Спасибо, что выбрали Волт-Тек!

Спасибо, что выбрали Волт-Тек!

I

Первым, что увидел Аркейд, когда панель, притворявшаяся огромной стеной, съехала вниз, стала напуганная безволосая женщина в кожаной коричневой куртке. Её взгляд скользил с него на Буна и в обратном направлении, будто она наблюдала за игрой в мяч. Аркейд поднял руки, чтобы успокоить потрясенную незнакомку, но забыл, что сжимает в руке пистолет. Она крикнула, поставила ногу назад, неудачно проехавшись по закругленным гильзам, и чертыхнулась, потеряв равновесие. — Все нормально, не бойся, — сказал Аркейд. Он обернулся и понял, что Бун держит девушку на прицеле, — Бун, не нужно. — Кто ты и что делаешь здесь? — отрезал Бун. — Я…я… — Отвечай, ты работаешь на Легион? Девушка открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег приливной волной. Аркейд присмотрелся, – и внезапно понял, что знает кто она. Не лично, разумеется, но он знал, кем она была раньше. — Ты писарь Братства не так ли? — спросил он, уверенный в своих выводах. Последовал медленный кивок. Девушка привстала на одну ногу. — Не нужно боятся. Мы из НКР, — сказал Аркейд и шагнул ей навстречу. К его удивлению она тут же вскочила, как ошпаренная кипятком. Ее кисти сжались в маленькие кулачки, а в глазах – тех самых, где недавно был один страх, – проявился огонек гнева. — Стоять, — спокойно, но властно заявил Бун, — Выкинешь что-нибудь – выстрелю. — Бун, она же из Братства, — попытался успокоить друга Аркейд. Впрочем довод был слабым. НКР ненавидело Братство почти также как Легион. — Ты работаешь на Легион? — повторил свой вопрос Бун. Вместо ответа она оглянулась через плечо, – позади неё темнели два выхода. Тот, что сбоку был ближе. Она точно прикидывала успеет ли укрыться. — Тебе не нужно бежать, — Аркейд стоял на своем. “Черт, мы с Буном, как два полицейских”, – подумал он и продолжил: — Если не хочешь отвечать, то не нужно. В этом Убежище все мы – чужие, и должны держаться друг друга. Утешительные слова подействовали. Она обернулась и гнев исчез из ее влажных глаз. — За нами кто-то охотиться, — прошептала она, но тишина, овладевшая помещением, подхватила её слова и усилила их, — кто-то за стенами. Аркейд кивнул (хотя в этот момент вовсе не о ее словах) и сделал ещё один шаг вперед. Между ними оставалось не больше трех метров. — Я тоже так думаю, — сообщил он, — могу подойти? Ты не ранена? Я доктор, – можешь довериться мне. Она затряслась, обхватив себя руками за плечи. Из глаз полились слезы.  — М-меня зовут Р-Рика. В этотмомент проем бокового прохода осветила белая вспышка. Через секунду за лучом фонаря выскочили два незнакомца. Одна – блондинка с откинутой на затылок панамкой, черной курткой и пистолетом в руках. Другой – тоже блондин, но в пыльнике. Дробовик в его дрожащих руках ходил из стороны в сторону, а глаза бешено метались по всем углам. — Рика, в сторону! — крикнула девушка, за секунду оценив сложившуюся ситуацию, и наставила пистолет в сторону Буна. Рика послушно отпрыгнула, но сразу же замахала руками, когда увидела, что товарищи собираются сделать. — Адриана, они не враги. Здесь кто-то… — Адриана, значит, — усмехнулся Бун. Его глаза буквально впились в лица блондинов. — Голова рейдера, — сквозь зубы процедила блондинка, — ваших рук дело? — Нет, нет! — крикнула Рика, — это не они. Да кто вообще смог бы такое сделать? — Вытаскивайте то, что отобрали у наших патрульных, — продолжал гнуть свою линию Бун. — Разбежался, — в тон ему ответила Адриана. Аркейд увидел, что у блондина рядом с ней сильно тряслись руки. Юноша наверняка боялся предстоящей стрельбы. Среди обычных легионеров такое встречалось редко: наверняка он лишь рекрут, который и в бою то еще не бывал. А вот девушка представляла опасность. Хотя ей ни за что не перестрелять Буна, Аркейд чувствовал беспокойство. Очень уж уверенно она держала оружие. Хотя на вид была такой же молодой, как и юноша. Черт, да им не было даже двадцати лет! Аркейд прикусил нижнюю губу. Легионеры были слишком молоды, чтобы умереть здесь. Может был какой-то шанс? Может если Бун… Аркейд скосил глаза в сторону Буна. Рейнджер буквально впился взглядом в противников. Его лицо онемело, – стало подобным бесчувственному камню. Аркейд хорошо знал это выражение. Так выглядел убийца, который не остановится ни перед чем. Неужели за последний год Бун так и не обрел душевного равновесия? Аркейд понял, что и без него, рейнджер убил бы этих ребят. “Чего же ты удивляешься, — лукаво подметил внутренний голос, — ты сам оставил его на целый год наедине со своими демонами. И правильно, – ведь ты ушел помогать всему миру!” Нет. Все обстояло иначе. Это было так ясно, так кристально ясно, что Аркейд опешил от своей глупости. Как он раньше не замечал? Почему все это время думал лишь о себе? Он ушел в НКР для того, чтобы его не забыли. Он бросил своих  товарищей, бросил Джулию,бросил Джерри, бросил остальных Последователей. И ради чего? Чтобы остаться в Мохаве вместе со своим славным именем. Он бросил стезю путешественника, бросил Буна. И ради чего? Чтобы остаться невредимым со своим дурацким именем – да, черт возьми! – и ожидать все новых и новых аплодисментов.   Наконец-то он понял, что может признаться себе. Он попросту боялся за свою жизнь. Вместе с Буном сделал себе репутацию, – очень хорошую, открывающую множество хороших дверей, – но благо других заботило его гораздо меньше. Благо тех, кого ему предстояло бросить. Аркейд перевел взгляд на Буна. Его друг не убийца. И не нажимает курок, потому что знает, что это неправильно. — Бун, — начал Аркейд. — Они из Легиона, ты сам слышал, как она её назвала! — рявкнул рейнджер в ответ. — Они дети, Бун! Ты же и сам это видишь. — Я вижу только убийц. Та, кого Рика назвала Адрианой не повела и бровью, зато блондин рядом с ней явно занервничал. Он умоляюще посмотрел на свою спутницу, потом обратно на Буна и опустил дробовик. — Мы не убийцы, — ответил блондин. Его голос был не громче писка щенка. — Адриана, может мы сможем договориться? Ведь если мы разделим добычу то… — Август, это рейнджер. Он уже давно все решил. — Пожалуйста, успокойтесь, — Рика робко дернулась, но так и не решилась встать между Буном и Адрианой, — мы можем прийти к взаимному согласию и уйти невредимыми. — Бун, ты же прекрасно все понимаешь, опусти ствол!  — С Легионом нельзя договориться. Показывайте что припрятали! — Я говорила, Август. С этим человеком нельзя договориться, – он убьет нас! Напряжение возрастало. Аркейд чувствовал, что если не найдет слов, то начнется стрельба. Его глаза лихорадочно метались по комнате. Что? Что, скажите на милость, сказать им? Его взгляд остановился на терминале. — Послушайте меня, — крикнул Аркейд, и его голос показался чуждым даже ему. Будто кто-то властный и строгий пролез к нему в рот и использовал в качестве громкоговорителя. — Вы хотите перестрелять друг друга? Оглянитесь вокруг. Мы в самом центре чертового Убежища, в котором погибла уйма людей. Между стенами бродит какая-то тварь, которая ждет не дождется, пока мы не переубиваем друг друга. Рика, ты же согласна? — Девушка согласно кивнула, и он продолжил: — Если мы сейчас же не прекратим, то никто не выйдет отсюда живым. Бун, — Аркейд обличающе указал в сторону терминала, — ты сам все читал. Мы не они. Мы не начнем перестрелку. Особенно в тот момент, когда за нами ведется охота. Бун медлил. На мгновение Аркейду открылось его истинное лицо, которое он умел тщательнейшим образом скрывать от всего мира, – лицо несчастного и уставшего человека. Бун сморщился, как от боли, из его груди вырвался сдавленный вздох. — Мы – не они, — рейнджер повторил слова друга, а затем обратился к девушке, держащей его на прицеле, — мы опустим оружие на счет “три”. Вы объясните, что за чушь городили про рейдеров, про какую-то тварь и отдадите нам ключ. Ты согласна? — Адриана, — неуверенно прошептал Август, — Адриана, мы же сделаем как он говорит? Девушка холодно посмотрела на него, но спустя всего секунду виновато потупила взгляд. Какие бы ни были между ними отношения, но его слова для неё много значили. — После того, как мы отсюда выберемся – каждый пойдет своей дорогой, а Убежище мы завалим, чтобы его технологии не достались никому — высказала предложение Адриана, — ключ тоже никому не достанется. Аркейд кивнул, вопросительно посмотревшему на него Буну. — Мы согласны. — произнес рейнджер, — но наше “перемирие” закончится при следующей встрече. — Идет, — синхронно ответила пара блондинов. — Один, — начал отсчет Бун, — Два. Три. Наступившую на мгновение тишину сотряс звук выстрела. Бун выронил винтовку, – его рука резко, как поднявшийся вверх рычаг, прижалась к окровавленному отрывку уху. Сразу за ним раздался ещё один выстрел, – Адриана крикнула, схватившись за простреленную, лишенную двух пальцев ладонь.

