тишина в кабинете стала почти оглушающей.       Сьюзи открыла глаза. В груди было тепло и пусто одновременно — то самое чувство после удачного выступления, которое не спутаешь ни с чем.       Сэмми медленно опустил крышку пианино и посмотрел на неё.       — Спасибо, — произнёс он после короткой паузы.       Она кивнула, не улыбаясь. Любое лишнее движение сейчас казалось неуместным. Лоуренс вернулся за стол, сделал несколько пометок. Перо авторучки скребнуло по бумаге.       Для Сьюзи словно прошла целая вечность.       — Вы понимаете, — начал он, не поднимая головы. — Что эта работа требует жёсткой дисциплины. А также частых переработок. Исправлять вас тоже будут множество раз.       — Да, сэр.       — Что вы будете видеть меня чаще, чем кого бы то ни было на этой студии.       Она подняла на него прямой взгляд, от которого у Сэмми что-то ёкнуло внутри.       — Я готова, мистер Лоуренс, — сказала Сьюзи самым уверенным тоном из всех, что ему когда-либо приходилось слышать.       Он смотрел на неё дольше, чем позволяли приличия. Что-то было в этой девушке что ему сразу понравилось. Но пока он не мог осознать, что именно. От его долгого взгляда Кэмпбелл едва заметно смутилась, но от этого она не перестала выжидающе смотреть на мужчину.       — Мы отправим вам телеграмму, — сказал он сухим, официальным тоном и наконец опустил глаза.       Сьюзи взяла свою папку. На мгновение ей показалось, что в кабинете стало как-то холоднее — или это просто её отпустил адреналин.       — Спасибо вам за уделённое время. До свидания, — снова улыбнулась она и, немного помедлив, вышла за дверь.       Стук её каблуков затих далеко в коридоре. Сэмми громко выдохнул и потянулся к пачке сигарет, лежавшей на углу стола. Чиркнула спичка, и сизый дым медленно поплыл к потолку, смешиваясь с запахом чернил и старого дерева.       Он смотрел туда, где только что стояла мисс Кэмпбелл. Странно, но без неё кабинет теперь казался каким-то… обезжизненным.       Сэмми придвинул к себе телефонный аппарат, но тут же отдернул руку. Нет, звонить Джоуи пока рано. Сначала нужно всё обдумать, подготовить аргументы. Дрю — упрямый осёл, но у Лоуренса был козырь в рукаве: этот уникальный голос.       — До встречи, Сьюзи, — тихо произнёс он в пустоту, выпуская кольцо дыма. — До скорой встречи.

