Открытие

Убежище 715

Щелк…

[Запись сохранена]

Щелк…

[Запись скопирована]

Открытие

I

Торопливые шаги и крики заставили Августа подвинуть плотную кожаную занавеску и податься вперед, просунув в образовавшуюся щель лицо - понурое, как морда сломавшего лапу койота. Снаружи палатки его глаза тотчас обожгли лучи раннего солнца. Даже зажмурившись, он все еще видел перед собой нечеткую белую кляксу. Сквозь полуприкрытые глаза он различил силуэты товарищей, сбегающих вниз по пыльной тропинке, собирающихся в небольшие кучки. “Не на что тут смотреть, расступитесь!” – новый крик выстрелом прозвенел в голове Августа. Он опустил голову, принялся часто моргать; пятно перед глазами никак не желало рассасываться, а сознание собирать мысли воедино. Он хотел двинуться – назад, в палатку, быстро собирать снаряжение! – но не посмел, опасаясь того, что его уже заметили. “Только бы не декан, – взмолился про себя Август, – если он увидит меня…”. Однако никакого декана рядом не оказалось. Когда мир в глазах стал куда более четким, за плечами выстроившихся вдоль колеи рекрутов Август разглядел четырех незнакомых легионеров и девушку. Пленницу вели за скованные наручниками запястья, постоянно подталкивая, отчего носок её кожаного сапога то и дело зарывался в песок. Ее лишенная волос голова была приопущена, но Август увидел, что левый глаз заплыл за большим, растекшимся по щеке синяком. Потертая холщовая куртка скрывала изорванную клетчатую рубашку, перед которой выбивался из-под мешковатых штанин. Легионеры спешили, разгоняя сбежавшихся, не приученных к жесткой дисциплине юнцов. Даже сквозь их черные лицевые маски ощущалось нарастающее нетерпение. “Куда они ее ведут?” – Август насупился, но глаз не отвел. Обычно рабынь доставляли тихо – во всяком случае никогда на глазах молодых легионеров. Конвой уже прошел мимо его палатки, когда один из легионеров повернул голову и прокричал что-то в сторону Августа. Слова исказились в шуме толпы, но он мигом вернулся в палатку и застыл, вперев взгляд в занавеску. Встревоженный, Август смотрел на неё, будто ожидая, что та распахнется. Он уже не раз получал выговор и хорошо знал, каким строгим может быть наказание. Любопытство, однако, все таки взяло верх. Спустя несколько безопасных секунд он приоткрыл край ткани и обнаружил, что конвой пропустил тропинку, ведущую вниз к кузням (откуда было проще всего добраться до загона рабов). Солдаты повели пленницу наверх, по выбитой по склону холма лестнице. Туда, где собирались офицеры и лучшие воины со всего Легиона. Нечто знакомое промелькнуло в воспоминаниях: выстроившееся в ряд легионеры, подъем на вершину холма, рев возбужденной толпы. Почувствовав, как внутри заворочалась паника, Август прикрылся тканью палатки. Он простоял так некоторое время, пока не задушил в себе беспричинный испуг, на смену которому пришел стыд. Он уже давно не тот мальчик, которого привели на арену. И не мальчик, который проиграл в своем первом и последнем поединке. Ворота, преграждающие путь к Форту раздвинулись, издав непривычно протяженный скрип ржавых валов. Вернувшись в реальность Август замотал головой, окончательно прогнав призрак притаившихся воспоминаний. “Дурной знак”, – подумал Август, потирая на ходу уголки глаз. В единственный день, когда соседи по палатке (декан называл их contubernales) находились на дежурстве, – он не сумел выспаться. Он лег в спальный мешок и прикрыл глаза в надежде подремать еще хотя бы часок.  Все бестолку. Он встал, резким и неуклюжим движением скинув мешок, и принялся искать глазами одежду. Обнаружил её небрежно сваленной в самом углу – и повезло же, что миновала инспекция! – подошел, вызволил из мятого вороха свой дублет и резко съежился, когда все еще липкие и холодные после вчерашнего дождя ремни коснулись теплой со сна кожи. Он вздрогнул. Почти подпрыгнул на месте, растеряв все остатки дремоты. С отвращением, пришедшем на место сонливости, Август отбросил ремни и поспешил к потертой металлической кофре с проржавевшей ромбовидной щеколдой. Личная запаска находилась в самом низу: потребовалось несколько минут, во время которых из сундука помимо одежды возник целый склад припасов, консервных банок и бесчисленных металлических запчастей.  Половину – если не больше – этих предметов не допускалось иметь обычному рекруту. Первое время товарищи Августа не пренебрегали возможностью высказать свое мнение о тех преимуществах, которые полагались ученику кузнеца, но вскоре пришли к выводу, что хорошие отношения стоят гораздо больше. За небольшую и в общем-то незатратную услугу в виде хранения дополнительного провианта, Август всегда мог рассчитывать на помощь со стороны. Сегодня как раз был один из таких дней. Август подговорил Тимия, задолжавшего с месяц назад, выполнить за него утренний план. Обычно даже если декан интересовался отсутствием своего подчиненного, ему докладывали о важных делах, связанных с кузницей, и все вопросы снимались. Август, впрочем, хорошо понимал, что только один промах сулит ему огромные неприятности и старался пореже прибегать к своему трюку. Закончив вытряхивать содержимое сундука, натянув дублет и доспех, и, наконец, наскоро покидав заначку обратно, Август вынырнул из палатки. Он посмотрел на тропинку, ведущую на вершину холма: на склоне уже не осталось легионеров. Лишь на самом верху держали свой пост стражники из личной гвардии Цезаря. Издали они походили на манекены. Август однажды встречал их в одном из довоенных зданий: молчаливые свидетели прежнего мира, навеки застывшие, облаченные в пыльные, изъеденные временем тряпки. Обманчиво неподвижные, так и норовящие двинуться в самый неожиданный мом…  — А, вот ты где! — женский голос уколол в спину. От столь неожиданного появления Август похолодел. Переметнулся с ноги на ногу, неудачно попал пяткой в колдобину и чертыхнулся, потеряв равновесие. — Декан сказал, что ты в кузнице, — буднично продолжил знакомый голос, — что же… тебя там не оказалось. Август почувствовал себя глупо. Стоя на четвереньках он забегал глазами, – не увидел ли кто, как он бесславно упал? – но обнаружил перед собой лишь черную пару высоких сапог. Нащупав опору ногой, он встал, отряхнулся и виновато улыбнулся своей гостье. Сердце вдруг защемило. Даже после стольких лет старая боль по прежнему терзала его, как в тот день на холме. Август замешкался. мысли разлетелись по сторонам, но ни одна не смогла найти подходящего предлога для срочного отступления. — Извини, просто вспомнил, что мне нужно зайти к… — Сейчас не время для отговорок, — решительно прервала его девушка. От напряжения, сквозившего в её голосе, разум Августа прояснился. Его уже не заботило никакое смущение, – на смену пришла тревога за близкого человека. Теперь в её лице он видел плохо скрываемое волнение. Поймав его взгляд, девушка скрестила на груди руки. Вздохнула. Ее осанка оставалась идеально строгой, синие глаза наполнены решимостью, но вот пальцы… пальцы слишком сильно сжимали локти, от чего рукава куртки были приподняты. Август понял, что зря дал волю своим детским обидам. У его сестры и без того хватало проблем  — Завтра я отправляюсь на территорию НКР, — сообщила она, зачерпнув носком сапога немного песка. — Ты просил сообщать о подобном. — Разведка? — Пока неизвестно, — сказала она, и прежде чем Август успел хоть что-то ответить, продолжила: — Вульпес сообщил мне об этом всего несколько часов назад. К нам вернулся разведчик, – один из тех, кто дежурил у небольшого отрога у 93 магистрали. Вернулся один – остальные погибли при столкновении с плутократами. Слабаки защищали свой груз до последнего, но при этом не смогли даже впятером одолеть троих человек. — Девушка равнодушно пожала плечами, — уж не знаю, что такого важного было в том кейсе, что мы получили, но Вульпес просто сиял от радости, когда взял его в руки. На нем еще был рисунок, такой потертый и обесцвеченный, – что-то вроде круга с тремя горизонтальными линиями. Никогда подобного не встречала. Август смотрел на девушку пристально, будто не он пару минут назад бегал от нее глазами, как малый ребенок. Он сам не приметил своей перемены, как если бы её не было вовсе, – только слушал сестру. Несмотря на внешнюю строгость с какой он вникал в каждое ее слово, он до того смешался внутри, что по окончании рассказа смог лишь немо захлопать губами.   