Правила

      Перед тем как постучать в дверь студии звукозаписи, Уолли ещё немного постоял, нервно переминаясь с ноги на ногу. Костяшки пальцев замерли в дюйме от тёмного дерева. Ему до смерти не хотелось туда лезть, но ночевать в коридоре из-за потерянных ключей хотелось ещё меньше.       Глубоко вздохнув и мысленно перекрестившись, он несмело постучал три раза. В ответ — глухая тишина.       Уолли нахмурился.       — Мистер Лоуренс? Мисс Кэмпбелл? Это я, Фрэнкс! Извините если снова мешаю…       Снова ни звука. Неужели ушли? Он ведь был здесь от силы пятнадцать минут назад. Не могли же они так быстро закончить работу и уйти?       — Мистер Лоуре-е-енс, мисс Кэмпбе-е-елл! — повторил Уолли уже настойчивее. — Я это… на пару секунд всего! Понимаете, связку свою оставил в кабинете… Могу ли я взять ваши ключи, мистер Лоуренс? П-пожалуйста…       «Да как же мне всё это надоело…», — злая мысль промелькнула в голове парнишки. — «Если окажется, что эти опять свалили, ничего не выключив и никого не предупредив, то я… я!..»       То он ничего им не сделает, конечно же. Должность не та, да и кишка тонка.       Стиснув зубы, Уолли предпринял ещё несколько попыток достучаться, однако в ответ — ни звука, словно в том помещении никого давно нет. Собрав остатки смелости, Фрэнкс, в который раз извинившись, опустил ладонь на тяжёлую латунную ручку и с нажимом потянул её вниз. К его удивлению дверь легко поддалась, открываясь с тихим, протяжным скрипом.       Уолли осторожно просунул голову в образовавшуюся щель. Воздух внутри казался странно спёртым, душным, с едва уловимым, но отчётливым ароматом жасмина. Переступив порог, парень сделал неуверенный шаг внутрь, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.       В студии царил густой полумрак — горела лишь одинокая лампа на столе, отбрасывая на стены длинные, искажённые тени. Стекло вокальной будки темнело глухим, непроницаемым провалом, а рядом валялся опрокинутый набок тяжёлый стул. Сэмми и Сьюзи нигде видно не было. Уолли недоумённо свёл густые рыжие брови, медленно оглядывая пустую комнату.       — Ну что за чёрт… — выругался парниша и покачал головой. — Этот утырок что, ушёл домой с ключами, да? Блеск! Лучше не бывает!       Издав сдавленный, полный отчаяния стон, Фрэнкс тяжело привалился спиной к стене и скрестил руки на груди. Запрокинув голову, он уставился в тускло освещённый потолок и начал нервно покачиваться из стороны в сторону, мерно постукивая затылком о штукатурку.       Внутри всё кипело: жгучая обида на Лоуренса, злость на собственную невнимательность и горькое чувство несправедливости. Сдерживать этот эмоциональный шквал в его возрасте было почти невозможно, и к горлу предательски подкатил ком. Нет, слезами горю не поможешь. Нужно было срочно искать выход.       — Может, просто приехать завтра пораньше? — вслух пробормотал он, нарушив давящую тишину в помещении. — За ночь ведь ничего не случится, верно? Кому вообще сдалось это место?..       Уолли потёр лицо ладонями, пытаясь хоть как-то себя успокоить.       — Скажу мистеру Дрю, что остался дежурить… Получу по шее за то, что посеял ключи, но зато студию без присмотра не бросил. Всяко лучше, чем признаться, что оставил целый этаж открытым.       От одной мысли, что об этой оплошности узнает Глава, мальчишка дрогнул. Вышвырнут за дверь в тот же день, даже вещи собрать не дадут. Тяжело вздохнув, Уолли окончательно смирился со своей незавидной участью. Ловить тут больше было нечего.

***

      Сэмми и Сьюзи сидели на холодном полу, вжавшись спинами в звукоизоляционную обивку прямо под линией окна. Девушка дрожала как осиновый лист, до боли впиваясь ногтями в обнажённое плечо Лоуренса. Сэмми крепко зажимал ей рот ладонью, сам при этом почти перестав дышать.       Сквозь стекло он прекрасно слышал каждое слово из унылого монолога уборщика. Сэмми злобно оскалился во тьме, сводя светлые брови.       «Ах ты дрянной мальчишка. Оставить студию открытой?! Вот так ты, значит, к своей работе относишься?», — мысленно процедил Лоуренс, на мгновение забыв о том, в каком компрометирующем положении сейчас находился сам. — «Ты смотри, ещё и утырком смеет меня называть, щенок. Богом клянусь, выберусь отсюда и так тебе рожу разукрашу, мать родная не узнает!»       Сьюзи, пребывая у полуобморочном состоянии, из последних сил держалась чтобы не запаниковать. Её сердце отчаянно забилось где-то в горле, а из глаз тонкой струйкой потекли горячие слёзы, медленно смывая макияж с лица. В этот момент девушка даже не понимала, чего боится больше: сгореть от стыда, будучи застигнутой здесь без одежды, или того скандала, который неизбежно за этим последует.       Она бросила на возлюбленного полный отчаяния взгляд, в котором плескался чистый, неподдельный животный страх. В этот миг её зелёные глаза, обычно такие яркие и жизнерадостные, казались огромными тёмными впадинами в царящем полумраке. Черты лица Сэмми тут же смягчились. Свободной рукой он медленно скользнул вниз, накрыл её обнажённое колено и мягко, ободряюще сжал, словно произнося: «Всё будет хорошо, Сью. Доверься мне».       Однако время играло против них. Сэмми слышал шарканье ног снаружи и с ужасом осознавал, что Фрэнкс, этот безмозглый мальчишка, действительно собирается уйти, бросив студию открытой на всю ночь. Мысленно проклиная и уборщика, и собственную беспечность, Лоуренс решился на отчаянный риск.       Он неохотно убрал руку с колена Сьюзи и потянулся к куче одежды, скомканной на полу. Его длинные пальцы лихорадочно, но бесшумно зашарили по ткани брюк, пока не нащупали холодный металл в кармане.       Увидев связку в руках любимого, Сьюзи в панике замотала головой. Она вцепилась ему в предплечье, а в её глазах читался ужас: «Что ты делаешь?! Он же услышит! Нас точно заметят!».       Лоуренс перехватил её запястье. Он склонил голову чуть набок и ответил ей прямым, твёрдым взглядом. В его серо-голубых глазах не было ни капли сомнения — только холодный расчёт и едва уловимый азарт. Этот взгляд говорил громче любых слов: «Я знаю, что делаю, милая».       И, выждав идеальный момент, бесшумно вытолкнул ключи в узкую щель под дверью будки.       Тихий металлический лязг всё же разрезал тишину. Уолли вздрогнул и уставился на тёмное стекло. Ему явно что-то послышалось. Вдруг там упало какое-то дорогое оборудование? Лишние проблемы парню были точно не нужны. Он неуверенно шагнул в сторону кабинки, намереваясь включить там свет и всё проверить.       «Чёрт, чёрт, чёрт, только не входи», — Сэмми стинул зубы и вжался в стену ещё сильнее. — «Вот они, вот, ключи твои, прямо под ногами!»       И тут взгляд Уолли действительно зацепился за тусклый блеск на полу. Парень замер, прищурился и медленно наклонился, силясь разглядеть предмет в полумраке. В ту же секунду его лицо озарилось облегчением, а сердце радостно подпрыгнуло в груди.       — Господь, вот же они! — шёпотом ликуя, выдохнул Уолли, подбирая ключи с пола. — Видимо Лоуренс их выронил, когда уходил… Вот это повезло!       «Конечно, «повезло», идиот», — самодовольно хмыкнул про себя Сэмми, кривя губы во тьме. — «Посмотрим, как ты завтра будешь объяснять свою чудную удачу».       Лоуренс уже мысленно праздновал победу, ожидая услышать удаляющиеся шаги. Но, подобрав ключи, Уолли уходить не спешил.       Паренёк медленно выпрямился, крепко сжимая металл в кулаке. Его взгляд, рассеянно блуждавший по студии, вдруг намертво зацепился за толстое, чуть заляпанное стекло вокальной будки. Уолли застыл на месте, вытянув шею. Ему на долю секунды показалось, что там, в непроглядном мраке кабинки, у самой стены промелькнуло какое-то движение.       Смутное светлое пятно? Очертания чьего-то плеча?       Внутри будки Сэмми мгновенно перестал дышать. Кровь с оглушительным шумом ударила в уши. Он вдавил Сьюзи в стену с такой неистовой силой, что деревянные панели под ними тихо, предательски скрипнули. Лоуренс мысленно цокнул. Одно лишь неосторожное движение, один щелчок выключателя — и их карьерам, репутациям и планам придёт унизительный конец.       