5. Возвращение домой

I'll be waiting in the secret kingdom of dreams

Where you are my light and I am your queen

– Aleah – Kingdom of Dreams

– Привет. В другой раз, будь любезна, повесь на своего питомца табличку, что применение ядовитого жала – это не попытка тебя убить, – сказал Энвер, как только Рэвен открыла глаза и обнаружила себя связанной по рукам и ногам и лежащей на чьей-то друидской лежанке в их каменных залах. – Привет, – ответила она и подивилась тому, как это легко и привычно, как будто ничего и не произошло за минувшие несколько недель. – Рада видеть, что я тебя не убила… А это не мой питомец. Скажи ему спасибо за то, что он приучен меня усыплять, если в его поле зрения меня выключает из реальности желанием кого-нибудь убить. – Чем же я попал в немилость к Баалу? Поведаешь? – Ты умный. Догадаешься сам. Рэвен поджала губы и поерзала, повозила руками. Тщетно: кто бы ни затягивал узел, свое дело он знал крепко. Ей только и оставалось, что продолжать лежать на боку и смотреть на сидящего поблизости Горташа снизу вверх. Одет он был, вопреки любым ее ожиданиям (или опасениям?), в неприметную кожаную броню, вроде воровской. Так с виду и не скажешь, что перед ней кто-то более значимый, чем рядовой контрабандист из Зентарим или какой-то подобной организации. Но с лица это был тот самый Энвер Горташ, с которым она заново познакомилась пару недель назад. Разве что, выглядел он очень свежим, словно наконец-то выспавшимся, а на щеках не было привычной сизой тени чуть отросшей щетины. А как насчет души? Та ли это личность? Ей, конечно, будет сложно судить… – Без сомнений, это связано с Бейном и некой сделкой, которую ты, будучи Избранной другого божества, заключила с ним. – Прекрасно. Раз ты понял это, то, может, расскажешь мне, куда делся Кетцаль? – Рэвен огляделась, насколько могла из своего неудобного положения. – А, извини. Он испугался криков и куда-то улетел. Пришел с тобой, но не твой… Чей он? – Кэсс. Мы приходили в крепость вместе, помнишь? – Нет. Честно говоря, в тот день я смотрел только на тебя. От такого ответа всё ее наносное раздражение куда-то делось. Рэвен вздохнула, быстро взглянув в сторону. Она никак не могла привыкнуть, что их связывает долгое общее прошлое, которого она не помнит, лишь ощущает его, как… некий «дом». Состояние «дома». – И теперь тоже смотрел, да? – Разумеется, я присматривал за тобой. Нужно было убедиться, что Нетти не ошиблась и тебе не требуется исцеление. Она всем объяснила, что псевдодракон, вроде так она его назвала, не убивает своим ядом, а только усыпляет примерно на час. Остальных я на это время выставил из зала, чтобы не помешали нам собираться в дорогу. – Ты уже со всеми тут перезнакомился? Всего за час? Он приподнял брови, как бы отвечая: «А много ли надо?». – Это простая необходимость. Сильный маг – ценная монета. Целый круг – считай, банковская ячейка. Кага своенравна, но так подобрать к ней подход даже проще. Остальные не очень охотно ее слушаются, боятся, скорее. Если меня они будут бояться чуточку больше, то вся ее власть будет зависеть от меня. Да. Это определенно тот самый Горташ. Никаких сомнений. – Развяжи меня, и я тебе похлопаю. Просьбу он сразу выполнил, более того, подал руку, чтобы помочь подняться, и вот уже Рэвен стояла на ногах, потирая затекшие прохладные запястья. В висках стучало, как всегда после помрачений, но жажду крови она утолит кем-нибудь другим, попозже: Баалу нет разницы, чью кровь проливать во имя его. И это – его собственный догмат, между прочим. – Извини. Оно застало меня врасплох. Наверное, меня отвлекло дежавю. – Дежавю? – Я отрубила у твоего трупа руку, чтобы принести друидам для заклинания. Мне внезапно показалось хорошей идеей сделать это снова, пока ты еще не пришел в себя. – Правую? – вдруг заинтересовался Горташ. – Ага. – Баалу не чужд символизм. Как и тебе, я смотрю. Вся в отца. – Уф-ф, – на это Рэвен сердито сдула со лба отросшую взлохмаченную челку. – Давай сменим