II

Вот так на сцене появился Омлет. Появился внезапно. Прямо как черт выпрыгнувший из табакерки (по крайней мере он сам так думал). Появился на счет “три”. И это, естественно, его рассмешило. Он просто вошел через парадные двери. Точнее - почти что вошел, – стоял за порогом, наблюдая необыкновенную пародию на дуэль. Рейнджеры против наемников. Услыхав, что кто-то из них ведет счет, Омлет навострил уши. “А вот и мой выход”, – бессвязно, но точноопределил он, выбросил вперед руку, сжимавшую “магнум”, и выстрели в самого, как ему показалось, крупного и опасного парня, – рейнджера с огромной винтовкой. Он целился в голову, но попал в ухо. Его следующий выстрел был скорее случайным, – когда блондинка с панамкой начала разворачиваться, он машинально дернул курок. Теперь онстоял, сверкая совершенно презрительной улыбкой и ожидая похвалы. Его поразила слава момента. Как ловко он всех обезвредил! Когда ты большой человек (гораздо больше чем Эдди), к тебе проявляют особое уважение. Такое положение радовало Омлета. Он видел тот страх, что овладел бедняжками оставшимися на ногах. Лысая девка в грязной куртке так и вовсе выглядела так, будто в любой момент могла лишиться всех чувств. И все они были беспомощны, словно брошенные щенки. Следомприбыл и Джек. Увалень ввалился в комнату вслед за Омлетом и тыкал стволом во все стороны, не в силах определиться кому угрожать. — Бросайте оружие! — крикнул Омлет и для пущего эффекта выстрелил под ноги кинувшегося к лысому рейнджеру очкарику. Тот медленно опустил оружие на пол. За ним последовал и блондин в пыльнике. — Теперь на колени! Держи этих двоих, идиот, — гаркнул Омлет, огибая стол с терминалом, — очкарика я возьму на себя. Он вскинул револьвер вверх, – вот она кульминация! – ещё немного, ещё чуть-чуть и он станет королем собственного Убежища. В этой самой комнате будет его командная рубка. Идеальное место для замечательных начинаний. “Вот только убью этого ублюдка Бадди”. Мысль приелась, как прилипнувшее дерьмо. Почему ему все время что-то мешает? А Эдди? Что бы он ему посоветовал? Нет! Нахрен Эдди. Он справится сам. Это он – лидер. Он – главный. Тогда Омлета разразила простая и оттого ужасная мысль, – Бадди нет в этой комнате. Неужели он перехитрил его? Неужели наблюдает за ним, готовясь нанести смертельный удар? Мысли понеслись дальше, словно собаки сорванные с цепи, – что если Бадди каким-то образом подговорил всех ему подыграть? Это несправедливо! Просто дьявольски несправедливо! Тряхнув головой, Омлет вплотную подошел к очкарику и приставил к виску револьвер. — Где Бадди, дружок? — холодно спросил он. Очкарик резко нахмурился. — Не знаю я никакого… — Это очень хреновый ответ, знаешь ли, — с сожалением заметил Омлет. Его снова надули! Он все знает, – просто прикидывается невинной овечкой. Затем Омлет поднял кулак и раскровил очкарику нос. Тот замычал, затряс головой и скинул очки. Как раз вовремя, – следующий удар пришелся в глаз, оставив хороший фингал. Пускай все смотрят, что бывает с теми, кто перечит ему. Дольше будут помнить. Очередной удар пришелся под дых. — Эй ты… — невнятно пробубнил рейнджер. — Если еще раз его тронешь, я убью тебя. Омлет ничего не услышал. Да и если б услышал, – что ему угрозы от рейнджера, который и так скоро умрет от кровопотери. Когда очкарик обмяк, Омлет сомкнул пальцы на его шее и начал сжимать. Все крепче и крепче, пока чужие руки не обхватили его собственные. Каким-то чудом у полудохлого очкарика (теперь уже без очков) ещё хватало сил на то, чтобы сопротивляться. Тогда Омлет отпустил его, – конечно, чтобы снова ударить, на этот раз в зубы, – и после того, как очкарик откинулся, схватил его за ворот накидки и рывком вернул на свое место. Он несомненно убил бы его, но – к удивлению всех остальных в помещении – остановился. Все ещё сжимая в руке воротник, Омлет огляделся. У него вдруг появилось ощущение, что за ним, кто-то наблюдает. И сердится. В глубине души Омлет понимал, что под кайфом. И даже знал, что переборщил с марихуаной, пусть это и помогло набраться уверенности. Ему могло померещиться. Но сейчас все обстояло иначе. Он ощущал нечто весомое и реальное. Будто в доказательство этих слов, раздался удар, похожий на гулкий, далеко разносящийся звон. Омлет отбросил очкарика инаправил пистолет вверх. Рука дрожала, звон в ушах не затух, даже наоборот, казалось, только все набирал новую силу. (“Ох, не можете спать, да? Подождите, еще три раза пройдусь по каждой из камер.”) — Хватит! Хватит! Хватит! Ты тупой гребанный недоумок! — громко закричал Омлет, но без прежнего веселого энтузиазма. Он даже не был уверен, к кому обращался. Ответом ему послужил новый удар. И вновь гулкий, – так бьет палка по стальным прутьям решетки. (“Что, Омлет, опять поднимаешь голову? Эй, ребята, сегодня он спит на полу!”) Внутри Омлета все заледенело. Неужели это действительно с ним происходит? Он же собственноручно убил того нкровского ублюдка, затолкав его палочку прямо в глотку. И снова удар. (“Омлет, ты, похоже, целую неделю будешь спать без одежды. Ребята, скажите дежурным, чтобы будили его каждые полчаса”) — Это что за херня? — взревел во все горло Омлет. Без сомнений, это мог быть лишь Бадди. Только он знал про начальника тюрьмы и про то, что больше всех он ненавидел Омлета. — П-послушайте, — робко подала голос безволосая девка,  — нам всем нужно отсюда… — Ты знаешь, где Бадди? — холодно спросил Омлет. Его глаза блестели, как две мелкие серебряные монеты. Она казалась растерянной и обескураженной. Омлет счел её бесполезной. Без промедлений он вскинул револьвер вверх и выстрелил. Пуля попала в область груди; девка хрипло вскрикнула (из её рта вырвался поток крови) и, упав, забилась в конвульсиях. Джек последовал примеру босса и после нового выстрела её тело, содрогнувшись в последний раз, наконец-то обмякло. — Рика! — блондинка без правых указательного и среднего пальцев вскинулась. В глаза кипел гнев. Джек прицелился из винтовки и почти дернул курок, но тут прямо над ним что-то стукнуло. Потом заскрипело, будто кто-то отверткой ковырял проржавевшие шурупы. Да так быстро и ловко, что уже через секунду металлическая пластина над головой Джека повисла, какпрогнившая дранка. Омлет, который тоже был вовсе не прочь пристрелить ещё одного караванщика, замер, уставившись в мрачную пустоту темного желоба. (“Держите его ребята, сейчас пересчитаем его ребрышки”) Это ведь не мог быть он. Весь разум, все то рациональное, что ещё оставалось в Омлете, буквально кричало о невозможности того, что администратор каким-то образом выбрался из могилы. Да и могилы вообщем-то никакой не было: они просто бросили изувеченное тело на пыльную и разгоряченную солнцем дорогу. Это мог быть лишь Бадди. Он и никто другой. Все должно было сложиться идеально. (“Ух, ты посмотри, – все выдержал”) Чувство уверенности в себе, которое он приобрел с марихуаной, полностью покинуло Омлета. Он задрожал. Словно ледяные пальцы мягко прижались к спине и поползли вверх, шустро перебирая конечностями, дергая позвоночник, как гитарную струну.  