Любовь

      Вечер в студии подкрался тихо, почти незаметно. За окнами уже стемнело — тусклые огни города отражались в стекле, будто кто-то разбросал по небу россыпь янтарных бусин. В коридорах повисла гулкая тишина: рабочий день закончился, и лишь где-то в глубине здания едва слышно сипел забытый кем-то граммофон.       Сьюзи стояла в вокальной кабине перед массивным ленточным микрофоном. Она легко покачивалась на носках, ловила внутренний ритм. Её голос, звонкий и кокетливый, легко заполнял небольшое пространство. Сьюзи прикрыла глаза, и начала, представляя, что поёт только для одного слушателя.       — I'm the cutest little angel, sent from above, and I know just how to swing. I got a bright little halo, and I'm filled with love… I'm Alice Angel!       На пюпитре перед ней лежала партитура, испещрённая резким, летящим почерком Лоуренса. Где-то жирная стрелка указывала на акцент, где-то на полях виднелось строгое «Смелее!». Сьюзи улыбнулась уголками губ: взгляд упал на самый низ страницы. Там, почти скрытое сгибом бумаги, притаилось крошечное, выведенное чернилами сердечко.       Её пальцы невесомо коснулись рисунка. Это была их маленькая тайна, дерзкая вольность на официальном документе. Знак того, что строгий директор Музыкального департамента, которого боялась половина студии, думал о ней в тот момент.       — I'm the hit of the party, I'm the belle of the ball, I'm the toast of every town. Just one little dance, and I know you'll fall… I'm Alice Angel!       «И я знаю, что ты влюбишься», — пела она, вкладывая в эти слова совсем иной, личный смысл.       Лампочка под потолком тихо потрескивала, создавая уютный кокон света. Сьюзи набрала воздух в диафрагму, расправила плечи и запела снова — уверенно, чувственно, зная, что он обязательно послушает черновую запись и поймёт, кому адресованы эти интонации.       — I ain't no flapper, I'm a classy dish, and boy, can this girl sing! This gal can grant your every wish… I'm Alice Angel…              Голос взлетел вверх, чистый и сияющий, ударился о звукоизоляцию стен и мягко истаял, оставив после себя сладкое послевкусие.       Именно в этот момент она краем глаза заметила движение за стеклом.       У двери тесной будки, где она репетировала, замер Уолли Фрэнкс — уборщик, совсем ещё юный, кудрявый рыжий паренёк с закатанными рукавами и тяжёлым ведром в руке. Он стоял, не в силах отвести от неё глаз, с таким открытым, почти детским восхищением, что, казалось, напрочь забыл, зачем вообще сюда пришёл. Ведро в его руке дрогнуло, вода плеснулась через край, а мокрая тряпка едва не шлёпнулась на пол.       — Ох… простите, мисс Кэмпбелл! — спохватился он, вспыхнув густым румянцем, словно его застали за чем-то постыдным. — Я не хотел… то есть… я просто зашёл, а вы…       Сьюзи сдержанно улыбнулась и покачала головой. Сцена показалась ей забавной — в ней было что-то трогательное и совершенно безобидное.       — Всё в порядке, Уолли. Я как раз заканчиваю.       — Вы так красиво поёте, — выпалил он, а потом поспешно добавил: — Ну… просто замечательно. У меня аж мурашки пошли.       — Спасибо, — рассмеялась девушка, чуть смутившись, но без жеманства. — Только не говори это мистеру Лоуренсу, а то решит, что я тебя подкупила.       Уолли расплылся в широкой улыбке, поставил ведро у стены и неловко сунул руки в карманы. Их отношения оставались строго дружескими, почти наставническими, хотя Сьюзи иногда ловила себя на мысли, что этот мальчишка к ней неравнодушен. Разница в возрасте была небольшой — всего семь лет, — но ощутимой. Уолли несколько месяцев назад достиг совершеннолетия, а Сьюзи, без сомнения, уже давно стала взрослой женщиной. В её глазах он всё ещё оставался ребёнком, впрочем, самого Уолли эти годы, похоже, ничуть не смущали.       — А вы… надолго тут? Я просто… ну, мне потом нужно полы помыть и всё закрыть. А ключи-то у меня.       — Так ты теперь ещё и ночным сторожем подрабатываешь? — мягко поддела она.       — Ну, как сказать, — пожал плечами он, поправляя головной убор. — Просто мистер Дрю сказал: если я не хочу вылететь отсюда, то должен следить, чтобы никто не забыл выключить свет и аппаратуру. А если кто-то остался работать допоздна, ну… я ж не выгоню, конечно. Только вот узнать бы, когда вы с мистером Лоуренсом уходите, чтобы не мешать.       Сьюзи чуть прищурилась, улыбка на её лице стала тонкой, почти заговорщицкой.       — Мы… ещё немного поработаем, — уклончиво ответила она. — Но ты не переживай, всё выключим.       — Ага, — кивнул Уолли, явно не удовлетворённый ответом. — Просто в прошлый раз я часа два вас ждал, а потом оказалось, что вы уже через чёрный ход ушли.       — Бывает, — невозмутимо произнесла она, поправляя выбившийся локон. — Мы ведь творческие люди, Уолли. Никогда не знаем, когда вдохновение иссякнет.       Парень хохотнул, почесал затылок и уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент дверь распахнулась — и на пороге возник Сэмми Лоуренс собственной персоной.       