Прекрасный город

— Я пойду нападу вон на тех.

— У них красивый город.

— ...ладно. Но потом сжечь.

В мягких, рассеянных солнечных лучах город Тирс действительно казался прекрасным. Великолепным. Пологие берега полноводной Сарии, покрытые красноватым мелким песком, проходили под крепостными стенами и, закованные внутри в гранит, тянулись через весь город. Белые стены высоких особняков, поднимающиеся над внутренней стеной, отражали свет, как огромные самоцветы, и своим сиянием манили путников издалека. Между ними виднелся широкий купол храма единого бога, того же самого, которому поклонялись во всей Великой Алиссерии, но которого в Ухоне называли иначе. Яркого лазурного цвета, этот купол был призван соединять небеса и землю. Внешняя крепостная стена, сложенная из громадных гладко обтёсанных валунов, извилистой лентой опоясывала город, с севера в неё были врезаны резные ворота, такие широкие, что через них могли бы свободно разъехаться две телеги.  Вокруг города ландшафт был неровным. К востоку земля, постепенно поднимаясь, переходила в гору Милосердия, больше похожую на высокий зелёный холм, а вокруг расстилалась цветущая равнина.  Воздух в первый рассветный час казался полупрозрачно-золотым, скрадывающим острые углы, смягчающим тени. Слабо шелестела трава, густым полотном покрывающая поля по обе стороны выложенной камнем дороги. Тихий ветер тянул острый, тревожный запах железа. На поле в нескольких лигах от города трава слиплась и была красной от крови.  В древесине широких высоких ворот чья-то искусная рука вырезала величественного орикса с впечатляющими рогами-пиками, и изогнутые стволы деревьев гаф на заднем плане. Они и треснули со вторым оглушительным ударом. С четвёртым – ворота разлетелись в щепки, осыпав далийских солдат брызгами древесной пыли.  Прекрасный город Тирс пал, не успело солнце над ним достигнуть зенита, и женщина в золотом шлеме с хищно изогнутым клювом первой ступила на бессонные улицы. 

***

Анри не нравилось происходящее. Совершенно не нравилось, начиная с того, что она практически не дала войску отдыха после разгрома бриттов, и заканчивая остервенением, с которым она рвалась взять ухонскую столицу. Однако он не мог не отмечать, что удавалось им это небывало быстро. Не прошло и полутора лет с момента, как Багровый мыс вернулся обратно в исторические контуры, а они уже здесь. Зашли так глубоко…  Наверное, это потому, что теперь ей было, ради чего торопиться домой. Её причина начала улыбаться, смеяться, говорить «анкааа-а» очаровательной детской манерой и с разбегу влетать в распахнутые объятия. Поэтому – да, королеве как можно скорее нужно домой.  Анри смотрел, как их войско, подобно неудержимой кипящей реке, вливается в город сквозь разбитые ворота. На них он старался не смотреть, фокусируя внимание на людях: от одной мысли, сколько им было лет, к глазам невольно подкатывали слёзы. Армэль, наверное, вообще упадёт, когда увидит. Анри обернулся. Король двигался далеко позади армии, под бдительными очами Бастиана, Арты и ещё двух десятков гвардейцев. Они подойдут к городу только тогда, когда получат сигнал, что всё кончено. Ему ехать было не обязательно, но он настоял. Сказал, чувствует ответственность. Она согласилась, но запретила всем под страхом смерти подпускать его к битве.  — Стой, — бросил Анри своему отряду.  Они послушно придержали лошадей. Остальные торопились дальше, на взятие внутренней белой стены, за которой скрывались богатейшие дома и дворец короля. Короля, который наверняка проклял тот день, когда его неосторожный язык обрушил на его страну силу, которую можно сравнить только… Анри хмыкнул. Только с гневом какого-нибудь древнего бога войны, наверное. Некоторые народы сохранили осколки сказаний. Арта говорил, северного бога звали Арен, и в конце времён он должен был залить мир кровью.  Анри повернул к востоку, пустил лошадь вдоль внешней стены рысью, ни на секунду не расслабляя пальцы, сжимающие рукоять меча. За спиной слышался стук копыт, знакомый и внушающий толику спокойствия в этом безумии, а из центра уже начали доноситься крики, ругань и звон – вернейшие признаки битвы.  — Генерал, мы разве?..  — Нет.  По большому счёту, Анри был здесь даже не нужен. Точно не тогда, когда своих людей вела в бой сама королева. Он не мог понять, как это работает, не знал, как называется, но факт был фактом: когда она выходила на поле, всё заканчивалось быстро, без больших потерь, всегда в пользу Далии. За это на неё почти были готовы молиться. Поэтому делом Анри была гора. Проверить, не прячется ли там кто-нибудь, чтобы устроить им сюрприз, и, конечно, найти знаменитую смотровую площадку ухонских королей.  Над головой на границе зрения мелькали быстрые тени. То и дело в щелях ставень можно было заметить блестящий глаз, и каждый раз, когда они ловили взгляд в ответ, то ставни молниеносно захлопывались. Анри кожей чувствовал их ненависть и страх. Голову прямо держать выходило только силой.  Когда в переулке между двумя близко стоящими домами показался силуэт, ему пришлось поймать Трини за руку, прежде чем тот успел метнуть копьё. Они подъехали ближе и увидели девочку лет десяти, бледную от страха, выпучившую огромные чёрные глаза.  — Приказ помнишь? — спросил Анри, с трудом отведя взгляд. Трини смущённо кивнул. — Только если на нас нападут первыми.  На них напали. Дважды. Старики да мальчишки – кто ещё мог остаться на окраине города в момент, когда в двух шагах шла война? – выскакивали из окон первых этажей и подворотен, размахивали тронутыми ржавчиной саблями, короткими копьями и один раз даже булавой. За спинами первого отряда отчаянных голов Анри успел заметить те самые чёрные глаза до того, как девчонка кинулась наутёк. Анри не мог их винить, не мог злиться, даже когда кривое лезвие страшно лязгнуло по нагрудной пластине доспеха.  Он не мог объяснить им, что всё, что нужно его королеве от их страны – расквитаться с их королём за оскорбление. Не смог бы доказать, что на поле в лигах от города мёртвых тел могло быть намного, намного больше, если бы не небрежно брошенное его королевой «Попусту не убивать», которого её солдаты слушались больше, чем наказов жрецов. Они бы просто не послушали, поэтому Анри старался закончить со всем поскорее. Бил по затылку, выбивал из рук обмякшего тела оружие, скорее толкал лошадь вперёд, чтобы ненароком не затоптать. Остальные делали так же, он видел, как плашмя опускались мечи, как копья толкались древками, и видел, как сабля прорубила Серену плечо до самой грудины.  Второй отряд выскочил, когда они почти добрались до восточных ворот – не таких грандиозных, не таких красивых. К охраняющим их двум стражам неожиданно добавилось ещё десять, отчаянных, сыплющих проклятия на просторечном ухонском. У Анри пальцы на рукояти скользили от крови – он ловил Серена, видел, как дыхание оставило покрытое веснушками лицо. Он глубоко вдохнул, кивая Трини и остальным. Приказ всё ещё действовал.  К тому моменту, когда Анри с отрядом оказались на горе, солнце поднялось высоко. Плоская каменная площадка, выложенная ровными квадратными плитами бежевого фельзита, резко обрывалась пропастью и была отделена от неё только невысокой, примерно по пояс, фельзитовой же оградой. Анри это живо напомнило огромный парадный балкон старого королевского дворца в Плезире, откуда король Франкоис любил произносить речь. С этой высоты открывался по-настоящему захватывающий дух вид. Здесь было видно, как Сария, вырываясь из-под гнёта города, снова обретает свой свободолюбивый дикий дух и тянется к горизонту, теряясь среди далёких гор. Её воды особенно ярко сияли в местах, где русло изгибалось среди густых зелёных зарослей. И Тирс казался совершенно природным явлением, жемчужиной края, кропотливо взращённой горами, полями и водой. Солнечный свет, набравший после рассвета силу, сиял звёздами на синем куполе храма и золотом фонтана, виднеющемся в дворцовом саду. Люди там, внизу, мельтешили, как пена на прибрежных камнях. Анри опёрся руками на холодный камень, оставляя на нём смазанные красные следы. Как раз в этот момент снизу прозвучал пронзительный рог и флаг с ориксом, до того реявший над дворцом, рухнул вниз. 

