Глава 1

      Мила сидела на одной из покрытых узором трещин каменных скамеек на Заброшенной Террасе, бесцельно листая дневник Тераса Квита. Тот был прочитан от корки до корки, и за прошедший год ей — не без помощи Ромки, Белки и Вирта — удалось расшифровать все загадки, спрятанные в тетради. Мила была уверена, что они смогли узнать об Игнатии Воранте, пожалуй, больше, чем даже сам владелец дневника. Эта новость, впрочем, не дарила ей ни капли удовлетворения. Напротив — нагоняла на Милу еще больше тревоги, усиленной тем, что она не имела никакого представления о том, как использовать обнаружившуюся информацию. Если раньше она могла только предполагать, насколько силен был Многолик, то теперь у них были прямые доказательства того, что Игнатию Воранту удалось постичь невообразимую силу, равных которой прежде попросту не существовало.       Что делать дальше, Мила не знала. А теперь у нее добавилось одной проблемой больше.       — Получается, вы оба будете стажироваться все лето — Белка у профессора Шляха, а ты у Вирта, — расстроенно жуя овсяное печенье, которое она доставала прямо из бумажного пакета, обычно используемого исключительно в целях кормления Шалопая, Мила обвинительно ткнула в Ромку пальцем, — а я что? Останусь на все лето одна?              Ромка недоуменно посмотрел на Милу, запихивая в рот остатки пирожного, припасенного с обеденного перерыва.              — Твоя опекунша — глава отделения тайного сыска Троллинбурга в Симферополе, а её муж — первоклассный боевой маг, которого в Таврику пригласил сам Владыка Велемир. Думаю, если ты спросишь у одного из них о летней практике, они тебе не откажут. К тому же, — добавил Лапшин, облизывая кончики пальцев, испачканные кремом, — у тебя в запасе ещё целых два года!       — Нет, — твёрдо покачала головой Мила. — Помимо всего этого, они ещё и наши преподаватели. Не хочу, чтобы кто-то решил, что стажировка мне досталась из-за их протекции.       Ромка громко фыркнул и закатил глаза, ясно давая Миле понять, что он думает насчёт её соображений. Струсив крошки бисквита со своих форменных брюк прямо на пол, он поднялся со скамейки и забросил рюкзак на плечо.       — А мне кажется, не воспользоваться такой возможностью было бы глупо, — сказал Ромка. — Но ты у нас гордая, поэтому я всё понимаю.       Уже по пути на экзамен по искусству боевой магии Мила задумалась о словах Лапшина. Смутившись, она подумала о том, что на самом деле Ромка был прав. Мила весь год из кожи вон лезла, стремясь стать сильнее — в течение многих месяцев она тратила большинство своего свободного времени либо упражняясь в магии, либо разгадывая загадки дневника, неустанно преследуя себя мыслями о Многолике и его грядущих планах. Разве чужое неодобрение стоило того, чтобы отказывать себе в возможности узнать что-то новое и стать сильнее? Нет, ни за что.       «Решено, — твёрдо пообещала себе Мила, — я обязательно спрошу у Акулины, возьмёт ли она меня себе в подмогу на лето».       Ободрённая этой мыслью, она поспешила вслед быстро шагающим Лапшиным на их первый экзамен в этом году. ***       Экзамен еще не закончился, но Мила с Ромкой и кучкой остальных студентов, успешно получивших допуск к занятиям боевой магией на седьмом курсе, вышли в коридор. Профессор Безродный попросил их не расходиться, так как у него было для них какое-то объявление, поэтому Мила стояла, прислонившись к окну, и сверлила раздраженным взглядом спину Лютова.       Несколькими минутами ранее он послал ей бумажный самолетик с запиской, в которой сначала, кажется, сделал ей комплимент, а потом успешно напомнил о своем невыносимом характере и раздутом самомнении. Мила упрямо отказывалась зацикливаться на том, что именно его слова могли бы означать. После этой пятницы она не увидит его надменную рожу еще целых четыре месяца — разве может быть что-нибудь прекраснее?       В этот момент дверь кабинета боевой магии открылась, и наружу потянулись последние из студентов шестого курса, сдавшие экзамен. Мила тотчас обратила внимание на Белку — та выглядела на удивление спокойной, хоть и в ее глазах не было видно триумфа, в отличие от Илария.       — Ну как? — спросила Мила, приблизившись к подруге.       Белка вздохнула и сложила брови домиком, а затем несмело улыбнулась.       — У меня получилось успешно призвать атакующий тотем-оборотень, но пробить щит Анфисы я не смогла, — призналась Белка, но Мила отметила то, что та не выглядела разочарованной.       — В сентябре у тебя всё получится, — уверенно произнесла Мила, сжав Белкину ладонь в ободрительном жесте. Белка улыбнулась шире и кивнула.       — Твой атакующий прием был потрясающим! — тут же воскликнула она. — Сначала никто вообще ничего не понял, но потом… Воронов наконец-то получил по заслугам, — твердо сказала Белка, и Мила даже немного удивилась её тону — обычно её подруга не отличалась кровожадностью.       