Тот, кто как ястреб

Сахале – тот, кто как ястреб Махаска – белое облако

***

-Сахале, время тебе стать отцом, - прошептал мужчина сам себе. Держа на руках ребёнка и внимательно разглядывая крепко спящее сокровище, через минуту другую мужчина продолжил разговор самим с собой. -Такая мягкая и лёгкая, словно Махаска. Решено, моя милая Махаска облетит весь мир, вместе со мной, - воодушевлённый идеей, вернулся с драгоценным белым облаком домой, чтобы успеть приготовить еды до пробуждения ребёнка. * * * Бутхилл очнулся от этого сна и с гневом крепко сжал обе руки до лёгкого хруста и предупреждения системы о превышении нагрузки и вероятном повреждении конечностей. Ему было плевать. Его беспокоило, почему в последние дни, ему снова и снова снится этот фрагмент из прошлого. Он вовсе не хотел забывать, просто сейчас не лучший момент, чтобы воспоминания маячили перед глазами. Они мешают ему сохранять свой рассудок в холоде и твёрдо двигаться к цели – мести за родной дом. «Мне нужно больше силы, чтобы свершить свою месть. Я отказался от души, от имени, если надо я откажусь от памяти, но я хочу оставить лишь одну мысль – убить Освальдо Шнайдера и разрушить всю КММ в хлам, чтобы и пылинки не осталось!» - яростно думал Бутхилл. «Твой гнев мне по вкусу» - услышал Бутхилл и инстинкты подсказали галактическому рейнджеру, что имеет он дело не с кем, кому можно дерзить и называть милашечкой или пушистиком, само собой за этой цензурой стоят более грязные слова, просто до сих пор ему не удалось найти способ исправить этот досадный недостаток в маяке синестезии. «Если отдашь всё от чего отказался Мне, добровольно ступив на новый Путь, то Я дарую тебе силу Эманатора» - предложение звучало заманчиво, даже слишком. «Что это за Путь?» - решил сразу полюбопытствовать Бутхилл. «Путь Крови, Кровавой Резни, Кровной Мести» - ответил неизвестный Эон. «Могу я узнать Ваше имя?» - это последнее, что хотел знать Бутхилл, перед тем как согласится и навсегда оборвать ещё один лист со своего дерева жизни, там их уже почти не осталось, он практически исчез из бытия. «Хм. Этот мир ещё не слышал Моего имени. Да будет так, ты станешь первым» - раздумывал Эон. -Ла-Магра-(Бог Крови)-Ла-Магра- Сознание мгновение ока помутилось, Бутхилл, нет, Сахале почувствовал, как с Этим Именем, в него вошла непостижимая сила, не нужно быть интелектуалом, чтобы понять, что поток Этой Силы способен стереть из бытия всё, чего коснётся. Было странное периферийное ощущение некоторого состояние «ничто», словно бы Девятый коснулся его души, а не назвавшийся ранее Эон. Но было кое-что ещё, что опровергало такой первоначальный вывод. Это было подобно свинцу, что заливается в нити жизни, и отравляет изнутри. -Сахале… - прозвучали родные голоса прошлого -Даю разрешение на крайние меры, истребите местных, что вмешиваются… - ненавистный голос прошлого. -Парень, ты как? Помнишь, как тебя зовут? – этот голос был из недалёкого настоящего. -Помню, я – Сахале. Но больше не зовите меня этим именем, - прозвучал собственный ослабленный голос. -Как же тебя называть? -Бутхилл. -И что же оно означает? -Тот, кто умер во время дуэли в своих же ботинках, - с усмешкой даёт ответ его голос. Эти образы прошлого мгновение спустя погасли, осталось лишь чувство бесконечной тьмы и яда, которые струились вокруг его души. Чувство времени было также мертво, как и он сам не был уверен, что живёт, лишь едва мыслит, что подтверждало его бытие, но было так тяжело, мужчина постоянно боялся, что вскоре его поглотит полное «ничто» за гранью бытия. Мысли были тяжелы. Трудно было хоть на чём-то сосредоточится, даже вспомнить, что он недавно такого сделал, если по итогу оказался здесь – в бескрайнем мраке на грани с «ничто». Может всё-таки он перепутал появление нового пути и Эона с Девятым? Но Девятому такое не свойственно, как и в целом Эоны практически никогда не обращают свой взор на