Он выглядел измотанным: рубашка слегка помята, на переносице темнел след от очков, а взгляд тяжёлый, расфокусированный, будто его мысли всё ещё блуждали где-то далеко. Заметив Уолли, он нахмурился, и паренёк мгновенно выпрямился, словно стоял перед самим президентом.       — Фрэнкс, — коротко бросил Сэмми.       — Мистер Лоуренс! — пискнул Уолли, быстро хватаясь за дужку ведра. — Я уже всё… просто проверял, чисто ли тут!       — Проверил — и иди, — сухо отрезал Лоуренс, не сводя с него колючего взгляда.       — Есть, сэр!       Уборщик пулей вылетел за дверь, гремя инвентарём и бормоча на ходу скомканное «спокойной ночи».       Как только шаги стихли, Сьюзи тихо рассмеялась.       — Он, похоже, теряет дар речи в твоём присутствии, — заметила она, устремив взгляд зелёных глаз на Лоуренса.       Сэмми промолчал и не спеша двинулся к ней. Шаги гулко отдавались от дощатого пола, с каждым ударом сокращая дистанцию. Когда между ними осталось всего пара дюймов, Сьюзи улыбнулась ещё шире.       Мгновение — и её ладони легли ему на плечи.       Она прижалась к нему всем телом, словно мир вокруг перестал существовать. Сэмми обнял её в ответ — крепко, почти отчаянно, как человек, который тонет и хватается за единственный спасательный круг. Его длинные пальцы скользнули по её спине, замерли на талии. Он уткнулся лицом в её волосы — знакомый запах жасмина ударил в голову, перебивая въедливый дух чернил.       — Ты долго, — глухо произнёс он куда-то ей в макушку.       — Репетиция затянулась, — ответила она едва слышно. — А потом пришёл Уолли, и…       — Я видел, — перебил он.       Она чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо.       — Ревнуешь?       — Я просто не люблю, когда на мою певицу пялятся, — буркнул Сэмми, и уголок его рта нервно дёрнулся. — Особенно всякие молокососы вроде этого Уолли.       Сьюзи улыбнулась, коснувшись его щеки кончиками пальцев. Ей льстила эта собственническая нотка в голосе любимого.       — Не переживай, твоя певица сможет за себя постоять.       Он хотел что-то сказать, но промолчал. Просто прижал её к себе ещё крепче, словно пытаясь закрыть собой от всего мира. Слова Джоуи всё ещё звучали в ушах неприятным гулом.       Сэмми не знал, как сказать ей. Как объяснить, что, возможно, ей придётся выбирать между ним и карьерой, о которой она грёзила с первого дня здесь. Сьюзи ведь жила актёрством всю свою жизнь. И теперь, перед самим дебютом, просить её уйти?.. Нет, она не согласится. Ни ради него, ни ради кого либо другого.       Гадкое чувство затягивалась узлом где-то под рёбрами. Горло обожгло горечью. На миг ему показалось, что он вот-вот заплачет, но сдержался — лишь тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону, на мусорную корзину, где тлела недокуренная кубинская сигара.       Сьюзи, словно почувствовав перемену в его настроении, потёрлась носом о его шею. Тепло её дыхания коснулось кожи, а следом — лёгкий, невесомый поцелуй.       — Ты весь какой-то напряжённый, — мягко сказала она, гладя его по спине. Её тонкие пальцы двигались осторожно, стараясь размассировать окаменевшие мышцы. Она вдохнула его запах — смесь табака, кофе и чего-то родного.       — Я просто устал, Сью, — пробормотал Сэмми, не разжимая объятий. Голос звучал хрипло, надтреснуто. — Сегодня был… паршивый день.       — Неужели это тебя так мистер Фэйн утомил? — тихо спросила она.       Он в ответ лишь раздражённо цокнул языком и пробурчал что-то неразборчивое про «этого бездаря». Сьюзи усмехнулась и решила больше не говорить с ним о работе.       Тишина между ними стала густой и уютной, как тёплое одеяло. Сэмми опустил голову, прижимаясь лбом к её виску. Она чувствовала мелкую дрожь в его теле, слышала, как неровно бьётся его сердце — словно сбившийся с ритма метроном.       — Эй… — прошептала она. — Любимый, посмотри на меня.       Он подчинился не сразу, словно боялся увидеть в её глазах что-то, что разрушит этот момент. Но когда их взгляды встретились, всё лишнее исчезло. Осталась только она — её глаза, полные нежности и доверия. И он — уставший, измученный, но бесконечно влюблённый.       Сьюзи приподнялась на носках, Сэмми подался навстречу.       Её дыхание коснулось его губ — робко, как первый аккорд новой мелодии. Он прикрыл веки, позволяя себе на секунду забыть обо всём. О работе, о Джоуи, о будущем.       Их губы встретились. Сначала осторожно, а затем увереннее, теплее. В этом поцелуе не было страсти — только глубокая, щемящая нежность.       — Позволь мне помочь тебе немного расслабиться, — шепнула она, на миг отстранившись. Их лбы соприкоснулись.       Лоуренс провёл большим пальцем по её скуле, и на его измождённом лице появилась слабая, но искренняя улыбка.       — С радостью…       Он снова поцеловал её — медленно, глубоко, будто этот момент был единственным, что имело значение. Сьюзи запустила пальцы в его светлые вьющиеся волосы, а Сэмми притянул её ближе, словно боясь, что, если он разожмёт руки, она исчезнет, как прекрасный сон.