Но прежде чем Мила смогла ответить, в дверном проеме, ведущем в кабинет, появился Гурий и, обведя взглядом присутствующих в коридоре, остановился на Миле с Белкой. Его глаза потеплели.       — Поздравляю всех с успешной сдачей экзамена. С некоторыми из вас мы увидимся на пересдаче в сентябре, а тех, кто сегодня получил допуск к занятиям на седьмом курсе, я попрошу на несколько минут вернуться в кабинет.       Мила мгновенно нашла взглядом Ромку, который заинтересованно приподнял брови, следуя за профессором, в то время как Белка пробормотала, что они с Яшкой будут ждать ребят в Львином Зеве. Проводив подругу взглядом, Мила последовала за Ромкой и Иларием, но, внезапно ощутив чужое присутствие всего в нескольких дюймах за своей спиной, она попыталась повернуться назад и неловко запнулась о порог кабинета.       К счастью, прежде чем она потеряла равновесие, чья-то тяжелая рука схватила её за плечо, удержав от падения. Мила резко обернулась, тут же наткнувшись взглядом на непроницаемое лицо Лютова. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что его ладонь всё еще касается её рубашки, и она тут же резко дернулась, вырываясь.       Вскинув бровь, Лютов убрал руку и нетерпеливо вздохнул:       — Ты долго будешь топтаться, Рудик?       Мила уже возмущенно раскрыла рот, собираясь указать Лютову на то, что это по его вине она споткнулась, когда краем глаза она заметила пристальный взгляд профессора и с досадой сжала зубы. Ей не хотелось вступать в перепалку на глазах у учителя, тем более Гурия.       Наградив златодела уничтожающим прищуром, Мила развернулась, но движение оказалось резче, чем она изначально рассчитывала, и грива её рыжих волос щедро хлестнула Лютова прямо по груди. Мила злорадно ухмыльнулась.       Так как ради удобства и в целях безопасности во время экзамена парты в кабинете отсутствовали, студенты сгрудились у окон. Мила облокотилась спиной о подоконник рядом с Ромкой.       Всего допуск до занятий на седьмом курсе получили три меченосца — Ромка, Мила и Иларий, двое белорогих — Сергей Капустин и, к удивлению Милы, Анфиса Лютик. Анфиса была бывшей девушкой Ромки и нынешней — Капустина. С факультета Золотого Глаза присутствовало всего двое, и оба доставляли Миле досаду — Лютов остался стоять у закрытой двери, прислонившись к стене, а рядом с ним ошивался Рем Воронов. Рубашка на плече того выглядела целой, скорее всего не без помощи чар, но руку тот по-прежнему прижимал к груди. Кажется, нанесенные ему тотемом Милы раны здорово болели.       — Я уверен, что всем интересно, зачем я вас здесь собрал, поэтому сразу перейду к главному, — улыбнулся Гурий, выйдя на середину класса и обведя каждого из присутствующих взглядом. — В этом году поток шестого курса отличился крайне способными к боевой магии учениками. Чаще всего, к началу седьмого курса в группе остаются лишь студенты Львиного Зева, иногда — Золотого Глаза, и крайне редко на последних двух курсах мне удается обучать студентов из Белого Рога.       Гурий многозначительно посмотрел на Анфису и Сергея.       — Случается это потому, что, как вы уже знаете, в Старшем Думе вы обучаетесь по более специализированной программе, и чаще всего ученики предпочитают уделять больше сил и внимания предметам, которые, по их мнению, пойдут им на пользу в будущей карьере.       Мила заметила, как Анфиса довольно улыбнулась и подмигнула Сергею. Ни она, ни Ромка не видели, как ребята сдавали их экзамен, но ей подумалось, что Капустину наверняка пришлось серьёзно постараться после беспощадной атаки Лютова. Эта мысль заставила Милу поморщиться — она не хотела думать о Лютове ни секундой дольше, и вновь сосредоточила внимание на Гурие.       Тот сделал небольшую паузу и произнес:       — Исходя из вышеизложенного, я хотел бы предложить двум из находящихся здесь студентов летнюю стажировку под моим руководством.       В кабинете боевой магии зависла потрясённая тишина. Миле казалось, что каждый из присутствующих может слышать громкий стук её сердца. Ошарашенная прозвучавшей информацией, она смотрела на Гурия, который по очереди обвел собравшихся в классе студентов внимательным взглядом. Когда серо-зеленые глаза остановились на Миле, воздух наконец-то покинул её легкие — оказывается, всё это время она не дышала.       — Разумеется, у кого-то из вас уже могут быть планы на это лето, и, возможно, кто-то из вас совсем не предусматривал проходить практику в этом году. В таком случае, я попросил бы вас оповестить меня об этом в течение завтрашнего дня. К концу недели я выберу двух лучших студентов из группы и оповещу их об этом лично.       Мила незамедлительно посмотрела на Ромку. Тот выглядел на удивление безразличным к этой новости, и она тут же вспомнила, что Лапшин уже обзавелся планами на лето — он собирался работать в конторе у Вирта. Глянув на подругу, тот ободряюще улыбнулся — Ромка без труда понял, как её взбудоражила эта новость.       