Enough

      Загрузив все машины, они направляются на юг. Дэрил не может с этим спорить. (Никто не может, потому что демократии больше нет.) Стадо пришло с севера, из Атланты. Если они поедут на юг, держась подальше от городов – это кажется самым лучшим планом, по крайней мере, на данный момент.       Рик выбрал для ночлега небольшой городок под названием Морленд, к юго-востоку от их нынешнего местонахождения. — Хершел говорит, там есть ветеринарная клиника – там могут быть медикаменты и всё такое, — То, что им не нужны срочно медикаменты, похоже, не имеет значения, а может, и имеет. Они сами напрашиваются на неприятности, если у них нет этой херни с запасом. Дэрил помнит лицо Хершела, когда он был совершенно разбит после своей чудесной прогулки вдоль ручья. Я и не думал, что мы так быстро истратим все антибиотики. — Мы останемся там на ночь, — твёрдо говорит Рик. — Утром осмотрим остальную территорию, посмотрим, что ещё можно найти.             И так они и делают. Это не демократия. Когда они наконец добираются до места, уже смеркается – поездка, которая раньше заняла бы минут сорок, проходит по четырём разным дорогам и занимает почти пять часов. Они объезжают толпу ходячих – чуть больше двадцати, не стадо, но всё равно слишком много – и сворачивают на север, чтобы их встряхнуть, что добавляет ещё два часа к пути.       Когда они наконец добрались, ветеринарная клиника оказалась чудесным образом нетронутой. В углу окна висит записка: РАДЖИВ, УЕХАЛ В АТЛАНТУ, НАЙТИ ДЖЕННИ. ВЕРНУСЬ КАК МОЖНО СКОРЕЕ. РАСПИСАНИЕ КОРМЛЕНИЯ НА КЛИПБОРДЕ НА ДВЕРИ. БЛАГОСЛОВИ ГОСПОДЬ.       Дэрил, Гленн и Рик зачищают помещение. Дэрил взламывает замок – какой смысл бить окна, когда придётся потом закрывать чем-то дыру. Рик, похоже, начинает понимать Мэгги, потому что он ставит её на стражу с пистолетом у задней двери здания, а Ти-Дога – у входа. Кэрол за рулём пикапа у задней двери, Лори в Хёндае – у передней, дети рассредоточены по машинам, Хершел ждёт разрешения зайти и начать искать что-нибудь приличное.       Там ничего нет, или, по крайней мере, ничего непосредственно опасного. Гленна тошнит, когда они открывают заднюю комнату и видят то, что осталось от животных. (Хершел просто закрывает глаза, выглядя каким-то образом еще более старым. Может быть, он молится.)       Они закрывают дверь, приводят остальных и разбивают лагерь в приёмной как раз к закату.       Кто-то предлагает разжечь костёр, может быть, Бет. Рику даже не нужно отвергать эту идею. Дэрил делает это за него, быстро. Дымохода нет – что им нужно, отравиться угарным газом и надышаться дымом? После этого никто почти не разговаривает. — Эй, — шепчет Рик. Темно, и все разбрелись спать после ужина чипсами и соусом. Дэрил устроился в углу, спиной к стене, как он и предпочитает спать. В такой темноте он едва различает очертания Лори и Карла, свернувшихся калачиком на диване в приёмной, большой комок в другом углу, скрытый столом, – Кэрол и София, и светлые волосы Бет Грин, которые каким-то образом блестят даже почти без света. Ему кажется, что он чувствует вонь, идущую из задней комнаты, но, может, он просто знает, что она там есть. Может быть, остальные не чувствуют. — Эй, — снова говорит Рик, и Дэрил напрягается. Что? Они делали всё, что он говорил, весь день, всё делали правильно. Что же Рик скажет им теперь, в темноте, чего он не мог сказать раньше? В этот момент Дэрил чувствует себя почти в ловушке, чувствует, как сжимаются кулаки. Ну и пошел Рик нахер, чёрт с ним, они сделали всё, что он просил... — Мы сделали это, — говорит Рик, и этот низкий хрип в его голосе, который слышался весь день, смягчается. — Хорошо поработали сегодня, все вы. Мы сделали это.       Никто больше не произносит ни слова. Но все словно тихонько вздыхают, с лёгким облегчением. Хоть что-то.       Это не демократия. Но, может быть, этого достаточно.