***

      Казалось, он всей душой ненавидел этого проклятого выскочку.       Уолли быстро шагал по коридорам студии — почти бежал, стиснув губы и уставившись взглядом в пол. Ведро глухо плескалось в такт его шагам, но он этого даже не замечал. Двигался на автопилоте: сквозь знакомые стены и повороты, будто пространство вокруг просто перестало существовать.       «Ненавижу».              «Ненавижу».       «НЕНАВИЖУ».       Имя само всплывало из глубин души — колючее, навязчивое, словно заноза в сердце. Сэмми Лоуренс. Самодовольный франт, что вечно маячил рядом с Сьюзи. И всегда как-то слишком близко, слишком часто и долго, по-собственнически. Словно имел на это полное право.       Янтарные глаза парня пылали адским огнем ярости, выбиваясь из-под кудрявых рыжих волос. Уолли еле сдержал желание швырнуть ведро прямо в стену и разнести вдребезги кулаками неработающий приёмник, стоявший на полке. Ему отчаянно нужно было куда-то всё это выплеснуть, но страх перед начальством был слишком силён, чтобы так безрассудно действовать. Поглощённый своими эмоциями, Уолли даже не заметил, как несколько раз тихо всхлипнул от обиды.       Мисс Сьюзи ему нравилась. Очень. От одной лишь её доброй улыбки внутри всё завязывалось в узел. Но всякий раз, когда он решался сказать что-то, кроме обычных вопросов ни о чём, в сознании тут же возникал его образ — Лоуренс. Холодный, оценивающий взгляд и непоколебимая уверенность, отточенная годами. Он был словно айсберг, обойти который у Уолли не хватало сил. Прежде всего — из-за статуса и возраста.       Семь лет. Всего семь — а будто пропасть. Восемнадцать против двадцати пяти. Для Сьюзи он, наверное, лишь милый, обычный, несерьёзный мальчишка. Но от этой мысли внутри закипала жгучая, разрушающая ярость. Почему вообще возраст должен что-то решать? Откуда ей знать, какой Уолли на самом деле?! А вдруг за свою недолгую жизнь он успел почувствовать и понять больше, чем кто-либо другой, — по-настоящему, как взрослый мужчина?! Откуда взялось это предубеждение? Это же ей Лоуренс так сказал, правда?!       В какой-то момент на душе стало так горько, что одна предательская слеза всё же вырвалась из глаза и тонкой струйкой поползла по веснушчатой щеке. В груди всё сжималось, в голове роились хаотичные мысли — следствие подавленных вспышек гнева. И где же здесь, скажите, должна быть взрослость?..       От студии звукозаписи до кладовки было рукой подать, но Уолли казалось, что он брёл туда целую вечность. По иронии судьбы, его каморка располагалась как раз по соседству с кабинетом Лоуренса. Спрятанная в боковой стене за старыми плакатами, она выглядела жалкой и незаметной — особенно на фоне красивой, массивной двери руководителя Музыкального департамента. Сказать, что Уолли это страшно бесило — значит не сказать ничего.       В этом тесном помещении находилось всё что нужно для работы: швабры, инструменты, обед и сменная одежда. Эта крошечная кладовка была его личным убежищем, единственным местом в студии, где можно было остаться наедине с собой. Будь его воля, Уолли сидел бы тут сутками, не высовывая нос. Лишь бы пореже видеть важную морду мистера Лоуренса.       Добравшись до своего укрытия, Уолли тяжело выдохнул. Рабочий день подошёл к концу. Оставалось только переодеться и запереть двери Музыкального департамента. Он уже навёл на этаже идеальный порядок, и, по правде говоря, сделал это исключительно ради мисс Сьюзи. Ему хотелось, чтобы каждое утро она приходила в чистую, уютную студию. Ох, ради неё он был готов выдраить хоть с десяток таких этажей.       — Когда-нибудь я свалю с ней отсюда, это точно… — мечтательно пробормотал Уолли и привычно хлопнул себя по карманам. Пусто. Он напрягся. — А? Где ключи?       На одной тяжёлой связке висели ключи от всех дверей департамента: от подсобок, от кабинетов (и Лоуренса тоже) и от его собственной кладовки. Уолли знал наизусть, какой ключ куда подходит, и всегда носил их в одном и том же кармане. Но сейчас связка как сквозь землю провалилась. Фрэнкс отчаянно похлопал себя даже по головному убору. Ничего.       — Ну что за хрень? — цокнул он языком, выворачивая карманы формы. — Твою ж мать…       Потеря ключей означала неминуемый выговор. Сначала от Лоуренса, потом от Дрю. Прекрасно, именно этого сейчас и не хватало! Уолли стиснул зубы, сделал глубокий вдох и попытался восстановить в памяти сегодняшний день.       Где он мог их обронить? В коридоре? Вряд ли — звон услышал бы сразу. В студии звукозаписи? Боже упаси туда соваться, там сейчас эти двое… работают. У лифта? Тоже нет. Кабинет… Сэмми Лоуренса?       