Часть 2. Грехи прошлого

***

Тёмный зал для совещаний освещался тусклым светом массивной люстры. На стенах висели карты и схемы, связанные с текущими делами агентства. В центре стола лежала открытая папка с досье на Майкла, а рядом фотографии с места его одержимости: разбитое зеркало, стены, исписанные странными символами, и сам Майкл, запечатлённый в момент, когда демон овладел им. Рафаил сидел в конце стола, взгляд был сосредоточен на фото. Давид устроился напротив, руки нервно сжимали чашку с кофе, который он, казалось, даже не замечал. Фелония молча наблюдала за Давидом, её поза была расслабленной, но взгляд пристальным, как у хищника. Кассиэль стоял у окна, будто пытался отгородиться от всех. Микаэль вошёл последним, его присутствие всегда вносило ощущение порядка. — Итак, что у нас, Рафаил? — спросил Микаэль, занимая своё место во главе стола. Ангел выдохнул, прокручивая в голове детали произошедшего. — Во время сеанса демон проявился практически сразу. Он говорил через Майкла, но слова были направлены на нас, — Рафаил поднял глаза. — Особенно на меня. — Что он сказал? — уточнил Давид, наклоняясь вперёд. — «Ты не спасёшь её», — Голос Рафаила стал чуть тише, но в зале всё равно воцарилась напряжённая тишина. — «Её»? — Фелония прищурилась, голос звучал с лёгкой иронией. — Кто она? — Это не важно, — резко ответил Рафаил, обжигая демоницу взглядом. — Важно то, что этот демон не просто захватил тело Майкла. У него есть цель. — И он явно знаком с тобой, — заметил Кассиэль, продолжая смотреть в окно. — Мы ведь не будем притворяться, что это совпадение? — Это может быть частью плана Луциферия, — вмешался Микаэль, прерывая намечающийся спор. — Демон явно связан с чем-то бóльшим, и нам нужно понять, с чем именно. Давид вдруг отбросил чашку в сторону и провёл рукой по волосам, пытаясь подавить внутреннее напряжение. — Я чувствую, что он связан с одним из моих, — наконец сказал Давид. — Я не знаю, кто именно, но он там. Фелония усмехнулась. — Опять твои демоны, Давид. Неужели нельзя просто избавиться от них? Давид резко повернулся к Фел, глаза вспыхнули красным. — Может, ты тогда избавишься от своего «хозяина», Фелония? — Хватит! — голос Микаэля разрезал напряжение, словно нож. — Мы здесь не для того, чтобы выяснять отношения. Ваши постоянные конфликты вредят работе. А ты, Давид, сконцентрируйся. Если этот демон действительно связан с твоими, нам нужно знать, кто он. Фелония бросила на Давида колючий взгляд, но промолчала. — Рафаил, — продолжил Микаэль, — продолжай работу с Майклом. Если он раскроет больше информации, это может дать нам преимущество. Продолжай работать с Одри. Её влияние на пациентов сильное, уверен, она может помочь проникнуть глубже. Рафаил кивнул, хоть и в сердце поселилось беспокойство. Совещание закончилось, но напряжение осталось висеть в воздухе, как густой туман. Ангел ушёл в свою комнату, чтобы собрать мысли, только вот ему не дали уединиться. Дверь резко распахнулась, и в помещение вошёл Давид, чьё лицо было мрачным, а глаза сверкали подавленным гневом. — Ты должен объяснить мне, что происходит, Рафаил, — начал демон без предисловий, закрывая дверь за собой. Тот, сидя за своим столом, поднял голову. — Я думал, всё было ясно на совещании. Демон угрожал Одри. — Нет, это не всё, — Давид подошёл ближе, голос стал тише, но приобрёл настойчивость. — Ты слишком много держишь в себе, а это может стоить нам жизней. Ты знаешь, кто он? Рафаил задержал дыхание на долю секунды, прежде чем ответить: — Нет. Давид ударил ладонью по столу. — Не лги мне! Ты чувствуешь его так же, как и я. Это не просто ещё один демон. Это что-то большее, Рафаил. И ты должен мне сказать правду. Рафаил встал, его высокая фигура заслонила свет от лампы. — Хорошо… Да, я чувствую его, — признался наконец. — И да, он связан с чем-то гораздо бóльшим. Но я не могу дать тебе ответы, потому что сам их еще не знаю. Всё, что могу сказать уверенно, это то, что он пришёл за Одри. — Почему она? — Давид скрестил руки на груди. — Чем она настолько важна? Рафаил опустил взгляд, будто не хотел говорить это вслух. — Она была важна всегда. В каждой её жизни. Давид прищурился и голос стал настороженным. — Ты хочешь сказать, что она… — Да, — перебил его Рафаил, не позволяя закончить фразу. — Она одна из тех душ, которые возвращаются снова и снова. Я не знаю, почему именно сейчас всё обострилось. Но я уверен, что этот демон хочет её. Давид молчал несколько секунд, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты понимаешь, что это нарушает все правила? — наконец сказал он. — Ты не можешь вмешиваться в судьбу смертных, Рафаил. — Я знаю, — ответил ангел твёрдо и глаза вспыхнули ярким светом. — Но я и не могу снова стоять в стороне, зная, что она в опасности. Давид покачал головой. — Это опасно для всех нас. Если ты начнёшь нарушать законы, ты можешь стать таким же, как те, с кем мы боремся. — Я готов принять последствия, — Рафаил произнёс это так спокойно, что стало ещё тревожнее. Давид выдохнул, будто отступая. — Ладно. Но если это станет угрозой для Астреи, я не буду стоять в стороне. Рафаил кивнул, наблюдая, как Давид покидает кабинет. Когда дверь закрылась, ангел снова опустился на стул, чувствуя тяжесть, которая с каждым днём становилась всё невыносимее.

