Глава VI. Уставшая романтика.

      Самый сложный учебный год я встретил вместе с Эвой. Она очень усердно готовилась к экзаменам, старалась успеть все на свете, при этом не забывая про меня. Мы много гуляли, учились за одним столом. Моя мама полюбила Эву, как нашу частую гостью: готовила ужин на нас двоих, интересовалась как проходит подготовка и всегда расстраивалась, когда я приходил один. У Эвы такого не было. Никто не ждал её возвращения домой, хоть она и постоянно отчитывалась о своих перемещениях и поздних посиделках у меня, но я знал, что это лишь формальности. На самом деле переживаний или волнений её отсутствие дома ни у кого не вызывало. Я старался об этом не думать, но давалось мне такое крайне тяжело. Мне хотелось, чтобы Эва чувствовала себя нужной, чтобы у неё было место, где ей всегда рады. И чтобы она о таком месте знала.       Первый конфликт интересов мы тоже встретили в этом году. Эва хотела поступать в колледж и очень усердно готовилась не только к выпускным экзаменам школы, но и к внутренним для поступления. У неё уходило ужасно много времени и сил на это: дополнительные занятия у себя дома, выезды к учителям на студии, дополнительная подготовка после уроков в школе и часовые лекции в записях у меня дома. А я не знал, куда хочу пойти. У меня не было целей, конкретного места, куда я бы хотел подать документы после лета. Мы отлично провели каникулы после весны, когда все только закрутилось. Эва работала, но мы очень много гуляли, ночевали у меня по нескольку раз в неделю, ходили в круглосуточные магазины за печеньем в три часа ночи и пили очень много чая. Это была самая настоящая подростковая романтика, которую я думал, что уже и не встречу. Но я встретил и очень этому благодарен. А вот лето экзаменов было ужасным. Постоянные нервы, ранние подъемы, переживания из-за результатов и будущее не приносили никаких положительных эмоций. К запланированному отпуску в августе мы уже оба были сильно вымотаны. Эва расстраивалась, что все идет не так, как хотелось, а я плыл по течению, соглашался на посещение отмеченных точек на её карте. Поездная романтика немного меня успокоила, но отпуск действительно получился так себе. Мне казалось, что Эва ко мне больше ничего не чувствует, но она говорила, что просто очень устала. Лето быстро кончилось, и мы разошлись по университетам. Я поступил, чтобы поступить, а Эва… тоже. Она не пошла на вступительные экзамены и подала документы в первый попавшийся по её экзаменам вуз.       Период адаптации на новом месте проходит очень скомкано. Люди вокруг были странные, я не понимал их интересов, целей и увлечений. За месяц все разбились по компаниям, завели новых друзей, а я не был в этом заинтересован. Меня устраивал старый круг общения, а университет мне не нравился. Эва долго решилась, хочет ли она вообще учиться. В отличие от меня, у неё был такой выбор, возможность взять отпуск на год и определиться с тем, что делать дальше чуть позже. Мы стали меньше общаться, диалоги все больше были похожи на те, что были в самом начале: “Доброе утро”, а потом с разрывом в несколько часов “Спокойной ночи”. Но ощущались теперь совсем по-другому. В них чувствовалось безразличие и холод. В середине марта наступил первый день, когда в диалоге не было отправлено ни одного сообщения. Впервые за два года. На самом деле, я давно почувствовал, что что-то не так. Но наверное в силу своей неопытности, нерешительности и прочих юношеских качеств, просто не понял, что должен с этим делать. Все было хорошо, но я чувствовал себя иначе. Я начал понимать, что меня больше не тянет увидеть Эву после тяжелого дня, мне неинтересно как прошел её день на учебе. Я боролся как мог, пытался избавиться от этих мыслей, выкинуть их подальше и никогда больше так не думать. Мне нравились наши отношения, нравились воспоминания, я любил время, которое мы провели вместе. Но я больше не любил Эву. Она это замечала, замечала мои терзания и сомнения. Ужасно, наверное, каждый вечер тратить нервы на разговоры, ходить вокруг да около, задавать мне вопросы. – 3:50 подумай, пожалуйста, почему тебе трудно это говорить, что тебе мешает. не прошу искать пути решений сейчас, а хотя бы просто объяснить, что ты при этом чувствуешь. не прямо сейчас, но в целом было бы хорошо, если бы у тебя получилось. тебе не нравится идея расстаться. почему? ты находишь ее как единственный вариант. почему? в моем понимании, если человек видит смысл в отношениях (что тебе дает чужое присутствие), опустив все проблемы — то все остальное решаемо.       Меня раздражало её спокойствие. Я был весь на взводе, практически на грани истерики. Мне больно, что я не могу справиться со своими чувствами и еще больнее, что с ними пытается справиться она. Только потом я узнал, что Эва плакала в ванной ночами две недели подряд. Она перестала есть, стала чаще прогуливать учебу, вышла на работу практически без выходных. Я мечтал провалиться сквозь землю, исчезнуть. Просто потому что не знал, что делать. Мне не хотелось просто потерять все то, что я имею сейчас. Именно так это звучало в моей голове. Не “я не хочу терять Эву”, а именно так “все, что у меня есть”.