смертных. Даже эта мысль едва зиждилась в его сознании, разум был готов вот-вот разойтись по швам и прекратить своё функционирование. В один короткий миг, который был едва заметен, к Бутхиллу вернулось чувство мира, а едва удалось сфокусировать зрение и слух к восприятию разумом, мужчина понял, что лежит всё там же – в своём временном пристанище. Можно было бы сказать, что опять дурные кошмары замучили, но ощущение от собственного тела ясно намекало, о том, что произошедшее недавно было взаправду, а не воображением во снах. Во-первых, с виду его тело всё ещё было «прежним», но анализ совместного «мозга» помог определить, что сплав металла был другим, и назывался – тэлория, но такого названия он никогда не слышал. Во-вторых, интерфейс программы изменился, как и очевидно вся система, что помогала ему с жизнеобеспечением. Почему-то было стойкое чувство, что он тут теперь не один в этой консервной банке. «Эй, слышишь, человек. Сам ты мусор, бесполезный и слабый мешок мяса и костей! Точнее даже этого у тебя не осталось, лишь остатки твоего разума в МОЁМ ТЕЛЕ» - с обидой подал голос сосед по телу. -Час от часу не легче, блядь… - промолвил вслух Бутхилл и удивился, что смог выругаться, а не произнёс очередное слово-цензуру. «Самое блядь обидное, обезьяна ты недоразвитая, не я главный в нашем «дуэте», надеюсь ты НАС не угробишь в пути своей бесполезной мести» - продолжал ярится сосед по одному телу на двоих. -Имя у тебя хоть есть, раз такой говорливый щенок попался? – выплюнул Бутхилл, и понял, что наладить дружественные отношения не получится. «Нахер пойдёшь, а не моё имя тебе знать. Всё равно твой скудный разум не запомнит длинное номерное имя тэлорианца» - в столь же тёплой манере промолвил «сосед». -Тогда буду называть себя соседом, паразитом и просто ублюдочной милашкой. И кстати, цифры - это не имя, в таких обстоятельствах ты не более чем вещь, - промолвил Бутхилл, в надежде задеть «соседа». «Забавно это слушать от тебя, кусок глупого мяса. Вы тоже очень идиотские имена придумываете, по сути называя себя частью всего что окружает, а выразить как-то иначе кто вы такие, не можете. Тэлорианцы же хотя бы понимают природу своего бытия и подобрали отличное решение, для самоидентификации – номерную серию своего появления» - с гордостью промолвил «сосед» тэлорианец. Было кое-что ещё «в-третьих», что отметил Бутхилл о себе, после пробуждения и этой жаркой перепалке с ублюдочной милашкой, это то, что их связывали необычные узы. Они словно были сотканы из мистической крови. Иначе Бутхилл просто не мог это определить, ему правда не хватало знаний и возможности понять, с чем или точнее с КЕМ он вступил в контакт. -Хотелось бы знать, что будет после того, как я свершу свою месть, - промолвил мужчина, обращаясь и в мыслях к Эону Ла-Магре. -«Ты станешь Моим рабом и будешь радовать Меня весёлым зрелищем. Даже акт твоей мести - это развлечение для Меня» - ответил Бог Крови. -Ясно. Ничего нового. Ну, если я добыча, то бессилен, коль меня поймали, - с сардонической ухмылкой промолвил Бутхилл. В глубине самосознания может и пролепетал голосок свободолюбия и желания не становится безвольным существом, но мужчина отмахнулся от него, убеждая себя одним твёрдым фактом – за всё своя плата, и если уж он решился заплатить, то уже ничто не важно и на всё наплевать. Мёртвых его жажда свободы не вернёт, тогда зачем она ему, если можно обменять на месть? Верно, это всё для него ничего не значит. Не осталось причин держаться на иллюзорное чувство самобытности, когда он итак словно раб, ведомый собственной местью, он уже давно подчиняется зову зла. Было лишь вопросом времени, когда на него обратит внимание кто-то под стать всему этому… Вот так Бутхилл вознёсся и стал Эманатором Кровавой Резни. И с этой силой, ему будет по плечу в одиночку уничтожить практически всю КММ, разве что не с каждым тамошним Эманатором