***

      На следующий день всё то же самое. Они просыпаются, немного едят – Дэрилу нужно, чтобы они затаились в одном месте, чтобы он мог отлучиться на несколько часов и наконец-то, блять, поохотиться – убирают вещи и возвращаются к машинам. Они осматриваются вокруг, в надежде что найдут что-нибудь. Большинство людей, похоже, уехали – либо в Атланту, либо в ближайший федеральный центр борьбы с чрезвычайными ситуациями, либо к родственникам, либо куда-то ещё, рассчитывая убежать от происходящего и переждать. Они ошибались, но это означает, что город пуст, несколько одиночных ходячих, неплохая сумка припасов. Многое из этого испорчено – прокисшее молоко в сломанных холодильниках, вялые и сморщенные фрукты и овощи, теперь уже странно знакомый запах разлагающегося мяса – но они хватают все банки, которые могут найти, и ещё приличное количество другого барахла. — Надо организоваться, — говорит Рик, когда они, отчаянно обчищают первый дом. И они пытаются. Они объезжают ещё два дома, и каждый раз безумие становится чуть менее выраженным, прежде чем наконец сорвётся куш. — Мы останемся здесь на ночь, — говорит Рик, и никто даже не думает спорить.       Это двухэтажный дом, обшитый белой вагонкой. Синие ставни, дымоход и кладовая, за которую Дэрил буквально отдал всё. Консервы с овощами, чили, тунец, чёрная фасоль, нут, красная фасоль, белая фасоль — дьявол, как же эти люди, должно быть, любили фасоль! Пакеты риса, консервированные персики, грёбаные коробки желе, ради всего святого. У Дэрила от этого вида почти болезненно сжимается живот, и Кэрол чуть не отшвыривает всех с дороги. — Я начну готовить ужин, — говорит она, даже не дожидаясь, пока кто-нибудь спросит. — Давайте, займитесь остальным домом, я займусь этим...       Дэрил всё ещё мечтает выйти на охоту – может быть, завтра, если они останутся здесь ещё на одну ночь. Эти консервы – запасной вариант, на крайний случай. Но он не может заставить себя спорить, когда Кэрол берётся за кладовую, а София рядом с ней улыбается, пока её мама без устали достаёт банку за банкой.       В остальном дом выглядит более-менее обычно: немного обезболивающих в ванной, куча батареек в прихожей, походный фонарь, куртки, которые, кажется, подходят детям по размеру. Только когда Дэрил открывает дверь последней спальни, он снова думает: джекпот.       И тут он чувствует себя ужасно, потому что джекпот – это комната пятнадцатилетней девчонки, которая в лучшем случае где-то выживает, а в худшем – бродит по округе и ест чужие лица. Но всё же.       Это что-то среднее между комнатой маленькой девочки и комнатой полноценного подростка: стены, выкрашенные в небесно-голубой, с маленькими пушистыми облачками под потолком, но обклеенные концертными афишами и фотографиями друзей, яркими карандашными набросками. Двуспальная кровать, выкрашенная в белый цвет и обклеенная стикерами. Но Дэрил смотрит не на это. Он даже не смотрит на одежду, хотя на спинке стула висит толстовка с капюшоном, которая будет Софии лишь немного велика, а из-под кровати торчит что-то похожее на тяжелые ботинки.       Нет, его руки практически чешутся из-за книжной полки, забитой почти до отказа.       Дэрил не читает. Он ни черта не смыслит в книгах, и ему всё равно. Последняя книга, которую он читал, была, наверное, когда он слушал, как София спотыкается на том дерьме в «Маленьком домике» на ферме, а до этого он даже не знает. И не то чтобы он внимательно слушал, когда София рассказывала ему о той книге, которую Эд у неё отобрал, о девушке с луком, которая спала на деревьях. Но он помнит достаточно, чтобы начать водить пальцем по заголовкам, ожидая, что что-то на него натолкнётся.       Связано ли это с голодом? Или с жаждой? Что-то в этом роде. — Что ты делаешь? — слышит он позади себя и хмуро смотрит на дверь. Гленн стоит там с кучей одеял и подушек, выглядя растерянным. — Кое-что ищу, — рявкает Дэрил, почти сразу же поворачивая голову к книжной полке. — Да, но что?       Дэрил не снисходит до ответа. Названия под его пальцем ничего ему не говорят, и вдруг он чувствует укол глупости. Что он делает? Полный идиот, тратить время на поиски чего-то подобного, когда есть реальная работа, которую нужно сделать. Тупо, блять, дерьмо...       Его палец ударяет по корешку книги и замирает. Чёрная обложка, жёлтые буквы. Он снимает книгу с полки, щурится и смотрит на корешок. Ждёт, пока буквы улягутся.       На руинах места, когда-то известного как Северная Америка, лежит государство Панем... участвуют в ежегодных Голодных играх... Шестнадцатилетняя Китнисс Эвердин...       Бинго. — Эта девчонка? Которая спит на деревьях? — Китнисс.       Чёртов джекпот.