тему. – Ты права. Вернемся к насущным вопросам. Нужно срочно возвращаться во Врата Балдура. Полагаю, ты выспалась и готова выходить прямо сейчас. Я… напомни, сколько я пропустил? – Восемь дней. Не беспокойся, мы с Кэсс обо всем позаботились. Тебя уже ждут. Но у нас всё под контролем. Спешка не нужна. Он явно был иного мнения: – Расскажешь всё по пути. Спорить не очень-то и хотелось: ночевка по соседству с Кагой ее не вдохновляла. Самозваный архидруид даже попрощаться с ними не подошла: кивнула издалека и сразу отвернулась, – но остальные не были столь же категоричны. Разве что, на Рэвен поглядывали как-то странно. Она не могла их за это осуждать. Аррон продал им кое-какие припасы, и глубокой ночью Избранные Баала и Бейна покинули Изумрудную рощу и вступили в окружающий ее немагический лес. Откуда-то сверху, из листвы высоких дубов, своими кронами скрывающих друидский круг от чужих далеких взоров, спланировал Кетцаль и приземлился Рэвен на спину. Потоптался, перебрался на привычное и удобное плечо; предупреждающе щелкнул и вскинул хвост, когда Энвер оказался поблизости. – Ого, ты его обидел. – Я ничего ему не сделал, – с честным лицом возразил тот. – Это с ним что-то не так. – Да ладно, полезная зверюшка. А еще он мурчит. – Хм-м. И какова же настоящая причина такого одолжения? Бессонница? Одиночество? Что-нибудь другое, не менее благородное? – Кэсс дала мне его, чтобы убедиться, что всё пройдет как надо. Как видишь, он действительно мне пригодился. – А, как я сразу не догадался: маленький шпион. Как мило с ее стороны. – Шпион маленький и шпион побольше. И я в этой дружной компании за грубую силу. Нам не хватало только тебя. – Если из вас двоих грубая сила – это ты, Рэвен…то кто тогда меня остановит? Почему ты так уверена, что я не избавлюсь от вас обеих, как только вернусь домой? Он говорил, казалось, серьезно. Но стоило присмотреться… Энвер, видимо, не знал или забыл, что она может видеть в темноте. Ночь не могла скрыть от нее улыбку, которую никак не выдавал жесткий тон. Он опять делал это – дразнил ее. Как в тот день, под городом, на пути к Абсолют. – Потому что тебе тоже меня не хватало. – И что же, по-твоему, выдает во мне эти так называемые привязанности? Теперь он намеренно смотрел в сторону от нее – догадался, подлец! – но вся его вытянутая к небу, с гордо расправленными плечами и поднятой головой фигура выдавала душевный подъем. На ближайшей к ней щеке Рэвен чудилась ямочка от улыбки. Еще и шаг был заметно легче прежнего – хотя тут, возможно, дело в том, что в церемониальном наряде попросту труднее передвигаться. – Какие привязанности? – она, кажется, внезапно поняла правила этой игры. – О чем ты? Мы нужны друг другу, чтобы твоим умом и моим талантом убивать забрать то, что наше по праву. Мы добьемся своей цели, только помогая друг другу. Мы вместе ради этого. Скажи мне, что я неправа. – Ты права. – Он кивнул и вновь посмотрел на нее: – Я должен был убедиться, что ты всё ещё достойна роли в моем замысле. – В нашем замысле, Энвер. – В нашей команде ты не по части замыслов. Без обид. Рэвен фыркнула: – Твой замысел не предусмотрел психическую защиту, в результате чего ты погиб, а я осталась жива и вместо контроля над ослабевшим городом занималась твоим возвращением. И кто теперь глупый, м? Без обид. Энвер рассмеялся, запрокинув голову: – Резонно! Я был наказан за непредусмотрительность. Но урок усвоен. – Смех резко ушел из его голоса, вновь зазвеневшего сталью: – Никогда больше не упоминай об этом вслух. – Я заключу с тобой сделку в обмен на воспоминание. Дорога длинная. Расскажи мне… обо мне. – Что ты хочешь узнать? На перекрестке он сбавил шаг, и Рэвен, едва заметно кивнув направо, обогнала его на пару шагов. – Я хочу вспомнить, почему ты пахнешь для меня домом. Это заставляет меня доверять тебе… Запах не вызывает чувство без причины. Поверь, я знаю. Я хочу вспомнить, почему это… так. – Я не знаю правды с твоей стороны, но попробую подобрать