8/8

Кафе было таким же безликим, как и их провал. Серые пластиковые столы, блеклые стены, тихий гул кофемашины, размытый в каплях дождя свет витрины. Кофе — жидкий, горький, остывший, но Рита пила его, уставившись в мутное стекло. За окном хмурый Лондон стекал по асфальту грязными ручьями, прохожие сутулились под зонтами, спешили прочь. Напротив сидел Бен, сутулый, с тёмными кругами под глазами. Время от времени он царапал ручкой по бумаге, короткими фразами передавая мысли. Он молчал — не потому что не хотел говорить, а потому что у всего есть своя цена. Цена его вчерашней паники — проклятье Маски Бессловесного. Рита крутила в пальцах пластиковый стаканчик, глядя в окно. Её отражение было размытым, словно и оно не знало, кем теперь быть и что делать. — Вот так вот в жизни бывает, — сказала она, больше себе, чем кому-то ещё, — Погонишься за сенсацией, а останешься и без материала, и без работы, и вообще без шансов на нормальную карьеру. Слова повисли в воздухе, пропитанные усталостью и горечью. Бен яростно выводил буквы в блокноте, так сильно вдавливая перо, что, казалось, ещё чуть-чуть – и наконечник треснет. Рита слышала только скрежет, но даже этот звук её раздражал. Наконец, закончив писать и зачёркивать, он резко перевернул блокнот и пододвинул к ней: «Давай подумаем…» Рита устало провела пальцем по краю стаканчика. — Бен, прекрати. Всё, мы проиграли. Но тот уже снова писал. «Может поищем ещё что-нибудь? В Лютном переулке про одного только Горбина можно целую книгу со скандалами написать». Он поднял на неё взгляд, полный надежды. Рита медленно вздохнула. Честно говоря, ей хотелось просто уйти домой, забраться под одеяло и не думать ни о Бене, ни о Горбине, ни о сенсациях. Но что-то в этом предложении задело её. Рита фыркнула, откидываясь на спинку стула, и усмехнулась так, что даже кофе в стаканчике будто сжался от язвительности. — Бен, милый, ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Горбин — это не тот, кого стоит трогать. Такие, как он, не сгорают в скандалах — они сдают тебя с потрохами и продолжают торговать своими тёмными побрякушками, будто ничего не случилось. Бен нахмурился, но Рита не дала ему вставить ни слова — если бы мог говорить, наверняка уже начал бы возражать. — И потом, кого вообще интересует сенсация о человеке, у которого и так репутация ниже городских сточных вод? Дешёвая скандальная грязь нужна только если она пачкает кого-то непорочного. Она обвела взглядом зал кафе, но видела не маглов, а сотни имен, мелькавших в газетных заголовках. Все эти истории, все скандалы… Нет, чтобы всполошить читателя, нужен кто-то с орденом Мерлина на груди, чьё имя произносят с восхищением. Рита замерла, её улыбка стала шире. — Хотя… — протянула она, глаза сверкнули азартом. — Может, ты и не так уж безнадёжен.