Джек стоял и тупо смотрел вверх в пустоту. Сложно было сказать, что именно происходило у него в голове (и происходило ли хоть что-нибудь), но его обычно мелкие глазки расширились и чуть не вылезли из орбит. Никто и не догадался поднять фонарик и посмотреть, что же там, черт побери, происходит. Почти все оцепенели от страха. Почти все. Когда Омлет перевел взгляд с дыры в потолке на пленных, – тех самых, кому было велено сидеть на коленях, – одно за другим произошли два события. Блондинка с панамкой прыгнула и, обвив правой ногой ногу Джека, повалила здоровяка на пол. Винтовка выскользнула из его рук; блондинка подобрала её левой рукой и, вперев рукоять в бок, держала всех на прицеле. На секунду Омлет выбрался из кокона оцепенения (чтобы застрелить эту суку), но уже в следующее мгновение увидел нечто такое, что вырвало из него все остатки былого самообладания. Из кромешной темноты потолка выбрались две руки. Их длины хватало на половину высоты комнаты; острые и скрюченные когти с размахом просвистели над посиневшим лицом бедного Джека. Он закричал, дернулся и покатился по полу, слово огромный шар с мясом.  Мысли в голове Омлета запрыгали; он вслепую начал стрелять в потолок, с которого свисали эти жилистые, покрытые рытвинами и алыми язвами, длинные, как у самого дьявола, руки. Продолговатые пальцы, лишенные обыкновенных человеческих суставов, на его глазахвывернулись. Когти, словно клинки, ринулись прямо к лицу стоявшей рядом блондинки. Та в последний момент отскочила, отделавшись кровавым порезом вдоль всей шеки. Винтовка в её руках несколько раз выстрелила, но дьявольские руки резким рывком вернулись за потолочную стену. Послышалась новая серия звонких ударов. Оно ползло. Ползло прямо к Омлету! Револьвер в руках издал тихий и жалкий, клацающий щелчок. Он израсходовал весь боезапас. Омлет развернулся и большими шагами помчался к ближайшему выходу. Подошвы его ботинок едва касались половиц. В голове не было ничего кроме звенящей тишины. Вся злостьна Бадди в миг улетучилась. Но когда он был совсем рядом у выхода, что-то толкнуло его в сторону. Не просто толкнуло, – буквально сбило, как будто в него въехала долбанная машина. Омлет пропрыгал два шага на одной ноге, не совладал со сместившимся центромтяжести, упал и кубарем врезался в стену. Снизу вверх он наблюдал, как из комнаты выбежал Джек. Он неудачно вместился в проход, не совладав с крупными габаритами, и боком проехался по стальной кромке, ободрав солдатский комбинезон. “Тупой недомерок!” — хотел прокричать Омлет, но слова уступили место тяжелому и горячему выдоху. Тело налилось свинцом. — Фставай и пфеги! — выдавил из себя очкарик, поднявшийся на ноги, обращаясь к Омлету. Нос был свернул налево. Верхняя губа сильно раздулась. Ноги едва держали вес его тела. Потом он обернулся к остальным: — Фсе фмотрите фа пфотолком! Рейнджер поднялся за ним – все еще не отрывая руку от уха (под ним образовалась целая лужа из крови), – и указал на боковую стену, смежную со стеной к которой прижимался Омлет. — Оно там! — рявкнул он, подхватив с пола винтовку, — эта тварь там. Рейнджер наконец освободил ухо (впрочем само ухо отсутствовало, вместо него зиял кровавый ошметок) и, не опуская ружья и не сводя глаз со стены, осторожно двигался навстречу Омлету. Последний оставшийся пленник, – такой же блондин, как и девка в панамке,– выхватил из её изуродованных пальцев винтовку и направился следом за рейнджером. Та вроде запротестовала, но Омлета сейчас меньше всего волновали их перебранки. Его испуганный взгляд переметнулся на стену. Он прислушался. За металлическими пластинами что-то непрерывно перемещалось. Он вспомнил те ужасно длинные руки и, перебирая руками с ногами, отполз от стены к центру комнаты. Неужели это заряд марихуаны затуманил его восприятие? Омлет поднял голову и ему показалось, что он отовсюду слышит эту хренову палочку, бьющую по металлическим прутьям. Удар. Еще удар. Все вокруг бегали, целились в разные стороны. Что-то кричали. Удар. Ещеудар. “Я достану тебя, старина Омлет, — прозвучал в голове Омлета до усрачки знакомый голос, — думал – убил меня и все кончено?” Омлет прижал голову к полу и, сцепив пальцы на затылке, прижал ладони к ушам. Пусть этот чертов звон прекратится. Пусть прекратится! И он прекратился. В ледяном безвременье, в которое погрузилась комната смотрителя, никто не осмеливался даже дышать. Омлет вскинул голову. Огляделся. Все застыли на месте, словно приросли к полу. И тут послышались скрипы. Омлет обернулся и увидел, как плитка под рейнджеромпровалилась, – мужик едва успел спрыгнуть, – и дьявольская рука (рука мертвеца с того света), вылезшая из половых недр, схватилась за его ногу. Рейнджер упал, ударившись головой. Вскрикнул. Винтовка выпала и скрылась в густой темноте. Тогда на помощь подоспел тот блондин. Он выстрелил – судя по реву, заполнившему все пространство, пуля достигла своей цели. Дьявольская рука затряслась и, отпустив рейнджера, убралась назад в образовавшуюся дыру. Омлет поднялся. Нужно было бежать, но проклятые ноги не слушались. (“Омлет, я иду!”) Чертовы руки хотят затащить его прямиком в ад. Руки той мрази – администратора, которого он избил до смерти. Частичка рассудка безуспешно пыталась донести до Омлета, – невозможно, чтобы кто-то восстал из мертвых и разгуливал по Убежищу. Но затуманенный мозг заглушил все источники истины. Что-то прямо под ним щелкнуло. От неожиданности Омлет вздрогнул и, подскочив, приземлился на соседнюю плитку.  Он пришел за ним. Омлет почувствовал, как в ушах забарабанила кровь. Прошло немного времени – самые долгие секунды в жизни Омлета, – и из темноты выскочила дьявольская рука. Скрюченные пальцы настолько сильно сжали правый голень, что Омлет перестал чувствовать ступню. Леваянога беспомощно сучилась в воздухе. Длинные когти впились в бедро, порвав его до самого мяса. И были они отнюдь не прямые, а какие-то ломаные, словно в него всадили не нож, а набор проклятых отверток. Омлет заревел. Его руки бились о голый пол, – он не мог ни за что ухватиться. Краем глаза он увидел, что блондин кинулся к нему, выставив винтовку перед собой. Кто-то закричал: — Август, не надо! Он утащит его в ад! Утащит в ад этот мерзкий маленький нкровец! И тут Омлет внезапно услышал слова Эдди. Они разожгли гнев. Такой яркий и сильный, что Омлет напрочь забыл о любом страхе. Одну из его ног чудовище уже затянуло во тьму. Правая рука Омлета метнулась к наплечной сумке, левая в карман комбинезона. “Омлет, ты можешь остаться за главного? Дружище, только тебе я могу доверять, – знаю ведь, что ты ничего не боишься и тебя, черт возьми, ничем не запугать!” Из сумки Омлет вытащил динамит. Из кармана прикуриватель. — Август! Когда Омлет ощутил, как в живот впились когти, как преодолели живые ткани и плоть, он издал слабый стон, – но не страха или боли, а от желания вновь изувечить поганого нкровца. Во тьме загорелся маленький огонек.

