Часть 24

Киллиан и не осознавал, насколько истосковался по Амале за те несколько часов, что они провели порознь. Всё это время он старался сосредоточиться на том, чтобы найти выход из ситуации, намеренно блокировал любые эмоции, мешавшие думать рационально. Но стоило ему увидеть Басу, как чувства мгновенно переполнили душу, вытесняя самообладание. Сердце сбилось с ритма и радостно зачастило, будто под ребрами у капитана встрепенулся зверь, почуявший того, кто когда-то снял с него годами душивший ошейник. Через разделяющую их решётку Лайтвуд потянулся к Амале, желая осмотреть её с ног до головы и убедиться, что она цела. Сразу заметил разбитую, чуть опухшую губу, глаза, покрасневшие явно не от слез, и следы на шее, о происхождении которых Киллиан сразу догадался.       — Это Бейтс с тобой сделал? – произнёс он тоном, от которого Амалу пробрал озноб.       — Да, – коротко ответила она и поспешила успокоить мужчину. – Но ему от меня тоже досталось. Я вырубила его на время.       — Убью мразь, – до жути спокойно пообещал капитан. – Будет собственные кишки по всему Афганистану собирать.       Глаза Басу наполнились неподдельным страхом, и Киллиан понял, что вторую часть фразы не стоило произносить вслух. Лайтвуд быстро перевёл тему:       — Как ты сюда попала?       — Я узнала от Бейтса, что тебя держат здесь. Сперва он собирался запереть нас на несколько дней, а потом отправить в Лондон. Но я проболталась, что мы в курсе о его мутных делишках, и эта сволочь стал угрожать мне расправой. Не хотел, чтобы дошло до командования, какими методами он прокладывает себе путь к большим звездам на погонах.       При словах о расправе на скулах Киллиана напряглись желваки, а пальцы сжали прутья решётки до побелевших костяшек. Усилием воли он заставил схлынуть растущую в душе волну гнева, но пообещал себе, что сполна отплатит майору за все выходки.       — Вчера Бейтс весь день мариновал меня на каком-то складе, а вечером пришел, – продолжила Амала. – Мы сцепились. Точнее, я попыталась напасть на него с ножовкой, но он выбил её у меня из рук и стал душить. Мне каким-то чудом удалось обрушить на него гору старого хлама и сбежать. Лежит там сейчас без сознания, наверное. Я заперла склад снаружи.       Всё это Амала протараторила на манер пулемёта. Она даже не была уверена, что говорит связно, но Киллиан, кажется, понял. К её облегчению, вместо очередного обещания кровавой расправы Лайтвуд кивнул и одобрительно произнёс:       — Ты умница, настоящий боец.       Киллиан со всей доступной ему нежностью взял лицо Амалы в свои ладони, а затем добавил жёстко, будто огласил приговор:       — Будь уверена, он ещё долго будет жалеть, что сделал это с тобой.       Контраст между лаской мужских рук и беспощадностью в его голосе заставил сердце Басу пропустить удар. Как великолепен был капитан в этот момент! Скрыть своего восхищения девушка не смогла, в глазах блеснуло обожание. Киллиан заметил это, но истолковал по-своему. Ухмыльнувшись лишь уголком губ, он сказал:       — Кровожадная моя, даю слово, мы отплатим Бейтсу сполна. Но сперва давай придумаем, как нам выбраться отсюда.       — Точно, – радостно вскрикнула Амала и вытащила из-за ремня брюк ножовку, словно меч из ножен. – Я не с пустыми руками.       Капитан взял инструмент за рукоять и внимательно осмотрел покрытое ржавыми пятнами лезвие. Скептически дёрнул щекой.       — Она по металлу, между прочим, – заметила Басу.       — Разбираешься? – хмыкнул Киллиан. – Обычно заключённым ножовки передают в хлебе, а ко мне её под одеждой принесла восхитительно красивая женщина.       — Извини, что без хлеба, – ехидно ответила Амала. – Столовая уже закрыта.       Капитан опробовал инструмент на прутьях решетки между камерами. Лезвие оказалось паршивым: не резало, а лишь слегка царапало. Не поддался и замок. Зато от мерзкого звука сводило зубы, и по коже бежали табуны гадких мурашек.       — Нет, – покачал головой Киллиан, – бесполезно. Эта штука уже не способна разрезать ничего плотнее бумаги.       — Она была единственным подходящим оружием, которое я нашла на том складе, – будто извиняясь, пожала плечами Басу. – Я собиралась застать Бейтса врасплох и приставить ножовку к его горлу. Но не вышло.       Лайтвуд вдруг посмотрел на девушку с таким выражением лица, будто просчитывал что-то в уме.       — Что? – не выдержала она его пристального взгляда.       — Есть идея. Но придётся подключить актёрский талант. Сможешь?       Амала задумалась лишь на долю секунды, но замешательство на её лице быстро сменилось решимостью.       — Что нужно делать?

