Trigger

      В следующий раз, когда Дэрил приходит в себя, в комнате уже не так мирно и спокойно. В воздухе чувствуется что-то по острее того дерьма, которое произошло у амбара. — Рик... еще не вернулся? — ...Хершел...Бет... — Залёг где-нибудь на ночь...первым делом с утра.       Но это голоса взрослых. Когда Дэрил открывает глаза, его единственной компанией по-прежнему являются Карл и София. София все еще сидит прислонившись к изголовью кровати рядом с ним, но Карл оставил кресло-качалку и втиснулся рядом с девочкой, книга, которую они читали, открыта между ними. Карл не замечает взгляд, который Дэрил бросает на него за вторжение в своё личное пространство, потому что Карл смотрит на дверь в коридор, откуда доносятся голоса, и кусает губу. София тоже выглядит обеспокоенной. Поэтому Дэрил решает, что не будет ворчать на детей, что у них тут не сраная пижамная вечеринка или типа того, по крайней мере, пока не выяснит, что их так напугало. — Что происходит? — хрипит Дэрил, и София и Карл подпрыгивают. Как будто они забыли, что он тоже здесь, или что он может проснуться. — Эм, — говорит София, бросая быстрый взгляд на Карла, чья челюсть плотно сжата. — Хершел- Хершел ушел, а Бет не просыпается, так что- — София пожимает плечами. — Эм, я думаю, мистер Гленн и Рик пошли его искать?       О. Вот почему пацан выглядит так, будто его щенок убежал. Дэрил думает, что в каком-то смысле, что так и есть. — Они еще не вернулись, — говорит Карл. Его лицо выглядит так, будто он пытается быть жестким, но в его голосе есть легкая дрожь. — И уже темнеет.       Дерьмо. Как долго Дэрил был в отключке? Сколько ему еще ему нужно проваляться здесь?       Единственное, что хорошо во всем этом сне, так это то, что Дэрил на самом деле чувствует себя лучше. Не просто не мертвым, а на самом деле лучше. Конечно, он не готов к еще одному трехдневному блужданию по лесу или чему-то вроде этого, но он достаточно здоров, чтобы встать и выяснить, что происходит, от того, кто действительно знает, что происходит. Например, что это значит, что Бет не просыпается? Он подавляет стон, садясь на кровати, и София вздрагивает, встревожено глядя на него. — Что ты делаешь? — спрашивает она, пока Дэрил пыхтит, пытаясь подняться достаточно, чтобы спустить ноги с кровати на пол. — Пойду узнаю, что случилось, — говорит Дэрил, и София выглядит обеспокоенной. — Но ты все еще болен. Тебе лучше... — Все нормально, — говорит Дэрил и собирается встать, когда Шейн-ебать-его-Уолш просовывает голову в дверной прем, и Дэрил чувствует, как сразу же напрягается. Может он готов попробовать встать и идти только с Софией и Карлом в качестве публики, но он не будет и пытаться вставать и, возможно, падать мордой в пол перед Шейном. — Эй, приятель, где ты пропадаешь весь вечер? — спрашивает Шейн, его голос странно добродушно звучит, как он всегда говорит с Карлом. Дэрил догадывается, что именно так и следует разговаривать с детьми, потому что Карл всего лишь смотрит на Шейна, и Дэрил видит, как часть беспокойства ребенка уходит. Не всё, но достаточно. — Сижу тут, — говорит Карл. — Они уже вернулись? — Нет, мужик, ещё нет. Но не вешай нос. Твой старик самый крутой су... — Шейн замечает Софию, всё ещё сидящую рядом с Дэрилом, и обрывает себя. — Самый крутой засранец, которого я знаю. С ним все будет в порядке.       Карл кивает, всего один раз. Его пальцы играют с полями его шерифской шляпы. — Как дела, София? Все в порядке? — Да, сэр, — вежливо говорит София. Дэрил чувствует, что начинает хмуриться еще сильнее. Вспоминает Шейна несколько дней назад, до того, как сам ускакал на той лошади. Любой мог забраться в тот фермерский дом. Шейн не ошибся - Софии там не было. Но дело в том, как Шейн сказал это. Как будто он искал причины перестать искать.       Шейн готов был бросить девчушку, а теперь обращается с ней так мило, будто ему не все равно. Ему все равно. Дэрил это знает. И он задается вопросом, по ее тону, по тому, как она себя держит, знает ли это София. — Как насчет тебя, Дэрил? Ты в норме?       