Часть 23

      Военная база обезлюдила. Команда «Отбой!» прозвучала уже давным-давно, и лишь часовые на вышках не покинули свои посты.       Воровато оглядываясь, Амала кралась в направлении штаба. Она старалась держаться в тени зданий, куда не попадали белёсые пятна от прожекторов. Спрятанная под футболкой ножовка царапала кожу, но дарила каплю уверенности.       Ночь казалась невыносимо душной. Хоть по сравнению с дневным зноем воздух и посвежел, девушке всё равно казалось, что она с головы до ног облеплена полиэтиленовой плёнкой, не дающей коже дышать.       Однако и гадкое липкое ощущение на теле, и вспыхивающая при каждом вдохе боль в гортани, и с трудом преодолеваемая дрожь в ногах казались ерундой по сравнению с тотальным отсутствием плана дальнейших действий.       У Басу была ясная и чёткая цель – спасти Киллиана. Она мерцала в сознании, словно заветный выход из лабиринта, только вот все ведущие к нему дорожки были утоплены в тумане неизвестности. И в попытках проложить маршрут девушка раз за разом обнаруживала себя в тупике.       Амала не знала, можно ли ей просить у кого-то помощи или действовать необходимо скрытно.       Она сразу вспомнила своих новых знакомых из санчасти. Стив и Томас казались неплохими ребятами и точно подсказали бы ей нужное направление. Но интуиция говорила Басу, что это может выйти боком.       «Во-первых, их уже может не быть в госпитале, – рассуждала она. – Обоих могли отправить ночевать в казармы. А во-вторых, я не могу быть уверена, что они не доложат о моих странных поисках начальству. И тогда уж всё покатится к чертям».       Такой же плохой идеей было бы обращаться к первому встречному с вопросом, где находится гауптвахта. Туда вообще по собственной воле никто не стремится попасть. Но на самостоятельные поиски уйдёт уйма времени. База огромная, построек куча, а на яркую неоновую вывеску с мигающей лампочками стрелкой, указывающей на нужное Амале здание, рассчитывать уж точно не приходилось.       Впереди показались плац и штабной ангар. Басу притаилась за углом казармы. Идти дальше без плана было бессмысленно.       Амала опустилась на землю. Яростно растирая себе виски в попытке заставить мозг выдать хоть одну годную идею, она пыталась представить, как на её месте поступил бы Киллиан. Но за их короткое знакомство она не успела узнать капитана с профессиональной стороны. Этого времени хватило лишь на то, чтобы безоглядно влюбиться.       Отчаяние тошнотой подкатило к горлу, вокруг головы сомкнулся обруч пульсирующей боли. Как и всегда за эмоциональным и умственным истощением следовало физическое. Прикрыв глаза, Амала прислонилась затылком к стене.       «Пара минут, – разрешила она себе, – всего пара минут на отдых, и предприму ещё одну попытку мозгового штурма».       На самом же деле Басу надеялась, что решение придёт к ней само, стоит лишь ненадолго перезагрузить разум. Для этого одинаково хорошо подходили как короткая медитация, так и внезапная встряска.       Как раз второе и произошло. Едва Амала сомкнула веки, как почти над самым ухом у неё кто-то гаркнул:       — Лечь на землю! Руки на затылок!       Вместо того, чтобы повиноваться приказу и упасть ничком, Басу распахнула глаза и уставилась на автоматное дуло перед собой.       Часовой подобрался к ней так феноменально тихо, что она не разобрала ни шаги, ни лязг снимаемого с плеча оружия.       Видя, что подчиняться ему не собираются, солдат дёрнул стволом и рявкнул ещё раз:       — Я сказал лечь на землю!       — Спокойно, – сбросив с себя оцепенение и примирительно подняв ладони, произнесла Амала. – Я своя.        На часового это не произвело никакого впечатления. Он ещё более ожесточённо, со смертоносным шипением процедил:       — Последний раз повторяю: мордой в пол, руки на затылок! Иначе пеняй на себя.       Что Басу никогда не могла стерпеть в свой адрес, так это хамство. Даже если оно исходило от человека, во много раз превосходящего по силе. В такие мгновения девушку захлестывал гнев, на фоне которого меркло не только критическое мышление, но даже инстинкт самосохранения.       Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы окатить бранью мужлана, но послышались шаги, а затем оклик:       — Что тут у тебя, Кларенс?       К ним подошёл ещё один часовой и, склонив голову, с любопытством наблюдал за разворачивающейся картиной.       — Да вот, нашёл тут, – с брезгливыми нотками в голосе ответил Кларенс и кивнул на Амалу. – Говорит, что своя.       — Это чья же, своя? – выделив последнее слово, ехидно спросил второй солдат. – Я у нас тут женщин не замечал раньше.       — И я о том же, – отозвался Кларенс, приободрившийся в присутствиии товарища и даже опустивший автомат. – Но чьей бы она ни была, приказам подчиняться отказывается.       — А ты попроси вежливо, – Басу чувствовала своё проигрышное положение, но без боя или хотя бы дерзости сдаваться не собиралась.        У Кларенса то ли от удивления, то ли от возмущения взметнулись брови, а его приятель прыснул от смеха.       — Это уже ни в какие ворота, – проворчал Кларенс, сделал шаг вперёд и, вцепившись в плечо, грубо вздёрнул девушку на ноги. – Если сейчас же не объяснишь, кто ты такая и как сюда попала, я начну применять силу.       — Только попробуй, – Амала не оставляла попыток вырваться из стальных пальцев, но тем только увеличивала количество и размеры синяков на собственной руке.       — Подожди, Кларенс, – второй часовой приблизился к ним. – Отделать её всегда успеем. Давай попробуем по-хорошему разобраться. Как вас зовут, мисс? – обратился он уже к девушке.       — Мое имя вам ничего не скажет.       — Предположим. А как вы оказались на закрытой военной базе?       На нарочито вежливую интонацию солдата Басу хотелось ответить самыми непечатными словами, но боль от хватки усиливалась, а перед лицом реальной угрозы гнев стал сходить на нет.       — Я здесь с разрешения майора Бейтса, – ответила она сквозь зубы.       «И не соврала, и правды не сказала, – похвалила себя Басу. – Даже если они захотят проверить это у самого Бейтса, пусть сперва его найдут».       — Неужели? – второй часовой изобразил удивление. – Даже если так, какого чёрта гостья майора шныряет по базе ночью?       — У него спросите.       — Непременно, – кивнул солдат. – И прямо сейчас. Кларенс, давай её к майору.        Он уже развернулся, чтобы пойти первым в этом маленьком конвое, но Кларенс помотал головой:       — Ну уж нет, Чак, я к этому идиоту сейчас не сунусь. Ты видел, как он бесился на собрании перед отбоем? Сам же знаешь, если Бейтс не в духе, лучше к нему не лезть. Представь, что будет, если разбудим его из-за ерунды.       — Постороннего человека на базе ты называешь ерундой? – саркастически уточнил Чак.       — Я к тому, что это может и до утра подождать. Запрём где-нибудь, а утром разберёмся.       — И что, ты её всю ночь сторожить будешь?       — Зачем? – пожал плечами Кларенс. – Отведём на гауптвахту, там и сторожить не придётся. У меня ключи с собой.       Амале пришлось приложить все свои силы, чтобы не просиять от радости. Как она и надеялась, решение проблемы пришло к ней само. Пусть и не самым очевидным образом.       — Ладно, – по всей видимости, Чаку было слишком лень спорить. – Займёшься этим сам? Я же вам там не понадоблюсь?       — Само собой, – хищно, как показалось Басу, улыбнулся Кларенс.       Он бесцеремонно поволок девушку по тёмным закоулкам между казармами и складами, в ту часть базы, которую Амале ещё не доводилось видеть. Очень скоро они дошли до нескольких тесно стоявших грузовых контейнеров.       С громким лязгом Кларенс отодвинул громадный засов, отворил створку и втолкнул девушку внутрь. Сам тут же вошёл следом и прикрыл за собой дверь.       В свете пары тусклых ламп бликовала решётка, отделявшая часть контейнера, превращая её в две крохотные камеры. Увидев в одной из них мужской силуэт, Амала едва успела прикусить изнутри щёку, чтобы не позвать Киллиана.       При виде девушки капитан не смог совладать с собой, и его лицо исказилось от череды эмоций: сперва ошеломление, затем испуг, и наконец тревога. Но к счастью, густой мрак тщательно скрыл эти метаморфозы от взгляда Кларенса.       — О, у вас тут и компания будет, мисс, – издевательски хохотнул солдат, отпёр решетку второй камеры и наконец разжал пальцы на плече Амалы, позволяя ей пройти внутрь. – Завтра утром решим, что с вами делать.       Не проронив больше ни слова, Кларенс удалился. Но только после того, как лязгнул засов снаружи, Басу и Лайтвуд позволили себе ринуться друг другу навстречу.       — Господи, Амала, в чём дело? – Киллиан то хватал её за руки, то касался лица, пытаясь убедить себя, что девушка ему не снится. – Почему ты здесь?       — Пришла за тобой, – не в силах сдержать улыбку и катившиеся по щекам слёзы радости, ответила она. – Теперь моя очередь тебя вытаскивать.