***

      Когда он спускается вниз, Кэрол на кухне, остальные всё ещё заняты в разных частях дома. Гленн в гостиной раскладывает что-то вроде огромной кровати из подушек и одеял, взятых сверху, а София помогает ему, передавая подушки. Каждый раз, когда она кидает очередную подушку, каким-то образом она попадает Гленну в лицо. (Дэрил не может понять, виноват ли в этом Гленн или София.) Он быстро пробирается мимо, засунув книгу под жилет, на всякий случай.       Перед Кэрол стоит куча банок и стеклянная форма для запекания, она помешивает что-то, добавляет специи и всякую всячину, словно какая-то повар из телевизора. Она поднимает глаза, услышав шаги, а затем, увидев Дэрила, тут же возвращается к работе. — Не из супер свежих продуктов, но должно быть вкусно, — говорит Кэрол, когда Дэрил подходит к ней. — Я хочу сделать что-то вроде запеканки с тунцом и лапшой, только без лапши. То есть, лапша там есть, но я не хотела ждать, пока вода закипит. Можешь достать решетки из духовки? Нам придётся что-то соорудить, если мы захотим разогреть это в камине. Можно будет поесть, даже если не получится, но, думаю, горячее блюдо сотворит чудо для… — Я кое-что нашёл, — резко говорит Дэрил и сует книгу ей практически под нос.       Кэрол не требуется и секунды, чтобы узнать - ну, разумеется. Она уже видела ее раньше. Она смотрит на книгу, потом на него, и её лицо становится почти комичным от того, насколько она ошарашена. — Что… как? — Наверху, — говорит Дэрил. — В детской комнате, полно всякого. Увидел, когда осматривался, — Он слышит громкое «Ой!» из гостиной – наверное, Гленну снова прилетело по лицу. Дэрил снова пихает книгу Кэрол. Она всё ещё не взяла её, смотрит на неё, словно не может поверить, что она вообще здесь. — Наверное, вам пригодится что-нибудь ещё, если вы подниметесь позже, одежда или что-то ещё, но я подумал… — Тут Дэрил начинает сомневаться. Это не та книга? Странно, что он её нашёл, что он о ней вспомнил? Кэрол не нравится, что он так много внимания уделяет её ребёнку? — Это… это та книга, да? Которая ей нравится. С девочкой на дереве с луком? — Я… да, это… Дэрил, — говорит Кэрол, и она смотрит на него слишком открытым и эмоциональным взглядом. Он не может её прочитать. В ней слишком много всего: что-то вроде радости и благоговения, что-то вроде благодарности, что-то, почти похожее на слёзы, и Дэрил не может ничего прочесть, а если бы и мог, то не понял бы. Поэтому он отворачивается, опускает взгляд на книгу. Обложка кажется ему чернее на фоне его грязных рук, чуть приподнятые края букв. — Дэрил, ей… ей понравится.       Дэрил пожимает плечами, всё ещё глядя на книгу в руках. — Класс. Просто увидел её, когда искал что-нибудь полезное, подумал: пусть девчонка возьмёт. Раз уж она куклу потеряла. — Ей понравится, — снова говорит Кэрол. — Она в гостиной с Гленном, если ты…       Но Дэрил хмурится и снова сует ей книгу. — Нет… можешь ей отдать, — бормочет он, наконец осмеливаясь взглянуть на Кэрол. Кэрол, похоже, уже справилась с тем, что происходило, и взяла под контроль своё лицо, но теперь она выглядит почти озадаченной. — Ты её мама. — Ты нашел, — говорит Кэрол. — Ты должен… — Ты её мама, — снова говорит Дэрил и протягивает книгу. Кэрол всё ещё не берёт её. — Для меня очень важно, что ты вообще искал её, — говорит Кэрол. — То, что ты о ней подумал. Ты должен отдать ей книгу. Она… — Ты её мама, — повторяет Дэрил в третий раз. Почему это так сложно понять? — Чёрт, да забери же уже! — Он оглядывается через плечо - ему бы ужасно повезло, если бы София увидела, как он кричит на её маму, когда он просто пытался сделать что-то хорошее. Но она, похоже, поглощена своим занятием, волосы золотистые в дневном свете, льющемся из окна. Но прежде чем она успела их услышать, Дэрил просто бросил эту хреновину на стол рядом с кастрюлей и убежал смотреть, закончили ли остальные осматривать дом. Может отдать девчонке или нет. Это уже не его проблема.