Адреналин затопил сознание, отключая остатки здравого смысла. Сэмми лихорадочно нашарил на полу туфлю Сьюзи, намертво перехватив её за носок. Тяжёлый, острый деревянный каблук угрожающе блеснул в слабом свете, проникавшем снаружи. Мышцы на руке Лоуренса натянулись до предела. В тот момент он был готов на самые отчаянные крайности. Если это рыжее недоразумение войдёт — Сэмми просто бросится на него из темноты и вырубит одним ударом в висок. А там будь что будет.       Сьюзи сразу поняла что он собрался делать. И, как ни странно, препятствовать никак не стала.       Тишина в студии растянулась, словно струна: звенящая, готовая вот-вот лопнуть. Уолли подозрительно щурился, почти касаясь носом стекла, тщетно пытаясь сфокусировать зрение сквозь мутную преграду.       И вдруг напряжение, сжавшее их сердца, резко рассеялось.       Усталось накрыла паренька тяжёлой пеленой и Уолли широко, до громкого хруста в челюсти, сладко зевнул, сонно прикрывая рот тыльной стороной ладони. Он бегло потёр слипающиеся глаза и махнул на будку свободной рукой.       — Ну всё, уже мерещится всякое… — вяло пробормотал он себе под нос, растрёпывая рукой вьющиеся волосы. — Пора уже домой и в койку.       Развернувшись на пятках, уборщик сунул ключи глубоко в карман рабочей формы. Он не спеша зашагал к выходу, и вскоре тяжёлая дубовая дверь с гулким щелчком захлопнулась за его спиной.       Только когда шаги окончательно стихли в пустых коридорах департамента, Сэмми убрал заледеневшую ладонь с губ Сьюзи. В темноте раздался первый за долгие, мучительные минуты судорожный, жадный вдох.       Сэмми окончательно разжал объятия, и Сьюзи, обессилев, медленно сползла на пол, прикрыв глаза. Тот густой, пьянящий романтический флёр, окутывавший их ещё четверть часа назад, испарился без следа. Его безжалостно смыло липким холодным потом, дрожью в коленях и колотящимся в горле пульсом.       — Нам пора уходить, — хрипло нарушил тишину Лоуренс, первым беря себя в руки. Он нагнулся, собирая с пола разбросанную одежду. Сьюзи в ответ смогла лишь кивнуть.       Одевались они в спешке, почти в полном молчании, подсвечивая себе лишь тусклым светом лампы. Сэмми помог Сьюзи застегнуть молнию на платье; его длинные пальцы всё ещё слегка подрагивали от пережитого адреналина.       Покинув студию звукозаписи, они бесшумными, осторожными тенями скользнули по пустым, погружённым во мрак коридорам. Идти к главному выходу было нельзя, точно попадутся, и они решили уйти уже проверенным не раз способом. Свернув в узкий технический коридор, они добрались до тяжёлой железной двери чёрного входа, которую всегда можно было открыть изнутри. Щелчок засова показался оглушительным, но уже через секунду они оказались на улице, с другой стороны здания.       Ночной воздух ударил в лицо, принося с собой свежесть, какая бывает после дождя. Сьюзи судорожно выдохнула, обхватив себя за плечи и наслаждаясь спасительной прохладой. Город жил своей жизнью: где-то гудели клаксоны автомобилей, а в редких лужах на тротуаре отражался тусклый жёлтый свет уличных фонарей.       Сэмми достал свой серебряный портсигар, выудил сигарету и чиркнул спичкой. Огонёк на мгновение осветил его бледное, уставшее, но вновь обретшее привычную самоуверенность лицо. Он сделал глубокую затяжку, закрыв глаза, и выпустил облако сизого дыма, что медленно растворилось в липкой ночной влажности.       — Ты правда собирался прибить его моей туфлёй? — первой заговорила Сьюзи. Она не смотрела на него, переминаясь со стороны в сторону, чтобы унять лёгкую дрожь. Её голос звучал тихо, но в нём чувствовалось беспокойство от того, насколько легко он принял это решение там, в темноте.       Лоуренс медленно перевёл на неё взгляд. Его лицо в бледном свете луны казалось высеченным из мрамора — лишь огонёк сигареты тускло отражался в красивых серо-голубых глазах.       — Да, собирался, — спокойно ответил Сэмми. — Ситуация того требовала.       — Ты мог бы проломить ему череп, — прошептала она, наконец повернувшись к нему. — Это же Уолли. Он ещё ребёнок, совсем мальчишка… Можно было бы припугнуть его, в конце концов…       Лоуренс едва заметно усмехнулся уголком губ.       — Сью, этот «ребёнок», как ты говоришь, нас бы легко сдал, — он сделал ещё одну глубокую затяжку. — Одно его слово в аудиту, один донос Дрю — и мы бы оба оказались на мостовой без цента в кармане и без будущего. Слышала что он говорил? Фрэнкс ненавидит меня. Лучше стимула не придумать.       — Не факт, что ему бы поверили, — Сьюзи попыталась найти хоть какую-то зацепку. — Он всего лишь уборщик, к тому же молодой, впечатлительный. Его слова против твоих…       — Против моих? — Сэмми сделал шаг к ней, и в его голосе прозвучали жёсткие, ревнивые нотки. — Он тебя боготворит, Сьюзи, а разочарованные фанатики намного опаснее чем кажутся. Он бы не просто всё рассказал, он бы выставил меня в наихудшем свете, лишь бы втоптать в грязь. Возможно, даже сочинил бы сладкую сказочку о том, как я посягнул на твою честь в той будке, а он, благородный рыцарь в зелёном комбинезоне, героически тебя спас.       Лоуренс скривился, словно от резкой боли, и раздражённо сплюнул в густую тень кустов. Сьюзи удивлённо приподняла брови и скрестила руки на груди. Эти слова, пропитанные ядовитой жёлчью, резали слух.       — Ты бред какой-то несёшь, если честно. Параноидальный, — тихо произнесла она. — Мне кажется, ты его переоцениваешь.       — Думай что хочешь, Сью, — резко бросил мужчина и развернулся назад, снова уставившись в никуда.       Между ними повисла тяжёлая пауза. Романтика, витавшая полчаса назад, теперь казалась чем-то далёким, превращённым в пепел под давлением обстоятельств. Девушку угнетала эта холодная, прагматичная жестокость Лоуренса, но в то же время в ней ощущалась какая-то мрачная, первобытная сила, от которой сердце невольно начинало биться быстрее.       Несмотря на горький осадок, никто не спешил уходить. Они стояли в ночной тишине ещё несколько минут, глядя в пустоту улицы. Сэмми нервно вытаскивал из футляра одну сигарету за другой, почти до конца сжигая дорогой табак. Сьюзи тоже почувствовала острое желание закурить, но, напрасно порывшись в серебряном клатче, лишь тяжело вздохнула. Она и не заметила, как её любимые Lucky Strike закончились за весь этот тяжёлый день.       Лоуренс краем глаза заметил её разочарование. Гнев медленно отошёл на второй план, уступая место усталости. Он молча достал сигарету из своего запаса и протянул ей, чиркнув спичкой.       — Ладно, прости меня, родная, — тихо сказал Сэмми, и в его обычно строгих глазах появился тёплый отблеск. На губах заиграла слабая улыбка. — Меня и правда занесло… Не хотел быть с тобой грубым.       — Всё в порядке, Сэм, я не злюсь, — она благодарно кивнула, принимая сигарету. Дым, густой и ароматный, мягко поплыл в прохладном ночном воздухе. — Ты тоже… прости меня.       — За что? — он удивлённо приподнял бровь.       — Бредом твои слова назвала, — Сьюзи сделала глубокую затяжку, чувствуя, как крепкий табак успокаивает расшатанные нервы. Эти сигареты ей понравились. — Ты же хочешь уберечь меня, поэтому и предполагаешь худшее.       Она медленно повернула голову к нему. Свет далёкого фонаря мягко лёг на её волосы, создавая подобие нимба, а на губах расцвела нежная, искренняя улыбка.       — И я ценю это, Сэмми. Правда.       Что-то тёплое и щемящее сжалось под рёбрами Лоуренса. Он вдруг осознал, что изгиб её губ, этот лучистый взгляд — самое прекрасное из всего, что ему приходилось видеть за всю свою жизнь. В этот момент он ясно понял: ради того, чтобы эта женщина продолжала так улыбаться, он готов пройти через любые испытания. Продать душу, если потребуется.       Сэмми зачарованно смотрел на её розовые, чуть влажные губы, и в голове осталась только одна мысль. Ему нестерпимо, до боли в груди, захотелось поцеловать её — прямо здесь, на этой пустынной улице, под тусклым светом луны, как в тех голливудских картинах, что он иногда смотрел в кинотеатре.       