Глава IV. "Так тому и быть, Рин."

– 00:29 я не могу, ты смеёшься в голосовом, а я сижу улыбаюсь       Эва писала мне так, как не писал никто. И дело даже не в разных приятных фразочках, намекающих на то, что ей приятно общение со мной, что она улыбается, когда видит мои сообщения… Я и сам улыбался, и это осознание обоюдных улыбок заставляло меня улыбаться еще сильнее. Дело было в том, что она писала мне так, что заставляла меня представлять все то, о чем пишет, визуализировать картины. Меня переносило куда-то далеко, я становился не просто зрителем или слушателем её историй, а непосредственным их участником. –00:50 я бы хотела снова просто в какой-то момент сбежать на время. потому что в тот день мне было очень грустно, а я не хочу запоминать такие вещи с такими эмоциями. я бы просто села на какую-нибудь электричку с рассветом и вернулась бы с закатом. – 00:51 С кем-то? – 00:51 я думаю, да. чтоб выбирать плейлисты на двоих и наугад тыкать станцию, до которой поедем. я бы ещё раз побрызгалась водой из фонтана в жаркий день. не мечты это все, но мне это нравится. или знаешь, представь: просто поле, где трава высокая, сухая обычно, по пояс, побежать и в какой-то момент специально упасть вниз. не больно, потому что травы этой много, а со стороны тебя не видно совсем. – 00:57 Продолжай перечислять, пожалуйста. Мне это нравится, так классно. – 01:02 когда утром просыпаешься, а по карнизу дождь стучит. не так светло, как обычно в это время, потому что небо все в тучах, но они не такие тёмные, чтобы быть грустными. и ты лежишь в постели ещё какое-то время, потому что никуда не спешишь. спать больше не будешь, но просто слушаешь дождь. не закрываешь окно на ночь, и теперь ветер немного развевает занавески, а потом просто кухня, чай, может носки потеплее. – 01:03 я так люблю дождь на самом деле, но какой-то такой, когда не холодно – 01:03 Да. – 01:04 когда все потом пахнет странной сыростью… – 01:06 я не очень люблю машины, но когда едешь, а капли по стёклам стекают или включённые дворники, которые раскидывают воду в разные стороны. машин боюсь просто, как и поездов, если не сидишь внутри, когда, например, ждёшь электричку, но есть те, которые проезжают мимо, не останавливаясь – от них очень много ветра: вагоны тяжёлые, грохот. аж сжимает, а потом в след ей смотришь. прям до мурашек. еще люблю ходить босиком по траве или где-то совсем далеко от города, где есть тропинки, по которым ходить не больно, и такая погода, что земля тёплая. – 01:07 Ты не представляешь, насколько это классно читать. Это просто восхитительно. – 01:08 все для вас, могу еще!       И Эва писала еще. Еще и еще. Она писала, что любит обниматься, кудрявые волосы, родинки и руки. Писала, что руки и объятья у всех разные. У одного холодные, а другого теплее всего остального. Рассказала, что ей нравится, когда запах парфюма смешивается с тем как пахнет тот, кто его носит. Она любила все, что сможет сделать человека особенным, непохожим на кого-то другого. И я узнавал в этих словах себя: объятия, кудрявые волосы и родинки. Эва говорила в том числе про меня. Я уверен, что она любила бы эти вещи и без моего присутствия в её жизни, но задумался, смогла бы ли она полюбить их во мне. Мне казалась эта мысль такой безумно теплой, как самые искренние приветствия, когда обнимаешь человека двумя руками, когда хочется задержаться в этом положении, вдохнуть полной грудью, а отойдя, заглянуть в глаза и улыбнуться. Я вспомнил наши руки, скрепленные в замок на моей кровати. Эва смотрела мне прямо в глаза, не отводила взгляд. В этом не было страсти или желания перейти к чему-то большему. Она просто смотрела, не изучала меня, ничего не ждала. Эва просто была рядом со мной, разделяла момент, вслушивалась в мою тишину и не нарушала её. Мы были в этот момент по-настоящему близко. Я не уверен, что вообще можно быть ближе. Но я бы хотел попробовать.       Эва записала мне, как перепела песню, которой я поделился. Мне без сомнений понравилось. Хотелось слушать снова и снова. От неё пахло маем, дождем и свежескошенной травой на газоне. Такая это была песня. А когда ее пела Эва, музыка и её голос пахли нашими ночными разговорами. Тем, как мы делимся друг с другом мечтами или просто тем, что нравится. Но один день пах совершенно иначе. Он был пропитан страхом, тревогой или даже паникой. Я не уверен, что хотел бы пережить его снова. Мне было по-настоящему не по себе в тот вечер. В один момент Эва попросила рассказать ей что-нибудь. У неё не было вопросов или заготовленной темы для обсуждений. Она просто пришла, как для Эвы, уже поздно ночью и попросила. Я был растерян, ведь совершенно не знал, о чем говорить так сходу. Решил просто болтать, сначала поделился тем, как прошел мой день, какой чай я люблю больше всего, потом вспомнил историю из жизни, кажется что-то про детство, а потом темы закончились. Мне не хотелось молчать, я чувствовал, что просто не могу себе этого позволить сейчас, но слова просто разбежались, попрятались по углам. Эва рассказала, что чувствует себя плохо и старается отвлечься на мой голос. Мне от этого стало еще хуже. Я почувствовал, как на мои плечи свалилась как будто ответственность. За Эву и то, как она сейчас себя чувствует. Словно я мог что-то сделать, но не сделал. И я написал, что мне грустно, что я не могу ничего сделать. Эва ответила, что я уже сделал. – 01:21 я почему-то сохранила очень много твоих голосовых, и иногда их переслушиваю, если грустно. убей, мне так нравится твой голос. – 01: 25 Ты не представляешь, как меня сейчас трясет. Я очень волнуюсь, прям очень.       