III

Адриана почувствовала, как вдавились барабанные перепонки. Левая часть комнаты озарилась медным огнем. Металлические пластины заскрежетали; они покраснели, вырвались из хватки креплений и изогнулись, трансформируясь, как тонкие лепестки под ударами молотка. Деревянные поверхности вспыхнули словно сухие спички. Кривые обломки – бетонные и стальные – градом разлетелись по всем углам. Один вращающийся кусок толщиной с два больших пальца рассек рукав Адрианы, оставив на коже царапину. Она вскрикнула, и в этот момент её сбило с ног: воздух, становившийся всё горячее и горячее, обретая металлический привкус,ударил её большой теплой рукой. Адриана распласталась на дрожащем полу, и уже через секунду сопротивление воздуха начало возвращаться. Она перевернулась на бок – все мышцы в теле заныли – и, задыхаясь, жадно втянула влегкие горячего воздуха. Попыталась встать, но тело не слушалось. Все двери были закрыты. Из потолка высунулись небольшие цилиндры, стягивая и поглощая темно-серые облака дыма и освещая помещение красной лампочкой, сигнализирующей о пожаре. “Август! — промелькнуло в её голове имя брата, – как он?” Опираясь на раненный локоть она приподнялась. Буквально минуту назад Август бросился к твари, схватившей какого-то рейдера, и теперь на том месте образовался завал из раскаленный и расплавленной стали. Крови, внутренностей, – да чего угодно, что могло бы свидетельствовать о судьбе брата, – она не увидела. Слезы хлынули из глаз бурным потоком. Страх и отчаяние перемешалось внутри, заблокировав любое ощущение боли. Кроме боли из-за потери любимого. Все вокруг перестало иметь какое-либо значение. Время провалилось в пустоту, в которой невозможно ни думать, нидействовать. Разбитое, беспомощное сознание превратилось в простой набор слов: “его больше нет”, “он умер”, “я его больше никогда не увижу”, – набор слов, смысл которых казался настолько далеким, что их невозможно было понять. Она машинально прижала колени к груди – как делала в совсем раннем детстве, – и обхватила их обмякшими, обожженными руками. Кто-то тряхнул её за плечо. Адриана медленно, точно во сне, обернулась, и её затуманенное зрение сфокусировалось на лице нкровца. — Мне жаль, — сказал он, с явным трудом четко выговаривая каждую букву, — ничего не сломала? Встать можешь? Адриана кивнула. — Меня зофут – Аркейд, рейнджера – Бун, — продолжил он, коснувшись обрубков её пальцев какой-то влажной тряпкой. Боль молнией пронзила целую кисть, но Адриана не закричала. — Скажи, если будет очень сильно фолеть. Он обмотал руку Адрианы мягкой салфеткой. — Дфери заклинило намертво. Разблокировать их можно только сняв афарийную блокировку с терминала смотрителя. Но его разнесло. Как и большинство пушек, — Аркейд быстро ввел её в курс.  — Смотрите, — за спиной раздался голос рейнджера, — там проход. Она оглянулась через плечо и проследила указывающим направление пальцем. В дальнем конце левой стены, скрываясь за клубами дыма от горящих деревянных обломков, зияло отверстие, обрамленное рваными и острыми краями металла. За ним тянулась одна темнота. Адриана оперлась на руку и начала подниматься. Ватные ноги едва ли справлялись. Каждый шаг давался с таким трудом, будто она растянула лодыжки. Она не представляла, что же хочет найти в этой дыре, и почему так старается поскорее добраться, но в глубине души –за всеми её завесами, – надеялась увидеть своего брата. Ведь оставался же шанс, что он уцелел? Она споткнулась о мертвое тело. С чувством очень похожим на пробуждение ужаса Адриана посмотрела под ноги, — на полулежалана боку Рика; её бездыханное тело перекрутило так, что голова оказалась повернута на 180 градусов, а руки и ноги покоились под неестественными углами. Повернув голову и сделав глубокий вдох, Адриана ждала когда пройдет приступ тошноты. Затем двинулась дальше. Она знала Рику недолго, но уже успела к ней привыкнуть. Её смерть только подкинула дров в и без того разгоревшееся пламя отчаяния. Аркейд и Бун уже стояли учервоточины, перешептываясь о чем-то друг с другом. Она заметила, что голова у рейнджера была наскоро перевязана. — Там кто-нибудь есть? — осведомилась Адриана. Она собиралась спросить “там что-нибудь есть?”, но не вышло. Бун смерил её холодным, но постепенно тающим, даже сочувствующим взглядом. Он медленно мотнул головой и этот жест вызвал у него вспышку боли, отобразившуюся на лице. Аркейд водил фонариком по всей площади отверстия, внимательно разглядывая нечто внутри. — Похоже на обычную комнату, — сказал он, когда Адриана подошла к ним вплотную. Замурованное помещение действительно внешне напоминало обычную комнату, какие она видела, когда вместе с Августом искала сбежавшую Рику. Это была длинная, но не слишком широкая комната, обставленная в довоенном стиле: консоли из лакированного дерева (или того, что внешне напоминало о дереве) украшавшие стены, высокий потолок с флуоресцентными лампами, белый ковер, чейприжимавшийсяк отверстию щетинистый язычок почти полностью обгорел, журнальные столики, примыкающие к большой кровати, на которых стояло по терминалу на каждом, и несколько исцарапанных металлических шкафов с выдвижными полками. Если исключить последние, то Адриана сказала бы, что перед ними обыкновенный гостиничный номер казино “Топс”. Но было и ещё кое-что… Адриана первой шагнула в проем. Ей овладело смутное беспокойство, когда ноги коснулись коврового ворса. В комнате царил дух запустения, – она поняла, что не увидела ни единого признака человеческого присутствия. Никаких брошенных впопыхах книжек, ручек илиоберток. Даже заправленная кровать, казалось, ждала, чтобы ей наконец-то воспользовались. Только исцарапанные шкафы намекали на то, что в этом помещении когда-то нектоприсутствовал. Она приблизилась к кровати и у её изголовья – прямо в стене – обнаружила небольшое, почти незаметное глазу углубление в виде прямоугольного паза со странными золотыми контактами. Адриана погладила высокую выпирающую вверх над кроватью деревянную спинку. Еёруки коснулся слабый поток ветерка. Даже не ветерка – просто медленное движение воздуха. Что-то во всей композиции спальни было неправильным. Её прислонили боком к совершенно голой стене, образовав пустую прогалину. Все остальные стены были чем-то украшены. Но только не эта.  