Воспоминания о возвратившейся с колотой раной Адриане, о неделях, которые понадобились ей на восстановление сил, – все это вернулось, словно между событиями и не было никакой временной дистанции. В прошлый раз она участвовала в захвате лагеря НКР. Плутократы зачастую пропускают к себе неудачливых караванщиков, случившимся пережить нападение Чертей и каким-то чудом дойти до лагеря. Их обыскивают и под присмотром ведут непосредственно к радисту, чтобы тот мог передать весть Красному Каравану и договориться о безопасной доставке сотрудника в обозначенную заранее точку. Так устроен их протокол. В этот момент офицер связи, помимо прочего отвечающий за сигнал бедствия, становится особенно уязвим. Удачный отвлекающий маневр, выстрелы по сторожевым постам, начавшаяся в лагере суматоха, все вместе складывается в самые важные секунды для быстрого и точного удара. Вместе с ним на лагерь со всех сторон налетает небольшой отряд; рейнджер, спохватившись, конечно может оставить свой пост и направиться к радиорубке, но непременно столкнется с лазутчиком и, что более важно, сразу ослабит оборону целого лагеря. Почти весь риск падает на одного человека. На лже-караванщика. Во-первых, он не имеет права быть рассекреченным до того, как войдет в рубку. Во-вторых он должен быть достаточно умел и ловок, чтобы нанести удар одному, а бывает что и нескольким рейнджерам за считанные секунды. Если лазутчик понимает, что шансов обезвредить всех нет, он должен перерезать кабели или иным образом оборвать связь лагеря. Наконец, он должен пережить переполох, оказавшись в самом его эпицентре. Последний пункт, впрочем, относится к интересам самого исполнителя. Адриана уже три раза участвовала в таких штурмах. Прикрытие, обеспеченное ее работой в рядах Красного Каравана, было надежным. Прибавить к этому уверенность плутократов, что Легион непременно побрезгует подослать к ним женщину, и эффективность маскировки становится абсолютной. В боевой подготовке Адриане также не было равных среди соперниц по ремеслу. Ее обучили внедряться в организации, шпионить, а, когда это было необходимо, и ликвидировать нужные цели. Нападение на лагерь НКР, конечно, не может стоять в одном ряду с другими делами. Например, убийством тупого толстого офицера на Стрипе, чья жирная задница не слезает кожаных кресел, а пальцы лупят по кнопкам игровых автоматов, или убийством отказавшегося платить пошлину фермера, решившего, что на территории НКР он в безопасности. Их сердца легко останавливаются от быстрого удара ядовитого лезвия — Все в порядке? — спросила Адриана, ее слова быстро вернули Августа в настоящее. Он чувствовал, что выражение лица выдавало все его беспокойство. — Думаю да. — Это хорошо, потому что не знаю, когда мы сможем увидеться вновь,— ее голос казался бесцветным, — Вульпес не указал никаких сроков, сказал лишь, что дело серьезное. Губы Августа искривились в полуулыбке. Он надеялся что Адриана просто сгущает краски. Подталкивает к давно назревшему разговору. Так было и раньше – они каждый раз сходились и подолгу проводили время в разговорах о новостях, своих трудностях, заботах и планах. Не было в этих беседах лишь одного – того, что Август никак не мог сформулировать, и что всегда оставалось за ним после отбытия сестры. Между этими встречами перерывы длятся неделями, и каждый раз она первой заводит с ним разговор. Адриана вновь вздохнула – на этот раз не так безутешно как в самом начале. Она даже позволила себе улыбнуться, в ее глазах появился нежный огонек, которого Август не видел уже несколько месяцев. Она сцепила пальцы в замок, вскинула руки за голову и лениво потянула ими наверх. Ее темная кожаная куртка глухо заскрипела.  — Смотрю на тебя и тело все ноет, — со звонкой усмешкой объявила Адриана, — тебе бы не помешало размяться. Август почувствовал, что напряжен, как натянутая струна. Стоит столбом и таращиться на сестру, как одурманенный дикарь на тотем. Из него вырвался сдавленный хрип, все тело в тот же миг обрело былую пластичность. Неужели он вдруг забыл как дышать? От такой глупости он засмеялся. Они оба смеялись. — Ладно, мне пора идти, — Адриана первой подавила смешинку, — не попади в неприятности пока меня здесь не будет. — Адриана! — он окликнул её, не успев подобрать слов продолжения. — Что? — Просто… просто будь осторожна, ладно? Последовал короткий кивок. Она ушла. А он остался смотреть, как её фигура постепенно удаляется вверх по холму. С выражением встревоженного изумления, с которым всегда провожал её, когда она уходила на очередное задание. Послышался металлический лязг. Пара легионеров разбили неподалеку очередную палатку, ее ребра бряцали о булыжник. Это напомнило Августу о его собственных обязательствах. Он развернулся и торопливо направился в сторону главной кузни.  Петляя между лабиринтами натянутых тентов, он не замедлял шага, пока не дошел до тренировочной площадки, – огороженного металлическим забором пустыря с торчащими из земли толстыми бревнами, на которые, точно на шампуры, были нанизаны шины. Сейчас на площадке тренировалась с десяток рекрутов. Их подгонял высокий широкоплечий инструктор в полуоткрытом потрепанном временем панцире. Чернобородый, прокаленный работой на солнце, охрипший от тысячи криков, он навсегда запомнился Августу крупнее и выше, чем был на самом деле. Обогнув круглый забор, Август спустился по тропе в небольшую расщелину, где под небольшим откосом сидел кузнец. Под ним находилась небольшая истертая скамья с точилом на одном из концов. Кузнец прижимал ногой старую деревянную педаль. Точильное колесо быстро крутилось, высекая из прижатой стали красные искры. Недалеко от скамьи пыхтела и шипела остальная часть кузни, наполненная устройствами самого разного толка, среди которых закрепленный на валу камень представлялся совсем уж примитивным устройством. Здесь было все: от разномощных, толстых и тонких паяльников. до сложных автоматических установок, найденных на развалинах старых фабрик.  Все кузнецы делились на две группы. Первая – занималась ремонтом и ковкой оружия и доспехов, вторая – изучала технику и её применение. Потребности Легиона редко совпадали с интересами второй группы – достаточно сказать, что кроме Августа и его учителя в их лагере больше не было таких кузнецов, – но приказ Цезаря о поддержании таких групп никто оспаривать не смел. Август встал на безопасном расстоянии от учителя, – чтобы случайно не попасть под руку – и, вместе с решимостью, набрал воздуха в легкие. — Аве, учитель! Точильный камень замолк. Кузнец вовсе не дернулся, как того ожидал Август, – напротив, ловко загнал клинок в специально подготовленные ножны, снял с лица маску и бросил под ноги. — Август, наконец-то! — обрадованно вскрикнул старик с зачесанной на бок сединой и смуглым от постоянный работы лицом. Один глаз был скрыт за серой повязкой. — Давай, давай за мной! — заискивающе прошептал он, подмахивая руками. Его звали Уллман. Имя не было римским, насколько знал Август, но к старику у всех в лагере было настолько хорошее отношение, что его замашки с именем не волновали. Никто даже не спрашивал, почему он так за него борется, – просто смирились с этим. Только когда из Форта приходила инспекция, он представлялся как Туррин. Он доковылял до склада ( левая его нога была когда-то сломана в двух местах, Август так и не решился про это спросить) и, пропав на несколько долгих секунд в его недрах, вышел с металлическим кейсом. От удивления глаза Августа округлились. Старик обхватил находку обеими руками. Прищурил единственный видимый глаз, когда водрузил кейс на стол – то была почти что естественная реакция на любую интересную для него находку. Провел ладонью по ребристой прямоугольной поверхности и ритмично забарабанил пальцами по ручке. — Принесли рано утром. Цель поставили четкую – открыть до захода солнца. Август несколько раз обошел вокруг стола, не отрывая глаз от кейса. Ни одной трещинки. Это первое что его потрясло. Вся металлическая поверхность была исцарапана, некоторые места по бокам почернели словно были искусаны пламенем, но в остальном – ничего. Оставалось только догадываться из какого материала был сделан кейс, раз сумел сохраниться в таком состоянии. Даже волнистые ребра и те уцелели в битве со временем. Потом он заметил выцветшее изображение. Он не поверил, потом пригляделся. Круг перечеркнутый тремя линиями, точно как пересказывала Адриана.  — Интересно, что в нем, да? — спросил старик, принявшись дергать тугие язычки обеих щеколд. Спустя несколько попыток оба язычка уже смотрели наверх, но когда старик попытался раскрыть кейс, тот никак не хотел поддаваться. Старик поставил кейс вертикально, нежно приобняв его за края. — Похоже задачка не из простых, — сказал старик и, подмигнув Августу, добавил, — теперь-то понятно почему нам поручили! — Кто принес его? — спросил Август, наклонившись над кейсом напротив учителя. — Один из легионеров. Тувий – ты не знаешь его. Он рассказал, что еле живой разведчик доставил…  — Знаю-знаю. Особо ценный груз отобранный у плутократов. Старик удивленно приподнял бровь. — Похоже, что и тебе сообщили. Август согласно кивнул, не желая рассказывать про встречу с Адрианой. Его учитель с большим сочувствием относился к их положению, но чего Август сейчас точно уж не хотел, так это сожалений. — Хорошо. Пора вскрыть этот ящик, — старик просунул в маленькую щель между створками тупой нож и повел вдоль. Он дошел примерно до середины, когда внутри кейса что-то щелкнуло. Лезвие сдвинуло небольшую крышку скрывающую электронную панель с маленькой бордовой кнопкой и дисплеем. Старик протер пальцем экран — не считая пыли тот хорошо сохранился — и щелкнул на кнопку. Несколько секунд экран оставался темным, но потом вспыхнул десятком символов, пробегающих снизу вверх и почти сразу исчезающих за его верхней границей.  Затем на экране появилось устойчивое изображение – узор пальца и указание “Приложите палец к экрану”. Старик поступил по инструкции. “В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО” — Надо же! — крикнул он, не сдержав восхищения. — Они умудрились поместить сюда микрокомпьютер. — И как же нам в таком случае узнать что внутри? — Август взглянул на учителя. Тот сверлил взглядом кейс так, будто вот-вот заставит того раскрыться. — Сложно сказать, — после неопределенного ответа, он вновь попробовал нажать на кнопку и приложить палец, результат оказался таким же. — Видимо придется вскрывать его иным…менее хитрым способом. — А вдруг у него есть защита на этот случай? — Верно…верно. Не хватало еще сломать его… сломать его. Повторение слов означало, что старик глубоко погрузился в свои мысли. Умственный ступор – так называл происходящее Август, который тем временем решил еще раз со всех сторон осмотреть находку. Металлические створки кейса были плотно прижаты друг к другу. Замок, очевидно, находился с внутренней стороны и открывался с помощью замысловатой панели управления. Он приложил пальцы к выпуклому ребру и повел вдоль. Если не считать небольшой шероховатости, которая впрочем даже не раздражала кожу рук, то текстура оставалась отличного качества. Не чета аллюминиевым жестянкам, которыми были завалены довоенные поселения и каждая вторая из которых разваливалась при небольшом нажатии. Старик вернулся в реальность. Он на минуту пропал за стенками склада и вернулся, держа в руках небольшую болгарку. Август готов был сорваться на замечание, но тут его пальцы зацепили новую, незаметную при первом осмотре неровность. Он жестом попросил учителя остановиться и, опустившись на корточки присмотрелся. На том месте, где пальцы что-то нащупали, он разглядел выгравированные маленькие буквы, почти стершиеся наслоенными друг на друга царапинами. Надпись гласила “А.В.”. Впрочем из-за потертости сложно было сказать наверняка, на стенке вполне могли быть отпечатаны цифры или другие символы, которые только по совпадению сложились в конфигурацию букв. — Тут какие-то буквы. — Буквы? — переспросил учитель. — Да, совсем маленькие, истершиеся. Старик забегал глазами по полкам. С нижней достал обруч с прикрепленным к нему ювелирным стеклом. Придвинувшись к кейсу, он присмотрелся к указанной Августом точке. — Да, буквы… “А.В.”. Но вряд ли это нам как то поможет, — заключил старик, подняв голову. Через линзу на Августа смотрел гигантский серый глаз. Он ещё раз взглянул на те буквы и переключился на электронную панель. Отрегулировав очки с помощью гайки с накаткой, стал осматривать углы выемки. — Попробуем вытащить экран…или кнопку, если, конечно, ты все еще против болгарки. Август категорически замотал головой. На самом деле не было никакого основания для аккуратности – не станет же никто так заморачиваться! –  просто интуитивная догадка о сложности довоенных технологий. Он вернулся со склада с раскладной сумкой и развернул ее на столе. В карманах лежали пинцеты, отвертки, ножи, щупы, клещи для зачищения проводов и даже штангенциркуль. Он едва успел дотронуться пинцетом до кнопки, когда из-за спины прозвучал новый голос: — Аве! Старик резко выпрямился словно разжавшаяся пружина и движением глаз сообщил Августу, что дело важное. Из тени прохода показался легионер. На его руке была намотана веревка, конец которой пропадал за поворотом расселины. Вместо обыкновенных кожаных доспехов на нем были черные пластинчатые, спину покрывал красный плащ с большим золотым быком. То был преторианец, один из личной гвардии самого Цезаря. — Аве! — поприветствовал гостя старик, — чем мы можем помочь? Вместо ответа преторианец дернул веревку. Из тени вынырнула та самая девушка, которую Август заметил с утра. Она со стоном упала на земляной пол. Вблизи её лицо оказалось еще более измученным и изможденным. Впалые скулы и бледное лицо придавали внешность старухи, хотя по телосложению она была молода. Запястья были крепко связаны веревкой.  Девушка подняла жалобный взгляд на преторианца, перевела его на Августа, затем на старика. Тот машинально снял с головы обруч. Август отшатнулся, словно перед ним была не девушка, а голодный волк. Для одного дня произошло уж больно много странных встреч. Ему стало не по себе, что он находится между учителем и старшим легионером, будто его присутствие здесь излишне и его следует немедленно выгнать, пока не услышал чего-нибудь действительно важного. Он и сам хотел спрятаться за спиной наставника, но боялся сойти трусом. — Вижу, что кейс ещё не открыт, — сухим тоном констатировал легионер, обличающе указывая на стол, — что же, тогда я как раз вовремя. Он намотал на руку несколько дополнительных витков веревки, сократив расстояние между ним и пленницей до одного метра. Она морщилась, но на сопротивление не решалась, только перестала искать в лицах легионеров поддержки.  Ее подтолкнули к столу. Она увидела кейс. В этот миг её взгляд совершенно переменился, словно все вокруг кейса потеряло значение. Девушка осторожно погладила металлическую обшивку словно брошенного котенка – конвой был не против. — Неужели это действительно технологии Волт-Тек? — голос пленницы был до крайности робок. Она не обращалась к кому-то конкретно, слова были скорее обращены к ней самой, как проявление инициативы. Преторианец обернул свой конец веревки вокруг стойки под крышей кузни. — Она писарь Братства Стали и с этого момента будет вам помогать , — объявил он, — мы привели её из Коттунвуда. С тех пор, как Братство сбежало из Мохаве, она была ответственна за радиосвязь. Сами решайте какую работу ей отрядить и как контролировать. Скоро подойдет караульный – на случай если она вздумает что-то выкинуть. — Тебе знакомо подобное? — спросил старик, нажав на кнопку панели и указывая на загоревшийся экран. — Биометричесекая защита. — Ты знаешь, как её обойти? Не будет ли проще просто распилить створки? — Это точно не поможет! — запротестовала она, — если там находится нечто ценное, то должен быть и защитный механизм. Скорее всего разорвется контакт, запустив необратимую реакцию. Старик невозмутимо проигнорировал намек на претензию. — Думаю ей будет сподручней в наручниках. Август, сбегай к загону для пленников. Спроси лишних.