Дэрил просто согласно хмыкает. Шейна, похоже, немного смущает враждебность Дэрила, отчего тот начинает только сильнее злиться. Чего Шейну от него нужно? Дать пятюню и обняться? Если бы они были снаружи, Дэрил бы сплюнул. — Ну, э-э. Ладно. Я тогда уберу этих ребят с твоей шеи, — говорит Шейн, и Дэрилу это совсем не нравится. Нет, конечно, ему бы хотелось побольше места для себя или вроде того, но почему Шейнне может сказать это нормально, без херни? Без впечатления, что София - какая-то помеха или типа того? — Как раз время ужинать. Карл, почему бы тебе не привести свою маму, а потом вы с Софией сможете помочь Патрисии накрыть на стол?       Дэрил собирается спросить Шейна, как София будет сделать это на костылях, когда замечает, что Карл не двигается. То беспокойство, которое Шейн помог унять своим присутствием, как будто утроилось, и Карл абсолютно неподвижен, когда смотрит на Шейна, как будто пытается решить, стоит ли ему направить свою непомерную энергию на панику или нет. — Я... я думал, мама внизу. С тобой.       Что-то в «с тобой» странно задевает Шейна и это становится еще одной частью в понимании Дэрила того, что, черт возьми, Шейн и Лори натворили в том карьере. — Нет, — говорит Шейн. — Ее со мной нет. Что, ты имеешь в виду? Ты не знаешь, где она? — Я... нет, — говорит Карл. — Я... я был здесь. Я...       Шейн слишком быстро выходит из комнаты. Карл встает с края кровати, разинув рот, как рыба, словно не уверен, следует ли ему последовать за Шейном или оставаться на месте. Он смотрит на Дэрила, чего тот совершенно не понимает, потому что знает еще меньше, чем Карл. Он даже не знал, что Рик, Гленн и Хершел пропали, не говоря уже о Лори. — Где ты видел ее в последний раз? — спрашивает Дэрил, и это звучит глупо даже для его собственных ушей. Он не коп, а Лори не потерянная пара ключей. Он не знает, что ему нужно сделать, чтобы найти взрослую женщину, которая убежала по собственной воле. — Я... мы были снаружи, и она сказала, что пойдет проверить Ти-Дога, потому что он... — Карл бросает быстрый взгляд на Софию. — Знаешь. Сжигал ходячих. Тех, которых мы не знали. И она сказала, что, может быть, Софии нужна компания, и я должен пойти спросить Кэрол, где она, и я так и сделал, и она сказала, что она здесь, поэтому я поднялся сюда, а затем...       Отлично. Теперь-то Дэрил все понял. — Почему она хотела пойти к Ти-Догу?       Карл пожимает плечами. Отлично. Очень полезные сведения. Полное ведерко улик.       Времени на дальнейшую детективную работу нет, ведь Шейн влетает обратно в комнату так быстро, что София практически сваливается от неожиданности с кровати, и Дэрилу требуются все его рефлексы, чтобы посадить ее обратно. — Карл, — торопливо говорит Шейн, двигаясь слишком резко, Дэрил схватил Софию за локоть, чтобы она не упала, и хотя он отпускает девочку так быстро, как только может, он все же успевает почувствовать дрожь, проходящую по ее руке, почти незаметную, когда Шейн врывается, как гребаная пантера, со своими здоровенными ручищами, лысой башкой и крайне сосредоточенным лицом. Дэрил слышит еще шаги за Шейном, и он задается вопросом, насколько переполненной сейчас станет его импровизированная палата. — Когда ты в последний раз видел свою маму? — Сегодня днем, — говорит Карл. Его лицо, которое и так было бледным, внезапно становится цвета молока. — Где она была? — Шейн спрашивает, и его голос становится громче. Дэрил не знает, что делать с трясущейся девчушкой рядом с ним. Не знает, как заставить ее перестать дрожать. — Чего ты орешь? — резко говорит Дэрил, меняя положение на кровати, чтобы иметь возможность встать, если понадобится. Его рука опирается на прикроаный столик для удобства. — Чёрт, мужик, расслабься, ты... — Где она? — снова говорит Шейн, и он движется к Карлу слишком быстро, Дэрил весь подбираетя, как перед прыжком. Он снова перемещается так, как он понимает только позже, чтоб встать между Шейном и Софией, между непредсказуемой дикостью, исходящей от Шейна, и дрожащим молчанием ребенка. — Она... — Карл выглядит сбитым с толку и слишком бледным, как будто он не может думать. — Она сказала... она собиралась к Ти-Догу, она... — Карл ее не видел, — кричит Шейн в