***

Фелония стояла у окна общего зала агентства, хищный взгляд был устремлён в темноту за стеклом. Ночь сгущалась, но это её не пугало. Темнота была ей домом, стихией. Кассиэль вошёл в комнату бесшумно, как всегда, но Фелония сразу почувствовала. Повернула голову в сторону мужчины, прищурившись. — Шпионить пришёл? — спросила Фел холодным, как ледяной ветер голосом. Кассиэль сделал несколько шагов вперёд, остановившись в центре комнаты. — Просто хотел убедиться, что ты на своём месте, — ответил он, тон был нарочито спокойным, но в глазах плясали искры раздражения. Фелония усмехнулась. — Ты всегда так стараешься показать, что доверяешь мне меньше всех. Может, проблема в тебе, а не во мне? Кассиэль напрягся выпрямив спину ещё сильнее, насколько это было возможно. — Некоторые вещи не забываются, Фел. Демоница шагнула к нему, громко стуча сапогами по полу. — Ты думаешь, я здесь, чтобы подставить всех вас? — Она остановилась на расстоянии вытянутой руки от Каса. — Если бы хотела, я бы уже сделала это. Кассиэль посмотрел Фелонии прямо в глаза, голос был низким и жёстким: — Может, ты ждёшь подходящего момента. Молчание повисло между коллегами, как натянутая струна. — А ты что, святой? — наконец сказала Фелония ядовито-саркастическим тоном. — Напомни, почему ты оказался в «Астрее»? Ах да, твоё величие не выдержало собственных ошибок. Кассиэль сжал кулаки, но ничего не ответил. Фелония усмехнулась, радуясь своей победе. — Держись от меня подальше, Кас, — сказала уходя к двери. — У меня нет времени на демонов с комплексом вины. Когда Фелония ушла, Кассиэль остался стоять в темноте, пытаясь успокоить ярость, что бурлила внутри. Он понимал, что Фелония знает, как надавить на слабое место, и это злило ещё больше. Демон посмотрел в окно, в ту же точку, куда до него смотрела Фелония. — Если она предаст нас, я буду готов, — прошептал Кассиэль себе под нос, но в голосе уже не было уверенности.