Адриана услышала за спиной чьи-то шаги и резко обернулась. Чуть не вскрикнула, когда почти что столкнулась головой с Аркейдом. Он и сам подскочил, словно передразнивая её испуг. — Не пуфай так! — прошептал он и прижал руку к разбитому носу. — Прости, — машинально ответила она и, развернувшись, продолжила осмотр комнаты. Адриана присмотрелась к металлическим шкафам. Поначалу она не придала этому большого значения, то теперь удивилась тому, как много их было. Целых четыре штуки, расположившихся парно по обеим сторонам от одноместной кровати. Адриана подошла к самому правомушкафу и ухватилась за ручку – широкую, маленькую и подковообразную. Пальцы еле пролезли под её основание. Она дернула её на себя, – не последовало даже щелчка. Вложила в левую руку всю силу, но полка держалась крепко и глухо. Тогда она провела рукой по выпиравшим вперед основаниям между щелями, пыталась найти какую-нибудь тайную кнопку или рычаг. Но обнаружила только царапины. “Кто-то отчаянно пытался расковырять или поддеть эти полки”, — пронеслась мысль у неё в голове. — Мы должны выбраться отсюда как мофно быстрее, — произнес Акрейд, ощупывая деревянные панели, — нуфно обработать раны, – избефать заражения. После его слов, Адриана почувствовала пульсирующую тупую боль в правой руке. Она не хотела заглядывать под серый нейлон, которым Аркейд обмотал её руку. Достаточно было того, что она знала насколько все плохо. Указательный и средний палец были оторваны, –вместо них к ней природнился один сплошной сгусток боли. Вдруг она осознала всю постигшую их группу злую иронию. Они ищут выход в замурованной комнате. Комнате, о которой, судя по всему, не знали даже в Убежище. И шансов на то, что их найдут до того, как они умрут от заражения крови было чертовски немного. Адриана еще раз посветила фонарем на стены, осмотрев весь периметр комнаты. Бун и Аркейд в это время были заняты терминалами и журнальными столиками. Они высыпали на ковер все содержимое маленьких ящиков, – но ничего кроме пустых сигаретных пачек не обнаружили. Адриана постучала по деревянной панели. По глухому удару определила, что никакой полости консоль не скрывала. Она начала методично простукивать каждый дюйм, опускаясь ниже к самому полу, в напрасных, как ей самой казалось, попытках обнаружить что-либо. И вдруг у самого основания (плинтуса у стен не было), в ответ на её удар отозвалось звонкое эхо. Она надавила рукой, сдвинув с места небольшую прямоугольную панель. Та проехалась назад, а затем поднялась и зафиксировалась, обнажив петлю, как у маятниковыхдверей. Адриана посветила фонариком в темное нутро открывшейся шахты. В ней мог поместиться даже взрослый человек, но голову пришлось бы постоянно прижимать к груди, а руки держать спереди. Все стенки были отделаны каким-то очень гладким серебристым металлом. А кое-где и вовсе было стекло, за которым находилось что-то прозрачное, похожее на лед. Лучи фонарика отражались в нем яркими белыми всполохами. Тоннель шахты был выполнен фрагментарно, – ровная монотонная поверхность изредка обрамлялась небольшими тонкими выступами, местами соединений. — Эй, — крикнула Адриана через плечо, — здесь какой-то тоннель. Бун и Аркейд синхронно обернулись на её голос. Заметив, что она обнаружила, оставили попытки включить терминал и направились к ней. Адриана отошла назад, дав им получше рассмотреть шахту, и выглянула через отверстие в кабинет смотрителя. Шкафы почти полностью прогорели, наполнив воздух характерным ароматом угля. Дым еще уходил вверх, закручиваясь в спирали около вытяжек.  Но сейчас её интересовал пол. Точнее – уровень пола. Адриана несколько раз переводила взгляд от замурованной комнаты к комнате смотрителя и обратно. Внутри неё заворочалась паника. Пол в замурованной комнате располагался более чем на фут ниже комнаты смотрителя. Неужели… — Мне кажется, я поняла, как эта тварь передвигалась между стенами, — вслух заключила она. Когда Бун и Аркейд с любопытством посмотрели в ее сторону, она продолжила: — Она… она передвигалась по этой шахте. Сами посмотрите – здесь пол намного ниже, чем в остальной части Убежища. Аркейд подошел к ней, заглянул через отверстие и вернулся обратно. Устало и тоскливо вздохнул. — Ты прафа, — с горечью подтвердил он, приставил к вспотевшему лбу пальцы и стал массировать, — это располагает к очень плохим заключениям. — К тому, например, что нам никогда отсюда не выбраться, как и той твари — издевательски ответила Адриана, почувствовав странную долю удовлетворения, – почему её брат должен был умереть, а они жить? — Адриана… — Хватит! Не говори ничего! — отрезала она и со всей силы ударила носком сапога по деревянной панели. — Это… это… — ее голос сорвался на всхлипы. “Это правильно, что я умру вместе с ним”, — хотела добавить она, но так и не решилась произнести. — Адриана, послушай, — голос Аркейда стал тверже и четче, — что именно нашел Легион в том кейсе? Это может быть очень важно. — Какая теперь уже разница! — завизжала она. — Ублюдок из НКР заперт здесь, прямо как таракан в спичечном коробке, и все равно… все равно рыщет в поисках очередной довоенной наживы?! — Нет, — мягко и улыбчиво ответил Аркейд, — но это может помочь нам. Пожалуйста, сосредоточься. Трясущейся рукой Адриана залезла в наплечный карман – чудом вообще уцелевший, – достала небольшой алюминиевой контейнер (на его крышке был рисунок с изображением мальчика, поедающего конфеты и надпись “ШОКОЛАДНЫЕ ПЛИТКИ”), открыла и вывалила содержимое подноги Аркейда. Тот с невозмутимым лицом поднял с ковра черную карту с цифрой “715”. — Надеюсь ты доволен. — прошипела Адриана, отведя взгляд и направившись вглубь комнаты. — Это ключ, — высказал догадку Аркейд, — и судя по виду, проем для него должен быть весьма необычный. Адриана остановилась, не дойдя до кровати. — Я… Её прервал крик. Плотные металлические стены Убежища сработали как акустическая система. Оглушительный крик боли пронзил её и все живое в пределах слышимости. Так ревет зверь, угодивший в острые когти и зубы более крупного хищника. Адриана оцепенела. Воздух наполнился паникой, в которой не могла родиться ясная, способная быть услышанной мысль. Через несколько секунд все замерло в мертвом молчании. Крик был короткий, но в нем было столько боли и страха, что Адриана потеряла контроль.