Уолли похолодел. Точно. Утром он так спешил убраться в логове директора до его прихода, что запросто мог оставить связку там.       Уолли с досадой хлопнул себя ладонью по лбу. Поспешишь — людей насмешишь.       Он наспех потёр глаза и направился к кабинету Сэмми. Идти всего несколько шагов — главное снова не споткнуться о эту проклятую ступеньку перед самой дверью. Стучать он, разумеется, не стал. Всё равно там никого нет.       Рука легла на дверную ручку, пальцы сжались, потянули вниз — и… ничего. Дверь не поддалась. Уолли попробовал ещё раз, сильнее, резче. С тем же результатом. Из груди вырвался тяжёлый выдох, а следом — крепкое, едва сдержанное ругательство.       — Этот козёл за собой дверь закрыл. Просто прекрасно, молодец, образцовый, сука, сотрудник! — процедил он сквозь зубы, закатив глаза к потолку. — И как мне теперь вытащить оттуда, мать его, связку?       На самом деле он знал, как. Просто очень не хотел этого делать. Лоуренс, чёрт бы его побрал, как и сам Уолли, всегда носил ключи от своего кабинета при себе. И, что особенно бесило, никогда их не терял. Хотя… Уолли тоже их не теряет. Просто, похоже, сегодня был не его день.       «Вот так ты ему всё и объяснишь, когда придёшь просить открыть дверь», — ядовито отозвался внутренний голос в голове.       От этой мысли плечи сами собой опустились. Уолли помрачнел, оставил ведро и тряпки у стены и, шаркая, поплёлся обратно — в сторону студии звукозаписи. Туда, куда ему меньше всего хотелось возвращаться.       С каждым шагом, какое-то непонятное чувство начало усиляться. Странное, липкое предчувствие ползло где-то под кожей, будто прямо у него под носом происходило что-то очень важное. Уолли сам не мог объяснить, откуда оно взялось, ведь ни звуков, ни голосов, ни движения, никого не было. Просто непприятное, странное, тревожное ощущение.       Чем ближе он подходил к двери студии звукозаписи, тем сильнее сжималось всё внутри. Сердце билось чуть быстрее обычного, ладони вспотели. Он недовольно тряхнул головой, отгоняя навязчивую мысль.       Нервы. Просто расшалившиеся нервы.       Ещё бы — сейчас ему предстояло вернуться к Лоуренсу, а потом, словно последнему идиоту, признаться, что он оставил ключи в его кабинете. Одна эта мысль выводила из себя. Уолли скривился, стиснул зубы и раздражённо выдохнул. Унижение — то ещё, но выбора у него не было.       Он ускорил шаг, стараясь не думать ни о странном предчувствии, ни о том, как презрительно мистер Лоуренс, скорее всего, на него посмотрит. Главное — поскорее забрать чёртовы ключи. Всё остальное можно будет пережить потом.

***

      В тот момент вокальная кабина казалась ей уж слишком маленькой.       Двое людей спокойно могли там поместиться, если стояли бы смирно. Но сейчас, когда Сьюзи силой держит под наклоном мужчина раза в полтора больше неё, ей ничего не остаёться кроме как щекой подпирать звукоизолирующую стенку, дабы осталось хоть немного места. Туфли так и лежали где-то в стороне, только теперь к ним присоединилось ещё и голубое коктейльное платье.       Как ни странно, но в этой будке им ещё ни разу не приходилось заниматься любовью. То ли случая подходящего не было, то ли всякий раз находилось место получше. Сейчас это было уже не так важно.       Сэмми стоял сзади неё и медленно тёрся вверх-вниз о упругие ягодицы. Одной рукой он мял аккуратную грудь, а другой придерживал девушку за талию. Сьюзи плавилась в его руках как мороженое под солнцем, ноги подкашивались, а тело приятно ныло от острых ощущений. Сопротивляться напору горячего мужчины за спиной у неё не было ни малейшего желания.              Сьюзи откинула голову на плечо Сэмми, полностью отдавая себя в его власть. Он не спешил, будто игрался с ней. У него давно встал, но он всё равно не спешил что-то делать. И этим он умело действовал ей на нервы.       От этих затяжных ласк Сьюзи очень хотелось чтобы Лоуренс наконец-то вошёл в неё, но она понимала, что до этого момента ещё далеко.       Одна рука продолжала ласкать грудь, то пощипывая сосок, то проводя по ареолу пальцем, а вторая скользнула на внутреннюю сторону бедра, едва доходя до нижчего белья. Сэмми дразнил её, вынуждая замирать в ожидании большего, но Сьюзи снова и снова ждало разочарование. Лёгкие поцелуи порхали от мочки уха по линии челюсти к ключицам, трепетно разжигая желание умолять быть более напористым.       Сьюзи судорожно втянула воздух, когда горячий язык Лоуренса коснулся чувствительной кожи за ухом. Его дыхание жгло кожу, посылая волны мурашек вниз по позвоночнику. Из горла вырвался тихий, дрожащий звук — не то вздох, не то стон.       — Невыносимый… — прошептала она, прикусив губу. — Ты просто садист. Сколько можно меня муч…       — Тихо, — оборвал он её.       Его голос, низкий, хриплый и до дрожи властный, прозвучал прямо у её шеи, вибрируя в воздухе.       — Я хочу слышать от тебя совсем не это, родная.       Сьюзи сглотнула, чувствуя, как слабеют колени. Против этого тона она была бессильна. В такие моменты ей хотелось одного: подчиниться. Раствориться в нём, стать послушным инструментом в его руках, позволить делать с собой всё, что он пожелает. Этот тотальный контроль опьянял её сильнее любого алкоголя; она жадно ловила каждое его слово.       Когда Лоуренс внезапно отстранился, Сьюзи едва не потеряла равновесие — ноги отказывались её держать. Но разве он позволил бы ей упасть? Сэмми тут же схватил её за плечи, жёстко развернул к себе и вжал в стену, не сводя с неё потемневшего взгляда.       Небо в его глазах затягивало, как омут, лишая остатков разума. Всё, чего она сейчас хотела — это отдать ему себя. Всю. Без остатка. Чтобы он заласкал, зацеловал, заполнил собой каждую клеточку её тела…       — Поцелуй меня, — выдохнула Сьюзи.       Просьба вызвала у Сэмми искреннюю, нежную улыбку. Она преобразила его строгое лицо, сделав похожим на произведение искусства, и сердце Сьюзи замерло от мысли, что эта красота сейчас принадлежит только ей.       В следующее мгновение Лоуренс впился в её губы.       Она ахнула от этого напора. Сэмми целовал её так же, как писал музыку — страстно, глубоко, с полной самоотдачей. Он прижал её к себе теснее, проникая языком внутрь, по-хозяйски исследуя и дразня. Казалось, ещё секунда — и она просто расплавится в его руках, как воск.       Сьюзи судорожно сжала ткань его рубашки в кулаках, притягивая его ближе. Он ответил мгновенно — его ладонь легла ей на затылок, наклоняя голову, делая поцелуй ещё глубже, жёстче, словно он хотел выпить её до дна. Его губы жадные, язык — требовательный, и Сьюзи с восторгом принимала эту дикую, ненасытную страсть.       С каждой секундой градус жара между ними стремительно повышался. Кэмпбелл чувствует его горячую, твёрдую плоть проступающую сквозь ткань брюк, и мысли начинают теряться. Его сбивчивое дыхание, требовательные касания, эта неистовая жажда — всё это окончательно затмило её рассудок. Длинные пальцы Лоуренса вновь скользнули по её бедру, на этот раз поднимаясь опасно, дразняще высоко, к самой кромке белья. Он прижал её к себе так крепко, что воздух между ними, казалось, наэлектризовался до предела.       Сьюзи, плавясь от желания, громко простонала прямо ему в рот.       — Вот так, моя девочка, — хищно улыбнулся Сэмми, на долю секунды отрываясь от её губ. — Именно это я и хочу слышать.       — Извращенец… — выдохнула она, не в силах скрыть счастливой, пьяной улыбки.       Сэмми издал низкий горловой смешок и невесомо коснулся губами уголка её рта.       — Кто бы говорил? Сама же предложила помочь мне расслабиться, — прошептал он. — А теперь обзываешься. Впрочем…       Лоуренс провёл языком по мокрым, блестящим губам и одним резким, уверенным движением скользнул рукой ей между ног. Сьюзи судорожно втянула воздух, выгибаясь навстречу его пальцам, и с губ сорвался удивлённый, сладкий вскрик.       — Давай договоримся, — его голос стал ниже, приобретая стальные нотки. — Сегодня ты не произносишь ничего, кроме моего имени и слова «Ещё». Ты меня поняла?       Сьюзи не смогла издать ничего внятного, чувствуя, как от его властного тона внутри всё скручивается в тугой, пульсирующий узел. Когда его пальцы, уверенные и бесстыдные, начали свой ритмичный танец, ноги окончательно подкосились. Лоуренс легко удерживал её одной рукой, вжимая в стену и не позволяя сползти на пол, а его губы снова нашли мочку её уха, обжигая горячим шёпотом.       — Я жду, — выдохнул он, резко усиливая нажим и заставляя её выгнуться дугой в его объятиях.       — Сэмми, я… — томно протянула Сьюзи, очень стараясь держать глаза открытыми. В какой-то момент она, собрав все силы, вдруг хищно заулыбалась и своим фирменным, самым уверенным на свете тоном, произнесла прямо ему в ухо. — …хочу отсосать тебе.       От этой заявки Лоуренс на секунду потерял дар речи. Его хватка немного ослабла.       — Что?       — Отсосать у тебя, — повторила она и провела языком по его шее. — Взять у тебя в рот. Вылизать полностью твой член. И в конце наглотаться твоей-…       Не успела она договорить, как ладонь Сэмми резко закрыла ей рот. Он сделал это порывисто, словно испугавшись, что с этих губ сорвётся что-то ещё более грязное. Глаза Сьюзи сузились в довольной улыбке. Она видела, как жар приливает к его лицу, окрашивая скулы в пунцовый цвет. Это было её маленькой победой: всегда сдержанный, холодный мистер Лоуренс вдруг растерялся, словно мальчишка.       «Тебе совсем не идёт это строгое директорское амплуа, Сэмми», — пронеслось у неё в голове, пока она любовалась его замешательством. — «Вот таким ты мне нравишься больше».       Лоуренс замер, не в силах пошевелиться. Он привык всё контролировать, привык диктовать условия даже в сексе, но Сьюзи с лёгкостью выбила почву у него из-под ног. Она прекрасно знала себе цену и была совсем не прочь показать этому самоуверенному мужчине, что иногда главную партию может вести и она.       Воспользовавшись этим, Сьюзи нащупала миниатюрной рукой твёрдый, большой бугорок, а второй коснулась его плеча и настойчиво толкнула в сторону деревянного стула, стоявшего позади. Застигнутый врасплох, Лоуренс тяжело опустился на сиденье, инстинктивно увлекая её за собой — его руки всё ещё крепко сжимали её талию. Одно плавное движение и Кэмпбелл оказалась сверху, по-хозяйски устроившись на его коленях.       — Раздевайся, — мягко скомандовала она, скользнув ладонью с его плеча на щеку и глядя прямо в потемневшие глаза. — Начни с брюк.       Сьюзи чуть приподнялась, дав ему возможность сделать это. Уголок рта Сэмми дёрнулся в ленивой, порочной усмешке — ему определённо понравилась эта внезапная смена ролей. Не разрывая зрительного контакта, Лоуренс медленно опустил руки к пряжке ремня, принимая её правила игры. Сухой щелчок металла прозвучал в тишине громче выстрела, заставляя сердце Сьюзи пропустить удар. Лоуренс чуть приподнялся, избавляясь от одежды, и его горячие ладони тут же вернулись на её талию, по-собственнически сжимая. Он смотрел на неё таким взглядом, что по коже пробежал восхитительный озноб.       Ему удалось одним движением стащить с себя брюки вместе с нижним бельём и Сьюзи сразу же обратила внимание на набухший, толстый член, с выступающими из-под тонкой кожицы венами. На розовой головке поблёскивала прозрачная естественная смазка и от этой картины у Кэмпбелл даже немного разыгрался апеттит.       — Расслабься, любимый, — мурлыкнула она и медленно спустилась на пол, встав перед ним на колени. Сэмми не сумел сдержать довольный смешок.       Она решила сразу не приступать к делу, а «отомстить» ему за те долгие ласки, запустив член между грудей. Чтобы тот помучился немного и подумал над своим поведением как следует.       Дыхание Лоуренса сбилось, стало рваным и тяжёлым, когда Сьюзи начала медленно, ритмично двигаться вверх-вниз, дразня его. Одно лишь это зрелище действовало на него сильнее любого наркотика. Кэмпбелл прекрасно знала о его слабости к виду женской груди и теперь бесстыдно пользовалась этим, с наслаждением отмечая, как его потемневший, почти безумный взгляд жадно следит за каждым колебанием её тела.       — Сью… — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Умоляю тебя, Сью…       Она прекрасно понимала, о чём её умоляет любимый. Чтобы она перестала действовать ему на нервы и сделала то, что пообещала сделать. Смотреть, как член скользит по декольте, с обеих сторон зажатый красивой, круглой грудью, без сомнений очень приятно. Но его тело сейчас требовало совсем иного, а Сьюзи даже и не думала останавливаться. Власть над ним пьянила сильнее вина. Сегодня правила диктует она, и только ей решать, когда эта сладкая пытка закончится.       — Сью, я сейчас кончу… — хрипло выдохнул Лоуренс, до боли зажмурив глаза. — Если ты продолжишь… я просто не сдержусь.       Сьюзи мгновенно замерла. Его лицо пылало лихорадочным румянцем, а дыхание звучало так громко, что, казалось, это слышала вся студия. Она видела: Сэмми не лжёт. Заканчивать всё так быстро в её планы не входило — ведь самое сладкое она приберегла на потом.       С этой мыслью Сьюзи медленно отстранилась, размыкая хватку и освобождая его из сладкого плена. На мгновение ей показалось, что его член набух ещё сильнее.       — Что, уже сдулся, маэстро? — промурлыкала она, с лукавой улыбкой глядя на него снизу вверх. — Раньше твоя выдержка была куда крепче.       — Не язви, маленькая ведьма, — усмехнулся Лоуренс, откидываясь на спинку стула. — Ты ранишь мою гордость.       Сьюзи хорошо знала об этой его особенности — первый раз всегда заканчивался быстро, а вот во второй раз он вполне себе мог часами доводить её до иступления. Но, даже так, она никогда не упускала случая немного поддеть самолюбие своего грозного начальника. И внаглую этим пользоваться.       Кэмпбелл решила больше не затягивать. Её прохладная ладонь мягко обхватила его возбуждённую плоть, а следом горячий язык прочертил влажную дорожку от основания до самого верха.       