История седьмая, или "Финал" (Метка: Хороший плохой финал)

      Старая книга сказаний и древних историй охвачена огнем. Никто ее не читает ныне с восторгом, никто ее более не рассматривает, ибо настал тот час, когда жертвы оказались слишком умны. Ныне не было ни цены, ни платы — ничего, лишь бешенное пламя, обращающее все в прах.       Страница за страницей книга медленно сгорает. Истории, начертанные магией и колдовством, их герои, злодеи и сюжеты сиюминутно обращаются в ничто. Среди треска палений, рева огня еле слышно, как некто завывает. От боли, разочарования, ужаса, печали и страха.              Люди, собравшиеся на пустынной улице, с ужасом, а может и восхищением, наблюдали за тем, как сгорал древний дом. Некогда он был магазинчиком, потом штабом, затем жилым домом, чтобы стать пристанищем для детей, брошенных жестокими родителями на произвол судьбы. Дом, в котором испокон веков хранилось зло в лице книги. Книги, которую использовали для забавы.       Никто не спешил вызвать помощь, никто не торопился тушить пожар. Возможно, потому что они понимали, что так будет лучше. А может потому, что они просто боялись делать хоть что-то.

✵❖✵

Финал

      Дом был охвачен ярым пламенем, когда Салазар пришел по оставленным следам. Он остановился, прикрыв глаза рукой хмуро осмотрелся по сторонам, стараясь зацепиться хоть за что-то. Найти последний знак того, что Алвиз все-таки живой.       Прямо напротив входа в дом он заметил следы, еще свежие, словно кто-то здесь прошел буквально несколько минут назад. Заметил еще нечто, напоминавшее ошметки горелой одежды, лежавшей неподалеку от следов. Все это вело в сторону от дома, вглубь леса, но Салазар не спешил следовать этим подсказкам. Он помнил уроки, которые ему преподал Алвиз, поэтому смотрел на ситуацию иначе. Он знал, что ведьма из Кровавого Леса могла быть коварной и даже в критический момент, когда гнев брал над ней верх, могла создать невероятно хитроумную ловушку.       Поэтому он поступил иначе. Не обращая на жар святого пламени, быстро пожирающим дом, он двинулся к двери. Прикрыв лицо краем плаща, он выбил ударом ноги дверь и неторопливо зашел в дом. Глаза его заслезились от яркого света, от аромата гари, но Единый хранил его и защищал, в самый важный час, когда ему надобно свершить правосудие.       Инквизитор двинулся дальше, прошел мимо кухни, где ранее некто сидел. Стулья были опрокинуты, словно кто-то сцепился в неравной борьбе, посуда побита, а приборы раскинуты на полу. Но не это заинтересовало его столь сильно, как обуглившиеся следы на столе. Нечто, отдаленно напоминавшее по форме книгу, когда-то лежало на столе, но теперь… теперь это «нечто» находилось в ином месте.       Салазар запросто сложил одно с другим. Также он понял, что Алвизу грозит серьезная опасность.       Инквизитор прикрыл глаза и выдохнул, концентрируясь на собственных чувствах и ауре, что витает вокруг. Он выискивал, нащупывал знакомый облик того, чью задницу он неоднократно и бесчисленно много раз спасал, но натыкался лишь на глубокую, тягучую и мрачную тьму. Темная эссенция покрыла каждый метр дома, каждый закоулок, но не это было самым ужасным. Салазар знал, что у любой ауры есть свой тонн, свой лик, своя тьма, так здесь… Здесь было более миллиарда различных тонов тьмы, будто ведьма, жившая здесь, годами сплетала свою силу из других монстров и демонов, создавая из себя нечто новое и по-настоящему отвратительное.       Но среди этой бездонной гущи мерзости и мракобесия Салазар ощутил нечто светлое. Белоснежное и яркое, но и мелкое, словно угасающее пламя, которое в любой момент может потухнуть.       — Надо спешить… — тихо прошептал он, раскрывая глаза. Беглым взглядом осмотрев комнату, он заметил шкаф, смотрящийся слишком вычурно на фоне кухонной утвари. Он двинулся к нему и, ухватившись за ручку, резко дернул на себя. Обнаружив перед собой неприметный проход, ведущий вниз, он довольно хмыкнул. — Подвал. Ну конечно же.       Протиснувшись в несколько тесный для него проход, он двинулся вниз. В лицо лезла паутина, жуки, затхлый аромат влажности, гнили, плесени и крови. Оказавшись в более просторном проходе, он одним движением выхватил из ножен увесистый меч и двинулся дальше, к дальнему залу, из которого доносились приглушенные звуки возни, крики и смех.       — А если я дерну за эту мышцу? А если я выдерну у тебя эту кость? Что ты сажаешь, глупышенок, что скажешь на это? Как покричишь?!       