Что делать? Что ей нужно было делать? Первым из хватки паралича вышел Бун. Рейнджер достал из-за пояса нож и отпрянул от деревянных панелей. Аркейд вскинул перед собой пистолет (единственный на команду) и, прижавшись спиной к металлическим шкафам, мотал им из стороны в сторону. Их готовый ко всему вид помог Адриане прийти в себя. В первую очередь – кто же кричал? Низкий басистый голос. Она вспомнила о толстяке, сбежавшим из комнаты, когда из темноты вынырнула когтистая лапа. Неужели та тварь выжила и настигла трусливого беглеца? Либо она обладала поистине невиданной скоростью, либоеё тело было сверхплотным и огнеупорным. В обоих случаях их шансы отбиться катастрофически стремились к нулю. Адриана вспомнила супермутантов, – их толстую зеленую кожу можно было пробить только особыми пулями, – но они были неповоротливы и слишком огромны, чтобы ползать в щелях между стенами. Адриана щелкнула фонариком. Единственным оружием, которое у неё осталось. Белое пятно света прыгнуло на потолочную стену, – серая бетонная кладка казалась абсолютно непроницаемой. Напряженная тишина обострила внимание. Адриана разглядела совсем маленькую,расплывшуюся на белом фоне нить паутины, захватившей флуоресцентную лампу. Мог ли паук забраться в эту комнату с пустошей? Или он пробрался через петляющий лабиринт в пространстве меж стенами? Взгляд Адрианы скользил по всей поверхности потолка в поисках какой-либо подсказки. У самого края – там где потолок соприкасался со смежной стеной, – она увидела две узкие вертикальные линии, отстающие друг от друга на два метра. Две щели шли вниз, пока непропали на уровне верхних шкафных полок, образуя очерченный прямоугольник периметра, прямо над прилежно уложенной простыней над кроватью. Она вспомнила о слабом дуновении ветра. Неужели в этой комнате действительно находился ещё один выход? Раздался яростный перестук. Адриана не могла определить, откуда доносятся эти звуки, но знала, что тварь где-то рядом. Совсем близко. Правая рука затряслась, – так сильно, что пришлось сжать её левой. Глаза беспомощно метались по комнате. Откуда же покажется тварь? Точно не из шкафов. Адриана всем телом прижалась, буквально вдавилась в их металлическую опорку. Бун и Аркейд встали по обе стороны от неё. С её рукой она была слабым подспорьем. Тварь приближалась. Уродливые острые когти яростно царапали чувствительную кожу металла. Она обезумела от боли и злости. Перестук потерял всякое подобие ритм. Так двигается ослепший от бешенства дикий зверь. Удар. Еще удар.  Резко, точно выпущенная из арбалета стрела, из боковой стенки возникла рука. Длинная как передняя нога жеребца. Воздух наполнился запахом сгоревшей кожи. Кривые зазубренные когти впились Аркейду в плечо прежде, чем тот успел развернуться. Он вскрикнул, палец машинально сжал курок, и выстрел пришелся наверх. Бун прыгнул, вскинув перед собой нож, но рука тут же отпрянула, и тот успел только с тихим свистом разрезать воздушную полость. На короткое время свет фонарика Адрианы успел выхватить почерневшую, покрывшуюся кровавыми наростами плоть. Бун выхватил из ослабевшей руки Аркейда оружие. Выстрелил, но пуля только прошила деревянную оболочку и лязгнула об металл. Аркейд схватившись за кровоточащую рану застонал и прижался коленями к полу. Его голова заходила из стороны в сторону и он обмяк, уперевшись лбом об ковер.  Из тех, кто еще мог дать отпор были только Адриана и Бун. Рейнджер передал ей армейский нож. Она же была в замешательстве. Ведь она простучала ту высоту. Неужели некоторые панели открывались лишь изнутри? Они застыли по разные стороны от Аркейда. Тварь могла вылезти откуда угодно. Адриана с опаской поглядывала на ковер. Острым когтям ничего не стоило разорвать его, а вот скрыть от взгляда удар – вполне. В дразнящей тишине она слышала удары своего сердца. Новый удар пришелся из правой стены. Адриана услышала собственный крик, Автоматически подняла нож, крепко сжав рукоятку левой рукой. Но тварь не показала себя. Адриану вдруг захватило ощущение, что она в любой момент может умереть. Дыхание, стук крови, неуверенный шелест шагов – все это выдавало положение. Тварь точно знала, куда нужно бить и в какой момент. Мысли закружились в жутком вихре. В момент, когда в очередной раз раздался удар, и рука вынырнула из стены, Адриана подумала, что захлебнулась ужасом. Она ничего не смогла сделать. Острые когти полоснули по груди Буна. В ответ рейнджер выстрелил, пробив чудовищу палец. Тварь завизжала и от её визга нутро покрылось ледяной коркой. Вторая рука выскочила, сменив первую и пронзила бедро Буна. Упав, он выстрелил последним патроном. Пуля просвистела мимо укрывшийся цели. У них не было и шанса. Адриана поняла это. Их измотают. Высекут. Они потеряют всю кровь. Ослабеют. У них не было шанса. Тело забилось в ознобе. — Не стой столбом! — заорал Бун, поднимаясь, — не стой, иначе оно достанет тебя! Его голос раздался в голове Адрианы хлесткой пощечиной. Зрение наконец сфокусировалось. Она смотрела на карту. Темную металлическую карту, выпавшую из кармана Аркейда на белый ковер. Неожиданно – совершенно случайно и беспричинно, – она вспомнила про паз рядом с кроватью. Адриана почувствовала импульс, словно посланный из глубин подсознания, – точно последняя ясная мысль перед кончиной. Тронувшись с места с прытью койота, она проскользила к Аркейду, подобрала карту и, перепрыгнув через его спину, направилась к голой стене над кроватью. Карта – находка из кейса, из-за которого все это произошло, – вошла в углубление как влитая. Раздался довольный мягкий щелчок и через секунду Убежище пробудилось.