***

Берилловый зал на самом деле поражал воображение. Не очень большой, всего человек на сто, но блистающий. Стены, выложенные, как мозаикой, маленькими кусочками берилла разных оттенков – от изумрудного до аквамаринового, ловили взгляды, затягивали в свои полупрозрачные глубины. Их тщательно полированные грани отражали свечной свет, вытягивали четырёхметровую высоту словно бы в два раза больше. Здесь больше ничего не было. Только берилл и свечи, горящие в золотых ветвистых канделябрах на стенах и узких, в ладонь всего, полках, тоже выложенных драгоценным камнем. Здесь дышалось, как в соляной пещере. В каждой поверхности – стенах, поле, потолке, дверях – Анри видел своё отражение. Казалось, будто он очутился внутри громадного минерала и не может найти выхода. Головокружительное ощущение.  — Вот этот – точь-в-точь глаза Елены! — послышался восхищённый выдох Армэля.   Он стоял на коленях посреди зала, почти касаясь носом своего отражения, и огромными благоговейными глазами рассматривал узоры, выложенные в полу. Он уже обошёл каждую стену, исследовал буквально по сантиметру и поначалу его восклицания заполняли зал под самый потолок, но постепенно он начал втягивать свой восторг внутрь шумными длинными вдохами.  Анри мог его понять – он сам в какой-то момент нашёл в стене берилл цвета вены под челюстью Арты и то и дело возвращал к нему взгляд. Если бы только можно было забрать с собой... Он бы носил его с собой неотлучно, у самой кожи, особенно в период долгих простоев дома, когда светские правила вынуждают их держаться друг от друга на приличном, чтоб его, расстоянии. Пальцы словно сами собой протянулись в сторону, нащупали тёплую шершавую ладонь Арты. Тот оглянулся с крошечной улыбкой на губах, тепло скользнул взглядом по переплетённым пальцам.  — Так выбей себе, на память, — предложил Бастиан, лениво потягиваясь у стены в паре шагов от Анри и Арты. В его руке сверкнуло лезвие. — Хочешь, я сделаю?  Армэль, вскинув голову, метнул в брата возмущённый взгляд:  — Нет! Как можно! Это всё сокровище!  Бастиан хмыкнул и демонстративно втолкнул нож в закреплённые на бедре ножны, а затем показал Армэлю пустые ладони. Тот кивнул и вернулся к изучению камней в полу.  — В последний раз я видел его таким воодушевлённым, когда эта согласилась на свадьбу, — тихо хмыкнул Бастиан, наклонив голову к уху Анри. — Тоже глаза такие громадные были, и голос дрожал.  Анри усмехнулся было, но быстро опомнился.  — Следи за языком, — одёрнул он.  Бастиан закатил глаза и отмахнулся:  — Она всё равно не слышит.  — Но я слышу. Выбирай слова тщательней.  Армэль наконец поднялся с пола, Арта уже выдохнул и даже почти сделал шаг в сторону выхода, наивно полагая, что теперь они перейдут в другой зал, но король нетвёрдо, медленно закрутился вокруг своей оси, на этот раз не спуская взгляда с потолка. Поджав губы, Бастиан молча подошёл к нему ближе: наверняка готовился поддержать, когда ноги запутаются и Армэль попытается упасть.  У Бастиана, в отличие от названого брата, лицо было мрачным: он надеялся поучаствовать в битве, но она окончилась задолго до того, как он подошёл к стенам города. По-другому быть не могло, он это знал, и всё равно тихо злился. Ветру место в поле. Анри переступил с ноги на ногу. Вообще-то он понимал. Роль хранителя, как благородно называла это Руби, на самом деле выматывала намного сильнее, чем битва. Хотелось действия. Широко шагать по чужим коридорам, отдавать приказы и следить за их исполнением... да хоть исполнять чужие, только чувствовать, что занят делом! Этим и занимались другие. Там, за стенами. На Анри, Бастиана и Арту, конечно, выпала задача следить за сохранностью короля. В поле этим занимался целый взвод и эти двое, но тут, в закрытых помещениях, королева предпочла количеству качество. Анри с тоской подумал, что, согласись она вернуть ради этого похода из "отпуска" Дейна, то наверняка вручила бы эту ценность ему, а сам Анри смог бы убедить её, что будет полезнее на другом фронте. Но Дейн по-прежнему присматривал за Равенной...  