Поддавшись этому непреодолимому порыву, он сделал плавный шаг вперёд. Аккуратно забрал тлеющую сигарету из её тонких пальцев, а свободной рукой властно, но нежно привлёк Сьюзи за талию к себе. Поцелуй вышел глубоким, долгим, с терпким привкусом табака. Он будто пытался стереть в порошок весь тот липкий страх, что сковывал их последние часы. Сьюзи тихо выдохнула, обвивая руками его шею, и ответила на поцелуй с той же горячей страстью, которую те были вынуждены оборвать там, на полу.       Когда они нехотя отстранились друг от друга, Сьюзи вдруг опустила взгляд на его грудь и внезапно тихо рассмеялась. Её смех, искренний и звонкий, окончательно развеял остатки напряжения между ними.       — Чего ты смеёшься? — с лёгким недоумением спросил Сэмми, приподняв бровь.       — Ох, Сэмми… — она кокетливо провела ноготком по воротнику его рубашки. — Строгий и безупречный директор Лоуренс застегнул пуговицы вкривь и вкось. Если бы мистер Дрю сейчас это увидел, он бы решил, что тебя какая-то шпана в подворотне побила.       Сэмми опустил глаза и усмехнулся. Его наспех накинутая, помятая одежда и впрямь выглядела комично. Галстук исчез неизвестно где, а рубашка перекосилась так, что он больше напоминал нашкодившего студента, чем начальника департамента.       — Что ж, в этом исключительно вина одного слишком усердного уборщика с ключами, — его губы тронула лукавая ухмылка. Настроение стремительно поползло вверх. Сэмми перехватил её ладонь и поднёс к своим губам, оставив невесомый поцелуй на костяшках. — Но знаешь, ангел мой… раз уж наша вечерняя «репетиция» была так бесцеремонно прервана, я считаю своим профессиональным долгом её завершить.       Сьюзи лукаво сверкнула зелёными глазами из-под полуопущенных ресниц, прекрасно понимая, к чему он клонит.       — И каков же ваш план, мистер руководитель?       — Предлагаю поехать ко мне, — голос Сэмми стал низким, бархатным и обволакивающим. Он чуть наклонился к её уху. — Обещаю, у меня дома нет тесных звукоизоляционных будок. Зато есть просторная кровать, бутылка Macallan и, что самое главное — туда точно не заявится Уолли Фрэнкс.       Сьюзи тихо рассмеялась, укладывая голову ему на плечо.       — Мне по душе ваше предложение, мистер Лоуренс. Поехали.

***

      Прошло две недели — время достаточное, чтобы все острые углы сгладились, но недостаточное, чтобы Сэмми перестал бросать на Уолли Фрэнкса испепеляющие взгляды каждый раз, когда тот проходил мимо. Впрочем, настоящая буря назревала совсем не в коридорах Музыкального департамента, а в самом сердце студии — в кабинете Джоуи Дрю.       Воздух в кабинете Главы почти осязаемый: густые клубы дыма от кубинских сигар нависли под потолком, смешиваясь с запахом дорогого парфюма и старой кожи. Джоуи вальяжно откинулся в своем массивном кресле, прикрыв глаза от удовольствия. План, который он вынашивал с того самого обеда в столовой, наконец воплотился. И его воплощение сейчас сидит напротив него.       Мисс Эллисон Пендл выглядела так, словно сошла со страниц романа Фицджеральда или только что покинула богемную вечеринку в Уэст-Эгге. В ней было всё то, что воспевала эпоха джаза: короткое, идеально уложенное каре цвета воронова крыла, жемчужная бледность кожи и тот самый «голос, полный денег», о котором писал классик. На ней было платье-чехол с заниженной талией, расшитое мерцающим бисером, а длинная нить жемчуга небрежно покоилась на коленях, пока девушка тонкими пальцами вертела пустой мундштук. Она напоминала Дейзи Бьюкенен — хрупкое, эфирное создание, за чьей невинной улыбкой скрывалась стальная воля и готовность покорить этот мир.       Джоуи провел собеседование сам, пока его верный директор департамента был занят очередной важной репетицией. На самом деле Дрю просто не хотел, чтобы Сэмми начал вставлять палки в колёса раньше времени. Ему нужен был рычаг давления, идеальная замена, которая заставит Лоуренса наконец-то сделать выбор между чувствами и работой. И Эллисон, с её кристально чистым сопрано и аурой истинной звезды, была этим рычагом.       — Вы само очарование, милочка, — пробасил Джоуи, выпуская очередное кольцо дыма. — Студия давно нуждалась в таком профессионале как вы.       — Благодарю за комплимент, мистер Дрю, — улыбнувшись кивнула мисс Пендл, слегка смутившись. Джоуи очень польстил румянец на её щеках.       Дверь кабинета без стука распахнулась, прерывая их идиллию.       — Вы звали меня, мистер Дрю? — в комнату стремительно вошёл Сэмми Лоуренс. Он всё ещё сжимал в руке какую-то бумагу, а по лбу стекала еле заметная капля пота. Похоже, ему пришлось бежать через всю студию, дабы не опоздать.       Лоуренс осёкся на полуслове, заметив незнакомку. Он замер, переводя взгляд с самодовольного лица Джоуи на высокую, элегантную Эллисон. Девушка медленно повернула к нему голову, и на её губах расцвела магнетическая улыбка, заставив мужчину на секунду забыть собственное имя.       — Сэмми, дружище, ты как раз вовремя! — Джоуи торжественно указал сигарой на гостью. — Позволь представить тебе нашу новую надежду, мисс Эллисон Пендл. Я только что прослушал её… и, знаешь, кажется, наша Алиса наконец-то обрела своё истинное звучание.       Лоуренс почувствовал, как по телу прошла судорога. Этот тон Джоуи — елейный, торжествующий, не терпящий возражений — Сэмми знал слишком хорошо. К огромному сожалению Лоуренса, Дрю, похоже, уже всё решил: и за него, и за Сьюзи, и за будущее всего департамента.       — Мисс Пендл, — Сэмми мгновенно взял себя в руки, надев маску профессионала, хотя внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.       Он решительно прошёл вглубь кабинета, стараясь не смотреть на самодовольную ухмылку босса, и остановился перед гостьей.       — Моё имя Сэмми Лоуренс. Я возглавляю Музыкальный департамент. Рад нашему знакомству.       Он протянул руку, и Эллисон ответила на жест. Её ладонь была узкой, почти невесомой, а рукопожатие — деликатным, но уверенным.       — Взаимно, мистер Лоуренс. Наслышана о вашем безупречном вкусе, — мягко произнесла она.       Сэмми едва не вздрогнул. Её голос отозвался в его сознании чистой, хрустальной нотой. В нём не было глубокого меццо-сопрано Сьюзи с его земной страстью и драматизмом. Голос Эллисон был каким-то… небесным, лёгким. Лоуренс с ужасом осознал: ему даже не нужно вести её к пианино или проверять диапазон. Эта женщина звучала именно так, как он представлял себе голос Алисы в своих черновиках. Она была тем самым «лирическим сопрано», которое тот искал так долго.       Даже внешне Эллисон казалась ожившим наброском. Она сидела в лучах солнца, пробивавшихся из окна сквозь сизый сигарный дым, и казалась воплощением грации. Иссиня-чёрные волосы, уложенные в тугие, блестящие волны по моде флэпперов, выгодно оттеняли фарфоровую бледность лица. Она была изящной девушкой, воздушной, почти прозрачной — полной противоположностью живой и энергичной Кэмпбелл.       Сэмми сглотнул вязкий ком в горле. Как профессионал, он не мог позволить себе слепо следовать воле Джоуи, но как мужчина — он отчаянно надеялся, что первое впечатление обманчиво. Ему нужно было найти изъян, фальшивую ноту, хоть какую-то трещину в этом безупречном фарфоровом образе, чтобы предъявить Джоуи.       Пусть он будет снобом, слишком строгим, придирчивым — плевать. Он не может предать Сьюзи, не должен… Он до конца своих дней этого себе не простит…       — Ну что же, мисс Пендл, — произнёс Сэмми, стараясь, чтобы его тон звучал максимально сухо и официально. — Мистер Джоуи утверждает, что вы исключительны. Позвольте мне убедиться в этом лично.       Он обвёл взглядом кабинет. Громоздкие шкафы, забитые киноплёнками, массивный стол, заваленный эскизами, кожаные кресла… Здесь не было пианино. Но даже так, Лоуренс не мог не проверить Эллисон — в противном случае, Дрю заставил бы их идти к Сэмми в кабинет.       Пришлось подчиниться.       — К сожалению, инструмента здесь нет, — Сэмми сложил руки на груди, пристально глядя на Эллисон сквозь стёкла очков. — Спойте акапелла. Что угодно, на ваш вкус.       