IV

Адриане почудилось, что пол провалился. Все поверхности вдруг затряслись, как при взрыве гранаты. Она оглянулась и оглушила себя собственным криком. Все стены, все чертовы стены сдвинулись назад и потянулись наверх, демонстрируя глазу множество потайных полостей. Большие и малые. Все разной формы. Комната мигом увеличилась в размерах примерно в полтора раза. Она стала похожа на улей, со множеством новых проходов и шахт. Шахт набитых костями, которые бесшумно падали на белый ворс, словно листья с деревьев. Спиной Адриана почувствовала свежий ветер. Она оглянулась и увидела, что бетонная створка над простыней отъехала, впуская в помещение солнечные лучи. Глаза защипало от проступивших на мгновение слез. Её бросило в жар и сразу затем в холод. Затекшие ноги вот-вот должны были подкоситься. — Адриана! — знакомый голос, вновь привел её в чувство. Тварь ждала их. Бун, успевший перезарядить пистолет, держал её на прицеле. Дневной свет открыл омерзительные анатомические подробности этого монстра – неподвижно, свисавшего с самой верхней полости у потолочной стены. Длинная сгоревшая рука крепилась к абсолютно белесомутелу, свидетельствующему о веках, проведенных во тьме. Маленькая голова прижималась к тонким, острым плечам. Уродливое, покрытое багровыми язвами лицо с вывернутыми ноздрями, вросшими в череп ушами и узкими рудиментарными щелями на месте глазниц было направлено в сторону пустошей. Широкий рот скалился черными деснами и желтыми клыками. В следующий момент тварь резко дернулась, выпав из шахты, словно птенец из родного гнезда. Ее маленькие ноги заканчивались крючковатыми ногтями, как на руках. Она неуклюже приземлилась на белый ворс, и визжа, шустро передвигая тело с помощью длинных сильных рук, бросилось по-паучьи в сторону Адрианы. Последним, что она запомнила перед тем, как померкла вселенная ощущений, был звук выстрела и странная, ничем не подкрепленная уверенность в том, что на уродливом лице забытой твари отразилась многовековая печаль.

***

Илистый свет просочился сквозь полузакрытые веки. Кто-то заботливо потряхивал её за плечо, подложив под голову клочок мягкой ткани. Она почувствовала тошноту. Приподнялась, опираясь на локти, и головная боль резко усилилась. — Не так быстро, — мягко произнес кто-то, подхватывая её перед падением. Она почувствовала, как что-то мокрое, коснулось затылка и резко распахнула глаза. Аркейд сидевший возле неё удивленно поднял брови. — Говорю же – не надо делать резких движений! – по-докторски строго посетовал он, протирая ушиб, — мы не на соревнованиях. Все закончилось, все правда закончилось. — Август? — с надеждой спросила Адриана. Аркейд аккуратно положил руку ей на плечо и покачал головой. — Бун обыскал некоторые тоннели, но не нашел твоего брата, — он замолк и через некоторое время, перейдя на шепот, продолжил: — Нашел только море крови. Прости, Адриана. Она подвинула колени к груди, посмотрела на синее чистое небо, видневшееся из открытого ею прохода и поняла, что не может больше здесь находиться. Краем глаза она увидела, что терминалы на журнальных столиках заработали. На экранах обоих большими буквами горела надпись:

“ПОЗДРАВЛЯЕМ С УСПЕХОМ!”

Она подняла голову и увидела, что под потолком столпились воздушные красные шарики с теми же самыми надписями:

“ПОЗДРАВЛЯЕМ С УСПЕХОМ!”