правильный ответ. Возможно… это как-то связано с нашей вылазкой в Аверно за короной Карсуса. Думаю, именно тогда нам действительно пришлось довериться друг другу. По-настоящему. Любое разногласие, и всему настал бы конец. – Все еще не объясняет… – Всё ещё не вспоминаешь? Он вздохнул, прежде чем прямо ответить: – Когда мы вернулись, то уснули вповалку на одной кровати. У меня дома. Просто упали и уснули, без чувства опасности, без всякой тревоги. И проспали бок о бок достаточно, чтобы его запах стал для нее синонимом безопасности. Непросто, наверное, ему было сказать это, учитывая, что это намекало и на его доверие к ней, а не только – наоборот. – М-да, я то еще животное. Это… многое объясняет, – Рэвен, не зная, куда деть руки, одернула лямку сумки. – Сколько отсюда до Врат Балдура? – Пешком – дня четыре, я думаю. Сложно считать, нас в пути постоянно что-то задерживало. На этот раз я спешила, так что до пристани у Лунных Башен меня довезли на лодке, а через горы прошла с караваном. Торговля налаживается. Я даже порадовалась, хотя я в этом мало что понимаю, – поделилась она. – А что стало со старшим мозгом? – Мы победили, с Абсолют покончено. Придется нам придумать что-нибудь другое. В ответ Горташ только горестно вздохнул. – Я же говорила тебе, всякие бродяги появятся тут рано или поздно! – внезапно услышала Рэвен из ближайших зарослей и насторожилась. Визгливый говор недвусмысленно намекал на старых знакомых, обитающих в обилии в этой местности – гоблинов. Но, ей казалось, вместе племена тут держало лишь влияние Абсолют, а недобитые остатки после поражения Кетерика должны были разбежаться… Спрятаться они не успевали, да и какой смысл: их уже заметили. – Эй, вы! – приказали из кустов. – Проход платный! Гоните всё, что есть в карманах. – Какая будет жалость, если попаду кошельком по твоей голове, – огрызнулась Рэвен, быстро соображая. От парочки гоблинов она отобьется элементарно, но что насчет ее спутника? В ответ на это гоблины, посмеиваясь, вышли из зарослей на тропу. Их оказалось трое. Из них – двое с луками и гоблинша с чем-то наподобие булавы, но вместо шипастого навершия к рукояти был прикручен камень. – Ну, давай, гони кошелек, – и, посмеиваясь, гоблинша подставила зеленоватую широкую ладонь. Булава лежала у нее на плече, вроде как небрежно, но тот, кто хотя бы раз встречался с гоблинами, больше не обманывался этой нарочитой небрежностью. Рэвен не спеша отвязала мешочек от пояса и подбросила его на ладони. Три пары желтых фосфоресцирующих глаз неотрывно следили за его движением. – Знаешь, сколько гоблинов я тут убила? А другой такой, как ты, проломила голову точно таким же кошельком. До сих пор от него ее мозгами несет, фу. Чувствуешь? Убирайся лучше подобру-поздорову, пока цела. – Слышали ее, вот глупое мясо!.. Эй, куда делся второй? – вдруг воскликнула гоблинша. – Грак, обыщи тут всё, найди его! А с тобой, стерва, мы сейчас поговорим по-гоблински! Что? Куда делся Горташ? Сбежал? Спрятался? Ухмыляясь, второй гоблин поднял лук и натянул его, целясь Рэвен в грудь. Она не испугалась. Замерла, напряглась: приготовилась отскочить за миг до того, как стрела сорвется в цель, чтобы гоблин не успел качнуться следом. Вдруг стрелок рухнул навзничь. Стрела выпала из его рук, пальцы судорожно сжались на бесполезном уже луке. Короткое древко арбалетного болта в его черепе указало практически вертикально вверх. Кто-то попал ему ровнехонько в правую глазницу. Так еще проще! Рэвен выхватила кинжалы и прыгнула на гоблиншу, легко увернувшись от взмаха булавой. Сколько она их перебила! Как хорошо знала, где подсечь швы на броне, чтобы кинжал не застрял, вонзаясь в чужой живот. Дикий визг хлестнул по ее ушам, но показался сладким пением смерти. Как она скучала по нему – и как скоро в ее руки попала желанная жертва! Наслаждение добычей было ярким, но коротким. Рэвен свернула ей шею, когда убедилась, что от боли гоблинша со вспоротым брюхом потеряла сознание, и резко