II

— Что тебе нужно, — сказал Аркейд, — так это хорошенько напиться. — Конечно. — Нет, ну разве не так? Собеседник ничего не ответил. Аркейд отвел взгляд от его затененного лица и стал искать официанта.  Убранство вип-клуба “Атомного Ковбоя” освещали лишь две настенные лампы, чье тускло-желтое освещение едва доставало до углов залы. Остальные столики были пусты – в закрытый клуб пускали лишь ветеранов НКР по негласной договоренности с новыми хозяевами заведения.  Напротив Аркейда сидел Бун. После первого стакана виски он переключился на сигареты. На половину из реплик он отвечал молчаливым клубком табачного дыма. На другую половину приходились односложные предложения. Аркейд, впрочем, не возражал, – молчаливый собеседник сейчас вполне подходил. Ему нужно было выговориться. Если бы Бун ещё и подавал признаки интереса в особо воодушевленных местах, – он был бы просто незаменим. Подошла официантка. — Мне двойной джин, — сказал Аркейд, — не разбавленный. — С маслиной? — улыбчиво спросила официантка, забрав на поднос пустые стаканы. — В точку. — Мятный чай, — сделал заказ Бун. Аркейд удивленно взглянул на него и покачал головой. На его глазах было совершено преступление. Он не был любителем выпить, но в “Атомном ковбое” заказывать чай выходило за рамки приличий. Бросив официантке сочувственный взгляд – она ответила ему веселой улыбкой, – Аркейд встал, свел вместе лопатки и покрутил головой. Столы вокруг завращались, но быстро пришли в устойчивое положение. Три пинты пива перемешались с порцией водки и разливались по его телу. Он чувствовал это тепло, но такой слабой “загрузки” уж точно не хватит чтобы свалить его с ног. В сегодняшнее расписание не входило “нализываться” – во всяком случае намерено, – но вот что точно было обведено красным маркером, так это избавиться от чехарды мыслей. Хотя бы на время. Он был согласен даже не на целый день, хватило бы одного часа. От чего хотел забыться Аркейд? У него был целый долбаный список, и первым пунктом в нем значилось - разочарование. За год службы военным хирургом он сделал в десять раз меньше полезного, чем за неделю в рядах Последователей. И ничего уже не могло переломить эту тенденцию. Когда НКР поставили  Последователей перед выбором – либо выход за пределы Мохаве, либо работа под новым начальством – Аркейд сразу решился. Без колебаний подписал контракт и уже следующим утром отправился на свой новый пост. На юг. Никто правда ему тогда не сказал, что медицинские навыки пригодятся лишь для лечения гриппа, отравления, порезов и – куда же без этого – последствий похмелья. Один раз правда ему довелось ремплантировать палец. Палец рядового Вилли был отрезан крышкой безжалостной консервной банки, которую тот утащил со склада. Вили пробыл в их лагере лишь один день и сразу после операции был релоцирован, Аркейду же был сделан строгий выговор за неправильно заполненную медицинскую карту. Строго говоря Аркейд же её и завел – рядовой прибыл без каких-либо бумаг, – но потом оказалось, что “Вилли” – был позывной, а самого парня звали то ли Крэг, то ли как то ещё, и эта неточность привела к уменьшению жалования. По итогу Вилли-Крэг исчез, словно его никогда и не существовало, а Аркейд вновь погрузился в объятия тоски. Уже потом, после командировки на Стрип, он узнал, что бывших Последователей не допускают до серьезных позиций, затыкая ими бреши в глубоком тылу. Государственная машина НКР в её лучшем проявлении. На Стрипе он провел около трех месяцев. Не самое лучшее время, проведенное с не самыми ответственными офицерами. Любая драма развертывалась постепенно; получив увольнительный и путевку на Стрип, солдат заводил себе дорогие обновки и первым делом направлялся в чертово казино; еще не дойдя до игровых автоматов, он останавливался у барной стойки; долго и неразборчиво выбирал напиток; по отвычке хмелел скоро и, охрабрев, двигался к автоматам; потеряв деньги, шел в назад в бар, и ритуал повторялся изнова до тех пор, пока позволяла запаска. С пропитием всего, солдат бежал жаловаться в посольство, где Аркейду и предстояло каждый раз выслушивать одну и ту же историю с крайне предсказуемым финалом. — Я отойду на минутку, — сказал Аркейд, сняв очки и потерев переносицу. Ему захотелось умыться. Бун коротко кивнул и откинулся на спинку кресла, уставившись на неоновые огни вывески с логотипом “Атомного Ковбоя” так, будто она была для него не менее интересным собеседником. Не торопясь – Буну с вывеской было о чем посекретничать, – Аркейд покинул вип-зал. Он спустился по лестнице, пробрался через петлю пустых коридоров и оказался на публике. На первом этаже сразу за входом располагался большой общий зал. Здесь проводили время те жители Фрисайда, кто имел лишние крышки. Таких было немного, но на один зал в одном здании хватало с лихвой. Пары алкоголя – дешевого вина и мутного пива – насквозь пропитали местную атмосферу. Почувствовать опьянение можно было просто оставшись здесь на пару тройку часов. Свободных мест почти не было, все взоры были обращены на площадку обрамленную деревянными панелями, на каждой из которых было граффити с изображением микрофона. Площадка находилась прямо напротив барной стойки. На ней исполнялась музыка, разыгрывались комедийные представления и прочие мероприятия. Сегодня в центре внимания находился здоровяк по имени Вилли и его комедийный репертуар крайне сомнительного содержания. Как Аркейд быстро понял: самым забавным в Вилли были не его шутки (хотя старался он изо всех сил и выступал часто), а контраст образа доброго толстячка и зловещего блеска бритой наголо головы. Либо огни рампы были настроены с ошибкой, либо виновником выступал сгустившийся душный воздух, но вид Вилли, грузно развалившегося на хлипком стуле, уперевшего ладонь в колено и вперившего взгляд в пустоту зрительского зала, сам по себе вызывал улыбку.     Зал хохотал не переставая. Уборная находилась слева от сцены. Туда Аркейд и направился. — Аркейд? Аркейд Геннон? — послышался голос. Он ничего не ответил. Желание контактировать отсутствовало как таковое. Аркейд двинулся дальше, но тут его остановила чужая рука. “Да что же это такое!”. Он не успел подобрать убедительное оскорбление, — обернулся, намереваясь обрушиться на шпану, но увидел пухлые короткие ручки с ухоженными ногтями и лицо, идеальное как бильярдный шар. — Посол Крокер? — слова Аркейда были больше похожи на бубнеж. — Не… не ждал вас увидеть здесь, сэр. — Бывший посол. Это понятно, поверьте и мне здесь осточертело уже находиться, — пухлая ладонь указала на стол, — пожалуйста, присядьте. Аркейд посмотрел на экс-посла так, будто тот говорил на другом языке. — Может нам лучше пройти в вип-зал? — Так вот где вы были! — воскликнул Деннис Крокер, шлепнув себя по коленке. — Мне доложили, что вы зашли внутрь, но никто вокруг не сообщил где вас искать. Надеялся поймать вас у выхода. “Зачем?” – чуть было не спросил вслух Аркейд. Он хорошо знал Крокера и подозревал неладное. Всегда есть что-то неладное в том, что тебя ищут по барам. Особенно, когда этим вдруг занят бывший посол НКР на Стрипе, который был разжалован за неподобающее поведение. Хотелось найти подходящий предлог, сбежать или просто сослаться на опьянение.  Аркейд почувствовал, что Крокер наблюдает за ним, подслушивает его внутренний монолог. — Я понимаю, что мое вмешательство очень некстати, — Крокер примирительно улыбнулся, — но боюсь, что нависшая над нами проблема не располагает к тактичности. Куда вы говорите, нам нужно пройти?