Эти нелепые слова бросили её в дрожь. Они казалось настолько нереальным, настолько неподходящими, что она приняла происходящее за галлюцинации. Адриана закрыла глаза, но когда открыла – надписи никуда не исчезли. — Все в порядке? — осведомился Аркейд, увидев её замешательство. — Я не… В комнату зашел Бун. Он отбил грязь с пыльника и прокашлялся. — Ключ не увеличил мощность реактора, — отрывисто произнес он, — никакой информации из этого Убежища мы не получим. Все пронизано сеткой лабиринта. Похоже, что в нем тварь и забила все оружие. Лезть туда не планирую. — Господи, Бун! — воскликнул Аркейд, — даже не думай об этом! Тоннели забиты заразными останками и Бог знает чем ещё. — Хочу выбраться отсюда, — робко прошептала Адриана, схватив себя за колени. — И мы сейчас же покинем это место, — подтвердил Аркейд. — Хочешь узнать, что это была за тварь? — вдруг спросил Бун. — Господи, Бун! — Хочу, — сипло ответила Адриана. Рейнджер протянул ей мятый отрезок бумаги, больший похожий на оставленное впопыхах завещание. — Выпало из ящика у прикроватного столика, — сказал он.

Тому, кто найдет

Мать назвала меня Авраам. Получается что я – Авраам Вашингтон. Думаете это смешно? Подождите, сейчас вы узнаете, что по-настоящему, сука, смешно. Гребанная Мэгги, знай, что каждую оставшуюся мне секунду, я буду тебя ненавидеть. “Да не волнуйся, — сказала она, — просто ты нужен для чистоты эксперимента”. Я что похож на ученого? Какой ещё нахрен эксперимент?! Она всучила мне кейс и сказала, чтоб я наблюдал за кроликами-резидентами Убежища 715. Мол, они там живут в разных Убежищах и не знают друг о друге, а ядолжен буду подливать масла в огонь. И даже смотритель не будет знать обо мне. Вот умора! Кто такую чушь вообще выдумал? Согласился я только потому, что не хотел платить за другое Убежище. Тут мне все полагалось бесплатно. Простите меня, дорогие резиденты. Знаю, что напугал вас, но у меня не было выбора! По дороге – по этой чертовой, мать её, трассе, – я выронил кейс. И почему, скажите на милость, у него не было цепочки или другой подобной херни? Короче – я его выронил, покасюда добирался. Столкнулся с кем-то, когда началась паника. И выронил я не только его – выронил я и свою жизнь. Ничего в этой комнате не работает без ключа из этого кейса. Шкафы ломятся от запасов еды, но их не открыть. Все на чем я жил последние месяцы – закуски, оставленные в мешках под кроватью. Вы спросите, – а как все это связано со странными, леденящими душу звуками? Сейчас объясню. Когда я уже потерял надежду на спасение, то обнаружил потайные тоннели. Пара из них находится в стенах у пола. Их вообще много, но далеко не все открывались снаружи. В проем я вполне помещался – правда с огромными неудобствами. Приходилось постоянно вытягивать руки, чтобы зацепиться за очередной край. Так вот, ползал я значит, как таракан, по вашим Убежищам (даже не думайте, как я в темноте разбирал там дорогу) и пытался до вас достучаться. Пытался даже без инструментов выковырять шурупы из креплений. Но чертов Волт-Тек и здесь подоспел. Я знал, что стены здесь наполнены специальным нано-аэрогелем (херогелем, как я его называю), каким-то образом управляемым с моих терминалов. И этот гель изменяет звук с помощью воздушных потоков. Прекрасно! Да вот только терминалы почти не работают без ключа. Я поковырялся в железе. Вроде даже смог запустить команду на открытие стен. Но ничего не случилось. Хотите узнать почему вдруг стало так холодно? О, это единственная процедура, которую я смог запустить, не обладая правами. Надеялся, что это сподвигнет вас быстрее разобраться что к чему и вытащить меня. Последнее время ужасно себя чувствую. Зато пропал голод. Все это очень смешно. Спасибо, Мэгги. 

***

Они вместе покинули катакомбы Убежища и дошли скалистого подножья горы Блэк. Там среди каменных гребней был припрятан (присыпан песком) вход в подземный тайник НКР с припасами для рейнджеров и разведчиков. Вошел туда только Бун, – Аркейд и Адриана наотрезотказались покидать свежий воздух. После того, как рейнджер вернулся с припасами, Аркейд сменил всем повязки и обработал раны. Солнце на розовом закатном небе, клонилось ко сну. По настоянию Августа (который очень переживал за их состоянии и неготовность путешествовать в ночное время суток), они, скрывшись за каменными оградами и растянув три спальных мешка, решили устроить привал. Бун согласился не сразу и только после того, как Адриана уверила его, что не вернется назад в Легион. — Я просто не могу, — заявила Адриана, не сводя глаз с пестрого языка пламени танцующего в костре, — без Августа… я просто не могу вернуться туда. — Бун, она говорит правду, — поддержал девушка Аркейд. — Будем дежурить только мы с тобой, — отрезал рейнджер, откусив ломтик жареного бекона. — Не обсуждается. — Куда ты теперь пойдешь? — спросил девушку Аркейд, пропустив замечание Буна. — Не знаю. — Мы отведем тебя к Ханам, — ответил он за неё и перевел взгляд на Буна. Тот нахмурился и покачал головой. — Мы не будем ей помогать, — холодно ответил рейнджер. — Все в порядке, — заверила Адриана, —  я знаю дорогу. — Она подняла глаза к темному, усыпанному звездами небу, — думаю, что это лучший вариант. Аркейд усмехнулся. — Ты все отрицаешь, Бун. Но знаешь, что поступил правильно. — Это не значит, что следующему встреченному легионеру я сразу же не снесу голову, — ответил Бун, — мы все ещё служим в НКР. — Да, — улыбка сползла с лица Аркейда, — мы все ещё служим НКР.

V

Он открыл глаза, но ничего не увидел. Испугался. По всему телу прошла волна дрожи. Попытлася шевельнуть правой рукой, –  та лишь отозвалась потоком острой боли. Он взвыл. — Руки у тебя больше нет, — где-то над ним прозвучал голос, — как и половины лица. Не пугайся, что ничего не видишь. Я наложил на голову повязку. Левый глаз все ещё должен работать. Главное не дергайся. Август сглотнул большой комок горькой пыли. Горло страшно пересохло. — Я дал тебе несколько суперстимуляторов и подлатал, как умел, — продолжил вещать звучный незнакомый голос, — да… ну и бардак там в Убежище. — Что с Адрианой, — прошептал Август и почувствовал, что правая губа не шевелиться. — Не знаю, кто такая Адриана, но там было полно мертвых тел. Тебе повезло, что я решил проверить завалы и немного поползать. Правда вот мне не повезло – не нашел ничего ценного. Не принимай на свой счет. — Кто ты? — сипло выдавил из себя Август. Его глаза начали закрываться, а сознание таять, растворяясь в смеси боли и утомления. — Ты можешь называть меня просто – Курьер.