коридор и метается взад и вперед. Дэрил чувствует Софию рядом с собой, которая сжимается все сильнее и сильнее, пытается следить за Шейном взглядом. Шейн хлопает ладонью по подоконнику достаточно громко, чтобы Дэрил наконец стащил себя с кровати. Потому что это его сраная больничная палата, и если Шейн собирается лупить по вещам как сумасшедший, он может пойти и сделать это в другом месте. — Проклятье! — вырывается изо рта Шейна, когда он смотрит в окно, глаза сканируют пространство так, будто Лори Граймс может выскочить из колодца или типа того. Он так занят, что не слышит, как Дэрил подходит к нему, или, может, он просто думает, что Дэрил не представляет угрозы. Но Шейн не оборачивается, пока Дэрил едва не наступает ему на пятки. Шейн моргает один раз, может быть, от удивления, но Дэрил уже тычет ему в грудь одним пальцем, чувствуя себя неуверенно, пытаясь внушить Шейну хоть немного здравого смысла. — Успокойся, блять, — рычит Дэрил, и глаза Шейна в рекордно короткое время меняются от удивления к гневу. — Ты пугаешь детей, мужик, черт... — Нам нужно найти Лори, — говорит Шейн. — Она попросила меня присмотреть за Карлом, — внезапно говорит Андреа из-за спины Дэрила. Остальные тоже подоспели и заваливаются по очереди в комнату, увеличивая толпу - Дейл, запыхавшийся от подъема по лестнице, обеспокоенная Андреа, Ти-Дог выглядит охваченным чувством вины. Кэрол, тихо подошла к кровати, к Софии, положив руку ей на спину. — Раньше днем. Она беспокоилась о Рике, она... — Она пошла за ними? — спрашивает Дейл, и Дэрил видит, как коридор позади него пополняется еще одной фигурой – девченка-всадница Гленна и жена Отиса, ладонью прикрывающая рот. Слишком много людей, и Дэрил чувствует, напряжение в теле, чувствует, как сжимаются его кулаки. — Она этого не говорила, — отвечает Андреа, Карл стоит посреди комнаты, выглядя до жалкого несчастным в своей идиотской шляпе шерифа. — Где она?! — снова спрашивает Карл, его голос пронзителен от гнева и паники, и что-то меняется в Шейне. Что-то вроде вины проскакивает за глазами. — Без паники, — говорит Шейн, что, по мнению Дэрила, немного запоздалая команда, учитывая, что коп сам стоит одной ногой в болоте отчаяния. — Она должна быть где-то здесь. Пошли.       И Шейн снова выбегает из комнаты, двигаясь достаточно быстро, чтобы Дэрил едва не упал за ним, и комната пустеет так же внезапно, как и заполнилась. Карл почти бежит, чтобы не отставать от взрослых, которые рассредоточиваются в какой-то странной и безумной игре в прятки по фермерскому дому Гринов. Единственная, кто остается - Кэрол, которая проводит рукой по волосам Софии. Она как дрессировщик лошадей или кто-то в этом роде, потому что в ту секунду, когда она это делает, то, что заставляло Софию сжиматься, тает, как будто Кэрол собирает это в руку и стряхивает с нее.       Конечно, то, что комната опустела от кричащего Шейна Уолша и восьмисот других людей, вероятно, тоже этому помогло. — Что происходит? — хрипло спрашивает Дэрил. Он очень гордится собой, что не добавил «блять», что, наверное, довольно жалко.       Кэрол фыркает, смеясь без всякого юмора. — Что еще? Просто – все сразу, — Это не совсем конкретно, но Дэрил понимает довольно ясно. Все снова идет по пизде. Это всегда рано или поздно случается, и он думает, что апокалипсис не исключение. Кэрол внимательно смотрит на него, пока он пытается вернуться в кровать. — Тебе не следует... — Я в порядке, — говорит Дэрил, кажется, в миллионный раз. — Я поспал. Спроси ребенка.       Кэрол на самом деле поворачивается к Софии, которая кивает, но затем качает головой. Дэрил собирается спросить, что, черт возьми, это значит, но Кэрол уже идет к нему, выглядя так, будто она собирается с духом для чего-то. Он не уверен, готовится ли она к тому, чтобы прикоснуться к нему, или она готовится к тому, что он ее пошлет, но в любом случае это заставляет его замереть и нахмуриться. — Я сказал, я в порядке, — повторяет Дэрил, и вместо того, чтобы попытаться пробраться обратно к кровати, он падает в качалку – еще бы какая-то мамаша-наседка тащила его обратно в кровать. Падать, наверное, не лучший план, качалка начинает дико раскачиваться, но он сидит, и это, кажется, достаточно успокаивает Кэрол. Бок Дэрила пульсирует, но ничего безумного, ничего такого, с чем он не мог бы справиться. И голова болит, но это может быть из-за того, что Шейн горланил, как хренов псих. В общем, он в довольно хорошей форме.       