но ни одно из этих сообщений Эва так и не отправила Рину:

– 2:52 я устала писать, устала плакать и думать. я хочу говорить, улыбаться, рассказывать. хочу перестать бежать и бороться. хочу жить и любить. хочу не вылезать из под одеяла, потому что там уютно и тепло, а не потому что снаружи страшно, плохо и больно. хочу танцевать на кухне, хочу заваривать чай и есть шоколадное печенье. хочу показать тебе все эти слова, а потом долго смотреть друг другу в глаза. хочу, чтобы твои теплые пальцы вытирали мне щеки. хочу играть в твои игры, смеяться с твоих шуток и писать записки. а чего хочешь ты? – 3:41 я хочу еще посидеть на коленях, хочу еще аккуратных касаний и просьб. еще, еще и еще. мне мало. я хочу еще «я люблю тебя». верни мне себя и верни мне меня. я найду силы, только, пожалуйста, найди и ты тоже. – 07:03 о чем ты думал вчера? может появилось желание что-то мне рассказать? получается отдыхать? когда ты засыпаешь? рассказал маме? бигуди заплела только что, вчера не было сил, помылась и с мокрыми волосами завалилась в постель. слушала твои старые сообщения с дрожащим голосом, где ты рассказываешь мне истории. расскажешь еще? пойдем погуляем. посмотрим наклейки, надписи, странные улицы, что параллельны тем, на которых обычно ходят все люди. там наступает весна. жаль, похоже без нас. – 23:50 привет, сегодня 15 марта, и через 10 минут кончится этот день. единственный почти за два года день, когда мы не сказали друг другу ни слова. не написали доброго утра, а накануне не пожелали доброй ночи. – 00:04 я хочу кричать так сильно, чтоб у меня сорвался голос и я не могла говорить

      Мы расстались 18 марта. Два дня спустя Эва пришла ко мне и сказала, что я совершил ошибку. Она утверждала, что человек, который выходит из отношений, сбрасывая с плеч горечь и проблемы, не будет так себя вести. Что я просто запутался, на меня многое навалилось. Эва обещала, что её любви хватит на нас двоих, она сможет просто быть рядом, пока я разберусь с тем, что происходит в моей голове. Мы прожили так до конца апреля. Я честно пытался, но, что я мог сделать, если больше её не люблю. – 2:56 есть как мысли о том, чтобы продолжать поддерживать с тобой общение (будем откровенны, я в этом таки нуждаюсь), потому что с одной стороны я верю, что это могло бы помочь. так и что-то из разряда: может действительно стоило дать тебе safe space? типа время на подумать и разобраться во всем самому? но никто же из нас двоих не знает, как лучше, правильно?       И до сих пор никто не знал, как лучше. Но в последний день апреля я пришел к ней последний раз. Эва была спокойна, за все время наших переговоров она ни разу не заплакала мне в лицо. Я не видел её настоящих эмоций, которые она испытывала все это время.