С губ Лоуренса сорвался сдавленный, хриплый стон — звук человека, который наконец-то получил то, чего так долго жаждал.       — Да… — выдохнул он, запрокидывая голову, когда её губы сомкнулись на его члене, принимая глубоко, до самого конца. Она начала двигаться плавно, пробуя ритм, но с каждой секундой становясь всё настойчивее. — Девочка моя… Боже, как же хорошо…       Для неё такая близость никогда не была чем-то странным или мерзким. Наоборот, каждый его стон, каждая дрожь его напряжённого тела отзывались в ней сладкой волной удовлетворения. Власть над удовольствием любимого возбуждала её не меньше, чем его прикосновения.       Сьюзи действовала умело, интуитивно угадывая нужный темп. Она не прерывалась ни на секунду, ловко чередуя ласки губами и движения руки, не давая накалу страсти спасть. Она знала, что останавливаться нельзя, иначе все её старания пойдут прахом.       Сэмми в этот миг казалось, что реальность вокруг растворяется, уступая место чистой, ослепительной эйфории. Его пальцы судорожно зарылись в её волосы — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться на плаву в этом шторме ощущений. Сьюзи чувствовала, как мелко дрожат его бёдра, и намеренно ускорила темп, дразняще лаская языком самое чувствительное место. Сэмми выгнулся на стуле, словно натянутая струна, окончательно теряя остатки хвалёного самообладания.       — Не останавливайся… — хрипло простонал он, беспомощно запрокидывая голову назад, обнажая шею. — Боже, Сьюзи… сейчас!       Резкий, гортанный звук вырвался из его груди, когда волна удовольствия наконец накрыла его с головой. Пальцы Сэмми сжались в её волосах, удерживая её на месте в эти секунды ослепительного, пульсирующего удовольствия, пока тело содрогалось в приятной агонии. Обильно излившись прямо ей в рот, он бессильно размяк на стуле, рвано дыша, словно после долгого бега.       Сьюзи не отстранялась до последнего, принимая каждую каплю спермы в себя, пока дрожь в его бёдрах окончательно не утихла. Только тогда она медленно, грациозно поднялась с колен, ощущая приятную слабость в ногах и странный, солёный вкус на губах. Она с нескрываемым торжеством посмотрела на своего грозного начальника: растрёпанный, с лихорадочным румянцем на щеках и расфокусированным взглядом, сейчас он выглядел абсолютно побеждённым её ласками.       Сьюзи довольно улыбнулась и, наклонившись к нему, оставила влажный, собственнический поцелуй на мокром виске.       — Молодец, — прошептала она с нежностью, наслаждаясь тем, как Лоуренс пытается прийти в себя.       Кэмпбелл не спешила нарушать тишину, с немым обожанием разглядывая любимого. Грудь Сэмми всё ещё тяжело вздымалась, рубашка чуть раскрылась, обнажая бледную кожу, а глаза полуприкрытые, пряча остатки пережитого экстаза. Ей нравилось видеть его таким — обезоруженным, лишённым привычной брони строгости, принадлежащим в этот миг только ей одной. Она провела кончиком пальца по его скуле, словно ставя свою невидимую подпись на его лице.       Однако это затишье оказалось обманчивым. Стоило Сьюзи лишь на секунду расслабиться, решив, что он полностью выбился из сил, как Сэмми вдруг перехватил её запястье. В его потемневших глазах снова вспыхнул тот самый опасный, хищный огонёк, который она так любила.       Не успела она даже охнуть, как Лоуренс мягко, но настойчиво толкнул её назад, заставляя опуститься прямо на деревянный пол. Мир перевернулся, и теперь уже он нависал над ней тяжёлой тенью, опираясь на локти по обе стороны от её головы и запирая в клетку из собственных рук.       — Думала, я останусь в долгу? — прохрипел он, и уголок его рта изогнулся в ленивой, предвкушающей усмешке.       Он всё ещё восстанавливал дыхание, собираясь с силами, но его руки уже действовали пугающе уверенно. Длинные пальцы зацепили край её тонкого белья — последней преграды, разделявшей их, — и медленно потянули ткань вниз. Сьюзи приподняла бёдра, послушно помогая ему избавить себя от одежды, и почувствовала, как прохладный воздух коснулся обнажённой кожи.       Сэмми окинул её тело взглядом, полным собственнического восхищения, от которого у девушки сладко заныло внизу живота. Он не торопился, наслаждаясь видом, пока, наконец, не начал медленно спускаться ниже, оставляя дорожку влажных, горячих поцелуев на её животе и внутренней стороне бёдер.       — Ты была великолепна, — прошептал он, разводя её колени в стороны и устраиваясь удобнее. — Но теперь моя очередь, родная.       Лоуренс бросил на неё последний, многозначительный взгляд исподлобья, прежде чем опустить лицо к её лону, готовый доказать, что его репутация перфекциониста распространяется не только на музыку.       