Хотя в ту секунду, когда он успокаивается, он кое-что понимает. Внезапно ему кажется, что прошло уже несколько дней с тех пор, как он был в туалете. Он чувствует, как краска заливает его лицо - он краснеет, как десятилетняя малявка, жалко. Пока он был в отрубе, кто-то, вероятно, подобрался ближе, чем он хотел бы, чтобы помочь ему-       Пофиг. Теперь все кончено. Но внезапно Дэрилу нужно пописать как в последний раз, и он начинает подниматься с кресла, что было бы проще, если бы это не была качалка, если бы она не виляла и не скрипела под ним, пока он пытается встать. — Надо отлить, — ворчит Дэрил, отводя взгляд от Софии, внезапно вспомнив, как она вела себя, когда они были в лесу, напряженная, настороженная и испуганная, когда он предложил присмотреть за ней, пока она ходит справлять нужду за дерево. Он слышит, как Кэрол встает, и недовольно сжимает челюсти. — Я туда и обратно.       Дэрил выходит из комнаты, прежде чем Кэрол следует за ним. Что, вероятно, просто знак вежливости, потому что он движется как восьмидесятилетний дед, которого сбросили с лошади, так что догнать его не составит труда. Вероятно, это к лучшему, что она в любом случае следует за ним - он понятия не имеет, где в этом месте находится туалет. Он заставляет себя идти так, как будто ничего не болит, старается не шататься. Он не так уж сильно ранен. Дрожь, неуверенность его шагов, это, вероятно, потому, что он уже несколько дней лежит в этой чертовой кровати. (Сколько дней? Сколько времени прошло с тех пор, как они вернулись?) — Мне не нужна нянька, — огрызается Дэрил, когда Кэрол подходит к нему, ее ладонь зависает около его руки. — Я знаю, — говорит Кэрол, ладонь не касается его, ее голос ровный. — Туалет в конце коридора.

***

      Покончив с делами, Дэрил моет руки в раковине. Он выглядит ужасно, когда бросает взгляд на свое отражение в зеркале - слой грязи, в основном, но, наверное, и крови, которую видно то там, то тут. Почти ослепительно-белая повязка на лбу, дурацкая футболка, которую ему одолжила Кэрол, помялась и странно на нем висит. Кто-то, вероятно, вытер его, пока он был без сознания, из-за чего он чувствует себя отвратительно, но они не очень хорошо справились, поэтому Дэрил оттирает остальное сам, как может. Он почти снимает повязку, чтобы увидеть повреждения на голове - с его удачей у него точно здоровенный грубый шрам над ухом от той чертовой пули - но он решает не делать этого. Это того не стоит, когда Кэрол или ребенок точно набросятся на него за то, что он возился с раной.       Даже ванная комната Хершела, маленькая и, скорее всего, столетняя, лучше любой ванной, в которой Дэрил был за всю свою жизнь.       Он не так удивлен, как должен был бы, увидев Кэрол, стоящую в коридоре, когда он открывает дверь. — Не волнуйся, — говорит она, на губах мелькает тень улыбки. — Я не подслушивала.       Это заставляет Дэрила снова краснеть и хмуриться. Он чувствует себя более лучше. Более сосредоточенным и бодрым. Менее трясущимся. Ему не нужно, чтобы Кэрол тащилась за ним, как будто он ее ребенок. Ему ничего не нужно от Кэрол. Он вернул Софию не для того, чтобы иметь гарантированный эскорт до ванной на всю оставшуюся жизнь. Кэрол ничего ему не должна. — Подожди, — говорит Кэрол, когда Дэрил проходит мимо нее в спальню. Он смотрит на нее свирепо. — Я отлично могу дойти сам, — отрезает Дэрил. — Дерьмо, если ты хочешь кого-то нянчить, нянчить твоего ребенка, она... — Нет, я просто... — Кэрол выглядит немного неуверенной. — Я просто подумала, что ты можешь... Я могу немного рассказать об этом. Что происходит. Я просто не хотела, чтобы София услышала.       