Джоуи хищно улыбнулся и, не выпуская сигары изо рта, откинулся на спинку кресла, приготовившись к триумфу. Лоуренс попался в капкан и сейчас это осознает.       Эллисон не смутилась. Она медленно поднялась, поправив нить жемчуга на шее. В её движениях не было и тени того заискивающего волнения, с которым обычно приходят на прослушивание. Она прикрыла глаза, сделала едва заметный вдох и… комната словно преобразилась.       Её голос золотой нитью поплыл сквозь сизый дым. Это было лирико-колоратурное сопрано чистейшей пробы — невесомое, лишённое земной тяжести, кристально прозрачное.       — Will you still love me when I'm no longer young and beautiful? — запела она, и Сэмми почувствовал, как у него подкашиваются ноги. — Will you still love me when I got nothing but my aching soul?..       Каждое слово вибрировало в воздухе. В её исполнении не было надрыва Сьюзи, не было той сочной, живой страсти, которая заставляла кровь бежать быстрее, но в нём скрывалось нечто иное — отрешённая, почти божественная красота. Словно голос существа, не знающего боли, голос настоящего ангела, что только что спустился с небес и с любопытством взирает на грешную землю.       — I know you will, I know you will… I know that you will…       Когда истаяла последняя нота, в кабинете воцарилась оглушительная тишина. Джоуи торжествующе выпустил струю дыма, глядя на побледневшего Сэмми.       Лоуренс стоял неподвижно. В ушах всё ещё звенел этот хрустальный тембр. Он, великий перфекционист, нашёл то, о чём мечтал. Джоуи оказался прав, Эллисон Пендл — идеальная Алиса. Музыка внутри него ликовала, признавая гениальность этого выбора, но сердце…       Он понимал, что прямо сейчас, слушая это воистину ангельское выступление, он собственноручно подписывает приговор Сьюзи Кэмпбелл. И самое страшное — он не мог найти ни единого профессионального оправдания, чтобы сказать «нет».       Мистер Дрю решил не давить на Лоуренса. Он ловко заполнил звенящую тишину, с наслаждением выпустив в потолок густое облако дыма.       — Похоже, мисс Пендл, своим выступлением вы ввели нашего маэстро в ступор, — усмехнулся Джоуи.       Эллисон скромно опустила глаза, и лёгкий румянец коснулся её фарфоровых щёк. В сочетании с её тёмными волосами и жемчугом это выглядело очень кинематографично.       — Что ж, полагаю, на сегодня этого более чем достаточно, — Джоуи тяжело поднялся, опираясь ладонями о массивную столешницу. — Благодарю вас за визит, моя дорогая. Приходите завтра утром в отдел кадров. Урегулируем все формальности с контрактом.       — Спасибо, мистер Дрю. Была очень рада знакомству, мистер Лоуренс, — она грациозно кивнула Сэмми.       Лоуренс смог только кивнуть в ответ.       Лёгкий шелест платья, стук каблучков по паркету — и дверь за Эллисон Пендл закрылась с тихим щелчком.       Как только они остались в кабинете одни, благодушная театральность Джоуи тут же испарилась без следа. Улыбка сползла с его лица, уступив место холодной, расчётливой жёсткости. Он тяжело опустился обратно в кресло и выжидающе уставился на Сэмми.       Лоуренс не выдержал первым.       — Какого дьявола это сейчас было, Джоуи?! — его голос сорвался на злобное шипение. Сэмми шагнул к столу, уперевшись в него кулаками. — Ты решил устраивать прослушивания без меня? В мой же департамент?!       — Сбавь тон, Сэмми, — ледяным тоном осадил его Дрю, стряхивая пепел в пепельницу. — Я сделал то, что должен был как раз сделать ты. Две недели назад, в столовой, я вроде ясно дал понять: либо ты решаешь проблему со своей интрижкой мирно, либо это сделаю я. Ты проигнорировал мои слова.       — Я же сказал тебе тогда что подумаю! — выплюнул Сэмми, чувствуя, как от бессильной ярости у него дрожат руки. — Сьюзи отдала этой роли месяцы жизни! Она живёт этим персонажем! Я не могу вот так, по щелчку пальцев, взять и выкинуть её на улицу перед самой премьерой!       — Выкинуть на улицу? Кто говорит об улице? — Джоуи небрежно стряхнул пепел, даже не глядя на подчинённого. — Первую серию с ангелом мы-то выпустим с её голосом, уже слишком поздно что-то менять. Но дальше — всё. Может быть, оставим её на мелких подработках, будет озвучивать каких-нибудь говорящих стульев или массовку в «Мясниках», раз уж вы так друг к другу привязаны.       Джоуи подался вперёд, и его глаза недобро блеснули сквозь сизую дымку сигарного дыма.       — Она не тянет вокал Алисы, Сэмми, и ты знаешь это лучше меня. А новенькая, Эллисон, — шеф на секунду прикрыл глаза и довольно усмехнулся. — Чистый бриллиант. Ты сам вон только что стоял с отвисшей челюстью.       Сэмми открыл рот, чтобы возразить, но Джоуи резким жестом пресёк любую попытку вставить слово.       — В нашем бизнесе так не бывает, друг мой. Твоя привязанность к мисс Кэмпбелл ставит под удар весь проект. Аудиторы снова дышат мне в затылок, а мои нервы, как ты понимаешь, не резиновые. Знаешь, Сэмми, мне кажется, что если бы тебе действительно было так дорого будущее этой девочки, ты бы ещё две недели назад застегнул ширинку и заставил её работать над голосом, а не тратил время трахая её в будке, — услышав это Лоуренс проглотил горький ком. — Если мне не изменяет память, ты именно это мне обещал, когда умолял меня взять её на работу несколько месяцев назад.       Джоуи ядовито ухмыльнулся, наслаждаясь тем, как Сэмми бледнеет от каждого слова.       — Знаешь, я вот подумал… а нужен ли мисс Кэмпбелл, женщине с такими амбициями, столь нерешительный и мягкотелый мужчина? Ты ведь даже защитить её никак не можешь, потому что сам погряз в этом болоте.       Дрю снова откинулся в кресле и сложил пухлые руки на животе, глядя на Лоуренса как на провинившегося школьника. Его губы вновь растянулись в жестокой, всевластной ухмылке.       — Молчишь… — задумчиво произнёс Джоуи, постучав несколько раз пальцами по столу. — Тогда перейдём сразу к сути: снимать мисс Кэмпбелл с главной роли будешь именно ты. Вызовешь её к себе и скажешь, что по твоему профессиональному мнению она больше не подходит Ангелу Алисе.       Лоуренс побледнел, словно из него разом выкачали всю кровь.       — Что?.. Ты хочешь, чтобы я…       — Именно, — отрезал Джоуи. — Либо ты поступаешь как отвественный начальник, который хорошо знает своё дело, и собственноручно расчищаешь дорогу таланту мисс Пендл… либо вы с Кэмпбелл оба полетите за дверь, и я найду нового директора департамента. Выбор за тобой, маэстро, — в этот момент рука Дрю потянулась к краю стола, чтобы взять газету. — Свободен.       Сэмми стоял неподвижно, оглушённый жестокой речью шефа. Каждое слово Джоуи попало точно в цель, выбивая почву из-под ног. Ему казалось, что стены кабинета сжимаются, лишая его воздуха, а запах табака превратился в удушливый яд. Ничего не сказав, Лоуренс двинулся прочь с кабинета, напоследок глянув на Дрю — тот уже принялся читать, потеряв к нему всякий интерес.       Мужчина вышел из кабинета, едва не задев плечом дверной косяк. Дверь в кабинет шефа захлопнулась за его спиной с глухим стуком.       Он остановился в пустом коридоре, прижавшись затылком к прохладной стене. Дыхание было прерывистым и рваным, а сердце колотилось о рёбра так сильно, что перед глазами плясали чёрные точки.       В голове набатом стучали слова Джоуи про вокальную будку. Сэмми похолодел. Значит их раскрыли… Как он узнал? Уолли увидел и проболтался? Или у этого здания действительно были уши, и Джоуи слышал каждый их вздох, каждое слово, сказанное там? Но сейчас этот вопрос терзал его меньше всего.       Настоящий ужас был в другом: Дрю был прав. Сэмми собственноручно спроектировал могилу и для себя, и для Сьюзи. Он всё испортил, вырыл эту яму, когда позволил страсти ослепить разум, и теперь его заставляли собственноручно столкнуть Сьюзи в бездну.       «Нужен ли ей такой мужчина?» — эхо голоса Джоуи издевательски звенело в ушах.       Сэмми зажмурился.       Он чувствовал себя ничтожеством. Мальчишкой, который заигрался во взрослую любовь, забыв, что за свои действия нужно нести отвественность.       В этот момент Лоуренс искренне возненавидел себя.