Кто мог угрожать Армэлю в захваченном и сдавшемся дворце, Анри было не очень понятно, но спорить с Еленой было одновременно и глупо, и опасно, и совершенно бесполезно.  — Что теперь будет с королём Отаном? И его семьёй? — спросил Арта негромко.  Анри пожал плечами.  — Не представляю. Что будет с ним, только бог скажет, но его семья... думаю, пока они все заперты где-то в своих покоях со всем возможным в этой ситуации почтением.  Бастиан оглушительно фыркнул, выражая своё мнение по поводу последних слов. Анри и Армэль смерили его одинаковыми укоризненными взглядами.  — Она не такая, — вздохнул Армэль голосом человека, который объясняет истину в тысячный раз, но привык, что никто не верит.   Эта вера... Анри всегда обезоруживала. Что вообще можно было сказать? Поэтому он только неловко кивнул и промолчал. Впрочем, Елена действительно не приветствовала лишнюю кровь в отношении членов королевских семей. Даже свой собственный трон она не стала захватывать, хотя это осуществило бы страстную мечту на несколько лет раньше.  Арта шагнул ближе, прижался лопаткой к плечу Анри и глубоко-глубоко вдохнул. Покосившись на Бастиана, Анри обнял его одной рукой поперёк груди и вдохнул смолистый аромат тёмных волос. Зато они наконец-то вместе. В долгом походе проводить время вместе удавалось только урывками, часто – только несколько минут после наступления темноты, когда лагерь на стоянке погружался в сонную тишину. А уж когда в последний раз Анри мог вот так прижать его к себе, ощущая, как неровно движется в дыхании грудная клетка, он даже не сразу вспомнит. Анри заметил, как покраснело ухо Арты, а затем он быстро, воровато повернул голову и украл с губ растерявшегося Анри скромный поцелуй. В груди согрело.  Бастиан попросил Армэля перейти в другой зал. Тот, по-прежнему не спуская взгляда с берилловых узоров потолка и бредя спиной вперёд, молча качнул головой. Бастиан попробовал продолжить уговоры, его тон скакал с увещевающего до раздражённого и обратно. Пока они заняты... Анри скользнул ладонью вверх, коснулся раскалённой щеки и повернул лицо Арты к себе, чтобы рассыпать на нём, красном от смущения, десяток прикосновений, лёгких, как касание крыльев мотылька. Арта закрыл глаза, его дыхание сделалось нетвёрдым, потяжелело, пальцы до боли впились в ладонь Анри. Тяжёлые шаги заставили их вздрогнуть и синхронно повернуться к одной из двух каменных дверей. Древние петли не издали ни звука, когда, провернувшись, явили на пороге королеву. Арта тут же качнулся вперёд, разрывая контакт, Анри с сожалением убрал руку и выпрямился. Вот очередная передышка и закончилась.  На королеве по-прежнему был доспех: пластины из тонкого металла, обтянутого плотной кожей, скреплялись узкими полосками ремней, на коричневой коже темнели подсохшие бурые брызги. Хищного золотого шлема при ней уже не было. Выбившиеся из немилосердного узла на затылке пряди хаотичным ореолом обрамляли лицо, в одних из трёх ножен на талии не хватало стилета, по бледной коже щеки и шеи стелилась размазанная ржавая полоса, вытертая лишь наполовину. Это первый раз, когда Анри увидел её вблизи после битвы – даже приказ «найди Армэля, оставайся рядом» она бросила вскользь, проносясь мимо по лестнице куда-то на верхние этажи, пока он тщетно пытался возражать. Он быстро пробежался глазами по её фигуре, отмечая кровь, но не нашёл ни единого признака ранения. Выдохнул.  