справится, но даже если парочку презренных ублюдков прикончит, ему хватит, чтобы насладится местью. * * * Это были шокирующие всю вселенную новости. Столб и оплот вселенной – КММ, была разрушена практически до самого основания. Жертв было беспрецедентно много. Главные члены корпорации, несколько Эманаторов состоящих в КММ, и простые работники от офисных клерков до военных сил нанятых и натренированных за собственные корпоративные средства. Те, кто ещё до сих пор живы, уже не смогу восстановить то, чем было КММ. Финансовая структура – разрушена, а люди на ком всё держалось – мертвы. Это была безвозвратная смерть такого левиофана вселенной. И причиной их гибели послужил бывший галактический рейнджер, ныне Эманатор пути Кровавой Резни по имени Бутхилл, в прошлом мужчина по имени Сахале с планеты Арган-Апачи, которая была уничтожена после первого контакта с КММ, по официальной информации из-за катаклизма, но теперь все во вселенной подозревали, что это было ложью. Все задавались вопросом, доволен ли результатом своей мести сам Бутхилл, в особенности ценой, которую пришлось заплатить?! Ответить на него мужчина не смог бы. В тот самый момент, когда погибли все высокопоставленные корпоранты, в числе которых был и Освальдо Шнайдер, в этот миг Бутхилл почувствовал только одно – облегчение. Когда удалось выменять «кровь за кровь», и в этот самый момент начало происходить кое-что ещё, но Сахале не беспокоился об этом. За этот год, что он убивал, проливая океан крови, мужчина уже полностью смирился с тем, что он неизбежно изменится и станет таким, как его Хозяин пожелает видеть своего раба. А произошло ничто иное, как слияние душ. Его напарник тэлорианец, у него действительно было длинное номерное имя, но если перевести в более понятную структуру, то звучало оно как Кинсин. И он сам – Сахале с Арган-Апачи. Они становились одним существом, разделяя самое важное в жизни каждого на одну душу. Это было так странно ощущать, но он в полной мере воспринимал себя и считал себя особенным тэлорианцем по имени Кинсин, который был отделён от роя тэлорианов, и стал отдельной самостоятельной особью, а затем повторно «вырос» на планете Арган-Апачи, как человек Сахале, познав, что такое человечность, но не забывал, что физически никогда им не был. Таким образом если бы ему нужно было назвать своё имя и расу, он бы сказал следующее… -Меня зовут Кинсин Сахале, я тэлорианец-сампи. Сампи – отделённые особи, которые не связаны с Альфой и Омегой. Каково быть отделённым? Грустно. С той точки зрения, что он не сможет получать обновления, которые бы улучшали его как боевую единицу и это на самом деле фатально, если однажды он столкнётся с чем-то, чему не сможет противостоять в одиночку. С другой стороны, не в этом его предназначение, поэтому подолгу грустить Кинсин не намерен. «Месть всё равно сладка, даже имея холодный привкус. Лучше уж с ней, чем без. Я от всего сердца благодарю вас, Мой Повелитель. Я готов и жду новых приказов!» - обратился Бутхилл к своему хозяину ментально. «Дай мне честные ответы и закрепи в себе то, что скажешь. Вопрос первый: если рассмотреть каждого погибшего не в целом, а в частности и найти, что тот был невинной жертвой, что его можно было «спасти» убедив выйти из норы зла и возможно даже встать на твою сторону и противостоять этому злу, так сожалеешь ли ты о беспорядочном геноциде потенциальных невинных?» - дьявольское коварство сквозило в тоне Бога Крови. Сахале Кинсин на миг задумался, что рассматривал и такой вариант, а затем со вздохом усталости отмахнулся. «А смерти невинных до моего геноцида? Арган-Апачи и другие планеты, пострадавшие от КММ? Не думаю, что количество погибших невинных от моей руки сильно превышала кровь невинных на руках КММ. Если мне снова дать этих невинных ублюдков, не пожалею их. Пусть и по не знанию, но они были опорой отродья, которое заслуживает смерти и всё что с ним