***

Давид сидел на полу тренировочной комнаты, прислонившись спиной к холодной стене. Свет из окна едва освещал помещение, оставляя большую часть в полумраке. Почти как в его душе. Демон закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но внутри всё кричало, грохотало, требовало свободы. Шёпот начался тихо, как шелест листьев, но быстро стал громче, наполняя комнату. Это были голоса, которые Давид слышал с самого детства. Семьдесят два демона, запертые в его душе, каждый из которых был тёмным отражением боли, вины и злобы, переданных ему от отца. — Дави-и-и-и-и-д… — произнёс голос, густой и язвительный, словно змеиный шёпот. Это был Амон, самый сильный из демонов. — Ты думаешь, что ты осо-о-о-бе-е-е-нный? Что можешь нас контролировать? Давид открыл глаза и уставился в потолок. — Нет, — ответил он тихо. — Я знаю, что я — ошибка. Голоса начали смеяться, сливаясь в один отвратительный хор. — Ошибка? Ты — продукт тьмы, сы-ы-ы-н тьмы, носитель наших грехов. Но знаешь, что самое забавное? Ты всё равно пытаешься быть геро-о-о-о-ем. Давид стиснул зубы, сжав кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу. Глубоко вдохнув, пытался подавить бурю внутри. — Потому что кто-то должен остановить вас, — ответил он, вставая на ноги. Воздух в комнате стал холоднее. Стены словно сжались, а свет из окна погас, будто его поглотила тьма. — Ты не сможешь! — голос Амона стал яростным, почти рычащим. — Каждый раз, когда ты используешь нас — кормишь нашу си-и-и-лу. Каждый раз, когда сдерживаешь — разрушаешь себя-я-я-я. Как долго ты продержишься, Дави-и-и-д? Как долго ты сможешь быть тюрьмо-о-о-й? Давид повернулся к большому зеркалу на стене. В отражении он видел не только себя, но и сотни пар глаз, смотрящих в ответ. Некоторые из них пылали яростью, другие — презрением, а кто-то, как ни странно, выглядел почти умоляюще. — Я не тюрьма, — сказал Давид, глядя в зеркало. — Я цепь. И вы никогда не вырветесь. Тишина заполнила комнату, как перед бурей. На мгновение голоса смолкли, но он знал, что это не конец. Это никогда не будет концом. — Какой ты жа-а-а-а-лкий, — бросил Амон напоследок. Противный голос отдалился, словно уходя вглубь разума Давида. Когда воздух в комнате стал легче, дверь открылась. На пороге стояла Фелония, её холодный взгляд изучал состояние Давида. — Снова разговариваешь с ними? — спросила с лёгкой насмешкой, опираясь о дверной косяк. — Они слишком громкие, чтобы игнорировать, — ответил Давид, не оборачиваясь. Фелония зашла в комнату, шаги были мягкими, почти бесшумными. — Ты когда-нибудь задумывался, что было бы проще просто отпустить их? — Спросила Фел глядя на отражение Давида в зеркале. — Каждый день, — честно признался демон, впервые посмотрев девушке в глаза. — И почему не делаешь это? — Потому что, — его голос стал твёрдым, — я не позволю их грехам стать ещё чьей-то болью. Фелония усмехнулась, её взгляд стал ледяным. — Глупо, — сказала девушка, разворачиваясь к выходу. — Но благородно. Мне даже нравится это, Давид. — Фел вновь посмотрела в отражение, подмигнула и ушла. Демон снова остался наедине с собой. Он посмотрел на себя в зеркало, осмотрел лицо, которое каждый день носило на себе груз чужих грехов. Давид знал, что однажды эта борьба сломает его. Но до тех пор он продолжит бороться.

***

Следующим утром находясь в «Гудламе», Рафаил заметил, что Одри задержалась в кабинете. Мужчина постучал в приоткрытую дверь и вошёл, когда девушка кивнула в знак согласия. Одри сидела за столом, перебирая записи по делу Майкла. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась усталость. — Вы могли бы хоть немного отдохнуть, — сказал Рафаил, опираясь о дверной косяк. Одри подняла на напарника взгляд, и пухлые губы дрогнули в слабой улыбке. — Отдохнуть? Когда мы говорим о человеке, которого буквально разрывает на части? — саркастично уточнила Одри. — Слишком много вопросов, и слишком мало ответов. Рафаил подошёл ближе и сел напротив. Его движения были мягкими, как будто боялся нарушить её покой. — Иногда ответы приходят не сразу. Мы делаем всё, что можем, — сказал Рафаил тихо. Одри откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на мужчину. — А вы? — неожиданно задала вопрос. — Как вам удаётся сохранять такое спокойствие? Вы кажетесь… не знаю… каким-то непоколебимым. Рафаил улыбнулся, но в глазах промелькнула грусть. — Я просто видел слишком многое, Одри. Иногда спокойствие — это единственное, что остаётся. Одри снова охватило странное чувство. Дежавю. Почувствовала, что где-то уже слышала такой голос, видела этот взгляд. — Знаете, — сказала Одри, немного смутившись, — у меня такое странное ощущение… будто мы уже встречались раньше. Рафаил замер. Вкрадчиво произнесённые слова прозвучали для него, как тихий колокол, пробуждающий память о том, что он хранил в своём сердце. Одри не могла понять, почему её так тянет к напарнику. Рафаил стоял напротив, высокий, спокойный, с чуть печальным взглядом, который, казалось, видел девушку насквозь. Что-то в нём будило в душе странные, необъяснимые чувства. Одри едва знала его, но ощущение, что Рафаил когда-то был частью её жизни, не отпускало. Девичье сердце заколотилось сильнее, когда поймала взгляд зеленоглазого мужчины. Не в силах оторваться, будто что-то внутри шептало, что эти глаза, уже однажды смотрели на неё с такой же нежностью. — Возможно, — уклончиво произнёс Рафаил, стараясь скрыть волнение. — Мир удивительно тесен. Одри внимательно изучала точёное лицо, словно пытаясь что-то вспомнить. — Если бы мы встречались, я бы вас точно запомнила, — сказала почти шёпотом и смущенно опустила глаза. — Таких, как вы, сложно забыть. Рафаил отвёл взгляд, боясь, что Одри прочтёт в его глазах слишком многое. — Я рад, что мы сейчас работаем вместе, — сказал напарник мягко. — Думаю, мы сможем многое сделать. Одри кивнула, чувствуя странное тепло от этих слов. Когда Рафаил встал, чтобы выйти, Одри неожиданно остановила его: — Рафаил… Спасибо. Мужчина остановился, обернулся и удивленно взглянул на напарницу. — За что? — Просто… за то, что вы теперь мой напарник, — тихо проговорила она, даже не понимая до конца, почему. Рафаил едва заметно улыбнулся и вышел, оставив Одри в смешанных чувствах. Теперь сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Девушка прекрасно понимала, что просто интерес, который возник в первую встречу, становился только сильнее и мог перерасти во что-то бóльшее…