***

Семь месяцев назад

      Рождество того года выдалось непривычно суровым даже для Нью-Йорка. Город задыхался под тяжестью мокрого снега, а колючий ветер с Гудзона пробирал до костей, насквозь прошивая даже самое плотное шерстяное пальто. Улицы казались безжизненными декорациями: большинство людей уже вовсю праздновали дома, и город замер в ледяной пустоте.       Но в «Синкопе» — крошечном джаз-баре в одном из подвалов Гринвич-Виллидж — царило душное, бесконечное лето. Это ощущение создавали не только пышущие жаром печи, но и сам воздух: плотный, пропитанный дымом и теплом тесно прижатых друг к другу тел. Здесь, за тяжёлыми дверями, ледяной ветер Нью-Йорка бессильно стихал, словно на улице и не зима вовсе.       Саксофон стонал, выводя ленивую, тягучую мелодию. Под низким потолком дрожали янтарные отблески свечей, отражаясь в начищенной меди инструментов и пузатых бокалах с алкоголем.       Джоуи, пребывавший в, на редкость, благодушном настроении, решил собрать «свой круг». Не совсем корпоратив — скорее, неформальная встреча коллег, которых Дрю считал своими «почти» друзьями. Сэмми Лоуренс в этом списке стоял первым.       Он, как истинный эстет и убеждённый одиночка, терпеть не мог шумных компаний. Праздники в его понимании существовали для того, чтобы наконец-то остаться в абсолютной тишине перед камином, свежей газетой и стаканом ирландского виски со льдом. Однако в этот раз пришлось наступить на горло собственным привычкам: Джоуи настаивал на его присутствии так рьяно, что отказ мог бы легко подставить под удар их хорошие отношения.       Впрочем, тогда в «Синкопу» Лоуренс пришёл не один.       Причиной тому стал случай, произошедший в студии за пару дней до торжества. После успешной репетиции Сэмми, будучи в хорошем настроении, решил проявить несвойственное ему светское любопытство к своей подопечной. К тому же, в тот день, они впервые покидали студию одновременно и это послужило хорошей причиной чтобы немного пообщаться.       — Как планируете отмечать, мисс Кэмпбелл? — спросил он, открывая ключом дверь своего кабинета. Внутри висело его пальто с шляпой, а так же верхняя одежда Сьюзи. — И как скоро планируете вернуться в строй? Нам нужно утвердить график на январь.       Девушка, держа в руках нотные листы, едва заметно поникла. Тень грусти промелькнула на её лице так быстро, что другой бы и не заметил, но Лоуренс привык улавливать малейшие перемены в лице и тональности голоса.       — Можете не беспокоиться об этом, мистер Лоуренс, — та выпрямилась, блеснув зелёными глазами. — Я готова приступить к работе уже на следующее утро после Рождества. Праздники не станут помехой.       — Неужели вам так дорога работа, что вы не хотите терять ни минуты? — иронично отозвался Сэмми, снимая пальто с крючка.       — Можно и так сказать… — вяло ответила Сьюзи, положив бумаги на деревянный стол.       Лоуренс задумался, держа шляпу в руках. Ему совсем не нравился её тон. В голосе девушки чувствовалась давняя, загноившаяся горечь. Неужели в её жизни случилось что-то неприятное именно на Рождество? В этот момент ему стало по-настоящему интересно, и он решил сделать осторожный шаг навстречу.       — Сьюзи, вы же понимаете, что я не требую от вас такого самопожертвования? — мягко начал он. — У вас же наверняка есть семья, какие-то планы…       — Нет планов, мистер Лоуренс, — она наконец подняла на него взгляд и вымучено улыбнулась. — Как и семьи.       Осознав, как это прозвучало, и заметив, как начальник удивлённо поднял брови, Сьюзи поспешила исправиться:       — То есть она есть, но… скажем так, мы немного не поладили и сейчас не общаемся.       Сэмми молчал несколько секунд, задумчиво вращая в руках шляпу и разглядывая её серебристую ленту. Слова Сьюзи задели его, отозвавшись сдавленным комом в горле. Он тяжело вздохнул и подошёл к окну, за которым густо кружила снежная метель.       — Семья… Самое дорогое что есть у человека, — тихо произнёс он, глядя на своё отражение в тёмном стекле. — Но, кто-то готов отдать всё, чтобы избавиться от неё. А кто-то… отдал бы всё, чтобы вернуть.       Он обернулся, и в его серо-голубых глазах Сьюзи заметила непривычную, холодную пустоту.       — Я, например, остался совершенно один, ещё даже не достигнув совершеннолетия, — голос Лоуренса стал ровным, почти лишённым эмоций, но от этого звучал лишь страшнее. — Мой отец и старший брат погибли в Европе, во время Великой войны… Мне тогда было пятнадцать. А когда исполнилось семнадцать, я следом похоронил и мать.       — Испанка? — осторожно спросила Сьюзи.       — В точку, — кивнул Сэмми, горько усмехнувшись уголком губ, и на какое-то время замолчал, вновь отвернувшись к окну.       Сьюзи замерла, не смея даже пошевелиться. Она никогда не задумывалась о том, что за маской строгого руководителя скрывается такая печаль и боль. Ей определённо стоило бы поучиться у него контролю над эмоциями.       — Если бы не Джоуи, я бы тогда, наверное, сошёл с ума или спился, — после недолгой паузы продолжил Сэмми. — Он знал моего отца ещё задолго до создания студии, так что мы иногда общались. Джоуи буквально вытащил меня из депрессии, заставил взять себя в руки и настоял, чтобы я не бросал музыку. Постоянно твердил, что у меня талант от Бога. И когда он открыл этот «балаган», то сразу предложил мне стать композитором, — Лоуренс слабо улыбнулся. — До гроба буду ему за это благодарен.       Он вновь повернулся к ней, и Сьюзи увидела в его глазах нечто, от чего у неё сжалось сердце. Сэмми открылся ей с совершенно иной, уязвимой стороны. Теперь она чувствовала, что просто не имеет права отмалчиваться.       Но девушка не спешила что-то говорить. На фоне того ужаса, который пережил Лоуренс, её собственная история казалась нелепой детской обидой.       — Знаете, после ваших слов мне даже как-то стыдно жаловаться, — неуверенно произнесла она, отводя взгляд. — Моя проблема просто сущая глупость по сравнению с тем, через что прошли вы. Мои-то родители живы и здоровы.       Сэмми покачал головой.       — Не стоит обесценивать свою боль, Сьюзи. Тот факт, что кто-то пережил худшее, не делает ваши переживания менее значимыми, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Наоборот, я искренне рад за тех, кому не довелось узнать, каково это — хоронить своих близких. Так что рассказывайте. Я вас слушаю.       От этих слов тишина в кабинете перестала казаться давящей, сменившись чувством спокойствия и доверия. Слова сами по себе сорвались с её губ.       — Шесть лет назад я перестала общаться со своей семьёй, — тихо начала девушка, собираясь снять с крючка своё пальто. — Мама и папа… они прекрасные люди, в своём роде. Но для них пределом мечтаний было видеть меня женой какого-нибудь богатого клерка из страховой компании. Матушка уже и чепчики для внуков принялась вязать.       Сьюзи иногда делала короткие паузы — видимо подбирала слова. Сэмми внимательно её слушал, не перебивая, паралелльно помогая ей надеть верхнюю одежду.       — Они думали, что моё увлечение театром — временная блажь. Мол, «поиграет» девочка в актрису, а потом одумается и займётся настоящими женскими делами: кухней, стиркой и пелёнками.       Сьюзи горько усмехнулась, надевая шляпку поверх несложной причёски.       — Когда я сказала, что получила первую роль и уезжаю, случился громкий скандал. Отец кричал, что я занимаюсь чёрти-чем, а мать рыдала, как по покойнице. О нашей семье всякое шептались, а тут дочь-бунтарка, отличный повод для сплетен. Я ушла из дома с одним чемоданом и тех пор ни одного письма им не отправила… — она громко вздохнула. — Наверное для них я умерла. Так что Рождество для меня, как и, впрочем, любой семейный праздник — это просто день.       Сэмми молча слушал её, чувствуя странное родство с этой историей.       — Неужели в таком огромном городе вы не нашли… — он запнулся, подбирая слова. — Кого-то, с кем можно было бы разделить этот вечер? Ну, знаете, кавалера?       Сьюзи грустно рассмеялась.       — О, поверьте, мистер Лоуренс, кавалеров хватает. Но стоит им узнать, что я пропадаю на работе до полуночи и ставлю карьеру выше воскресных обедов, как они начинают петь ту же песню, что и мой отец. Только мотив чуть современнее. Никому не нужна актриса, всем нужна послушная домработница.       Она поправила воротник пальто, и в её глазах снова появилось то упрямство, которое Сэмми так ценил в работе.       — Так что работа — это всё, что у меня есть. И мне этого достаточно.       Лоуренс посмотрел на неё — маленькую, но сильную женщину, стоящую посреди его кабинета. В ту же секунду он решил, что просто не может оставить её наедине с этой давящей пустотой. Если есть возможность помочь ей скрасить вечер, то он этим воспользуется.       — Знаете, Сьюзи… В рождественскую ночь Джоуи закатывает небольшую вечеринку для своих в одном подвальчике в Виллидже, — произнёс он будничным тоном, словно речь шла о рабочем расписании. — Неплохое место, я там когда-то бывал. Может хотите пойти со мной?       Сьюзи удивлённо вскинула брови.       — А вечеринка не в «Синкопе» случаем?       — Знаете это место? — спросил Сэмми.       — Бывала там пару лет назад… — сказала она, медленно направляясь к выходу из кабинета. — Неудачное свидание. Парень весь вечер рассказывал какую-то скучную ерунду про коллекционные марки, а потом напился и уснул за столом.       Сэмми коротко, искренне усмехнулся.       — Что ж, тогда это отличный повод убрать плохие ассоциации с этим заведением, мисс Кэмпбелл. Поехали со мной. Уверяю вас, я пью весьма умеренно и про коллекционные марки рассказывать не буду.       Сьюзи остановилась в дверях, обернувшись к нему с легким сомнением.       — А мистер Дрю не будет против? Вы же сами сказали — вечеринка «для своих». Я всё-таки работаю здесь без году неделю.       — Джоуи любит новые лица, — уверенно ответил Сэмми, щёлкая выключателем, погружая кабинет во тьму. — К тому же, если я поручусь за вас, у него не возникнет никаких вопросов. Так что скажете?       Сьюзи посмотрела на его спокойное, уверенное лицо, едва различимое в приглушённом свете. Страх и сомнения внезапно отступили, уступив место лёгкому, приятному волнению.       На её губах впервые за вечер появилась настоящая, тёплая улыбка.       — В таком случае… я с удовольствием составлю вам компанию, мистер Лоуренс.       — Вот и отлично, — довольно произнёс Сэмми, закрывая кабинет на ключ. — Идёмте, я поймаю вам такси.

♡

      — Мисс Кэмпбелл сегодня такая милашка! — пробасил Джоуи, с грохотом опуская стакан с бурбоном на дубовый стол. — Ребята, вы только посмотрите, какую красотку Сэмми притащил в наш вертеп! Ну Мона Лиза, не иначе!       Сэмми лишь сухо кивнул, медленно потягивая свой виски, и изо всех сил старался игнорировать сальные смешки коллег. Сьюзи сидела рядом, почти не прикасаясь к своему напитку. Её бледные плечи едва заметно подрагивали — то ли от остатков уличного холода, то ли от непривычной обстановки бара. На ней было простое тёмно-зелёное платье из тяжёлого шёлка, которое в скудном свете казалось почти чёрным, лишь изредка вспыхивая благородным изумрудным блеском при движении.       Сьюзи чувствовала себя не в своей тарелке. За вечер к ней пару раз подходили какие-то раскрасневшиеся художники и сценаристы, бесцеремонно выспрашивая, кто она такая и в каком отделе работает. Но стоило только кому-то из подвыпившей братии задержать на ней взгляд чуть дольше положенного или позволить себе фривольную шутку, как Сэмми, сидевший рядом словно нахохлившийся коршун, окидывал наглеца таким ледяным взглядом, что у того мгновенно пропадало желание продолжать беседу. Лоуренс негласно взял Сьюзи под свою защиту, отваживая любую пьяную шпану.       Ближе к полуночи джаз-банд на сцене резко сменил темп. Ленивый блюз взорвался ритмичным, безумным свингом. Трубач выдал высокую, пронзительную ноту, и барабанщик зашёлся в стремительном ритме. Джоуи, уже изрядно захмелевший, вскочил с места и потащил какую-то девушку-хохотушку на крохотный пятачок перед сценой.       — Идите и вы, чего сидите как на поминках! — крикнул Дрю, проносясь мимо них в нелепом танце. — Сэмми, покажи даме, на что способен!       — На что я способен?.. — сквозь зубы переспросил Лоуренс, но шеф его уже не слышал, затерявшись в толпе.       Сэмми почувствовал, как к щекам приливает кровь. Он ненавидел танцевать, считая это глупой тратой сил, но отказать боссу в такой момент означало испортить вечер. Мужчина медленно поднялся, поправил очки и, стараясь сохранять невозмутимость, протянул руку Сьюзи.       Когда они оказались в плотной, разгорячённой толпе, всё поначалу казалось натянутым. Сэмми двигался скованно, его спина была неестественно прямой, а Сьюзи, боясь отдавить ему ноги, переступала слишком осторожно. Им обоим было отчаянно неловко.       Но тут толпа внезапно хлынула вперёд, разделив их. Какая-то бойкая дамочка в перьях бесцеремонно подхватила Лоуренса под руку, закружив в ритме свинга, а Сьюзи тут же перехватил кто-то из приятелей Джоуи.       Вырванные из своей зоны комфорта, они неожиданно расслабились. Музыка ревела, саксофон выл, а пол вибрировал от десятков ног. Стенцевав ещё с несколькими партнёрами их опять толкнули к друг дружке. В тот момент никакой скованности уже не было. Поймав бешеный ритм, они вошли в кураж.       Под гулкую музыку и всеобщую эйфорию их немного понесло. Лоуренс, поддавшись импульсу, перехватил Сьюзи за бёдра, уверенно направляя её движения. Девушка, смеясь, раскачивалась из стороны в сторону, запрокинув голову так, что её светлые волосы разметались по плечам. В какой-то момент, после резкого разворота, она потеряла равновесие и со смехом рухнула прямо на него. Сэмми инстинктивно обхватил её обеими руками, крепко прижимая к себе, чтобы она не упала.       В какой-то момент они замерли и смех оборвался.       Грудь девушки тяжело вздымалась от интенсивного танца, при каждом вдохе ощутимо касаясь тела мужчины. Её лицо оказалось так близко, что Сэмми кожей ощутил жар её прерывистого дыхания, а дурманящий, сладковатый запах цветочного парфюма заполнил его лёгкие, вытеснив сигарный дым. Руки Лоуренса, вопреки всякой логике, всё ещё крепко, почти собственнически обхватывали девичью талию, а её изящные ладони покоились на мужских широких плечах.       В этот миг до них обоих дошло, в каком странном, непростительно интимном положении они оказались посреди орущего бара. Мир вокруг словно потерял звук и цвет, сузившись до размеров их двоих.       Сэмми заворожённо смотрел в её расширенные, блестящие глаза. В воздухе между ними повисла натяжённость. Достаточно было лишь податься вперёд на какой-то жалкий дюйм — и их губы соприкоснулись бы. Эта опасная, щемящая сердце мысль одновременно вспыхнула в их головах. Лоуренс почувствовал, как его пальцы на тонкой талии непроизвольно дрогнули, желая притянуть Сьюзи ещё ближе, стереть остатки расстояния между ними. Девушка, словно прочитав его порыв, едва заметно приоткрыла губы, шумно втянув воздух.       Секунда растянулась в вечность.       Но барьер из субординации, страха и здравого смысла оказался сильнее мимолётного наваждения. Осознание реальности обрушилось на них резко, словно их облили из ведра холодной водой.       Ничего не произошло.       Щёки Сьюзи вспыхнули ярким, жгучим румянцем. Она поспешно отстранилась, разорвав этот зрительный контакт, опустила глаза и принялась невнятно бормотать бесконечные извинения. Сэмми, будто очнувшись от гипноза, резко отдёрнул руки, как после ожога. Он мгновенно нацепил на лицо привычную ледяную невозмутимость, хотя сердце под рёбрами билось словно сумасшедшее. Откашлявшись, он отвернулся и нервно поправил сбившуюся полу пиджака.       Они спешно покинули танцпол и вернулись к барной стойке. Сьюзи, чувствуя острую необходимость успокоиться, решила заказать себе крепкий коктейль, а Сэмми молча кивнул бармену, требуя двойной виски.       — Счастливого Рождества! — весело крикнул Джоуи, поднимая очередной стакан бурбона в воздух. Он лукаво смотрел на горе-парочку у барной стойки, полностью довольный собой.