***

Бун выдохнул облако дыма. Встреча с бывшим послом не прибавила его лицу новых эмоций. Не изменила она и его поведения. Мужчина в коричневом, сшитом по фигуре костюме сидел между ним и Аркейдом. К петлице его пиджака был приколот цветок. Еще год назад, до того как НКР прибрал к рукам весь Фрисайд, с таким украшением он бы не прошел и пяти метров. Крокер будто бы сразу понял, что вести все переговоры лучше с Аркейдом и после холодного рукопожатия, оставил Буна любоваться затылком. — Прошу вас до конца выслушать мою просьбу, — начал свой рассказ Крокер. Его круглый живот впился в бортик.  Руки были скрещены на столе. — Два дня назад один из патрулей связался с командным центром лагеря “Альфа”. Доложили, что после обвала, устроенного Подрывниками… да, теми остатками, что облюбовали исправительную колонию, вы их знаете… так вот, после того обвала в отроге образовалась расщелина. Им был отдан приказ наблюдать. И они наблюдали. Пока дело не дошло до ротации. Новый патруль нашел кое - что совсем любопытное. — Легион? — коротко поинтересовался Бун. — Нет… они здесь не причем, — ответил Крокер, подцепив зубочисткой маслину. — Нашли они… одно из Убежищ. “Этого не хватало!” — подумал Аркейд, не сводя глаз с маслины на палочке, которую крутил Крокер. — Надеюсь вы понимаете всю серьезность ситуации, — в голосе посла прозвучали нотки нарастающего раздражения, — конечно же все пошло наперекосяк. Вместо того, чтобы дождаться исследовательского отряда, патруль направился изучать расселину. Вместо того, чтобы оборонять позицию, они сами попали в капкан Легиона. Последнее, что им удалось передать по радиосвязи – слова про некую находку, которую, впрочем, они обнаружили не в самой треклятой расщелине, а  где-то дальше… в полмили, если обходить отрог с восточной стороны. — То есть нашли просто прогуливаясь по 15-му шоссе? — спросил Аркейд. В такое было совсем сложно поверить, если учесть сколько старателей прошло этим путем за все время. — Эти идиоты умудрились подорвать отрог так, что рвануло со всех сторон света. Прошел оползень, открыв повсюду каверны – прямо счастье для контрабандистов, разыскивающих, где припрятать добро. Крокер пристально посмотрел на Аркейда. — Мистер Аркейд, мистер Бун, — Крокер послал быстрый кивок в сторону продолжавшего бесшумно курить Буна, —  я глубоко ценю вас как солдат НКР и потому – нет, даже только потому – доверяю вам эту информацию. Если до Убежища первыми доберутся Подрывники или, не дай Бог, Легион, это может сильно изменить расклад в том положении, что сложился в Мохаве. Вы и сами это хорошо понимаете: нетронутое Убежище таит в себе технологии, оружие, медикаменты, припасы -  и все на уровне, до которого нам добираться еще десятки и десятки лет. Крокер умолк и принялся за коктейль с такой жадностью, словно полностью высох после тирады. Аркейд не знал, что и думать. Он ненавидел Убежища – и то чем они были, и то чем они стали, – но понимал всю их ценность. Можно только представить какую информацию можно найти в их глубинах. Методы консервации, передачи энергии и хирургических операций, энергоблоки и микросхемы, которые с таким трудом удается производить, и конечно…оружие. Если не склад автоматов, то любые способы уничтожения. Черт…НКР бы сделал оружие даже из технологии отваривания макарон. Вот только могильники, в которые превратились Убежища были отнюдь не беспомощны и могли дать отпор желающим их ограбить. Безумная система охраны, мутанты, вирусы, оставившие пробирки лабораторий. “Пограбьте меня, дорогие старатели!” – нет это точно не про Убежища. И те, кто первым войдет в эти дрянные катакомбы, имеет огромный шанс навеки присоединиться к их обитателям. Аркейд бросил взгляд в сторону Буна. Тот сидел неподвижно, словно статуя из довоенного музея. Глаза были скрыты за темными стеклами полицейских очков, но Аркейд догадывался, что за маской показного равнодушия скрывалось любопытство. В который раз он пожалел, что его друг не хочет – а может и просто не способен – вот так просто поделиться своими соображениями. Оставалось надеяться, что пока он занят общением, Бун внимательно слушает, и не придется пересказывать заново весь диалог. — И вы предлагаете нам исследовать это Убежище. — упреждая просьбу посла констатировал Аркейд. — Нет, нет, отнюдь! Эта миссия невыполнимая для двух человек, даже… — лицо посла стало пунцовым, — даже для вас, мистер Аркейд. И вас, мистер Бун! К тому же официально мы не можем вырвать вас с увольнительного и снарядить на операцию в обход вашего прямого начальства, поэтому… — Поэтому? — Аркейд удивленно приподнял бровь. Крокер запнулся, будто в рот попала вода. Прокашлялся, ослабил петлю красного галстука и сглотнул, что оказалось слишком громким для наступившей на мгновение тишины. — Мы…мы будем очень признательны, если вы свяжетесь с… — О, нет, нет, нет! — воскликнул Аркейд, вскинув руки. — Это дело никак к нему не относится. Он не солдат НКР, не гражданин НКР и, насколько я знаю, еще не подался в наемники. Привлечение сторонних лиц для столь важной миссии разве входит в ваши полномочия, посол? Пальцы Крокера нервно заерзали. Он уставился в невидимую точку на глубине пустого стакана и помотал головой. — Никак нет. И повторяю: я бывший посол. Меня отправили к вам с неофициальным визитом. — Почему просто не снарядить боевой отряд? Крокер устало вздохнул. — Потому что мы не знаем, что предпримет Легион. Большой отряд привлечет внимание, малый отряд не осилит опасности. Мы даже не знаем, что потеряли наши разведчики, – это вполне мог быть, скажем, ключ от Убежища, и тогда мы уже потеряли инициативу. Пока Крокер говорил, его лицо с каждым словом становилось мрачнее, точно он сам только начал понимать всю трагичность ситуации. Впрочем для Аркейда это было не в новинку: люди подобные Крокеру – чиновники, карьера которых каждый день сопровождалась похвалами и аплодисментами подчиненных – не привыкли к ситуациям, в которых каждое решение вело к поражению. Цугцванг – как прочитал Аркейд в одной довоенной книге. Над столом заклубился густой табачный дым. Все взоры как по команде устремились в сторону Буна, пока он медленно тушил сигарету о прозрачное дно пепельницы. — Пора прогуляться.