О. Это другое. Дэрил чувствует, как его раздражение отступает. — О, — неуверенно говорит Дэрил. Он прислоняется к противоположной стене от Кэрол, скрещивает руки на груди. Ждет. — Это- извини, — говорит Кэрол, ее голос немного нервный. — Я не должна была делать- это не так уж важно. Просто София нервничает из-за — Кэрол качает головой. — Хершел пошел искать бар. В городе. После того, что случилось, он-       О. Дэрил помнит измученное лицо Софии, когда она увидела бутылку бурбона в заброшенном фермерском доме. Ее страх, когда она сказала ему, что вылила ее в унитаз. Да, ладно, может, ей не нужно пугать Софию. Может, София слишком маленькая, чтобы понять, что не все пьют так, как ее старик.       Но черт, может, Дэрил все еще не до конца понимает это, потому что он ловит себя на мыслях о Хершеле. Дэрил не отнес бы Хершела к этому типу, из-за чего он чувствует себя глупо. Он пытался прировнять степенного мужчину в подтяжках со своим папашей или Мерлом или даже с самим собой, но не смог. Ну, есть много пород пьяниц. Он должен помнить об этом. — Чёрт, он не мог просто сделать это здесь? — Он не держит алкоголь в доме.       А. Эта порода пьяниц. Завязавшая или что-то в этом роде. А теперь слетевшая с катушек. Понятно. — После того, как он ушёл, Бет- они не совсем понимают, что не так. Она просто - не реагирует, — Кэрол выглядит обеспокоенной. Дэрил ничего не знает о Бет, только то, что она маленькая и светловолосая и выглядит едва старше Софии, но он всё равно хмурится, пока Кэрол продолжает. — Рик и Гленн пошли за ним, но- — Но они ещё не вернулись. — Верно, — Кэрол пожимает плечами, и это выглядит странно. Это его движение. Это выглядит неправильно на ее тонких, изящных плечах. — Я не должна была... я могла бы сказать это при Софии. Просто ей нравится Бет, и я не хочу, чтобы она...       Боится того, что это значит, что Бет не отвечает. Боится за Хершела. Да. Дэрил понимает. — Думаешь, Лори пошла за ними? — спрашивает ее Дэрил, и Кэрол закусывает губу, выглядит обеспокоенной. Дэрил вспоминает, что Лори, вероятно, самая близкая подруга Кэрол за очень долгое время. — Я не знаю. Она волновалась, это я видела. Но я не думал, что она бросит Карла.       Лори Граймс, вероятно, думала, что она неуязвима, что с ней никогда ничего плохого не случится. Дэрил знает, что она не права. — Я могу пойти за ней утром, — наконец говорит Дэрил. Глаза Кэрол внезапно сверлят его на сквозь, и он отворачивается. — Я имею в виду... я чувствую себя лучше, уже говорил же. К завтрашнему дню, наверное, приду в норму. Тогда и выйдем, если она еще не вернется. — Дэрил...       Что, она думает, что ему стоит идти сейчас? Он думает об этом, но в темноте он все равно не сможет взять след, особенно если она взяла машину, а он еще не совсем в строю. Но к утру он будет. — Тебе не обязательно этого делать.       Дэрил хмурится. — Я же сказал, я в порядке. Бывало и хуже, — Он не уверен, правда ли это - может быть, до того, как началась инфекция, но он не помнит времени, когда он был таким измотанным, весь этот сон и туман в голове. Может, когда он был маленьким ребенком. — Шейн может пойти. Или Ти-Дог. Или Андреа. Ты- ты уже достаточно сделал.       Дэрил моргает на нее. Ти-Дог и Андреа не следопыты. Может быть, Шейн знает кое-что из своего полицейского дерьма, но это касалось асфальт и машины, это не лес, не дикая местность. Не то чтобы Хершел действительно был в дикой местности, если он и вправду засел в каком-то старом баре в центре города... — Она, вероятно, где-то в Сеное. Скорее всего, она нашла Рика и остальных и они все вернутся утром, — продолжает Кэрол.       Дэрил усмехается. Да. Потому что Рик, Хершел и Гленн просто решили, что им так весело в каком-то захолустном баре, который они нашли в Сеное, что они решили устроить ночную тусовку.       Что-то шевелится в его голове. Сеноя. Это важно, по какой-то причине, это что-то значит, но он не может вспомнить. — Я не калека, — говорит Дэрил вместо этого. — Я могу внести свой вклад. — Ты внес более, чем достаточно, — говорит Кэрол, и она звучит почти свирепо, почти как будто она кричит на него. Или по крайней мере, она думает, что кричит. — Тебе... тебе не нужно продолжать пытаться доказать им, что ты чего-то стоишь.       