4. Друиды

Лунный свет на твоей руке,

На рубашке – красный узор.

На рубашке – красный петух,

А и мне ли жалеть огня?

Как захватит от дыма дух,

Как светло улыбнется князь!

– Мельница – Огонь

Путь Рэвен – по наставлениям и инструкциям от Кэсс – лежал в круг друидов. Ближайшим таким была Изумрудная роща; к тому же, Кага явно им задолжала за их доброту и за свою жизнь. В походной сумке Рэвен, помимо съестных припасов, стрел, запасной одежды и прочего нужного добра, лежала туго замотанная в льняные бинты рука, отрубленная чуть выше запястья. Бальзамирующая пропитка частично поглощала трупный запах, но не полностью. Впрочем, Рэвен он не раздражал: привычный. Другое ее плечо, не оттянутое ремнем сумки, для равновесия придавливали когтистые лапки псевдодракона. Фамильяр Кэсс, Кетцаль, крепко спал, спрятав голову под крыло, но каким-то удивительным образом не падал с ее плеча. Кэсс поручила фамильяру быть ее глазами в пути: мало ли что случится, что угодно, что вынудит Рэвен опоздать. А нужно было поспешить: время на исходе. Друиды могут провести реинкарнацию лишь в пределах десяти дней после смерти, а они с Кэсс истратили уже неделю. Так много и так мало. Даже прежнее, мертвое тело еще не успело толком разложиться. Последним препятствием станет убеждение друидов в помощи, но после удачного разговора с Бейном Рэвен ощущала самое что ни на есть дипломатическое вдохновение: разве после такого кто-то сможет ей отказать? На лодке, потом – в свете лунного фонаря мимо пораженных медленно-медленно слабеющим проклятьем земель; потом, наконец, по знакомым до боли местам в лесах и на побережье, где она, лишенная памяти, заводила новых союзников и по крупицам собирала сведения о происходящем в мире. Тогда она и понятия не имела, что всё – дело ее рук. Плохо это или хорошо, уже никогда не узнать. Всё рухнуло, и уже давно. Им придется искать иной путь. Сгущались сумерки, когда Рэвен прошла мимо обломков раковины наутилоида: останки его живой плоти быстро сгнили и истлели под палящим солнцем, усиленным влажностью и солью побережья. Ее кольнуло странное чувство ностальгии. Здесь всё началось, но, направляясь в погоню за тенями«Избранных Абсолют», она и представить не могла, что так скоро сюда вернется. Хотя она смутно боялась увидеть непроходимые заросли вместо подъемной двери, та оказалась на месте, разве что чуть гуще поросшая обычным девичьим виноградом да плющом. Не похоже, чтобы здесь часто бывали гости. Ну, с таким лидером, как Кага, гостеприимства от этого круга ждать не приходится… Деловито оглядев стены, Рэвен перебросила сумку с бока за спину и похлопала дракончика по холке. Тот встрепенулся и издал звук, похожий на мурлыканье. – Кетцаль, давай слезай или держись покрепче, – и она полезла на скалу. Дракончик взлетел с ее плеча и, описав в сиреневом небе полукруг, сел на вершину скалистой кручи. Не такой уж она была и неприступной – только при условии, что наверху подобных акробатов не выжидали бы лучники. Но сегодня на валу было пусто и тихо. Похоже, друиды занимались своими таинственными делами и не ждали гостей. Тем лучше. Рэвен быстро вскарабкалась наверх, подставила Кетцалю локоть и зашагала в сторону круга друидов. Там еще не спали, а гостье, кажется, никто вовсе не удивился. – Рад тебя видеть. Чем обязаны? – кивнул ей Ратх, когда она проходила мимо. Рэвен остановилась и невольно завела руку за голову, почесывая затылок: – Да вот, хочу попросить об услуге. Надеюсь, что не откажете. Где мне найти Кагу? – Можешь посмотреть у себя за спиной, незваная гостья. Рэвен обернулась. Вот, значит, чего затылок зачесался: неприязненным взглядом Каги можно было резать камень. – А, вот и ты. Помнится, я не убила тебя в прошлый раз за союз с теневыми друидами. Сегодня я пришла получить ответную услугу. – Услугу? Я не вышвырну тебя из круга, можешь здесь заночевать, а утром ступай своей дорогой, – презрительное лицо предводительницы круга выглядело особенно отталкивающим в полутьме, осененной блеклыми отсветами факелов. – Уже не помнишь, как я дважды спасла твою шкуру, сначала – от горстки гоблинов с беженцами, а потом – от гнева парочки крыс, м? Пришла пора вернуть твой