III

Омлет вышел во двор, как был, в трусах с белой майкой в черную полоску, и крикнул: — А ну заткнулись! Бадди и Дюк обернулись. Из их рук выпали новенькие винтовки, найденные вместе с трупами солдат НКР, неподалеку от I-95. Они виновато подняли руки. Омлет, задержался, обдумывая не сломать ли кому-нибудь из этих недоумков нос (а может следовало и двоим), затем кивнул в сторону старого ржавого ящика, набитого стружкой. Опомнившись, Бадди и Дюк поспешили сложить патроны и оружие в ящик, который уже давно необходимо было отнести в арсенал и запереть на замок. Тихо и быстро, просто отнести пару ящиков – что здесь сложного? Из тюремных бараков уже повылазили остальные. Точно гоморские шлюхи, сбежавшиеся посмотреть на богатенького клиента. Теперь все были в курсе, что прибыли новые пушки, и двое-трое болванов непременно попробуют прибрать их к рукам. Омлета захлестнул исступленный гнев, требовавший выплеснуться наружу и избить парочку недомерков до полусмерти. “Перестань калечить своих! – некстати всплыли в голове слова Энди, – “Нас и так мало, ты разрушишь всю группу!” Омлет сплюнул сквозь зубы. Теперь он чувствовал себя разбитым. Гнев как-то быстро ушел, и на его место пришла тошнотворная, пульсирующая головная боль. Вчера вечером он осушил всю бутылку рома – на нем еще было солнышко и еще какая-то хрень, – а проснулся разбуженный криками и стрельбой. Все это чертовски раздражало. Он поднялся в свою комнату на втором этаже административного здания. Когда-то она принадлежала начальнику тюремной администрации. Омлет отлично помнил этого нкровского ублюдка: коренастый, с широкими плечами и жиденьким, как пушок кротокрыса, пучком волос цвета попкорна. Была у него одна привычка – отбивать своей палочкой каждую чертову решетку в тюрьме. Ни один прутик не пропускал. Делал это из злобы, с ехидной улыбкой, с которой прямо сочилось отвращение к арестантам. Поднимешь в этот момент голову – расценит как неуважение к начальству, со всеми последствиями. Посмотрит рысьими глазками, и не успеешь опомниться, как окажешься без спального мешка и подушки. Лежишь на голой земле, а он стучит, стучит. “Слизняк”, – подумал Омлет, схватившись руками за голову. Боль все нарастала, во рту появился кислый привкус. Он упал на продавленный матрас и прикрылся грудой одежды. Дрема овладела им почти сразу, но какой-то кретин снизу решил включить радио. Вместо музыки или новостей раздался треск, переросший в шум радиопомех, с последующими ударами по металлическому корпусу приемника. Очевидно, так “электрик” пытался найти нужную частоту.  “Чтоб ты сдох”, – пронеслось в голове у Омлета. На него вновь накатила тупая злость. Странно, но это подействовало обезболивающим и головная боль начала отходить на второй план. Все таки гнев – лучший антибиотик. Он встал, вытащил из кармана джинс разорванную с обеих концов сигаретную пачку, вынул одну самокрутку. Под кроватью нашарил две спички, зажег одну об наждачную бумагу, приклеенную к стене. Рядом с наждачкой висел довоенный рекламный постер: блондинка в зеленом платье с большими грудями под глубоким декольте, наклонившись вперед, она протягивала открытую банку сансет–саспарилы. Омлет курил и тупо пялился на постер. Разумеется его обычно не волновала сансет-саспарила, но сейчас в ней было нечто особенное, нечто влекущее. Возможно потому, что во рту было сухо, как в треклятом Мохаве. В животе заурчало. Волоча ноги, он добрался до холодильника в соседнем помещении на этаже. Нижние полки пустовали, но верхние были плотно забиты пивными банками. На боковой стояли открытые пластиковые контейнеры с кукурузной кашей. Омлет взял один и вытряхнул холодную кукурузную массу в рот. На вкус было просто ужасно, да и выглядела она как мутировавшее дерьмо. Когда еда провалилась в желудок, Омлет достал холодную бутылку пива и сдернул крышку краем стола. Уже два месяца они жили на одном бухле и остатках консерв, какие смогли раздобыть до того, как в Примм попал под юрисдикцию НКР и путь из Гудспринга стал патрулироваться. С тех пор они не захватили ни одного продовольственного каравана, – пройти хотя бы триста метров на запад и не получить пулю и то стало огромной проблемой. Тогда старый добрый Эдди взял все в свои руки и направился на восток через железнодорожные пути, прихватив больше половины парней. Он спросил у Омлета, не хочет ли тот остаться в тюрьме за главного, пока он не вернется назад вместе с подмогой. Омлет хотел. “Ну и срань, — подумал Омлет, приложив, казалось, распухшую голову к прохладному стеклу — о чем я только думал?” Он действительно остался за главного. Теперь он директор цирка уродов. Эдди забрал с собой самых башковитых – не гениев, разумеется, но тех, кто хотя бы мог исполнить элементарный приказ, – и исчез. С тех пор минуло уже три недели. Эдди так и не вернулся. Оставшись за главного, Омлету пришлось думать о будущем банды. Он много раз видел, как Эдди составлял планы, продумывал на каких маршрутах им стоит устроить засаду, а к каким не подходить и за несколько миль. Омлет стоял рядом, порой даже давал советы, выполнял указания, но никогда не принимал решения самостоятельно. И теперь жизнь подарила ему эту возможность.  Пару дней назад Прыщ – наиболее толковый урод – вернулся с разведки с интересными новостями. В небольшой каверне недалеко тюрьмы (со стороны железнодорожного депо) группа старателей устроила нечто вроде перевалочного пункта. Они тащили туда все, что не могли унести, и со временем их запасы стали огромными. Прыщ клялся, что видел, как какой-то седой старик с лысой макушкой, вошел в пещеру с двумя ящиками консерв, а вышел пустым. Тогда то и зародилась идея осады. Все казалось очень удачным: НКР на востоке не появлялось, а Легион не заходит так далеко. Игра по-крупному – легкий выигрыш. Так думал Омлет. Если бы они потратил несколько дней на наблюдение за постом, то увидели бы, что кроме съестных припасов, старатели складировали оружие. Много чертового оружия. Гораздо больше, чем было у его банды. Когда Прыщ вышел вперед, потряхивая старым рычажным дробовиком, выкрикивая условия сдачи в плен, Омлет подумал, что из него получился отменный лидер. В следующее мгновение эта мысль расплескалась по камню вместе с мозгами Прыща. Из проема показалось дуло винтовки, а затем старик в ковбойском костюме. Пока все таращились на мертвое тело Прыща – его голова превратилась в кровавое месиво из крови, мозгов и зубов, – второй выстрел проделал дырку в животе Дыбы. Он тяжело осел, прижавшись спиной к камню. — Сука подстрелила меня, сука подстрелила меня! – проревел Дыба. Несмотря на ранение, он умудрился не выронить из руки 9-мм пистолет и, пока старик перезаряжал винтовку, начал бездумно палить. Первая серия выстрелов вспорола “ковбою” грудь и пах, повалив на колени. Вернув самообладание Омлет дал очередь из своего пистолета-пулемета, превратив голову старика в решето. Пули откалывали куски камня, отскакивая от стенок пещеры. Воздух наполнился запахом пыли и пороха. Тем временем из каверны прозвучали новые выстрелы. Омлет и еще несколько ребят успели прыгнуть за стенки, остальных же перестреляли словно утят. Из под земли посыпались угрозы на ломаном языке, на этот раз уже старатели стали диктовать им условия. Сбитый с толку, не в состоянии слышать ничего кроме биения сердца Омлет дал жестом приказ закидать каверну динамитом. Он не спросил себя, почему Эдди запрещал использовать в этих местах взрывчатые вещества. Он просто отдал приказ. Динамит засвистел в воздухе и исчез в недрах пещеры. Крики старателей вызвали у Омлета улыбку. Он даже захохотал, ощущая как возвращается настроение. Конечно, он потерял несколько парней, но зато какой куш он получит, когда вырвет груду оружия из кровавых ошметков. Раздалась череда взрывов. Стенки отрога затряслись, скидывая с себя каменистую чешую; земля под ногами дрожала, словно дергалась то влево, то вправо; брошенное оружие, камни, припасы – все задребезжало, запрыгало.  Омлет поморгал, сначала не поверил в происходящее, а затем  крикнул своим убираться и сам рванулся в безопасное место. К тому времени, как они оказались на пустыре, разделявшем тюрьму и отрог, вдоль склона пробежала громадная трещина. Верхушка начала медленно съезжать вниз с непрекращающимся крещендо раскатистых громовых ударов. Пот залил спину Омлета до самого копчика, лицо лоснилось из-за испарины. Он неотрывно смотрел на растущий на месте отрога разлом, на камни, летящие ему под ноги, пока им не овладел инстинкт самосохранения, заставив бежать сломя голову до решетчатых ворот тюрьмы. — Дерьмо, — машинально произнес вслух Омлет, прислонившись к потертой стенке на кухне.  На следующий день после обвала он приказал расчистить железнодорожные пути, но это оказалось невыполнимым. Путь преградили каменные завалы высотой с одноэтажный дом и без динамита расчистить его не представлялось возможным. Динамитом он пользоваться запретил. Произошло правда и нечто хорошее. Вчера вечером на месте завала разведчик обнаружил несколько тел нкровцев и легионеров. Когда они вернулись туда уже с парой ребят оказалось, что один нкровец еще дышит, хотя и не приходит в сознание. Его забрали, прихватив амуницию с остальных тел. Улов оказался не слишком густой. Патрон под такие винтовки было немного, зато вот экипировка… экипировка могла им весьма пригодиться. В дверном проеме показалась голова, а затем и плечи ее обладателя – Джека. Видимо он сначала проверил, в каком расположении находится босс и лишь затем решился зайти. Неровной походкой, качаясь из стороны в сторону, Джек в прошел центр комнаты и вывалил на стол содержимое небольшого мешочка, болтавшегося на поясе. Среди связок ключей и кипы бумаг оказалось несколько жетонов солдат НКР. — Босс, я очистил их, как вы просили, — пробубнил Джек, буравя взглядом банку пива в руках Омлета, — форму восстановить удалось. Правда не всю. Две куртки разорвало так, что зашить не получится. Вот…так. Омлет небрежно кивнул. — А что насчет блондина? — Блондин? А, так он очнулся. Сидит в камере, точнее лежит – мы связали его за лодыжки. — Сказал, что-нибудь интересное? — Только, что его зовут Патрик, и чтобы мы связались с его командиром. В течении томительно долгой для Джека минуты, Омлет смотрел на него, делая смачные глотки из бутылки. Когда та наконец опустела, он швырнул ее в ведро (потом Дюк все уберет) и резко подпрыгнул, заставив Джека испуганно отступить.  — Ну, пойдем, посмотрим на Патрика.