***

Комната, казалось, погрузилась в напряжённую тишину, где каждый звук отзывался эхом. Свет падал мягкими лучами, но атмосфера была далека от спокойной. Одри сидела напротив Майкла, стараясь сохранить обычное хладнокровие, но в глубине души что-то было не так. Что-то в этом человеке, в этой ситуации заставляло сердце сжиматься от непонятного предчувствия. Рафаил стоял в стороне. В его напряжённой позе было больше готовности к действию, чем к наблюдению. Напарник пытался сохранить отстранённость, но взгляд Одри притягивал, словно магнитное поле. — Майкл, давайте начнём, — женский голос прозвучал мягко, но в этой мягкости было больше решительности, чем обычно. — Что вы чувствуете? Майкл долго не отвечал. Безумные глаза метнулись к Рафаилу, и что-то в его лице исказилось, будто увиденное вызвало жуткую боль или ненависть. — Он здесь, — прошипел Майкл, не глядя на Одри. Его голос стал низким, как будто в горле разом заговорили сотни чужих голосов. — Этот свет… он прожигает меня! Рафаил не шелохнулся, но Одри почувствовала, как напряжение в комнате резко возросло. — Это не свет, Майкл, — тихо сказал Рафаил, его голос звучал одновременно успокаивающе и предупреждающе. — Это правда. Я ведь уже говорил об этом. Майкл вскрикнул, запрокинув голову. Глаза стали чёрными, как сама ночь. В этой тьме были не только боль и злость, но и что-то гораздо более древнее, что-то ненавистное и нечеловеческое. — Вы не понимаете, что здесь происходит! — Майкл вдруг бросился вперёд, лицо исказилось гримасой ярости, когда посмотрел прямо на Одри. — Ты умрёшь, как и все они! Ты… Одри не успела вскрикнуть. Майкл рванул к ней с такой скоростью, что девушка не успела отреагировать. Но в следующую секунду между ними оказался Рафаил. Оказался рядом в одно мгновение, словно подлетел с другого конца комнаты. Рафаил схватил Майкла за горло с силой, которая, казалось, не принадлежала человеку. Одри ахнула, когда увидела, как лицо Рафаила изменилось. Оно не стало демоническим, но в зелёных глазах горело что-то столь же нечеловеческое, как и в глазах Майкла, только противоположное по своей природе. — Ты не тронешь её, — прошептал Рафаил тихо, но эти слова заполнили собой всё пространство. Майкл начал смеяться. Смех был жутким и зловещим, раздирающим тишину, словно когти. — Ты всегда был слабым, — прохрипел Майкл. — Что изменилось? Ты ведь всегда стоял в стороне! Думаешь, сможешь защитить её в этот раз? Сказанное ударило Рафаила в самое сердце. Мужчина сжал руку сильнее, едва сдерживаясь. — Замолчи, — предупреждающе произнёс Рафаил. Но демон продолжал. — Ты уже потерял её однажды, и потеряешь снова. Ты не достоин её. Никогда не был достоин! — Новая волна утробного смеха окатила комнату. Рафаил отбросил Майкла в сторону, заставив того упасть на пол. Одри, наконец, смогла вздохнуть. Она всё ещё сидела в кресле, сердце бешено стучало, а глаза были прикованы к напарнику. Рафаил обернулся к ней, лицо снова стало спокойным, но взгляд выдавал всё: страх, ярость, боль. — Вы в порядке? — спросил Рафаил тихо, почти шёпотом. — Да… я… спасибо, — пробормотала в ответ дрожащим голосом. Майкла увели санитары, а Одри с Рафаилом остались в комнате. Он всё ещё стоял на месте, будто не мог двигаться. Взгляд был направлен куда-то мимо Одри, но она чувствовала, что мысли мужчины полностью сосредоточены на ней. — Вы… вы уверены, что всё в порядке? — спросил Рафаил нарушая тишину, отводя глаза, словно боялся увидеть что-то