Часть 3

      Куросаки недовольно хмурится, произнося проклятия, внимая полубессознательному, практически на грани того, чтобы быть притащенным ей её пустым, весьма знакомым беловолосым юношей в белой накидке капитана. Тоши… Хм… Нет, кажется, так звали мелкого. Этот же, напротив, вполне здоровый лоб с длинными волосами. Как нельзя кстати возникает табличка системы, обозначая, что этот болезненный юноша именуется «Джуширо Укитаке».       Ичиго приходится буквально воссоздавать лёгкие этого парня с нуля, поскольку люди с подобной аномалией, вместо отсутствующих лёгких, как правило, долго не живут. А вот души, чью жизнь поддерживает эта самая аномалия, вполне могут существовать.       Ей предстоит истратить весь свой резерв обычной риацу и опустошить несколько не слишком вместительных печатей размером с её нынешний резерв, используя метод злосчастного ромбика Цунаде, который она когда-то приобрела у системы и затем усовершенствовала.       Она испытывает истощение. Впервые за очень долгий срок. После чего, не стесняясь, валится рядом с жертвой своих не то чтобы блестящих врачебных навыков и тонких манипуляций, ощущая насмешливый взгляд своего пустого.       Та, в свою очередь, щеголяет точной копией её собственного лицевого выражения, с осколком маски на левом глазу и в совершенно безвкусной, как ей кажется, хотя для того, чтобы затеряться на просторах Уэко-Мундо, белой одежде.       Хичиго — как звали её внутреннего пустого, она, вопреки всем заверениям, доверяет неукоснительно. Они успели сойтись. Как тут не сойтись, когда пятнадцать лет вынуждены куковать в одном теле? А последние несколько лет, когда она наконец разобралась, как позволить своим друзьям из внутреннего мира бывать снаружи, они вместе рубили монстров в данжах.       Если с дзанпакто, как ни посмотри, всё было относительно легко. Забудем на мгновение о том, что старик Зангецу — чертов домосед, которому и в её внутреннем мире хорошо. А вот Мицуки, сила которой буквально была предрасположена к подобным нежданчикам. Что уж говорить, если в форме банкая её волосы не просто отрастали, но в них также появлялся прекрасный аксессуар в виде шпильки. Помимо этого десятилетняя пигалица воплощалась в реальности, напоминая какую-нибудь лунную богиню. Вся в белом, с этим выбивающимся из образа красным зонтом со спрятанным лезвием.       В общем-то, основной и едва ли не самой главной проблемой Ичиго, над которой ей пришлось поломать голову, было именно наделение её внутреннего пустого оболочкой. С чем она могла себя смело поздравить, справившись на "Ура!"       А уж теперь, когда эта её часть снова эволюционировала и больше стала похожа на человека, она могла бы уверенно заявлять окружающим, что они близнецы.       Да, у всех детей выдуманные друзья — это просто фантазия. И только у неё это призраки, да дзанпакто, с внутренним пустым. Которые, к тому же, не так уж и выдуманные, раз теперь способны воплощаться в реальность.       В следующий раз она приходит в себя в тех же апартаментах, которые ей выделили как новой участнице эспады. Как-то мимоходом ей присвоили нулевой номер, когда Ичиго одолела первого попавшегося после эволюции арранкара. Всё-таки эволюция при помощи хоугёку дала гораздо больше, чем если бы эта эволюция была осуществлена самостоятельно.       Им оказался Ямми Рингалго, которого она посмертно выпнула со своего места.       Наверное, ей стоило вывести из игры первого или четвёртого номера, но… Пофиг. Чисто пофиг. Стоит забить до того момента, пока детишки не припрутся за Орихимэ и своим капитаном.       — Давайте по тише, — недовольно пробормотал Ичиго, бросая в Хичиго стрелы, которые валялись в инвентаре с тех пор, когда она ещё не умела создавать стрелы из своей риацу и нуждалась в деревянных болванках для отработки навыков.         — Нет необходимости, — закатила глаза Хичиго, ловя стрелу без металлического наконечника с милым белым оперением. — Ты сама же установила заглушающий полог.         — Это не отменяет того, что я всё слышу, — недовольно плюхнулась она на кровать.         — Ох, да ладно? — весело хихикала пустая.         — Кто просил тебя притаскивать мне калеку, одной ногой находящегося в могиле? — недовольно пробурчала она в плечо шинигами, который использовала в качестве подушки.         — Сама просила притащить кого-то, чтобы эти придурки из общества душ побыстрее начали шевелиться. Не для милашки Орихимэ, так для одного из своих. А теперь ещё и жалуешься, — продолжала веселиться Хичиго. — Посмотри, какой хороший образец я тебе притащила! Кто бы мог подумать, что этот окажется с подвохом? — негодовала девушка. — Лучше встань и покушай.         — Не хочу! — закапризничала Ичиго. На самом деле пустая больше издевалась, чем искренне заботилась. Она знала, что есть, как и спать, ей вовсе не обязательно, как и всем обитателям ещё обширного внутреннего мира.         — А если с ложечки?! — весело предложила Хичиго.         — Болезного, вон, лучше покорми, — недовольно перевернулась на другую сторону девушка. — Хрен знает, когда тот окажется достаточно боеспособным, чтобы вытащить рыжую. Или хотя бы защитится, когда Химэ-чан придут выручать.         — Ты ведь не забыла, что тоже рыжая? — весело заметила другая рыжая, стаскивая свою точную копию, но без осколка маски на лице и с короткими волосами, окрашенными в пастель. — И знатно так потратилась, чтобы вылечить этого.         — Я хотя бы смогу удрать, — недовольно отмахнулась она, не открывая глаз и послушно открывая рот под чужое: «Аааа! За мамочку, за вредного старика, за маленькую бестию, за двух очаровательных сестрёнок, за горе папашу.» — А. Неплохо… Постой! Это что, детское питание?! — возмутилась Куросаки.         — Только заметила?! Дура! — весело гоготала, повалившись на кровать арранкар. — Хи-хи. Я не могу.         — Ходи и оглядывайся, псинка, — недовольно процедила сквозь зубы Ичиго. — Собачьим кормом накормлю.         — Ой, да ладно, всего-то яблочное пюре, — закатила глаза пустая, начиная жаловаться. — Ты хоть вообще представляешь, как тяжело в подобной дыре раздобыть нормальные припасы с ограничением на передвижение?   Где-то на заднем фоне, притворяясь предметом интерьера, обтекал вылеченный Укитаке, обеспечивший Куросаки местечковым падшим богом.