***

Патрик Джеймс Уоллс лежал на прутьях тюремной кровати. Его руки были схвачены за спиной, лодыжки сведены вместе и перевязаны хомутом. Рот был залеплен куском изоленты. Глаза бешено скользили по всем углам комнаты, остановившись лишь на Омлете, когда тот зашел в камеру. Это был молодой парень со светлыми волосами и испачканным кровью и грязью лицом. — И что тут у нас? — весело поинтересовался Омлет, потряхивая паспортом Патрика, держа его большим и указательным пальцами за край. — Так себе прошел патруль, да? Патрик бешено затряс головой. Он начал извиваться, пытаясь как-то подняться, но только бился о перекладины у изголовья кровати. Омлет усмехнулся, любуясь этими отчаянными попытками,  и отбросил паспорт в сторону. Он раздумывал много ли выручит за этого паренька? Кому его можно продать? Легион скорее повесит или распнет на кресте их самих, Ханы не торгуют рабами, а с Чертями лучше не связываться (гласило простое правило Мохаве). Как бы поступил на его месте Эдди? — Я прикажу снять с тебя кляп, а ты расскажешь о себе, своей группе и, кто отвалит за тебя крышек, понял? — Омлет пытался придать голосу, как можно больше убедительности. Патрик кивнул. Джек сорвал с его рта кусок изоленты – слишком резко, от чего Патрик взвыл, – и рывком поднял пленника. Из глаз парня – двух заглавных букв “О”, – хлынул поток слез. Он лихорадочно всхлипывал носом, будто старик больной гриппом. “Только бы не обделался, — взмолился Омлет, — Господи, и где они набирают таких хлюпиков?” — М-Меня з-зовут Патрик, П-патрик Уо-Уоллс… — перемежая слова со сдавленными рыданиями сообщил пленник, — р-рядовой 5-го батальона НКР, под р-руководством лейтенанта Хейса. Если в-вы свяжетесь с ним, он о-обязательно… обязательно заплатит вам! Лейтенанта Хейса Омлет знал хорошо, как и то, что тот никогда в жизни не станет вступать в диалог. Даже если они принесут ему запись мольбы Патрика, он просто пожмет плечами. Или того хуже – прикажет удвоить количество патрулей, перекрыв возможность выхода с территории тюрьмы, и тогда Хейсу останется просто дождаться, когда они перегрызут друг друга как пауки, зажатые в банке. Нет, к Хейсу они его ни в коем случае не поведут. — Что вы делали среди завала? — продолжил допрос Омлет. — Чего вас понесло патрулировать путь, по которому не пройдет ни один караван? Губы Патрика превратились в две плотно сжатые линии. Он дернулся, будто хотел встать, но Джек тут же вдавил свою медвежью ладонь в плечо парня, усадив его задницу обратно на прутья. — К-Кто-нибудь еще выжил? — спросил Патрик ломающимся, почти детским голосом. Омлет безучастно кивнул подбородком в сторону Джека. Тот нахмурился. Мысли в его дурной голове едва пробивались, но он все таки смог сформулировать: — Остальные подохли. — О, Господи! — закричал Патрик. Из его глаз хлынула новая волна слез. — Ну так ты будешь говорить или нет? — устало протянул Омлет. От одного вида сопливого нкровца в нем что-то ворочалось. Что-то неприятно щипало, заставляя его кулаки сжиматься до боли в костяшках. Напряжение грозило вырваться наружу, обрушится на этого парня, пока тот не сдохнет или хотя бы не перестанет рыдать как побитая шлюха. — Я н-не м-могу вам сказать. Но, если вы п-передадите лейтенанту, что я… Голова Патрика запрокинулась. Нос превратился в лопнувший помидор. Он захрипел, звук напомнил Омлету какое-то нелепое хрюканье, от чего на лицо вернулась улыбка. До этого разговор его лишь утомлял. — Держи его, Джек! — рявкнул Омлет, занося руку для очередного удара. Патрик неистово замотал головой, разбрызгивая кровь во все стороны. Джек схватил его за волосы, но в последний момент нкровец успел отвести голову от удара. Кулак Омлета проехался по щеке по касательной. Патрик попытался высвободить руки, но они лишь дергались у него за спиной. Ноги сучились в воздухе, бились о пустой пол, но не могли разорвать хомуты. — Идиот, держи его, я сказал! Джек вцепился в волосы обеими руками. Патрик визжал, выкрикивая обрывки бессвязных фраз. В перерывах жадно глотал воздух, словно рыба выброшенная на берег. Кровь стекла из носа в рот, предав передним зубам карминовый цвет. По обеим щекам текли ручейки слез, смешиваясь с протоками соплей и крови. Омлет придвинулся ближе. Патрик с ужасом смотрел на зависший над ним громадный кулак. Удары посыпались градом, один за другим, превратив нкровца в дергающуюся марионетку. 

