Часть VII. 23 минуты 48 секунд

«Момент так стоит свеч, что я один лишь понимаю. Останься тут со мной, пускай даже ментально. Сонный, прокурен и ослеп. Я на последней станции метро тут, жду тебя. Я твой тупой поэт». «В пустой ночи одиночества — вот когда в человеке может вырасти что-то свое, если только он не впал в отчаяние. Что знаешь ты обо всем этом? Он говорил медленно, не глядя на Жоан, словно позабыв о ней. Затем посмотрел на нее – О чем это я! – сказал он – Глупые, затасканные слова! Должно быть, выпил лишнее. Выпей и ты немного и уходи. Она присела к нему на кровать – Я всё поняла,– сказала она Выражение ее лица изменилось. Зеркало, подумал он. Снова и снова оно, как зеркало, отражает то, что ставишь перед ним. – Я все поняла, – повторила она. – Иногда я и сама это чувствовала. Но знаешь, Равик, за своей любовью к любви и жизни ты часто забывал обо мне. Я была для тебя лишь поводом». Я вернулся к ней через пару месяцев, собрав в голове, как мне казалось, несколько умных строк. На деле же это был получасовой поток сознания, где, как я позже понял, я был похож на заблудившегося муравья, бродившего по кругу вновь и вновь. Не могу вспомнить, о чем хотел сказать с самого начала, но по традиции разговоры в пять утра щекотали мне сердце. Я не привык долго думать, стирать буквы, проверять запятые и отправлять с десятой попытки. Чаще всего палец просто касался кнопки единожды, а дальше просто сменялись цифры. Я говорил и говорил, делал паузы и менял слова в предложениях на ходу. Раньше это были сообщения о планах: будущих или прошедших, рассказы о таких легких и приятных воспоминаниях. Теперь же я отправлял размышления, и мой голос дрожал не от приятного волнения, а от усталости, от напряжения и подступавших слез. Реветь навзрыд не приходилось, я такого не чувствовал. Но отпустить страхи оказалось труднее, чем я думал. Потом я удалил все сохраненные сообщения и потерял когда-то горячо любимые аудио. Это не то же самое, что выронить бумажник или забыть телефон в автобусе. Я словно выбрасывал исписанные листы бумаги из окна, а монеты копейками бросал в фонтан, откуда воду сливают в открытое море. «Одни в море, заливать горе, пить соленую воду, курить и печатать газеты, встречать рассветы, влюбляться в лето, кричать на балконе, спать на газоне, искать монеты…» — больше я этого не хотел. И мы виделись еще много-много раз. И я знаю, обязательно увидимся еще. Но с каждым разом такие встречи будут все холоднее, а Эва будет все дальше. Может мы еще постоим на балконе, когда прохладное лето июля снова впустит нас в свои объятия, но весна как чудо будет наступать без нас. Снег зимой будет хлопьями падать на бордюры, я буду наслаждаться самой длинной ночью в году, а Эва будет ждать май, где обгорят ее щеки и порвутся тонкие колготки.