***

      Если Дэрил надеялся, что на этом всё закончится, то ему не повезло.       Он нашёл Рика на заднем дворе, щурившегося на большие панорамные окна, оглядывающего улицу, словно пытаясь учуять ближайшего ходячего. — Завтра, если это место всё ещё покажется хорошим, придётся заколотить его досками, — говорит Рик, и Дэрил лишь кивает. Наверное, стоит заколотить его сегодня вечером, чтобы гарантировать себе завтрашний день, но нужно где-то найти доски, а уже темнеет. Ебучая осень - теперь с каждым днём будет всё темнее. — Как думаешь, это место сработает?       Дэрил пожимает плечами. Здесь есть подъездная дорога спереди, где припаркован пикап, капотом к дороге, и кто-то подогнал Хёндай к задней двери, что хорошо – два выезда. Кладовка – это отлично, да и сам дом стоит на углу, откуда открывается хороший обзор на обе дороги, возможно, стоит установить периметр. Давно не слышно ни одного человека, ни живого, ни мёртвого. Дэрил грызёт ноготь большого пальца, пока оглядывается по сторонам, выискивая проблемы, и наконец пожимает плечами. — Вполне, — бормочет Дэрил, и Рику этого достаточно. Рик кивает, и они вдвоём возвращаются в дом. Запах домашней еды ударяет Дэрила в лицо, как только открывается дверь. (Дэрил не помнит, когда с ним в последний раз такое случалось: он заходил в дом, чтобы поесть.) Но ему даже не удаётся как следует насладиться им, потому что внезапно к нему несётся София, практически подпрыгивая и размахивая этой чёртовой книгой в воздухе, словно нашла золото. — Дэрил! Дэрил, смотри! — Я смотрю, — бормочет Дэрил. Уши у него уже горят. Блять. Кэрол ей сказала? — Это та книга, о которой я тебе рассказывал! Голодные игры!       Дэрил не знает, куда смотреть. — Круто, — неловко говорит он. Он видит Кэрол, стоящую чуть позади. Она едва заметно кивает ему, и Дэрил чувствует, как его плечи немного расслабляются. Хорошо. Если он не мог справиться с тем, как отреагировала Кэрол, то уж точно не сможет справиться с тем, что сделала София. Так лучше, от её мамы. Логичнее. — Мама нашла – сказала, что, может быть, если мы посмотрим наверху, у них даже окажется вторая книга! — София прижимает эту штуку к груди. Чёрт, может, это лучшая замена той кукле, чем он думал. Действительно, что-то, за что можно держаться, зажав под мышкой. — Мама говорит, что мне не стоит начинать читать её до ужина, но… — Почти готово — говорит Кэрол. Она вытаскивает форму из огня прихваткой, с огромной ложкой в руке, раскладывая порции по, блять, одинаковому фарфору с серебряными приборами. — Если вы все…       Ей больше нечего говорить. Все буквально набрасываются на еду. Каким-то образом Дэрил оказывается между Софией и Карлом, который скептически смотрит на книгу. (Это первое выражение его лица, которое не выражает ни угрюмости, ни страха с тех пор, как умер Шейн Уолш, так что Дэрил решает, что это победа.) — Я начну сначала, чтобы всё вспомнить, — болтает София, жуя. Еда пикантная, тёплая и вообще не такая, как будто её достали из банки. Возможно, это лучшее, что Дэрил когда-либо пробовал. — Почитай после меня, Карл, тебе понравится… — Может быть, — с сомнением говорит Карл. — Ты тоже, Дэрил, – говорит София, и Дэрил видит, как её мать прячет улыбку за куском запеканки. — Тебе бы понравилось. У Китнисс есть лук, и она всё знает о лесе, и до Игр она была охотницей, и попадала каждой белке в глаз… — Хороший стрелок , — ворчит Дэрил, откусывая ещё кусок. — Может, если мы останемся здесь, устроим День чтения, — говорит София, глядя на маму. Но тут же слегка напрягается, её взгляд метнулся к Рику, который, похоже, не обращает на неё никакого внимания. — Я имею в виду… если нет других дел или чего-то ещё. Или… — Я удивлюсь, если ты не закончишь ее сегодня, — вмешивается Кэрол с нежностью в голосе. — Кажется, я проснусь, а ты будешь торчать у огня, пытаясь прочесть ещё одну страницу. — Не-а, — говорит София, всё ещё немного подавленная, но, видимо, ободрённая голосом мамы и невниманием Рика. — Я буду растягивать. Как банки. Чтобы хватило. На случай, если это последняя на какое-то время.       Дэрила снова думает, что этот ребёнок – самый умный, которого он знает.       