По правде говоря, Мила и сама не ожидала от себя такой реакции, но, едва услышав о практике из уст Гурия, тут же поняла — это именно то, чего ей по-настоящему хотелось бы. Она ни за что бы не отказалась дополнительно обучаться боевой магии у Гурия. «Это как раз то, что мне нужно, - подумала Мила. - Стать сильнее».       А как еще стать сильнее, если не под руководством одного из самых талантливых боевых магов в Троллинбурге?       Мила только, кажется, сейчас поняла, насколько недооценивала такую возможность. Гурий продолжил:       — Также хочу сразу вас предупредить для избежания недоразумений: мое решение кому-то, возможно, покажется субъективным. Это в порядке вещей. Всё же я буду признателен, если вы доверитесь моему рассуждению и моему опыту.       После произнесенных профессором слов в кабинете вновь воцарилась тишина. Взгляд Милы невольно остановился на противоположной стороне класса. Точнее, на прислонившемся спиной к двери Лютове. И, судя по безразличному выражению его лица, предложение Гурия совершенно его не заботило. Мила и не сомневалась — вряд ли кого-либо из златоделов интересовала практика по боевой магии.       — Если ни у кого нет вопросов, тогда не смею вас больше задерживать, — доброжелательно улыбнулся Гурий. В ту же секунду Лютов открыл дверь и покинул кабинет вместе со следующим по его пятам Вороновым.       — Я вас догоню, — пробормотал Миле с Иларием Ромка, как она догадалась, чтобы сообщить учителю о том, что у него уже запланирована стажировка в другом месте.       Ребята вышли в коридор и направились к выходу из замка. Мила отстраненно наблюдала за тем, как Сергей и Анфиса, взявшись за руки и переговариваясь вполголоса, шагали чуть впереди. Впервые за долгое время она вспомнила о том, как то же самое делали они с Гариком во время подготовки к соревнованиям Выпускников. Мысли о нем уже не причиняли Миле прежней боли. Как правильно предсказал тогда Владыка Велемир, рана в ее сердце понемногу затягивалась, вытесняя болезненные воспоминания и заменяя их более значимыми, теми, которые Мила с грустью и нежностью берегла.       Она непроизвольно улыбнулась, заметив, как Сергей наклонился к Анфисе и поцеловал ее в щеку. Вскоре они исчезли за поворотом по дороге к выходу из замка, а позади Милы с Иларием послышались торопливые шаги.       Поравнявшись с ребятами, Ромка раздосадовано вздохнул:       — Профессор Безродный сказал, что я был бы замечательным кандидатом для практики, — разочарованно объявил он.       Мила посмотрела на друга — Лапшин и впрямь звучал немного расстроенно, но на его лице не было ни следа досады. Она догадалась, в чем дело — по мнению Ромки, работа Вирта в Менгире была довольно скучной, а стажироваться у Гурия ему наверняка представлялось более занятным. Но Мила точно знала, что Ромка ни за что не нарушил бы слово, данное Вирту. Если он пообещал помогать ему летом и обучаться у Защитника, значит, так оно и будет. Она ни на секунду не сомневалась, что знания и опыт, полученные у Вирта, ничем не будут уступать тем, которыми может поделиться Гурий. Как-никак, а эльф все же был на несколько десятилетий старше их преподавателя по боевой магии.       — Ну знаешь, Лапшин! — возмущенно воскликнул Иларий. — Закатай-ка ты губу обратно. Как мед, так сразу ложкой. Все заслуживают возможности проявить себя.       — Я ведь не спорю, — примирительно произнес Ромка. — Интересно, кого выберет профессор Безродный? Кандидатов не так уж и много.       Ребята вышли из замка и стали спускаться с холма по направлению к Львиному Зеву, где их ждали Белка с Яшкой.       — Лютова и Воронова вряд ли можно принимать в расчет, — сказал Иларий.       — Почему? — не смогла сдержать удивления Мила. Лютова как раз она считала самым вероятным соперником, несмотря на его безразличную реакцию.       — Ты правда думаешь, что эти двое будут проходить практику по боевой магии? — снисходительно фыркнул Лапшин. — Без шансов. Они же слишком важные для этого — Лютов наверняка будет практиковаться у какого-то выдающегося алхимика, о чем для него договорилась тетка. Не забывай, мы с первородными волшебниками в разных ситуациях.       Услышав это, Иларий нахмурился. Мила знала, что он с неприязнью и скептицизмом относился к предрассудкам о превосходстве первородных колдунов над остальными. Но менее правдивыми слова Ромки это не делало — у Лютова и Воронова и впрямь перед ними было преимущество ввиду семейных связей.       — Узнаем в пятницу, — резюмировала Мила. — Нечего гадать впустую. Но Ромка прав — вряд ли нам придется с ними соревноваться.       Ее слова прозвучали спокойно и уверенно, хотя внутри она не чувствовала ничего даже отдаленно подобного. Всё, к чему сводились ее мысли, была практика у Гурия. Она была ей позарез необходима.