Эва сохранила голосовое, где я говорю, что мне нравится с ней общаться. Я сказал, что общение с ней положительно на меня влияет, что это классно. Мне было тяжело говорить такие вещи кому-то. Наверное самое сложное, что мне доводилось говорить за всю жизнь до этого. Ей я сказал, что не знаю почему. Но я знал. Безумно приятно было знать, что Эва написала в тот вечер именно мне, а не кому-то другому. Разошлись мы снова довольно поздно, как это стало происходить последний месяц. Мне не было в новинку ложиться под утро, но теперь я был не один. – 7:56 Я проснулся полчаса назад, хотя будильник стоял на одиннадцать. Мой организм решил, что мне хватит. А еще я почему-то очень хочу тебя увидеть. – 11:23 и я хочу тебя увидеть.       В мою голову стали лезть разные мысли. Мне хотелось написать ей, спросить, что она делает сегодня, что делала вчера и даже, что собирается делать завтра. Я заваривал чай и думал, захотелось бы ей попробовать что-то из того, что нравится пить мне. Ощущал просто невероятную нехватку Эвы рядом со мной. Я бы завернулся вместе с ней в одеяло, купил бы печенье и смотрел бы на дождь. Я даже был согласен промолчать сутки, если бы все эти молчаливые часы Эва была здесь. Просто больше не получалось совладать со всеми эмоциями, которые охватывали меня. Но я не мог просто прийти и рассказать ей. Не мог вывалить все, что думаю. Мне казалось, я напугаю её. Казалось, что волна, которая охватила меня, потопит её с головой. – 00:46 Я много думаю и не сказал бы, что о плохом. – 00:50 хорошие эмоции тоже могут нагрузить, например, если раньше с таким не сталкивался или просто не знаешь, что с этим делать. – 00:51 Да, возможно это даже оно. – 00:59 что тебя тревожит? – 01:01 Мои действия и предстоящие выборы. – 01:01 как сложно звучит – 01:02 Угу. Но ничего не могу с этим поделать. – 01:08 а нужно ли? – 01:08 Нет, это та ситуация, которой нужно просто произойти. – 01:15 Есть риски, и они мне не нравятся. – 01:16 а без них жизнь скучная.       Сначала я боялся признаться себе в том, что происходит. Хотелось отпустить, оставить все так, как есть. И будь, что будет. Я представлял себя наблюдателем, пытался глядеть со стороны. Но я же не слепой, так? Я видел разницу между тем мной, который шутливо отвечал ей на вопросы про проект или тесты по истории и тем мной, кто сейчас размышляет над тем, что делать дальше. Теперь же новый я улыбался сообщениям, выцеплял намеки в строчках песен, был готов просыпаться пораньше, даже если уснул среди ночи, чтобы иметь возможность чуть дольше посмотреть на неё в коридорах, на Эву. И я был обязан узнать, делает ли она то же самое. Дальше я не смогу вести эту игру один, не смогу продолжить писать и говорить так, словно ничего не происходит. Перед следующей встречей мы играли в слова по переписке. В тот день Эва каталась на автобусе по городу, мне хотелось думать, что так она выбрала место для размышлений. И в дороге до меня, мы отсчитывали остановки словами. Я знал, что хочу получить от сегодняшней встречи. Мне нужно было поставить её в неловкое положение, заглянуть в мысли. Только так я мог наконец сделать выбор. Иначе я её потеряю. Если я не смогу быть уверен в том, что мы оба хотим одного и того же, все пойдет не так. Мы разойдемся, все снова пропадет. Больше не будет “доброго утра” и “спокойной ночи”, не будет музыки и ирисок. Я не смогу больше заглянуть ей в глаза, вдохнуть искренние объятья полной грудью или с радостью проснуться пораньше. Все это в одночасье рухнет, а я больше никогда не смогу отстроить все заново. Мне просто нельзя упустить еще один шанс, раз Эва нам его дала. В вечер десятого мая мы долго гуляли, много смеялись, я то и дело припоминал ей моменты наших разговоров, когда так и хотелось сказать что-то приятное. Например, что она выбрала написать мне, что она вспоминает обо мне каждое утро и каждый вечер. Я сказал, что мне нравится, что она сохраняет мои голосовые. Сказал, что хотел бы видеть её все чаще. А в конце вечера я сказал Эве, что сделал свой выбор. Сказал на прощание, прокричал на весь двор, когда она уже заходила в подъезд. Я увидел её глаза, она обернулась и посмотрела на меня. Казалось, что прямо через секунду она заплачет. Но я не знал, стало ли ей грустно или наоборот. Я не понимал, добился ли я успеха или только что окончательно все испортил. Эва улыбнулась. Её глаза действительно намокли, радужка заблестела под желтым светом фонарей. “Так тому и быть, Рин” – дверь за ней захлопнулась.