Дэрил смотрит на нее. Чего, блять? — Это не... Я этого не делаю, — бормочет Дэрил, но он внезапно чувствует себя застигнутым врасплох и крошечным, и это злит его, так же, как когда он был еще ребенком. Что она, блять, возомнила о себе? Она думает, раз он сделал ей доброе дело, все остальные внезапно счастливы иметь в своей маленькой группе какого-то деревенщину? Думает, они считают, что он хоть чего-то стоит? Дэрил видел, как Рик и Шейн смотрят на него, как Андреа, намек на отвращение вокруг рта Дейла, когда он слышит, как Дэрил говорит что угодно. — Я разве виноват, что остальные ни хрена не могут сделать, — говорит Дэрил с нажимом. — Они пытаются найти ее, и все кончится тем, что еще кто-то потеряется и уже его надо будет искать, и тогда- — Тогда мы с этим разберемся, — говорит Кэрол. И какого черта она говорит «мы», как будто они какая-то команда? Но внезапно Кэрол, кажется, тоже понимает, что она сказала, или, может быть, просто то, как она это говорила, потому что почти-крики прекращаются, и она снова становится тихой мышкой, глядя на него с пустым, но чуть обеспокоенным взглядом. — Она, наверное, вернется к утру, — вместо этого тихо говорит Кэрол. — Они все вернутся. Наверное.       Ага. Точно. Наверное.

***

      Они сталкиваются с женой Отиса, Патрицией или как ее там, когда возвращаются в его комнату. Она помогает Софии встать на костыли, и натянуто улыбается Кэрол, когда они входят. — Вот и все. Ну, ужин был готов, когда мы поняли что... просто, нет смысла тратить еду, — Ее тон еще более натянутый, чем ее фальшивая улыбка. Кэрол моргает. — О. Ты уверена? Мы не... — Все уже было готово, — снова говорит Патриция. — Мистер Уолш... — Ее губы скривились, и Дэрил задается вопросом, не подозревает ли Патриция, что на самом деле случилось с Отисом. Если бы она знала, пистолет, который Шейн принес с собой, принадлежал ее мужу. — Мистер Уолш уехал за Лори, и я подумала, что нет смысла просто так все оставлять.       Она говорит так, будто Шейну надо всего лишь сбегать на северное пастбище, чтобы позвать Лори на ужин, а не отправиться в темноте в город, кишащий ходячими и бог знает кем еще. Дэрил не может понять, пытается ли она звучать так для Софии и Карла или для себя самой. Кого она пытается не волновать. — Если вы чувствуете себя достаточно хорошо... — Теперь она смотрит на Дэрила, и Дэрил не знает, говорил ли он хоть два слова этой леди до сего момента. — Если вы хотите присоединиться к нам в столовой, или... — Она внезапно выглядит неуверенной. — Или я могу просто принести поднос сюда. Ничего страшного, вам следует отдохнуть- — Я в порядке, — тут же говорит Дэрил. Потому что он в порядке. И столовая, вероятно, самое близкое место, где он может оказаться ближе к улице. Оттуда он, вероятно, сможет вернуться в свою палатку на ночь, если правильно рассчитает время. Возьмет свой арбалет, может быть, вытащит винтовку из сумки с оружием в фургоне Дейла. Потому что Дэрил внезапно осознает, насколько они уязвимы, дом женщин, детей и инвалидов. Ти-Дог - единственный мужчина, оставшийся в боевой форме, и Андреа - хороший стрелок (достаточно хороший, жалуется шрам на его голове), но внезапно Дэрил вспоминает, что ходячие - не единственное, о чем им нужно беспокоиться. Он, Андреа, Ти-Дог и чертов Дейл, с домом, полным народу, которого нужно защищать, и кто знает, сколько там таких людей, как Макс, Грег и Рэндалл, и насколько они близко.       Но он не говорит ничего перед остальными, потому что это только обеспокоит их, напугает, не сделает их более подготовленными. Может, ему не стоит так строго судить Патрицию за ее фальшивую улыбку и ее притворное веселье. — Я могу спуститься на ужин, — говорит Дэрил, Патриция все так же неуверенно смотрит на него. — Я не... Все равно выбираться из кровати, так что...       Патриция смотрит на Кэрол, что заставляет Дэрила хмуриться, потому что Кэрол не его нянька, не его надзирательница или типа того. Если он решил, что готов спуститься вниз, значит, он готов. Не с кем обсуждать это, кроме него. Но что бы Патриция ни увидела на лице Кэрол, она просто говорит: — Тогда ладно. София, милая, ты хочешь пойти первой?