в её взгляде. Одри чуть наклонила голову, разглядывая напарника. Губы тронула лёгкая улыбка. — «Вы»? После всего, что произошло, мне кажется, можно обойтись и без формальностей. Рафаил поднял взгляд, лицо чуть смягчилось, но всё ещё сохранял настороженность. — Ты… права… извини, — выдохнул тихо. Так, будто извинение касалось не только обращения. — Вот, так-то лучше, — её улыбка стала шире, в глазах заиграл мягкий свет. — Знаешь, после всего этого «выканья» я уже почти начала думать, что ты из прошлого столетия. Хотя, кто знает… Она сделала шаг ближе, чтобы разглядеть лицо напарника. Рафаил чуть напрягся, но не отступил. — Может быть, я действительно слишком старомоден для твоего времени, — произнёс он с лёгкой улыбкой, но глаза выдавали внутреннюю борьбу. Одри приподняла бровь. — Старомоден, говоришь? А как насчёт того, чтобы научиться… расслабляться? — Расслабляться? — Рафаил слабо усмехнулся, но внимательный взор снова стал серьёзным. — Когда рядом кто-то вроде Майкла, сложно позволить себе такое. — Но сейчас его здесь нет, — она слегка наклонилась вперёд, их лица оказались ближе. — И ты можешь… попробовать. Рафаил сделал глубокий вдох. Взгляд метнулся к её золотисто- карим глазам, затем к губам и снова вперился в бездонные зрачки. Ангел не смог сдержать подкативший к горлу ком и с трудом попытался проглотить его. Кадык дернулся, и от взгляда Одри это не ускользнуло. — Одри… — начал было он, но та перебила. — Да, Рафаил? — её голос прозвучал почти игриво, но в нём сквозило что-то большее. Он замолчал, словно пытался найти слова, которые не выдавали бы слишком многого. — Ты заслуживаешь… безопасности. И… счастья. Одри чуть отстранилась, взгляд стал мягче, но ещё более заинтересованным. — А что насчёт тебя? Ты заслуживаешь счастья? Рафаил отвернулся, будто эти слова были для него слишком тяжёлым грузом. — Не думаю, что это имеет значение, — наконец выдавил он. — Для меня имеет, — прозвучала девушка тише, но от этого только более проникновенно. — Ты только что спас меня. Неужели думаешь, что я позволю тебе уйти без «спасибо»? Рафаил посмотрел на напарницу с едва заметной улыбкой. — Твоё «спасибо» уже здесь. Ты не пострадала. Одри чуть склонила голову, взгляд стал более пристальным и игривым. — А если я хочу дать тебе больше? Рафаил снова замер. Зелёные глаза загорелись внутренней борьбой: между желанием поддаться этому моменту и долгом, который сдерживал. Как же ему хотелось впиться в эти манкие губы… но не мог. «Нельзя! Просто защитить!» — тут же пронеслось в голове Рафаила. — Одри, — сказал тихо, но в звучании была слышна искренность, — ты не представляешь, как сильно мне хочется это принять… но я не могу. Девушка не отступила, лишь сделала шаг назад, будто давая ему пространство. — Хорошо, Рафаил, — мягко ответила Одри, — если честно, я сейчас ощущаю себя какой-то искусительницей, которая хочет склонить ангела на тёмную сторону. Но я всего лишь хотела предложить выпить кофе. В твоё время это считалось постыдным? — Одри искренне рассмеялась, а во взгляде мелькнул блеск лёгкого разочарования. Она ещё даже не понимала, как эта безобидная шутка была близка к правде. Легкая женская улыбка осталась с Рафаилом, даже когда напарница вышла из комнаты, а он остался стоять застыв на месте. «Я её не правильно понял… вот же дурак!» — пронеслось в мыслях Рафаила. — Нет, не считалось, милая Одри… — прошептал он, глядя на закрытую дверь и быстрым шагом направился за девушкой.