Он не помнит, чтобы когда-либо знал ребёнка, разве что когда сам им был. И дети в городе, по соседству, всегда были от него на расстоянии – Диксоны были нищими, вонючими, дрались нечестно, у них был ужасный папаша и сгоревшая мать. В них не было ничего такого, что заставляло бы других людей хотеть сблизиться, особенно детей. Но он думает, что даже среди других детей София должна выделяться. Резкая, как гвоздь, вдумчивая – и, чёрт возьми, даже Карл Граймс вырос в его глазах со своей дурацкой шляпой и умением держать удар. Но София другая. Она читает книги, как еду, как будто истории и слова, так же важны для её выживания.       Он не сразу замечает, что смотрит на Софию, пока она не оглядывается на него и не улыбается. Книга лежит у неё на коленях, тарелка стоит сверху, словно она не в силах оторваться от нее ни на секунду. — Ты тоже можешь прочитать, если хочешь, — снова предлагает София, на этот раз застенчиво. Её голос тише, словно она не хочет, чтобы кто-то услышал, словно это что-то только для него. Малыш даже не знает, что он как-то причастен к поиску этой чёртовой вещи, и всё равно делится с ним этим волнением, счастьем, самой этой вещью. Если бы она знала, он бы подумал, что это из благодарности или долга. Поскольку она не знает, Дэрил не понимает, что и думать, зачем она предлагает ему всё это. — Мгм, — говорит Дэрил с набитым ртом. — Может быть.       И София улыбается ему, самой что ни на есть искренней улыбкой.       Дэрил не знает, улыбался ли он когда-нибудь в жизни так же, но он не хмурится, снова сосредоточившись на еде, на других разговорах вокруг, затылок почему-то горит. — Наверху есть пара кроватей, — говорит Ти-Дог Рику. — Не знаю, как ты, а мне надоел пол. — Нам не стоит разделяться, — тут же говорит Рик. — Дом не заперт, к нам могут заявиться гости ночью, не хочется обшаривать каждую комнату, чтобы всех найти. К тому же, здесь есть камин.       Ти-Дог смиренно кивает. — Всё же - может, хотя бы матрасы снесу. Мне же не двенадцать, мужик, спина…       Вот так Дэрил и оказывается на самой безумной пижамной вечеринке в мире.       Карл и София хихикают - чертовски громко хихикают - прыгая с матраса на матрас. Карл пытается вздохнуть полной грудью, но, пытаясь сделать сальто, сбивает какую-то декоративную фигурку. Уже поздно – Гленн и Мэгги поднялись в одну из спален для первого наблюдения. Хершел пристально смотрит им в спину, пока Ти-Дог подшучивает над ними. (— Помни, ты должен смотреть! А это значит, смотреть в окно, а не друг на друга, и…) Рик, кажется, знает, что должен прервать вечеринку, но, похоже, не хочет этого делать – и Дэрил понимает, почему. Таким счастливым Дэрил Карла ещё не видел.       Только после того, как Карл разбивает очередную игрушку, Лори входит и кладёт руки ему на плечи. — Ладно, думаю, на сегодня хватит разрушений. Спать.       Настроение Карла меняется, как в один миг – его лицо вдруг омрачается. Он ищет взглядом Рика, который приподнимает бровь. — Что только что сказала мама? Спать, немедленно. Все мы.       Но Рик не смотрит на Лори, когда говорит это, а Лори не смотрит на него.       София остановилась, едва Лори шагнула вперёд, и теперь сидит на краю матраса с книгой в руке. Словно пытаясь сделать вид, что и не прыгала вовсе, она поглядывает на Рика. Дэрил падает рядом с ней, матрас прогибается под его тяжестью. Она смотрит на него. — Дай-ка глянуть, — тянет он и протягивает руку за книгой. Девочка без вопросов отдаёт её. Дэрил листает. — Как решила? По главе в день? — Наверное, — тихо отвечает София.       Дэрил одобрительно хмыкает и возвращает книгу. Встаёт. Хватает матрас за один конец и тянет его на себя. Тот скользит по деревянному полу, словно по льду. София издаёт неловкий вздох, хватается за края, чтобы не улететь, что кажется излишней реакцией. Он не тянет так сильно, да и матрас всего лишь двухместный. — А! Куда ты... — Надо быть поближе к огню, если читать собираешься, — бормочет Дэрил, кладя матрас как можно ближе к очагу. В конце концов, он не хочет, чтобы ребёнок ослеп. — Меня следующего, — говорит Карл с другого матраса — на этот раз огромного размера. Как, чёрт возьми, Ти-Дог спустил его с лестницы, Дэрил понятия не имеет. Наверное, просто перекинул через перила и понадеялся на лучшее. — Завтра, — говорит Лори, прежде чем Дэрил вынужден ответить. Она кладёт руку Карлу на спину, и плечи Карла вздрагивают. Он ложится без жалоб, но всё его тело кричит, что он делает это только для того, чтобы Лори перестала с ним разговаривать. Лори бросает взгляд на Рика, но тот не смотрит на неё. Он сидит на другом конце матраса, стягивая ботинки. Рик долго смотрит на свои ноги в носках, а затем снова натягивает ботинки. Да. Дэрил не очень верит, что это место продержится достаточно долго, чтобы успеть обуться, если дерьмо вдруг ударит в вентилятор.       