***

      Только после того, как они все уселись за шикарный стол, Дэрил понял, что, возможно, подписаться на целый ужин было плохой идеей.       Все напряжены и недовольны и так же явно притворяются, что это не из-за Карла, который сидит в середине стола рядом с пустым местом, вероятно, предназначенным для его матери. На голове у него шляпа, но когда они проходят мимо, Патрисия хлопает по полям и говорит: "Никаких шляп за стол!" и Карл снимает его без всяких проблем.       Каким-то образом Дэрил оказывается между Дейлом и Андреа. Что он считает чертовски странным, но потом удивляется, почему он так думает, почему он предположил, что он будет зажат между Кэрол и Софией. Дейл тоже снимает шляпу, подмигивая Карлу, но Дэрил не понимает, почему все притворяются нормальными, когда и родители этого мальчика, и его странный дядя-парень-трахающий-его-маму, находятся где-то в темноте без него. Остальные начинают передавать еду по кругу в какой-то системе, которая, вероятно, имеет для них смысл, но Дэрил не понимает, перекрещивающиеся тарелки, сервировочные ложки и дерьмо, которое он никогда раньше не видел в своей жизни, на старом фарфоре с тяжелыми серебряными столовыми приборами.       Дэрил провел большую часть своего детства, питаясь с бумажных тарелок и дерьмовой посуды из долларового магазина, и будучи взрослым, он не делал ничего другого. Иногда они с Мерлом ходили в закусочную, но официантки просто приносили уже полную тарелку. Дэрил уверен, что есть какие-то правила или манеры, которые он просто не понимает. Он обнаруживает, что наблюдает за Софией, сидящей за столом напротив него. Он задается вопросом, поняла ли она, что он не знает, что, черт возьми, происходит, или она просто всегда такая сосредоточенная, но она движется достаточно медленно, чтобы он мог скопировать ее. Накладывает ложку горошка (Кэрол наклоняется и кладет ей еще немного, София стреляет своей маме быстрой, виноватой ухмылкой), берет куриную ножку причудливыми щипцами, черпак чего-то, что наверное должно быть картофельным пюре, ломтик хлеба с крошечным, идеальным кусочком масла.       Дэрил подражает ей настолько, насколько может - он слишком голоден, чтобы не взять больше всего, и он берет свою курицу руками, потому что разве не для этого нужны куриные кости? Что-то, за что можно держаться? Что со всей этой возней с вилками, ножами и всем остальной хренотенью? Он пытается есть медленно, хотя он знает, что его манеры - дерьмо, и обычно это не имеет значения, но здесь, в этой столовой со столом, вероятно, старше, чем охотничий домик его папаши, все ощущается по-другому.       Это заставляет его нервничать, все это дерьмо, люди, пытающиеся заставить себя непринужденно болтать, пока стучат серебряные ложки, Карл перекладывает свою еду по тарелке и каждые две секунды смотрит в окно, девченка-всадница украдкой смотрит наверх, где находится ее сестра, Патрисия пытается говорить нормально, но ее голос слишком высокий и пронзительный, и иногда он срывался, когда в разговоре всплывает Отис, что он, кажется, делает каждые две секунды. (Кого волнует, любил ли Отис картофельное пюре?) Дэрил чувствует, будто он на грани, будто ему нужно постоянно оглядываться через плечо, словно что-то приближается.       Наконец, он больше не может этого выносить и встает. Ножки его стула скрипят и визжат, упираясь в пол, и весь остальной шум прекращается, все смотрят на него так, что он моментально сгорбливается. Он ненавидит, когда люди так на него смотрят. Нахер их. — Мне надо... пойду, захвачу кое-что, — бормочет Дэрил и выскальзывает из-за стола так быстро, как только может, не глядя ни на кого из сидящих.       На улице прохладно, вечер в Джорджии, гул цикад. Звезды на небе такие яркие, что наверное, светили бы так же, даже если бы остальной мир не был теперь в темноте. Дэрил на секунду хмурится, стоя на крыльце, освещенный в ночном воздухе. Неумно. Этот свет - маяк для любого, кто его видит, большая стрелка для любого, кто ищет хорошее место для ночлега. Нужны затемняющие шторы или что-то в этом роде, какой-нибудь комендантский час. Дэрил роется в кармане, надеясь найти раздавленную сигарету - его жажда никотина в этот момент неистова. Он собирается спрыгнуть с крыльца и направиться к своей палатке - взять хотя бы свой чертов арбалет, и, возможно, найти где-то припрятанную пачку сигарет, о которой он забыл, что, конечно, маловероятно. Но за его спиной снова захлопывается дверь-сетка, заставляя его подпрыгнуть, и он уже готов откусить голову Кэрол, когда видит, что это не она.       