***

      Пришлось немного пошуметь, но Киллиану удалось привлечь ровно столько внимания, сколько было нужно. Обходящий примыкающую к гауптвахте территорию часовой услышал крик о помощи: «Здесь девушке плохо!» и уже через несколько минут звенел ключами, отпирая камеру Амалы.       — Что произошло? – спросил он у Лайтвуда.       — Не знаю. Всё было в порядке, а потом она начала заваливаться на бок и в итоге рухнула на пол. Кажется, у неё обморок.       Часовой наконец справился с замком, отворил решётку и вошел в камеру, где, распластавшись на полу, лежала Амала. Её дыхание было поверхностным, из-под полуприкрытых век виднелись лишь белки глаз. Актерского мастерства, как и отваги, хитрости и стойкости, Басу было не занимать.       Хоть девушка и была довольно миниатюрной, она заняла большую часть пола в и без того тесном пространстве, так что часовой смог пристроиться единственным возможным образом – между ней и решеткой, разделявшей камеры.       Опустившись на корточки, парень наклонился и приложил два пальца к женской шее, чтобы проверить пульс.       — Вроде жива, – сказал он, распрямляясь.       И тут же замер, ощутив нечто холодное и зазубренное, больно впивавшееся в кожу в районе сонной артерии.       Амала тут же проворно вскочила на ноги, сдёрнула с плеча опешившего часового автомат и приставила дуло к его груди.       — Слушай внимательно, приятель, – спокойно, но с необходимой долей стали в голосе, произнес капитан, – мне достаточно сделать одно движение рукой, чтобы ты залил тут всё своей кровью. Но делать это мне совсем не хочется. Поэтому мы поступим так: ты сейчас поудобнее располагаешься вон на той койке, а мы уходим. Идет?       — Да ты рехнулся, – попытался было дёрнуться часовой, но Басу предупредительно передёрнула затвор на автомате, демонстрируя свою решительность.       — Мне повторить условия? – уточнил Киллиан.       Парень напряжённо засопел, прожигая гневным взглядом Амалу, но в итоге процедил:       — Нет.       — Вот и славно.       Киллиан кивнул девушке. Она, не сводя глаз с часового и продолжая держать его на мушке, вышла из камеры. Оказавшись на безопасном расстоянии, с которого он не смог бы сделать выпад и завладеть оружием, убрала автомат за спину, закрыла решетчатую дверь в камеру и повернула ключ.       Лишь тогда капитан отнял ножовку от шеи часового, разрешая ему двигаться, и слегка подтолкнул в спину.       Амала тем временем уже перебирала ключи на большой связке в поисках того, который откроет камеру Киллиана. Наконец раздался победный щелчок, и решётка распахнулась.       — Идём, – скомандовал капитан, забирая у Басу автомат и беря её за руку.       — Ну и куда вы пойдёте? – крикнул им в спины превратившийся в арестанта часовой. – Такси до аэропорта отсюда не вызвать.       — Не страшно, – обернулся к нему Киллиан, – джет подгонят для нас прямо сюда.