Все рассаживаются вокруг них. Бет Грин и её отец сидят в углу, сцепив руки, закрыв глаза. Ти-Дог уже развалился на матрасе, подбоченившись, и практически храпит. Матрас Граймсов – островок тихого напряжения, взрослые повернулись спиной к спине, Карл посредине, словно самая худшая баррикада в мире.       Кэрол собрала кучу одеял и устраивается на полу рядом с Софией. София уже лежит на животе, носом практически в огонь, книга разложена перед ней. Она, кажется, не замечает, как Кэрол ложится рядом с ней, не отрывая взгляда от лица Софии.       Дэрил размышляет о том, каково это – видеть, как твоё сердце бьётся снаружи груди, ходит обнажённым перед лицом мира и всех его опасностей. Интересно, как вообще это выдерживать, зная, насколько уязвимым это делает тебя, когда приходится каждую секунду пытаться его защитить. Сердце самого Дэрила – подлое маленькое существо, спрятанное в его груди, закалённое годами шрамов и жестокого обращения. Он не может представить, как можно смотреть на него как на нечто драгоценное, относиться к нему как к чему-то большему, чем просто к тому, что поддерживает в нём жизнь. Ни больше, ни меньше.       Дэрил размышляет, наблюдая, как язык Софии сосредоточенно высовывается из уголка рта, как её волосы блестят в мерцающем отблеске пламени, стоит ли это того.       Глядя на Кэрол, он думает, что знает ответ.

***

      Он сменил Гленна и Мэгги около полуночи. Гленн держал те старые карманные часы, показывая Дэрилу: да, теперь его чертова очередь, не то чтобы Дэрил спорил. Они устроились в том, что выглядит как главная спальня - здесь окна на двух стенах, что даёт ему достаточно приличный обзор, пусть даже если все, что в них видно - просто темнота. Он открывает окно, позволяет прохладному воздуху ударить ему в лицо, немного разбудить его. Прислушивается к звукам. Но звуки, которые он слышит, он не может расшифровать так же хорошо, как те, что в лесу. Ни хруста веток, ни визга, ни воя, ни шарканья ног животных в кустах. Откуда-то издалека доносится глухое подвывание - может быть, где-то шумит на ветру труба, хотя его больше никто не слышит. Не слышно ни гудения, ни гула электричества, ни отдалённых звуков голосов, ни машин, ни телевизоров. В комнате стоит тишина, которую Дэрил не может прочитать, и он обнаруживает, что подтянул стул к самому окну, почти свесив голову из окна, прислушиваясь и ожидая, что что-то пойдет не так.       В руке у него была старая зажигалка Мерла, и он ловил себя на том, что постоянно открывает и закрывает ее, открывает и закрывает, металл тяжелый и тёплый в его руке.       Он должен дежурить до четырёх, прикидывает, что уже около двух или половины третьего, когда он что-то услышал. Однако звук доносится не снаружи – это был звук позади него, шарканье ног, поднимающихся по лестнице, скрип и проседание половиц под тяжестью, будто он кричит в тишине дома, в тишине внешнего мира. Он удивлён, что Рик и остальные внизу не проснулись и не прибежали.       Дэрил гадает, когда он перестал удивляться, что Кэрол следует за ним, выглядывая из-за дверного проёма. В руке у неё огарок свечи, словно у какой-то викторианской леди-призрака. Дэрил фыркает, увидев ее, и поворачивается к окну, пока Кэрол ставит свечу на тумбочку. — Уже поздно, — бормочет Дэрил. — Знаю, — Она, кажется, принимает это за разрешение, потому что входит в комнату, тихо закрывая за собой дверь. Она садится на край кровати - должно быть, именно здесь Ти-Дог нашёл большой матрас, потому что от кровати остался только каркас, но она устраивается там и садится. — Тебе помочь чем-то? — спрашивает Дэрил через некоторое время. Деревянный каркас кровати вряд ли может быть таким уж удобным. — Проснулась. Не смогла заснуть, — Она смотрит на тумбочки рядом с кроватью - его и её, одна сторона завалена книгами, другая очками и пультом от телека. Заброшенный стакан с водой, в котором теперь пыль. Пустая фоторамка, лежащая лицевой стороной вверх, словно кто-то знал, что не сможет унести её целиком, но фотография внутри была нужна, и они не хотели уходить без неё.       