***

Настоящее

      Обед почти закончился, столовая совсем опустела. В образовавшейся тишине наконец можно было расслышать радио. Джоуи потянулся, медленно поднимаясь из-за стола. Он зевнул, достал носовой платок, вытер уголки губ и взглянул на часы.       — Ну что, дружище, пора возвращаться в ад, — с усталой улыбкой произнёс он, надев пиджак и засунув Parker обратно в карман. — Работа не ждёт. Сценаристы опять что-то переделывают, монтажёры жалуются на качество ленты, и, по слухам, новый проект, про мясников, может застрять в цензуре. Весёлые времена, а?       Сэмми что-то невнятно буркнул в ответ, не поднимая глаз. Он вяло ковырял вилкой остатки еды. Было ясно — его мысли сейчас далеко не об обеде. Джоуи покосился на него, задумчиво щёлкнул крышкой футляра от сигар, и, убедившись, что в столовой больше никого нет, наклонился чуть ближе.       — Слушай, приятель, — тихо сказал он, понизив голос до почти заговорщицкого шёпота. — Я, конечно, понимаю, что твоё личное дело — твоё личное дело, но… надо что-то делать с твоей певичкой.       Сэмми поднял на него глаза — настороженные, даже немного испуганные.       — Что вы имеете в виду?       — То, что у меня вчера был чертовски неприятный разговор с внутренним аудитом, — ответил Джоуи, всё ещё тихо, но с той интонацией, в которой отчётливо слышалось раздражение. — Знаешь, они начали задавать неприятные вопросы. Заодно припомнили мне ту ситуацию с механиком Gent, как его там?.. Коннором вроде. Помнишь? — мистер Дрю нахмурился. — Это когда вы, голубки хреновы, решили покувыркаться прямо в оркестровой яме. Ещё немного, и мне бы пришлось выгонять того бедолагу грубой силой. Я тогда чуть отношения с подрядчиком не испортил. А эти ещё и напомнить мне об этом решили, указав на мой, видите ли, «очень вспыльчивый характер».       Он поморщился, затушив сигару в пепельнице.       — Мне пришлось изображать из себя святого и доказывать, что всё чисто. Что у нас нет ни фаворитизма, ни служебных романов. Что, мол, в Joey Drew Studios всё строго по правилам. Но, чёрт возьми, Сэмми, — он резко покачал головой. — Если эти ребята ещё хоть раз учуют неладное, они придут сразу же и без предупреждения.       Лоуренс, не моргая, смотрел на него. На мгновение в глазах мелькнуло что-то — то ли обида, то ли страх, то ли просто осознание, что слова босса — не преувеличение.       — Думаете, я не стараюсь? — произнёс он тихо, почти глухо. — Думаете, я не понимаю, чем всё это грозит?       — Понимаешь-то ты понимаешь, — перебил Джоуи. — Но что ты, что она, ведёте себя так, будто вы оба бессмертные. Люди не слепы, приятель. Они замечают, как вы вместе уходите с работы, как она шастает туда-сюда к тебе в кабинет «просто кое-что уточнить», — он криво усмехнулся. — А потом, угадай, кто всем объясняет, что в этой студии всё исключительно профессионально? Я. Каждый раз.       Он поправил галстук, глянул в сторону двери, а потом снова перевёл взгляд на Сэмми.       — Ты очень талантлив, я это признаю. Но у тебя, кажется, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. А у них — нюх на такие истории, будь уверен. Им только дай повод, и они устроят тебе такую проверку, что можешь сразу сказать «пока» своей здешней карьере. И тут даже я тебя не смогу отмазать.       Между ними повисла давящая пауза. Радио где-то на фоне тихо потрескивало, играя ту же мелодию, что и пять минут назад.       Джоуи глубоко вдохнул, явно колеблясь между раздражением и сочувствием.       — Послушай, я не твой ангел-хранитель, — наконец сказал он, чуть мягче. — Этот фарс должен прекратиться. Либо увольняй её к чёртовой матери и женись, либо заканчивайте отношения. Всё просто.       Он произнёс это без злобы, даже без давления — скорее, как человек, который слишком устал от решения чужих проблем, но знает, что без этих слов потом будет только хуже.       Сэмми опустил взгляд на полупустую тарелку. В моменте у него защемило где-то под сердцем, от чего по телу прошёлся неприятный холодок.       — Подумаю, — тихо сказал он, будто самому себе.       — Вот и подумай, — кивнул Джоуи, выпрямляясь. — Потому что в следующий раз я не смогу отговорить аудиторов. А они уже возбудились не на шутку.       Он бросил взгляд на дверной проём, поправил пиджак, коротко кивнул напоследок и направился к выходу. Его тяжёлые шаги глухо отдавались в пустой столовой, запах сигар смешивался с ароматом недоеденной курицы и лёгким жасминовым следом, что всё ещё витал в воздухе.       — Вечером я щёлкнусь за вас, — не оборачиваясь сказал Джоуи. — Но учти — это в последний раз.       Когда за ним закрылась дверь, Сэмми остался один. Вилка и нож тихо звякнули о фарфор, а радио продолжало шипеть. Лоуренс смотрел в никуда и долго не двигался, полностью погрузившись в собственные мысли.       Сердце музыканта беспокойно забилось.