обернулась, ища последнего, третьего. Его нигде не было видно. – Закончила? Спрячь оружие, – с этими словами, сказанными властным, успокаивающим, таким знакомым голосом, с нижней ветки одного из деревьев спрыгнула тень. – Это я. – Ты в курсе, – Рэвен отвлеклась, чтобы стереть с лица стекающую струйку крови, облизала ладонь и опустила ее, – что испортил мне охоту? Где последний? – Где-то в кустах, в той стороне, – заметно довольный собой, Энвер кивнул куда-то за ее левое плечо. – Я давно не стрелял по живым целям. Перезаряжаюсь всё так же быстро. Хотя с таким низкокачественным оборудованием это чудо, что не сломал его пополам. – Ты что, голыми руками его взводишь? – Рэвен обратила внимание на чистое, без следов упора в землю, стремя его арбалета. – Так быстрее. Нет запрета на то, чтобы использовать данную мне силу по своему усмотрению. – А-а. То есть, у Бейна с метафорами не очень. Да и вообще. – Пробиваться к власти непросто, Рэвен. Такие, как я, чаще, чем ты думаешь, прибегают к внушению силой. Без тебя многое мне приходилось делать самому. – Весь город у твоих ног, но во всем городе довериться тебе некому? – осклабилась она. – Это в прошлом. Давай пойдем дальше. Рэвен кивнула, выкинула происшествие из головы, и они вновь ступили на тропу, чтобы продолжить путь. Но после стычки с гоблинами ей стало спокойнее: во-первых, жертва принесена, цена уплачена. Во-вторых, Энвер показал, что не растерял свои навыки и вполне в силах постоять за себя. Это делает их путь к Вратам Балдура проще. Не только – каждый сам за себя, но каждый способен прикрыть другому спину. Рэвен откуда-то просто знала, что так у них уже было, и не раз и не два. Как порой неожиданно возвращается по частичкам ее память… Когда рассвело достаточно, чтобы разглядеть дальние окрестности, Энвер почему-то стал пристальней оглядываться по сторонам, а затем остановился и уверенно заявил: – Мы не туда идем. Перевал в другой стороне. – Я знаю. Мы пойдем через Подземье. Я хочу показать тебе Адамантиновую кузню. Его глаза удивленно расширились. Но молчание было недолгим: – Так заманчиво… Но нет, это может подождать. Я должен убедиться, что город под контролем, – однако по его смятенному лицу, по мечущемуся взгляду было очевидно, что выбор дался ему тяжело. Пожалуй, он просто боялся, что забудет там о ходе времени. Кузня впечатлила в свое время даже ее – что же там станет с изобретателем и инженером Стальной стражи? – Ладно, как скажешь. Просто я подумала, что это поможет лучше наладить твою Стальную стражу. Она, кстати, не функционирует. – Я разберусь, – кивнул он. – А кузню покажешь, когда для нее придет время. И, хотя до сих пор Рэвен мало что помнила, компания единственного человека – этого человека, – успешно побеждала ее старую привычку к полному лагерю союзников. С Энвером было просто. Там, во Вратах Балдура, он был тем, кем нужен городу, а в перспективе – всему Побережью Мечей. Здесь он снова стал ее напарником, с которым они когда-то, например, обнесли сокровищницу Мефистофеля. И который, возможно, был для нее кем-то еще. Кем-то большим. Она была ему «самой дорогой и близкой», верно? Что же все-таки скрывалось за этими простыми словами? Рэвен собиралась подстегнуть свою память, подобравшись к нему спящему поближе на привале. Она старалась не думать о том, что само наличие таких мыслей делает его слишком важным для нее, более важным, чем просто друг и напарник. Она старалась не думать о том, чтобы расспросить по возвращению Кэсс, как они оба, будучи наедине, выглядели со стороны. Она просто возвращала его домой, чтобы всё для них вернулось на круги своя. И когда в тишине их крошечного лагеря, нарушаемой лишь потрескиванием костра, он не проснулся, а сквозь сон обнял ее, устроившуюся рядом, за плечи, она заставила себя забыть о том, что они оба – Избранные своих богов. Ответ за всё им придется нести после смерти. Никак не раньше. А пока – они будут жить. Здесь и сейчас. Теми, кто они есть друг для друга.