Дэрил думает, не снятся ли Кэрол кошмары тоже. Как Софии, как ему. Чёрт, наверное, у всей этой чёртовой компании теперь есть от чего просыпаться с криками. Но всё же.       Дэрил снова начал щёлкать зажигалкой, почти не замечая этого. В этом действии, в движении запястья, в звуке защёлкивающейся металлической крышки, есть что-то успокаивающее. — Что это?       Он не то чтобы забыл о Кэрол, но её вопрос пугает его. Он резко захлопывает крышку и прищемляет им часть большого пальца. Шипит. — Это просто зажигалка, — бормочет Дэрил, освобождая палец. Боль почти сразу проходит, но он ковыряет пальцами это место, шершавую, изжеванную кожу кутикулы. — Мерла.       Кэрол на кровати молчит, а потом вдруг оказывается рядом с ним, протягивая руку, словно хочет увидеть эту штуковину. Он отдаёт её ей. Как только она покидает его руки, он чувствует себя идиотом. Наверное, она не имела в виду, что хотела бы её увидеть. И это не какая-то семейная реликвия или что-то в этом роде. Просто какая-то грязная, поцарапанная, вероятно, потная штука.       Но Кэрол вертит её в руках – палец проводит по инициалам, выгравированным на задней крышке, по крыльям орла спереди. — Я не знала, что он был в армии, — тихо говорит Кэрол, возвращая ему зажигалку, и Дэрил фыркает, снова сжимая пальцами эту дурацкую вещь. — Ага, минуты две, — Прошло больше двух лет, три с половиной, если считать время, которое он провёл взаперти на гауптвахте. — Врезал сержанту, выбил ему зубы. Увольнение с позором, — Дэрил ухмыляется Кэрол, хотя это совсем не смешно. — Точно тебе говорю, для него никто цветов не приносил.       Внезапно рука Кэрол ложится на его плечо. Её пальцы прохладные и гладкие, и по сравнению с ней его руки кажутся лапами или прихватками. Нежными, пожалуй, можно сказать. Но её рука ложится на его кулак, тот, в котором зажигалка, и она слегка сжимает его. — Он твой брат, — тихо говорит Кэрол. — Ты можешь по нему скучать.       Дэрил хмыкает. — Ага, какая разница.       Но Кэрол не убирает руку.       И он тоже.       Они так и сидят у окна. Воздух снаружи свежий и чистый, и Дэрил на мгновение закрывает глаза, вдыхая его. — Тебе нужно кое-что знать, — говорит Кэрол, рука все еще на его руке. — То, что ты сегодня сделал для моей девочки? Её отец бы никогда… никогда бы… — Кэрол замолкает и снова сжимает его руку. — Если ты считаешь, что нам стоит остаться, я тебе доверяю. — Не нужно, — тут же отвечает Дэрил. — Я ничего… — Ты сделал достаточно, — твёрдо говорит Кэрол. — Ты сделал более чем достаточно. Если ты думаешь, что здесь мы будем в большей безопасности, чем где-либо ещё, я тебе доверяю. Доверяю. — Рик со всем разберется, — бормочет Дэрил. — Мне плевать на Рика, — резко отвечает Кэрол. — Ты со всем разберешься.       Внезапно эта тяжесть становится настолько невыносимой, что он не может дышать. Он вырывает руку из руки Кэрол, почти ожидая, что она вздрогнет от неожиданности. Но она просто отпускает его, не пытаясь больше говорить. Может быть, она понимает, что он вот-вот взбесится, что, возможно, он бы заорал, если бы они не старались не привлекать к себе внимания, если бы под ними не лежал дом спящих людей. Чёрт, даже зная всё это, он готов прорычать ей что-нибудь гадкое, заставить её понять, с кем она разговаривает. За кого она его принимает? Почему она так думает? Она должна лучше всех знать, каким он всегда был, каким человеком он умеет быть.       Ему следовало бы это сделать. Но он не делает. Просто сидит, едва дыша, стиснув зубы и сжимая в руке металлическую зажигалку, пытаясь понять, какого хрена ему делать со всем этим дерьмом.       