связано тоже должно сдохнуть! Поэтому мой ответ – НЕТ, НЕ СОЖАЛЕЮ!» - твёрдо и уверенно ответил Сахале. «Вопрос второй: ты будешь сожалеть, если уже Я прикажу тебе убивать невинных? Особенно если потребуется это делать медленно и мучительно?» - коварное довольство стало яснее звучать в тоне Ла-Магры. Кинсин Сахале боялся этого вопроса, потому что он всё ещё был свободно мыслящим и в нём жили и его собственные убеждения о праведности и справедливости, просто их оплетала ЕГО кровавая сеть, через которую мужчина знал и принимал как факт, что закон Бога Крови всё равно сильнее этих убеждений. Подчинится закону, наплевать на то, что нравится самому Кинсину. Вот что испытывал этот вопрос Бога Крови. «Я буду сожалеть. Но я не посмею не подчинится. Я буду, если будет позволено, молить о милосердии к приговорённым. Ничего не могу с этим поделать, мой Повелитель. Сердцем я остался где-то глубоко-глубоко внутри ещё человеком…» - с опасением давал ответ Сахале, так как не нашёл способа заставить себя не сожалеть и ответить отрицанием, как и в прошлый раз. «Ах, тогда последний вопрос» - в голосе Бога Крови звучала досада, от которой Кинсина скручивало в бараний рог от боли. «Ты принял Мои Законы разумом или сердцем?» Этот вопрос немного обескуражил Кинсина Сахале. Обращаясь к своему «двойному прошлому» и понемногу, он стал понимать какой смысл вкладывался в этот вопрос и ещё раз спросив у самого себя, мужчина ответил. -Сердце сопротивляется, сколько бы разум не говорил принять и смирится. -Что ж, тебе понадобится больше времени для завершения слияния. Иди Кинсин, я отправлю тебя в новое место, дам новую цель, которой ты будешь служить и угождать мне, развеивая мою скуку! Каждое слово Бога Крови отравляло, ведь Он был недоволен нерешительностью своей новой игрушки, но не намеревался избавляться, а милостиво давал время и шанс. Сахале не собирался уклонятся от условий сделки и трусливо бежать в объятия смерти, лишь бы избавить свою грешную душу от страданий. Причина была проста, не Эоном был этот Бог, а чудовищем, пришедшим извне и способным поглотить бытие всего мира и даже Девятый прекратит своё осмысленное существование. Этому же монстру по силам заставить сожалеть о желании умереть, потому что смерть не достанется никому, но будет продолжаться насильственный кошмар бытия в бесконечных страданиях. Да и никогда в жизни Сахале не думал о том, что такой некрасивый поступок к благодетелю - это праведное дело. Пусть благодетелем и было такое чудовище, пострашнее КММ, но тем опасней ЕГО провоцировать. В конечном итоге сама суть жизни лишена смысла, она настолько же бессмысленна, как и его нелепые убеждения на какой-либо счёт. Закуривая сигарету, чтобы скоротать ожидание, пока его тело заправится топливом, Бутхилл думал только об одном – «Что же мне тогда делать?». Этот вопрос вопрошал ко всему, ведь вывод перед этим вопросом, сделал всё бытие лишённым смысла, а без него, словно без основы-фундамента, не хотелось никуда двигаться и что-то делать для себя. Себя? А разве его желания также не бессмысленны? Чтобы он ни делал, что из этого имело смысл для него, если он всё обесценивал сам же. Обесценивание. Оно произошло, потому что он не считал, что попытка что-то соотносить в какой-то цене имеет смысл. Это как спросить, действительно ли одно яблоко стоит трёх клубник? И так в отношении всего в мире. Чего стоит всё на свете? А чего стоила его жажда мести? Может он получил больше, чем мог заплатить в действительности. На этот вопрос он хотел бы найти ответ, но не здесь и сейчас, это ему было понятно с первых мгновений как мужчина подумал о нём. «Мне лучше пока вообще не думать. Сейчас я не более чем оружие покорное чужой воле. Я буду делать, что велено, я запрещу себе лично оценивать ситуацию со стороны, потому что у продавшего свою душу нет на это права» - твёрдо решил для себя Сахале, выбрасывая сигарету.