♡♡

      После той ночи в «Синкопе» их рабочие будни, кажется, вернулись в привычное русло. Ни Сэмми, ни Сьюзи ни разу не обмолвились о том моменте на танцполе. Они обсуждали тексты песен, спорили о тональностях, работали до позднего вечера — всё было так, словно между ними никогда и не пробегала та опасная искра.       Однако Сьюзи всё же стала ловить себя на том, что её мысли всё чаще сворачивают не туда. Стоя у микрофона, она то и дело бросала взгляды туда, где сидел начальник Музыкального департамента. Иногда она справедливо получала за это нагоняя от него же.       Ей стало нравиться в Сэмми всё: то, как он хмурится когда что-то читает, как его длинные пальцы поправляют очки, как он раздражённо отбрасывает непослушные светлые волосы со лба. Его низкий, бархатный голос теперь вызывал в ней трепет, которого та не чувствовала ни с одним другим мужчиной. От осознания того, что ей понравился холодный и замкнутый маэстро Лоуренс, становилось одновременно сладко и невыносимо страшно. Это обязательно принесёт ей проблемы. Большие проблемы.       Тихая внутренняя пытка длилась примерно недели три, пока в дело не вмешался один случай.       Тогда Сьюзи предложила помочь коллеге отнести несколько небольших бобин с записями в архив на нижних этажах. Мистер Норман Полк не успевал этого сделать, посему был ей безумно благодарен за такой широкий жест.       Девушка вызвала грузовой лифт — громоздкую железную клетку, державшуюся, казалось, на честном слове. Старый механизм со скрежетом дополз до её этажа, и она вошла внутрь тесной кабины, отделанной тёмным деревом.       Сьюзи потянулась к рычагу, и когда тяжёлая металлическая решётка уже принялась медленно закрываться, в щель резко просунулась бледная ладонь.       — Придержите, пожалуйста! — раздался знакомый голос.       Девушка вздрогнула, поспешно откатывая решётку назад. В лифт, едва не задев её плечом, стремительно влетел Сэмми. Он сжимал стопку бумаг и сразу углубился в чтение, как только двери закрылись.       Лифт дёрнулся и медленно поехал вниз.       Сьюзи нервно сглотнула. Кабина, которая минуту назад казалась просторной, вдруг сжалась до крошечных размеров. Лоуренс стоял очень близко — из-за коробок с краской, стоявших на полу, им пришлось прижаться к самой панели управления. Сьюзи ощутила тепло его тела и знакомый запах кофе и табака, в замкнутом пространстве начавший действовать на неё как наркотик.       Лоуренс оторвал взгляд от бумаг и покосился на девушку. Заметив, как та напряглась, он едва заметно нахмурился, внимательно вглядываясь в её лицо сквозь стёкла очков.       — Вы как-то подозрительно бледны сегодня, Сьюзи, — произнёс он, опустив бумаги. Здесь его звучал особенно низко и гулко. — Да и дышите тяжело. У вас случайно нет жара?       — Нет-нет, я совершенно здорова, — Сьюзи попыталась выдавить из себя уверенную улыбку, но вышло так себе. Щёки тут же предательски вспыхнули. — Душно здесь немного, вот и всё.       Она собралась добавить ещё одну фразу, но тут же осеклась. Лифт внезапно издал жуткий скрежещущий звук, кабина резко дёрнулась, заставив Сьюзи пошатнуться и выронить плёнки, а затем с громким лязгом остановилась. Освещение мигнуло и погасло, погрузив их в кромешную тьму. Лишь спустя пару секунд под потолком с тихим гудением зажглась тусклая, аварийная красная лампа.       Сэмми выругался сквозь зубы и нажал на кнопку вызова механика. Ничего. Он ударил по панели ладонью. Лифт даже не дрогнул.       — Блеск… — мрачно подытожил Лоуренс, поворачиваясь к подопечной. Красный свет мягко подсветил острые скулы на его напряжённом лице. — Вы не ушиблись, Сьюзи?       — Нет, я в порядке, мистер Лоуренс, — слегка дрожащим голосом ответила она. Опомнившись, девушка поспешно опустилась на корточки, пытаясь наощупь собрать раскатившиеся по пыльному полу бобины с плёнкой.       — Оставьте, вы испачкаете платье, — Сэмми присел рядом с ней, едва умещаясь в тесном пространстве между стеной и коробками.       В багровом полумраке его длинные пальцы наткнулись на холодный металл бобины одновременно с её рукой. Их кожа соприкоснулась. Сьюзи резко втянула воздух: от этого мимолётного, обжигающего касания по телу словно пробежал разряд. Лоуренс на долю секунды замер, глядя на её лицо, находившееся теперь непростительно близко, а затем молча собрал оставшиеся плёнки и помог девушке подняться на ноги.       — Благодарю, — едва слышно прошептала Сьюзи, прижимая холодные бобины к груди, словно щит.       Воцарившаяся тишина окутала их, прерываясь лишь тихим шипением неисправного динамика и их тяжёлым, неритмичным дыханием. Сэмми ещё несколько раз нажал на кнопку вызова, но ответом ему был всё тот же сухой щелчок. Он раздражённо выдохнул и прислонился спиной к холодной металлической стене.       — Чувствую себя сардиной в консервной банке, — пробормотал он, глядя куда-то поверх её головы. — Надеюсь, у вас нет клаустрофобии, мисс Кэмпбелл?       Сьюзи не ответила. Её сердце выбивало сумасшедший ритм, а в висках пульсировала кровь. Из-за очень маленького расстояния она отчётливо видела, как подрагивают его ресницы, видела тонкую жилку, бьющуюся на его шее.       — Сьюзи? — он склонил голову, пытаясь поймать её взгляд. — Вы совсем притихли. Всё хорошо?       Он медленно протянул руку, словно боясь спугнуть, и уже было коснулся её лба тыльной стороной ладони, как в этот же момент, словно из ниоткуда прозвучал другой мужской голос:       — Эй! В кабине есть кто живой?       Сэмми мгновенно отстранился от девушки, задрав голову к решётчатому потолку, и громко, властно крикнул:       — Да, мы здесь!       — Вы что там делаете? — безразлично, даже слегка устало отозвался мужчина сверху. — Застряли?       Лоуренс раздражённо цокнул языком, закатив глаза.       — Нет, от скуки здесь стоим. Нечем заняться, вот и решили экскурсию провести, — ядовито бросил Сэмми, громко выдохнув. — Немедленно найдите Коннора и тащите его сюда! Я и так безнадёжно опаздываю на совещание к Дрю, так что будьте любезны, побыстрее!       Сверху повисла короткая пауза. А затем голос — Сэмми вдруг с неприятным холодком осознал, что он принадлежит старшему аниматору, Генри Штейну, — недовольно огрызнулся:       — Полегче с тоном, Лоуренс. Я тебе не собачка, чтобы по первому свистку твои команды выполнять. Постоишь немного, не умрёшь. Как поймаю Коннора, так и пришлю.       Сьюзи испуганно вжала голову в плечи, но Сэмми лишь криво усмехнулся. Директор Музыкального департамента тоже умел кусаться.       — Послушай меня очень внимательно, Штейн, — обманчиво спокойным тоном произнёс Сэмми в шахту лифта. — Если через пять минут Коннор не придёт чинить это проклятое ведро с гайками, я сообщу Джоуи, что проектное совещание сорвалось из-за тебя. Уверен, ему будет крайне интересно узнать детали.       Сверху раздался тихий, лишённый всякого страха смешок. Генри, похоже, ничуть не впечатлился.       — Можешь угрожать сколько влезет, Сэмми, — спокойно парировал он. — Только не забывай, что ты здесь не единственный, кто с Джоуи на короткой ноге. Я с ним эту студию с нуля строил, так что поумерь свой пыл и жди. Сейчас поищу твоего механика.       Раздался неспешный стук удаляющихся по деревянному полу ботинок. Генри ушёл, оставив за собой последнее слово, что взбесило Сэмми ещё больше. Лоуренсу даже на мгновение показалось, что сквозь гул шахты до него донеслось брошенное вдогонку «сукин сын».       Он громко выдохнул, резко провёл рукой по волосам, отбрасывая прилипшую ко лбу светлую прядь, и снова повернулся к Сьюзи. Эхо голосов окончательно угасло, и в кабине воцарилась прежняя тишина, нарушаемая лишь треском лампы.       — Прошу прощения за эту сцену, — уже гораздо тише произнёс Сэмми, с явным трудом подавляя остатки гнева. Он слегка поморщился. — У нас со Штейном, скажем так, весьма сложные отношения.       — Я заметила, — коротко кивнула Сьюзи, пряча нервную улыбку. Эта перепалка натолкнула её на забавную мысль о том, что Сэмми и Генри своим повдением напоминали двух капризных девчонок, воюющих за внимание Джоуи Дрю и спорящих, кого тот любит больше.       В итоге, они простояли ещё где-то минут десять-пятнадцать, обсуждая рабочие вопросы и последние новости. Дальше их разговоры стали более непринуждёнными — о любимых песнях, еде, какие у кого планы на вечер… Беседа текла на удивление легко, помогая скоротать время и хоть немного отвлечься от духоты в этом плене.       Но чем дольше они находились в лифте, тем труднее было игнорировать реальность. Громоздкие ящики очень мешали передвигаться. Каждый вздох, каждый перенос веса с ноги на ногу приводил к тому, что их плечи или руки случайно соприкасались. И каждое такое мимолётное, случайное касание отзывалось в теле Сьюзи приятным покалыванием.       Постепенно темы для разговоров начали иссякать. Ответы становились короче, а паузы между ними — длиннее. Вскоре беседа и вовсе сошла на нет.       Снова повисла тишина. Сьюзи закусила губу, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в в горле. Она осторожно подняла глаза и поняла, что Сэмми больше не смотрит ни на панель управления, ни на решётку лифта. Его потемневший, тяжёлый взгляд был прикован к ней.       В этом тусклом свете Лоуренс казался ей немыслимо притягательным. Воздух между ними, пропитанный запахом табака и жасмина, словно наэлектризовался.       «Не могу так больше»       Её вдруг осенило: здесь, в ржавой железной клетке, застрявшей непонятно-где, не существует никаких правил. Нет Джоуи Дрю, нет Музыкального департамента, нет обязательств и субординации. Есть только они двое, запертые в багровом полумраке. И если Сьюзи не воспользуется такой прекрасной возможностью, то больше не сможет спокойно спать по ночам.       Лёгкие судорожно сжались, когда она сделала глубокий, прерывистый вдох. «Я пожалею об этом. Господи, я об этом пожалею…» — билась в голове паническая мысль, пульсируя в такт сердцу. Но отступать было некуда, дальше будь что будет.       — Простите меня, мистер Лоуренс, — одними губами прошептала она, поднимая на него глаза.       Сэмми слегка нахмурился, не поняв резкой смены её настроения.       — За что?       — За это.       «Давай же, пошла!»       Воспользовавшись секундной заминкой, Сьюзи приподнялась на носках, подалась вперёд и, повинуясь безумному порыву, легко, но чувственно поцеловала Сэмми в губы.       Лоуренс окаменел. Его руки так и остались висеть вдоль туловища, а дыхание тут же сбилось. Поцелуй был невесомым, слегка смазанным и полным нежности, но для Лоуренса он стал сродни удару молнии. Сьюзи мягко и медленно отстранилась первой. Её щёки горели, грудь тяжело вздымалась, а глаза с надеждой и страхом вглядывались в его лицо.       Сэмми приходил в себя мучительно долго. Его взгляд, ещё секунду назад полный замешательства, внезапно потемнел и заледенел. Черты лица мгновенно заострились, превратившись в бесстрастную, холодную маску. Он быстро взял себя в руки, умело подавив все те чувства, что она успела в нём разбудить.       — Больше никогда не подходите ко мне, мисс Кэмпбелл, — произнёс он ровным, безжизненным тоном, от которого мороз пробежал по коже. — И впредь не обращайтесь ко мне без острой рабочей необходимости. Вы меня поняли?       Сказал как отрезал. Отчеканил каждое слово, подобно удару хлыста.       Сьюзи пошатнулась, вжавшись спиной в деревянную панель. Внутри всё оборвалось, сердце болезненно, до тошноты, сжалось в комок. Глаза мгновенно защипало от подступивших слёз унижения и горечи, но она лишь с силой прикусила губу и мелко, прерывисто кивнула.       Лоуренс отвернулся. Он отошёл в противоположный угол кабины, насколько позволяли ящики с краской, скрестил руки на груди и уставился в никуда, сделав вид, что её просто не существует.       Следующие десять минут стали для Сьюзи настоящим адом. Густая тишина, которая до поцелуя казалась ей романтичной и уютной, теперь душила, как верёвка. Она стояла, обхватив себя руками за плечи, и молилась лишь о том, чтобы не расплакаться прямо здесь, на его глазах.       Спасение пришло в виде лязга открывающихся дверей на верхнем этаже.       — Ну и кого тут спасать надо? — сверху раздался хриплый, недовольный бас Тома Коннора, сопровождаемый звоном инструментов. — Лоуренс, ты, что ли? Тебе что, больше всех надо лифты ломать?       — Меньше слов, Коннор, — огрызнулся Сэмми, моментально сбрасывая оцепенение. Его голос вновь обрёл привычные властные нотки. — Давай живо вытаскивай нас отсюда! Мы торчим в этой душегубке почти полчаса!       — А ты не ори на меня, маэстро, не в своём департаменте, — фыркнул сверху механик, лязгнув разводным ключом по металлу. — Скажи спасибо, что я вообще пришёл, а не оставил тебя тут куковать до вечера. Отойдите там от дверей, сейчас буду тягач перезапускать.       Сверху посыпалась мелкая пыль, тросы натужно заскрипели. Сьюзи облегчённо выдохнула, глотая подступивший ком в горле, а Сэмми ненадолго снял очки, потирая переносицу. Выйдя из лифта они тут же разбежались в стороны, перед этим быстро поблагодарив мистера Коннора за помощь.       На следующий день Сьюзи не пришла на работу. Лоуренс, впрочем, тоже.