Другого ожидать было глупо. Далийский василиск не позволяет себя тронуть.  — Елена! — воскликнул Армэль, обращая к ней сияющее лицо.  В отличие от него, восторженной она отнюдь не выглядела. Скорее, уставшей, вымотанной. Складка между бровей, впрочем, при взгляде на короля стала мягче.  — Активная часть окончена. Дворец полностью наш. — Её голос тоже казался выцветшим, более низким, чем обычно. Она окинула берилловый зал ленивым взглядом, без благоговения скользнула по всем этим прекрасным камням. — Тебе нравится?  — Конечно! Я видел пока всего ничего, но это… просто потрясающе!  Елена кивнула, снова хмурясь.  — Бери с собой кого-то для защиты, не ходи один, пока будешь любоваться. Ты, — она не глядя махнула в Бастиана пальцем, чем заслужила яростный скрип зубов, — не отходи от него ни на шаг.  — Сами разберёмся, — прорычал Бастиан.   Анри и Арта переглянулись. Если им не хотелось потом разбираться с последствиями, стоило вмешаться.  — Что дальше? — спросил Арта.  Анри невольно придержал дыхание: ответ на этот вопрос был важнее всех прочих. Само объявление этого похода многие сочли шуткой, пока не стало слишком поздно: в нём просто не было смысла. Ухон и Далия не имели практически никаких серьёзных дел, никогда не спорили ни о землях, ни о влиянии на соседей.  Елена окинула прекрасный зал прищуренным тёмным взглядом, а затем легко пожала плечами:  — Мы всё сожжём.  Арта подавился воздухом, издав булькающий звук. Бастиан мрачно хмыкнул, явно не слишком доверяя ушам. Анри же просто застыл. В отличие от них, он очень хорошо изучил её интонации. Это не было шуткой. Он не знал, как реагировать, какие подбирать слова, но Армэль внезапно вскинулся.  Открытое выражение лица, восторженное и яркое, померкло, ожесточилось.  — Не имеешь права, — резко сказал он, заставив всех удивлённо посмотреть на себя.  — Не подлежит обсуждению.  — Не имеешь права.  — Я сказала…  — Не имеешь права!  Арта бросил на него испуганный взгляд. Чувствуя усилившееся в воздухе напряжение кожей, Анри шагнул вперёд. Вспыхнувший Армэль, очевидно, собирался апеллировать всего одной фразой, а дипломатия не так работает.  — Я понимаю твой гнев, — начал он мягко и осторожно, продолжая идти вперёд, пока не оказался на линии между королём и королевой, лицом к последней, и где-то в глубине сознания у него мелькнула мысль, что, родись он крестьянином, жизнь была бы легче, — Отан оскорбил тебя и Армэля, и, наверное, он это заслужил. Но в этом городе тысячи жителей.  Елена не пошевелила ни единым мускулом, продолжая сверлить Армэля немигающим прищуренным взглядом поверх плеча Анри.   — И ни один из них не тянул своего короля за язык, — торопливо добавил Арта, когда ответа не последовало. — Ты велела не лить кровь понапрасну. Берёшь слова назад?  Это, кажется, сработало. Елена тяжело вздохнула, поджимая губы, и Анри было выдохнул. Сжечь город… когда они брали с собой бочки со смолой, он думал, это только предосторожность. На случай, если придётся осаждать, но они справились одним днём, не пришлось, так что…  — У вас три дня, — сказала она вдруг. — Уведите людей, очистите город. Мне всё равно, как вы это сделаете, но убедите горожан, что здесь не должно остаться ни единой души.   — Это… тысячи жителей, — севшим голосом выдавил Бастиан, быстро моргая. — Они не согласятся! Они живут тут веками, мы не можем просто сказать им уйти, это же…  — Но это же лучше, чем сгореть заживо? — с чудовищным спокойствием переспросила Елена, склонив голову набок.  Армэль задохнулся от возмущения и какого-то пустого и бессильного гнева. Он сжимал и разжимал опущенные кулаки, сверля жену яростным взглядом. Бастиан рванулся вперёд, видимо, собирался, как привык, встать рядом с Армэлем и придать его словам свой уверенный вес, но Арта успел поймать его за локоть и с силой дёрнуть обратно.  — Что может океан, то не под силу ручейку, — напряжённо прошептал он. — Промолчи.  Бастиан выдернул руку, но прислушался к голосу разума и удержал язык за зубами.  — Куда нам их отправить? — резче, чем планировал, спросил Анри.  Королева вздёрнула бровь:  — В Ухоне что, городов мало? Хотя… Я построю им новый. А что, это даже поэтично. Тириссе падёт, взойдёт… как там по-ухонски, Эленис?  Анри молча моргал, не в силах найти слов. Эленис. Так… просто, что дрожь по коже. Елена явно устала от «глупых обсуждений» вопроса, который кажется ей закрытым. Её взгляд сделался немигающим, ледяным, как у змеи, и Анри обдало холодом. Терпение заканчивалось.  Армэля, впрочем, не впечатлило. Он сделал несколько размашистых шагов, выходя из-за спины Анри, гулко отдаваясь ногами от бериллового пола.  — Людей увести можно, — начал он гудящим недовольным тоном, и Анри переглянулся с Артой. Тот тоже чувствовал это: смотрел своими льдистыми глазами из-под чёлки, медленно сглатывая. — Что насчёт всего этого? — Он обвёл зал вокруг себя широким жестом, его ладонь заметно подрагивала. — Предметы искусства? Культурные ценности?  — Три дня. Бери всё, что хочешь.  — Три дня?! — Армэль возмущённо всплеснул руками и так стиснул зубы, что они щёлкнули. — Да даже месяца мало, чтобы просто осмотреть тут всё! А что насчёт того, что физически нельзя унести? Здания, памятники, фрески, фонтаны?.. Чёрт, да весь этот город – искусство! Ты не можешь просто предать его огню!  Анри почти увидел, почти услышал, как лопнуло терпение. Узкие ноздри раздулись, брови дрогнули, и…  — Три дня, — отчеканила Елена тем самым тоном, который заставлял королей склонять головы. Армэль осёкся. Анри вздрогнул. — После окончания эвакуации у тебя будут три дня и ни часом больше. К исходу третьего тут всё будет рдяным и оранжевым, с тобой или без тебя.  Армэль пытался что-то сказать, забирал воздух и шевелил губами, но не издавал ни звука, будто кто-то лишил его речи. Через долгую секунду он отшатнулся, бледный, как загрунтованный холст, и, не стараясь больше заговорить, опрометью бросился из зала вон. Эхо захлопнутой двери на мгновение оглушило оставшихся.  Елена вздохнула. Она больше не выглядела образом кровавой богини, снова превратившись в вымотанную битвой королеву. Анри, однако, всё равно не решился шевелиться, пока она не двинула головой, переводя хмурый взгляд на Бастиана.  — Ты. Присмотри за ним. Едва солнце пойдёт к третьему закату, тащи его прочь из города. Даже если придётся отрывать его от очередного важного камня и тащить силой.  — Разберусь без тебя.  Бастиан ожёг её полным ненависти взглядом и поспешил вслед за братом.  Арта шумно выдохнул. Анри притянул его, вздрогнувшего от прикосновения, в короткие объятия, поцеловал в макушку и нашёл взглядом тот самый нежный зелёно-голубой кусочек на ближайшей стене. Отстранив Арту, он достал из ножен прямой серебристый кинжал, примерился – и металл жутко скрежетнул по камню.  Если уж всему всё равно суждено сгореть.