IV

Август невидящим взглядом уставился на зеленый экран, на котором мелькали цифры вперемешку с заглавными буквами. Какое-то время он следовал указаниям Рики – по крайней мере пленница назвалась так, – но вскоре понял, что гораздо быстрее будет передать ей всю полноту действий. Он и старик старались только не стоять у нее на пути. Несмотря на свое положение, она работала на удивление быстро: за несколько часов она аккуратно разобрала электронную панель кейса и с помощью внешнего терминала и проводов подключилась к микрокомпьютеру. И это с наручниками на запястьях. — Нужно взломать систему и перейти в режим ядра, — сообщила она, когда они поинтересовались, что она делает. Ее пальцы ловко щелкали по кнопкам клавиатуры, заставляя строчки на терминале постоянно меняться. Август немного понимал в программировании, но его знаний было абсолютно недостаточно, чтобы следить за её действиями. Если бы она каким-то образом могла связаться посредством этого кейса с Братством, передать координаты или взломать ближайшую радиостанцию, то он бы ничего не мог с этим поделать. Они не стали мешать ей. Старик консультировал Рику насчет оборудования. Носил переходники с требуемыми разъемами, вместе им удалось присоединить к старым контактам металлические провода и с помощью перегрузки питания перезапустить систему. Как объяснила Рика, система все это время питалась от ядерной батареи. — Бета вольтаика, — объяснила она, когда увидела изумление в глазах Августа.  Она даже позволила себе легкую улыбку. — Полупроводниковый диод с напыленным радиоактивным изотопом. Принцип тот же, что и в солнечной батарейке. Удивительная технология! Чтобы ее воспроизвести понадобятся огромные технологические мощности! Когда она рассказывала о технике, ее лицо мгновенно преображалось, словно она забывала о том, где находится, и считала легионеров перед собой учениками, а не своими пленителями. Август слушал не отрываясь, даже записывал некоторые ответы на листы старого блокнота, чтобы вернуться к ним позже. Если бы у них было несколько недель, он бы не преминул разузнать о каждом ее шаге, и, судя по всему, она не была против. В ее взгляде сквозила неподдельная радость, когда он смущенно задавал ей свои вопросы. Радость, однако, покрытая тенью печали. Ему казалось, что она вот-вот разрыдается и бросится ему на плечо, когда их глаза вдруг встречались. Он мало что знал про Братство Стали, – но то, что слышал, полностью противило её поведению. Фанатики, собиравшие технологии по всему миру, готовые убить кого угодно за сокрытие технологий, и эта милая, пускай и немного странная женщина никак не желали соотноситься у него в голове. Он раздумывал, может она специально усыпляет их бдительность? Специально подыгрывает им? Вот только ее глаза не выдавали такого мотива. Даже у Адрианы не получилось бы сыграть убедительнее. — Почти готово! — объявила Рика, оторвав пальцы от клавиатуры. На экране медленно поползла полоска загрузки. — Я подключилась и смогла сбросить настройки. К сожалению, не получилось собрать все данные – некоторые повреждены, а до некоторых и вовсе никак не добраться, – но кейс должен открыться. — Ты узнала, что там внутри? — спросил старик, поднеся руку к кейсу. В последний момент он оторвал ее, словно боялся обжечься. — Нет, – Рика помотала головой, — из метаданных, что я нашла, только несколько имен и цифр, последние, судя по набору, – координаты. — Вот оно как. И что же это за имена? — Адам Брениган, Клайв Митчел… — Рика вопросительно посмотрела на учителя, — вам нужен весь список? — Нет… нет — рассеянно пробормотал старик, — вовсе нет. — Просто мы обнаружили гравировку на стенке кейса, — Август понял, что учитель впал в очередной ступор. Он указал Рике на то, что показалось ему буквами “АВ”. Она осторожно провела пальцами вдоль гравировки, потом спросила ювелирную линзу. — Похоже на буквы “АВ”. — Мы пришли к тому же выводу, — улыбнулся Август. Рика сняла обруч и, подперев пальцами щеку, задумалась. — Здесь нет никого с подобными инициалами. Но может быть эти буквы никак не относятся к имени. — Что в принципе может быть в кейсе? — спросил Август. Ползунок на экране уже преодолел половину пути. Рика пожала плечами. Она скосила глаза в сторону кейса в подозрительном прищуре. — Именно Волт-тек и им подобные довели мир до войны. Идиотическое обращение с технологиями, игра чужими жизнями… от них можно ожидать чего угодно. Мы, — она на секунду прервалась, — Никто не обладает информацией о том, что для доступа в Убежища или для их функционирования использовалось нечто подобное. Я, как и вы, впервые вижу эти технологии. Не уверенный, что следует обо всем этом думать, Август вперил взгляд в экран монитора, где в алфавитном порядке расположились имена. “Интересно, кем были эти люди?” – подумал он, прощелкивая страницы со строками. Всего имен оказалось пятьдесят. Убежища, как знал Август, представляли собой лишь полуавтоматические комплексы. Пятьдесят человек не справились бы с его обслуживанием. Кроме имен в таблице находилось несколько цифр. Во-первых каждому человеку из списка был присвоен номер 1 или 2, образуя две равные половины. Одно имя, правда, числилось в обеих группах – имя Адама Брэнигана.  Во-вторых имелся набор из трех пар чисел, каждое число было подписано “lon” или “lat”. Видимо эти числа показались Рике координатами. — Готово! — воскликнула Рика. Она не вскочила и не ринулась к кейсу. Просто дала понять, что теперь его можно раскрыть.  — Молодец, Рика! Пожалуйста, подожди нас. — сказал старик, добродушно хлопнув девушку по спине. Он подошел к кейсу. Август смотрел через его плечо. Руки старика вспотели, он положил их на верхнюю створку кейса и медленно, словно обезвреживая ловушку, раскрыл.

***

Вульпес смотрел на собравшихся. Август не мог терпеть его взгляд, – хотелось убежать, спрятаться от того холода, что он в себе нес, несмотря на фирменную полуулыбку его обладателя. Было в нем нечто такое, что заставляло умолкнуть и вслушиваться в наступившую тишину, ожидая команды. Август нервно облизнул пересохшие губы, скользнул взглядом в сторону сестры. Она стояла рядом с Вульпесом, сложив руки за спину. Она выглядела грозной, бесчувственной ко всему окружению. Солдат, способный исполнить любой поступивший приказ. Август много раз видел это в других легионерах – в том числе и соседях, – но по ним не сквозило то напряжение, что он чувствовал в Адреане. Она словно сжатая до предела пружина, хищник, готовый в любой момент наброситься на свою жертву. Вульпес махнул рукой. Все взгляды устремились в его сторону. — Полагаю, ни для кого не является секретом, зачем мы здесь собрались, — его голос звучал мягко, но предостерегающе, как рука внезапно опустившаяся на плечо, — наши кузнецы смогли открыть довоенный кейс, — он указал на предмет на столе, — как нам удалось выяснить, этот предмет приведет нас к Убежищу. “Рика не говорила такого”, — заметил Август. Страшно подумать, чтобы с ним стало, выскажи он свою претензию вслух.  — К сожалению, само Убежище находится на территории плутократов. Мы снарядим разведывательный отряд, в задачу которого войдет проникновение в Убежище, сбор информации и, в крайнем случае, его запечатывание. Август перевел взгляд на стол. На нем лежала металлическая, выкрашенная в черный цвет карта. На обеих сторонах с помощью химического гравирования были нанесены два зеркально расположенных числа 715 с чертой между ними. Рика сделала предположение, что карта использовалась в качестве ключа для чего-то внутри Убежища. По ее словам входные двери были спроектированы для одностороннего открытия изнутри, без использований каких-либо ключей. Они поведали о находке зашедшему к ним преторианцу, а также упомянули про координаты, две пары которых оказались испорчены, зато последние определенно указывали на точку у отрога горы Блэк, где НКР, вероятно, и обнаружили кейс. Спустя несколько часов преторианец вернулся и сообщил о предстоящем вечернем собрании. — …разведывательный отряд должен быть небольшим, чтобы не привлечь внимание плутократов, — продолжил Вульпес, его взгляд скользнул в сторону Августа, — а также обладать необходимыми навыками, чтобы осмотреть Убежище и собрать ценную информацию. “Он же не меня имеет ввиду?” — взмолился Август, стараясь не замечать ледяной щекотки, охватившей все тело. — На этом все, прошу разойтись, — окончил доклад Вульпес. Легионеры начали стягиваться к выходу из палатки, Август ожидал своей очереди наружу. — Прошу только вас остаться, — послышался позади мягкий голос. Нутро Августа будто сжали в тиски. Он приказал себе развернуться и встретился со зловещей улыбкой. Рука Вульпеса как-то неожиданно коснулась спины, подталкивая вперед – прочь от выхода. Адриана молча наблюдала, как его подводят к столу. Старика в палатке уже не было. Ожидая худшего приговора, Август сел на предложенный стул. Вульпес занял противоположную сторону. — Я понимаю, как это неожиданно, и все же прошу меня выслушать. “Как будто у меня есть выбор!” — подумал про себя Август, а вслух сказал: — Конечно. Уголки губ Вульпеса слегка дрогнули. — НКР водит свои патрули вдоль 15 трассы, — на стол легла карта Мохаве с красными метками. Вульпес провел пальцем вдоль хорошо очерченной желтой линии, остановившись на метке южнее горы Блэк. — Пройти там хорошо вооруженному отряду будет непросто. НКР проверяет торговцев и путников на наличие лицензии Красного Каравана. — Отряд будет замаскирован под караван? — С этим поможет Адриана, — кивнул Вульпес, — но караванщики не берут с собой десятки вооруженных наемников, особенно по пути, который и так контролируется. Два-три человека, не больше. — Вы хотите взять меня, из-за моих навыков? — Это так.  — Но их может не хватить. Думаю нам необходимо взять писаря Братства. Август не сразу понял, что сказал это вслух. — Вы так думаете? Повисло молчание. Вульпес подозвал Адриану, что-то шепнул. Та кивнула и мигом вернулась на свое место. — Безусловно это рискованно, — Вульпес продолжил, — мы рискуем потерять техника. И не только его. Пускай Братство и покинуло территорию Мохаве, она может самостоятельно саботировать операцию. — Но именно она разобралась с кейсом! Если внутри нас будет ждать подобный уровень технологий, то только она сможет помочь нам, — Август не понимал, почему продолжает настаивать. Почему продолжает спорить с человеком, чей гнев может так дорого стоить? — Резонно, — Вульпес просиял широкой, омерзительно белозубой улыбкой. — Рискованно, но резонно. Полагаю, что важность и сложность всей операции укладывается как раз в этот формат. Думаю, мы устроим все именно так. Вульпес встал. За ним последовал Август. — Ах, да, еще кое-что, — Вульпес подождал, пока Август не обратится весь во внимание, — в конце необходимо будет уничтожить наш ключ.