Вместо нее там стоит Андреа, держа в руках его все еще полную тарелку, и на ее лице выражение, которое сложно определить. — Мне... извини. Я просто подумала, что ты все еще голоден, — Она протягивает тарелку. Дэрил не уверен, стоит ли злиться на то, что она пошла за ним сюда, что посчитала его достаточно грубым или глупым, чтобы не съесть все, что ему дали, или просто порадоваться, что он может закончить ужин здесь и не иметь дела со всем этим гребаным шумом и болтовней остальных.       Дэрил с ворчанием забирает у нее тарелку. Ему не обязательно выяснять, что он чувствует по этому поводу. Он может просто воспользоваться ситуацией и, наконец-то сука, поесть.       Он проводит куриной ножкой по картофельному пюре, когда Андреа прочищает горло. Дэрил не прекращает есть - мало что может оторвать его от еды - но он хмурится, чувствует, как напрягаются его плечи. Она собирается выговаривать ему за то, как он ест? Он помнит, как один из дежурных в столовой, когда он был ребенком, сказал ему, что он ест как животное, и заставил его сидеть в углу, пока не научится манерам. Сука. Пусть Андреа попробует, он... — Я... я просто хотела... мне очень жаль. Чувствую себя ужасно дерьмово, — наконец говорит Андреа. Ее голос тверд и откровенен, и Дэрил обнаруживает, что уважает ее немного больше. — Значит нас тут таких двое, — ворчит Дэрил, снова берет свою курицу и откусывает здоровый кусок. — Я... я не жду, что ты простишь меня...       Дэрил смотрит на нее. — Угадала, хера с два прощу.       Лицо Андреа опускается. Она кивает один раз. Но Дэрил еще не закончил. — Еще раз шмальнешь рядом с этой девочкой, я стреляю тебе в глаз, прежде чем ты успеешь промахнуться.       Андреа моргает. Кажется, она пытается что-то посчитать в голове. — Я... извини, я не... я не ожидаю, что ты простишь меня за... за то, что я тебя подстрелила...       Теперь Дэрил пытается найти в этом уравнении смысл. — Зачем? — говорит Дэрил, нахмурившись. — Ты пыталась защитить группу. Все нормально.       Андреа снова кивает, теперь выглядя совершенно потерянной. — О. Так. Если ты не злишься из-за этого, то... — Ты могла убить Софию, — говорит Дэрил, и лицо Андреа делает что-то странное. Дэрил не знает, как это интерпретировать, и даже не пытается. — Как бы то ни было, у тебя есть этот пистолет, но это не значит, что ты можешь просто стрелять, не пользуясь своими чертовыми глазами. Что, если бы она была впереди? Или что, если бы она вернулась без меня, и ты попытался бы и ее застрелить? — Я бы не стала, — говорит Андреа. — Или я имею в виду, я не буду. Ты прав. Я должна... я буду осторожнее, — по ее голосу понятно, что Андреа стоит некоторых усилий сказать это, но когда Дэрил смотрит на нее, она выглядит совершенно искренней. — Ты молодец, Дэрил. И мне правда жаль.       Дэрил усмехается, он не сделал этого ради нее, и он не знает, что должен делать с этими словами от всех остальных. Андреа снова кивает, затем неловко продолжает. — Хорошо. Если я могу что-то сделать... — Есть сигарета? — спрашивает Дэрил, и Андреа с сожалением качает головой. — Нет. Я могу поспрашивать... — Как скажешь, — говорит Дэрил. Он встает, немного потягивается. Он попытается быстро сбегать до своей палатки, взять арбалет, прихватить ружье Мерла из седельной сумки мотоцикла. На всякий случай. Хуже не будет. Но когда он собирается спрыгнуть с крыльца, происходит что-то, что заставляет его прибавить скорости, переходя с пробежки на спринт, его бок протестует. — Дэрил? — слышит он голос Андреа, но она перестает с ним разговаривать, когда видит то, что видит он. Сетчатая дверь снова захлопывается, и он предполагает, что она внутри и рассказывает остальным. Оставляя Дэрила следить за двумя маленькими точками фар, которые, подпрыгивая, прокладывают себе путь по насыпной подъездной дорожке.