незначительный должок. Явно смутившись, Кага быстро поглядела по сторонам. Ратх чуть склонил голову набок. Он стоял рядом, но талантливо прикидывался недослышавшим. Похоже, он неплохо приспособился к новому порядку. – Ладно, чего тебе нужно? Исцеление? Я сделаю, что скажешь, и выметайся навсегда. – Реинкарнация, – Рэвен полезла в сумку и достала отрубленную руку. Покосилась на Кагу: та была непроницаема, но ноздри едва заметно подрагивали от сдерживаемой тошноты. – И я заплачу, если вам, друидам, нужны деньги. Но могу и листиков насобирать в лесу. Как вам будет угодно. Ратх закатил глаза, хотя в уголках его губ была заметна улыбка: – Прошу, веди себя подобающе в нашем круге. С позволения архидруида ты получишь то, о чем просишь. – Да, конечно. Мы займемся этим прямо сейчас, пока весь круг в сборе, – Кага дернула плечом и резко развернулась, взмахнув рукой, чтобы Рэвен следовала за ней. В сердце круга рощи Кага мгновенно развила бурную деятельность: оторвала всех друидов от их занятий, а сама, сверяясь с невесть откуда взявшимися у нее в руках свитками, стала объяснять, что каждому следует делать и в каком месте находиться. Заклинание она явно собиралась читать сама, но членов круга выстраивала в усиливающую фигуру, внезапно напомнившую Рэвен что-то от ее собственного культа. М-да. То ли радоваться, что вся магия примерно похожа (хотя ей-то что), то ли беспокоиться, стоило ли позволять змее возглавлять друидский круг. – Клади это сюда, – пришло время, Кага обратила свое внимание и к ней. – Тряпки сними. Это было человеком? – Человек. Мужчина. – Хочешь что-нибудь изменить? – Зачем? В смысле, что? Эм… Кага снисходительно повела глазами: – Я могу вернуть душу к жизни в любом теле, мужчины или женщины, эльфа, дворфа, человека, тифлинга, только скажи об этом прямо сейчас. – Нет, ничего менять не нужно. Верни всё как было. В том же теле, это важно. – Ладно. Закончила? Теперь уйди назад, не мешай концентрировать силу, – Кага широким жестом отстранила ее, едва Рэвен закончила разматывать бинты, и принялась выкладывать на плоском камне перед собой какие-то порошки и флаконы. Несмотря на все свои недостатки, она явно прекрасно понимала, что делает, и ее подготовка к ритуалу была захватывающим и приятным зрелищем. – Не суетись. Я не хочу прибегать к крайним мерам, если что-то пойдет не так. У вас только одна попытка. – Сядь вон там и не мешай, – огрызнулась Кага, на этот раз даже не обернувшись. – Я хочу, чтобы ты ушла отсюда на рассвете, и не намерена терять ни минуты. Рэвен шумно выдохнула носом, но подчинилась. Когда приготовления завершились и все остановились на своих местах, уже совершенно стемнело. Высоко в небе, над кругом друидов, встала почти полная желтоватая луна. Кага что-то заговорила, чертя руками знаки. Всю поляну друидов залило медленно набирающим в силе, густым синеватым свечением. Всё происходило быстро, почти мгновенно, но всё равно Рэвен казалось, что свет слишком долго принимает очертания человеческого тела. Потом – меркнет, и ее глаза еще целую вечность должны привыкать, ослепленные им посреди практически полной темноты. Нет. Ночное зрение восстановилось мгновенно. Вместе с ним в голову гнилью, тягостным, но таким сладким желанием вторглась мысль: что, если отсечь ему руку снова? А за ней – еще: кожа чистая, лишенная шрамов, любых чужих следов! Как должно быть приятно расчертить ее собственными кровоточащими письменами во имя Баала! Рэвен ринулась к центру круга, расталкивая друидов. Кетцаль сорвался с ее плеча, но она едва это заметила. Она видела лишь одно: его лицо, отрешенное, еще не сфокусированный взгляд. Душа едва-едва возвращается в тело, связь еще не крепка, он беззащитен. Это ее единственный шанс! Другого может не быть! Энвер заметил ее – уже так близко – и его глаза расширились в страхе. Что-то кольнуло ее в шею, чуть ниже затылка, – и спустя три шага ноги подкосились. Рэвен упала на колени и зарычала, изо всех сил пытаясь вновь вскочить, но ноги ее не слушались. Она стиснула в кулаках траву. Ногти впились в ладони, а потом кулаки разжались. Она качнулась набок и рухнула на землю, отключившись раньше, чем ее голова коснулась травы.