Внутри Салазара все сжалось, когда он услышал мужской крик. Признав в нем Алвиза, он тут же ринулся вперед. Ударом плеча выбив дверь, он без раздумий ринулся вперед, занося меч для удара, однако ведьма отреагировала удивительно быстро.       Обернувшись туманом, она легко ускользнула от него, чтобы оказаться за его спиной. Взмах рукой и на плечи Салазара навалилось нечто тяжелое и мерзкое, попыталось привалить к земле и сжать. Инквизитор дернулся, раскрыл свободную ладонь и махнул ею, огораживая себя светом от ядовитой тьмы. Наваждение и дух, которого призвала ведьма моментально испарился, показывая Салазару ту, за которой он так давно охотился.       Он не знал, что сделал Алвиз, но ведьму неплохо потрепало. Кожа ее была покрыта свежими ожогами, волдырями и струпьями. Одежда вся черная, покрытая золой и копотью, волосы сожжены подчистую, глаза красные, воспалены и кровавы. Ведьма рычит, обнажая почерневшие зубы, с яростью смотрит на Инквизитора, прежде чем ядовито выплюнуть:       — Поздно, ирод. Истязала я твоего дружка в свое удовольствие. Не спасешь его шкуру, да и сам… — Она усмехнулась. — Сгоришь вместе со мной!       Ведьма вскинула руки, раскрыла рот, чтобы произнести некое злобное колдовство, но Салазар был к этому готов. Он резко выставил руку, быстро проговорил слово Единого, сковывающее все злое, после чего ринулся вперед, вскинув меч для атаки. Ведьма ошарашенно уставилась на него, попыталась дернуться в сторону, но не успела. Голова ее, отсеченная точным взмахом клинка, полетела в сторону, прямо в коридор, из которого инквизитор прибыл. С чавкающим звуком телом обмякло и рухнуло на влажный каменный пол подвала.       Не было ни грохота, ни рева, ничего. Лишь вздох Салазара и шипение крови, вытекающей из зияющей раны. Ведьма, что создала Кровавый Лес была смертна, как и любое живое существо — так она и умерла.       Салазар закинул меч в ножны и обернулся, взглядом находя искалеченное тело еще живого Алвиза. Он, прикованный костяными ножами к деревянному столбу, еле заметно дышал. Многочисленные порезы, раны и ожоги покрывали все его тело, не оставляя и живого места. Кости в нескольких местах торчали, позволяя Салазару догадаться, что с ним делала ведьма.       Инквизитор тут же подошел к другу, приложил руки к его изнеможенному телу и стал шептать молитву. Он молил Единого спасти товарища, просил того смиловаться над другом, что совершил грех во имя благого дела, по приказу самого Салазара.       Но Единый не способен творить столь огромное количество великих свершений за один день.       Веки Алвиза дрогнули на мгновение. Он засопел, поднял голову и открыл глаза, абсолютно белые и незрячие.       — Салазар? Это ты? — неуверенно позвал он его.       — Не говори. Экономь силы, — коротко отозвался Инквизитор, продолжая исцелять товарища.       — Оставь, это пустое. — Алвиз устало усмехнулся и еле заметно покачал головой. — Эта сука предусмотрительно меня отравила. Я уже покойник.       Салазар поморщился, но к словам следопыта он не прислушался.       — Друг. Не нужно. Тебе нужны будут силы Единого для обратного пути, — тихо прошептал Алвиз. — Не трать их на предателя.       — Предатель больше я, чем ты.       — Нет. Ты не прав. И ты это знаешь.       С каждым вздохом голос Алвиза становился все слабее. В какой-то момент, ощутив, как руки обдало неприятным холодом, Салазар поморщился. Он помянул черта, отдернул ладони и тряхнул ими, силясь разогнать кровь. Он поднял взгляд на товарища и замер, заметив, как тот безотрывно смотрит точно в его глаза.       — Просто скажи мне, — тихо произнес следопыт, — скажи, что все было не напрасно. Скажи, что она мертва.       — Мертва. — сразу же ответил Салазар. — В этом ты можешь быть уверен.       — Хорошо… хорошо… Это была… честь… для… ме… ня…       Алвиз опустил голову и прикрыл глаза. Он пробормотал что-то еще, но Салазар не услышал последних слов друга. Единственное, что он мог делать так лишь смотреть за тем, как погибает один из тех людей, которым он мог доверять в своей жизни. Если быть точным, Алвиз был таким последним и единственным в своем роде.       В какой-то момент в подвале стало ужасно тихо. Пламя, что истязало дом, потухло. Ведьма умерла, а вместе с ней умерло все зло, которое некогда уничтожало святое пламя. Салазар одержал победу в своей бесконечно долгой охоте… Но какой ценой?