Они одновременно слышат шаги на лестнице. Кэрол возвращается и садится на кровать – потому что не хочет, чтобы её видели так близко к нему? Потому что пытается дать ему, блять, место, чтобы он, наконец, взял себя в руки? Потому что боится, что у него будут проблемы? — Эй, Дэрил, я... оу, — Ти-Дог, помятый, моргает, глядя на них в дверях. — Я... я следующий на дежурстве. — Четырех ещё нет, — бормочет Дэрил, глядя в окно. Небо уже не такое чёрное, серое, но недостаточно для четырёх утра. У Дэрила, может, и нет часов, но он это знает. — Да, я... ну, знаешь, проснулся и не смог заснуть. — Приснилось что-то? — бормочет Кэрол, и Ти-Дог ухмыляется ей, словно ему совсем не стыдно. — Ага. Подумал, что всё равно тебя сменю - я вчера был в отключке, так что не думаю, что мне нужно ещё дольше спать.       Дэрил вздыхает и засовывает зажигалку в карман. Собирает арбалет, проверяет ножи, отдаёт стул Ти-Догу. — Ничего не видел, — бормочет он. — Открыл окна на случай, если что-нибудь услышу, но тихо. То стадо, мимо которого мы вчера проехали, теперь должно быть к северо-востоку от нас, так что я продолжаю посматривать в ту сторону, но ничего не вижу. — Хорошо, — говорит Ти-Дог, устраиваясь — пистолет на подоконнике, нож рядом. (Но какой от этого толк?) — Спасибо, чувак.       Дэрил моргает, не понимая, чем он заслужил благодарность. — Спокойной ночи, — говорит Кэрол позади него, и Ти-Дог снова улыбается ей. — Ты, наверное, имеешь в виду утро, — говорит он и поворачивается к окну. — Ладно. Иди поспи, если сможешь.       Лестница тёмная и широкая, и Дэрил не замечает, пока Кэрол чуть не налетает на него, потому что оставила свечу наверху. — Всё в порядке, — говорит Кэрол, когда Дэрил пытается обернуться и забрать её. — Мы почти пспустились.       Он лишь хмыкает. Гостиная осталась практически такой же, какой он её оставил - кучи спящих людей, хотя без храпа Ти-Дога стало тише. София, должно быть, уснула за чтением, она всё ещё сгорбилась, лицом к тлеющим углям камина, неловко уткнувшись лбом в страницы книги. Дэрил подкрадывается ближе, стараясь двигаться как можно тише в ботинках, и подкладывает в огонь ещё одно полено. Было бы здорово, если бы они проснулись, а оно всё ещё горело.       Раз он тут, кажется, легко протянуть руку и вытащить книгу из-под головы Софии. Он только что нашёл эту чёртову штуку – нельзя, чтобы ребёнок во сне забрызгал страницы слюнями.       Он думал, что справился довольно быстро, но когда убрали бумажную подушку, София немного вздрогнула, и слегка заворочалась на матрасе. Дэрил замирает, надеясь, что она просто продолжит спать. — Мама? — невнятно говорит София, и Дэрил краснеет, когда Кэрол, лёжа рядом с Софией, ухмыляется ему. Он ждёт, что она что-нибудь скажет, протянет руку, но она молчит, и Дэрил неловко отвечает сам. — Нет, это я. Убираю твою книгу. Спи.       На мгновение, возможно, в тот самый момент, когда она слышит мужской голос, ребёнок застывает и широко открывает глаза. Но через секунду она снова расслабляется, сонно опускает глаза, сворачиваясь калачиком под одеялом. Есть что-то грустное в том, как девочка во сне сжимается настолько, насколько это возможно, словно пытается стать самой маленькой мишенью. — Ночи, Дэрил, — бормочет София и снова отключается.       Дэрил избегает взгляда Кэрол и как можно тише проскальзывает к своему укрытию в углу, спиной к двум стенам, как можно дальше от огня. Он успокаивается и смотрит на всех - на семью Граймс, Мэгги и Гленн, обнявшись по крепче, Хершел прижимает одну руку к сердцу, а светловолосая голова Бет покоится на его руке. Он смотрит на своих людей, на лицо Софии, беззаботное и почти детское во сне, на руку Кэрол, которая тянется к ней достаточно близко, чтобы коснуться её, словно проверяя, всё ли ещё там ребёнок. Куча рюкзаков в углу, оленья голова над камином, на которую кто-то повесил шляпу Карла, лёгкий запах ужина, тихое потрескивание огня. Сверху – скрип, шаги – возможно, это ходит Ти-Дог, или просто двигает стул.       Его люди. Завтра будет не так хорошо, как сегодня, Дэрил почти уверен. У них было два хороших дня подряд, и это на два больше, чем он ожидал. Но, может быть, они и дальше будут проводить дни вот так, сбившись в кучу, отдыхая, дежуря, защищая друг друга. Или, может быть, они окажутся где-нибудь под дождём, замерзая, без еды, с преследующими ходоками и кричащим Риком. Дэрил не знает.       Но пока, думает он, устраиваясь поудобнее, прислушиваясь к тяжёлому дыханию остальных (своих людей), с полным животом, в тепле и безопасности, Дэрил думает:       Этого достаточно.