Первое прикосновение его языка лёгкое, дразнящее, как первый аккорд. Сьюзи судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, когда Сэмми перешёл от нежной прелюдии к уверенным, ритмичным ласкам. Он действовал с той же убийственной методичностью, с какой руководил остальными: ни одного лишнего движения, абсолютный контроль и пугающе точное знание того, где именно нужно усилить нажим.       Её бёдра дрожали в его сильных руках, но Лоуренс крепко удерживал их на месте, не позволяя ей отстраниться ни на дюйм, жадно впитывая каждый её вздох и стон. Он то замедлялся, мучая её томительным ожиданием, то ускорялся, заставляя её тело выгибаться дугой навстречу его губам. Сьюзи чувствовала, как реальность вокруг рассыпается на осколки, оставляя лишь это влажное тепло и нарастающее напряжение внизу живота, которое скручивалось в тугую, горячую спираль. Из-за этого, она совсем перестала обращать внимание на то, что лежать на таком скрипящем, твёрдом полу — не самое приятное занятие.       — Сэмми… — простонала она, мотая головой по жёстким деревяшкам. — Пожалуйста…       Но он, казалось, вовсе не собирался её жалеть. Наоборот, услышав мольбу в её голосе, он лишь усилил темп, чередуя широкие, ласкающие движения языка с точечными, быстрыми уколами по клитору, вырисовывая какие-то незамысловатые узоры. Это было невыносимо сладко, почти больно от переизбытка чувств, и Сьюзи поняла, что долго так не выдержит.       Напряжение достигло предела внезапно, словно лопнувшая струна.       — Сэмми! — вскрикнула она, забыв о всякой сдержанности, когда ослепительная волна удовольствия накрыла её с головой, выбивая воздух из лёгких.       Её тело содрогнулось в мощном спазме, и Лоуренс не отстранялся до последнего, вылизывая каждый сантиметр чувствительной кожи, пока мелкая дрожь окончательно не утихла. Только когда Сьюзи обессиленно обмякла на полу, прерывисто дыша, он медленно поднялся к ней. На его влажном лице играла та самая самодовольная, торжествующая ухмылка человека, который только что исполнил свой лучший шедевр.       Он наклонился ниже, убирая влажную прядь волос с её лба, и прошептал прямо в приоткрытые губы:       — Теперь мы квиты, моя Алиса.       Сердце Сьюзи пропустило удар. Он и раньше называл её так — иногда в шутку, иногда, чтобы помочь вжиться в роль, — но сейчас это звучало иначе. В его голосе не было привычной иронии, а лишь глубокая, собственническая нежность. Где-то под рёбрами сладко защемило: в этот миг она действительно почувствовала себя избранной.       Сэмми вдохнул запах жасмина, исходивший от её кожи, и голову закружило сильнее, чем от самого крепкого виски. В этот миг, глядя в её сияющие глаза, он отчётливо понял: без неё всё остальное не имеет смысла. К чёрту карьеру. К чёрту безупречную репутацию. К чёрту Джоуи Дрю.       Пусть эти крысы-аудиторы пишут свои отчёты, пусть подавятся своими дурацкими правилами и запретами. Ему плевать. Для него в этом чернильном мире не существовало никого важнее Сьюзи. Ради неё он нарушит любое правило. Ради неё он пойдёт за ней хоть в самый Ад.       — Я люблю тебя, — нежно произнёс Сэмми и подался вперёд, собираясь мягко поцеловать любимую…       Но внезапно он замер.       Его острый слух, привыкший улавливать почти неслышную фальш в музыке, засёк посторонний звук.       Шаги.       Торопливые, шаркающие шаги в коридоре. Они приближались к главной двери студии звукозаписи. Кто-то шёл сюда целенаправленно, не скрываясь.       Лоуренс мгновенно окаменел, его пальцы больно впились в плечи Сьюзи, прижимая её к полу. Она широко распахнула глаза от неожиданности.       — Сэмми? Ты чег… — не дав договорить, Лоуренс резким движением прижал палец к её губам, глядя расширенными, потемневшими от тревоги глазами.       Они лежали на полу вокальной будки, отделённой от основной комнаты стеклом и ещё одной дверью, обнажённые, уязвимые. Спрятаться здесь было негде.       Шаги стихли. Повисла звенящая, мёртвая тишина. А в следующую секунду её разорвал неуверенный, но отчётливый стук.       ТУК-ТУК-ТУК.       — Мистер Лоуренс? — донёсся из-за внешней двери знакомый, дрожащий голос Уолли Фрэнкса. — Эм… простите, вы там? Я, кажется, оставил свою связку ключей у вас в кабинете, когда убирался. А моя кладовка заперта. Мне нужно, чтобы вы… ненадолго отдали мне свои, сэр.       Этот голос ударил по нервам как хлыст. Сьюзи перестала дышать. Её глаза в ужасе округлились. Если Уолли сейчас решит, что дверь открыта и войдёт внутрь… Он всё увидит.       Паника колючим комом застряла где-то в горле.