Глава 1 (Бри)

***

Полгода назад. Я с трудом открыла глаза, потому что веки слиплись из-за несмытой с вечера туши. Во рту было до того горько, что хотелось сплюнуть на пол, но недавно приобретённый за двести баксов ворсистый ковёр буквально заставил меня проглотить последствия вчерашней вечеринки. Поморщившись из-за вкуса собственной слюны, я прочистила горло невнятным кряхтением. Мама всегда говорила, что пить алкоголь — вредно, но не упоминала о том, что пить алкоголь в таких количествах — сродни самоубийству. Наверное, узнай она, что в моём желудке этой ночью побывало как минимум пол-литра высокоградусного, разочаровалась бы во мне ещё больше. А, насколько мне было известно, предела разочарования у моей матери не было. Мне всегда удавалось ей доказать, что я хуже, чем она обо мне думала. Гораздо, гораздо хуже. Если представить шкалу одобрения моей матери в виде системы координат, я была вообще вне видимого поля. Отчего-то болело всё тело, словно после заката солнца я пробежала по меньшей мере десятикилометровый марафон, пока была в пьяном угаре. Мышцы спины и бёдер задеревенели настолько, что в какой-то момент я подумала, что и не просыпалась вовсе, продолжая страдать от сонного паралича. Когда мне удалось повернуться на бок, я вздрогнула, потому что упёрлась взглядом в одного из котов Джорджии, умостившегося на соседней подушке. И почему он смотрел на меня с таким упрёком? Нужно было сказать хозяйке квартиры, чтобы её коты не смели осуждать меня хотя бы в пределах моей комнаты, во всяком случае, пока я продолжала ежемесячно за неё платить. Затем пришло внезапное осознание: между ног было неестественно влажно, а низ живота неприятно тянуло, словно критические дни решили прийти по мою душу раньше положенного срока. Скинув с себя одеяло, я невидящим взглядом уставилась на собственные бёдра, всё ещё обтянутые наполовину рваными капроновыми колготками, и онемела. Рядом с коленом наливался крупный синяк, ещё несколько подобных фиолетово-синих отметин располагались выше, складываясь в незамысловатый узор, будто какой-то современный художник принял за холст мою кожу. Нижнее бельё отсутствовало. Подсохшие кровавые разводы в области паха стали последней каплей. Слюна стала ещё горче. Внезапно на телефон пришло сообщение, вибрация даже заставила меня вздрогнуть, и почему-то внутри стало неспокойно, хотя сейчас никто не мог стать случайным свидетелем моего состояния. Возмутитель моего утреннего неспокойствия словно почувствовал, что я уже не спала. Незнакомый номер и всего одна строчка, но сердце затрепыхалось в груди подобно голубю, пережившему удар электрошокера. «Завтра вечером я уезжаю из Бостона, можем встретиться еще раз, если хочешь». Номер был заблокирован мною уже через минуту. Почти на автомате. Я дёрнула головой и округлила глаза от ужаса. Воспоминания возвращались быстро, спросонья мой мозг явно был не готов к подобному потоку информации, поэтому я словно перебирала в голове кадры ужасно снятого любительского кино. Челюсть онемела. Сердце окончательно рухнуло вниз. Висящие в коридоре старомодные часы с кукушкой пробили полдень. Я быстро набрала номер лучшей подруги и еле слышно прохрипела в трубку: — Кэрролл. Код красный! — Рассказывай, — напряжённо ответила она.

***

Итана рвало бесконечно долго, я просто потеряла счёт времени. Чтобы не сильно его смущать своими взглядами, я уже несколько раз досконально изучила свой маникюр со сколовшимся на мизинце лаком и трижды посетовала вслух на еле заметную стрелку на капроновых колготках. Мне казалось, что мой приятель уже выблевал из себя всё, что только мог, но ему всё ещё было что показать этому миру. Сдув прилипшую ко лбу прядь волос, я возвела глаза в небо в немой мольбе. Если Итан был послан мне за грехи, то в этом году я была плохой, очень плохой девочкой. Возможно, это было наказанием за моё бунтарство, за то, что не послушалась родителей и не стала учиться на экономиста, невзирая на то, сколько денег было вложено в моих репетиторов. Возможно, мне воздалось за гордыню, за уверенность в исключительности собственного актёрского таланта; во всяком случае, приёмная комиссия Школы Искусств явно дала мне понять, что я была бездарной настолько, что не справилась бы и с ролью дерева. Возможно, вселенная тыкала меня носом за то, что я посмела оттолкнуть единственного человека, который во всём меня поддерживал, — Софи, мою лучшую подругу. И пусть между нами всё в итоге наладилось, отголоски недавнего конфликта всё ещё отдавали неловкостью и напряжением в нашем общении. Я перевела взгляд на скорчившегося над кустом парня и поджала губы. В общем и целом общение с Итаном меня не напрягало, ему даже удалось немного развеять мою скуку, поднять самооценку до уровня «выше плинтуса» и подлечить моё в клочья разорванное сердце. Университетский приятель моей подруги относился ко мне хорошо, не торопил события, не лез мне под юбку и вёл себя вполне по-джентельменски. Итан был милым. Но я прикусывала себе язык каждый раз, когда описывала его подобным образом даже в мыслях. Я прекрасно осознавала тот факт, что это слово используется людьми только в том случае, когда о человеке просто больше нечего сказать. Обычный, нормальный парень. Милый. Он мило открывал для меня двери, мило желал доброй ночи в мессенджере, мило улыбался, когда я трепалась ни о чём. Мило блевал в кустах, пока я рассматривала сколотый лак на обкусанных ногтях и дешёвые колготки, которые не выдержали испытания небольшой вечеринкой в баре. Наверное, мне пора было спуститься с небес на землю, не просить от этой жизни слишком многого и довольствоваться малым. Не гнаться за призраками упущенных возможностей, не мечтать о парне, которому было откровенно плевать на мои чувства, и открыть сердце тому, кому была действительно интересна. Как говорят мудрецы: лучше синица в руках, чем говно. Откуда-то сбоку потянуло табаком, и я бросила взгляд влево, наконец-то имея более серьёзную причину не смотреть на мучения Итана. Мы стояли в отдалении от входа в бар, из которого выползли с полчаса назад, поэтому я не ожидала наткнуться на свидетелей нашей неловкой сцены. Сначала взгляд зацепился за колечко, блеснувшее в ухе наблюдавшего за нами молодого человека. Слишком коротко постриженные волосы не скрывали природные завитки, как безразмерная толстовка не скрывала его широких плеч. Я бы точно убежала куда подальше, встреть я этого парня в тёмном переулке, не столько из-за его габаритов, сколько из-за выражения лица. Взгляд его был тяжелым, а губы не изгибались в снисходительной улыбке, что непроизвольно появлялась у каждого человека, заставшего незнакомца в столь компрометирующем положении. Он явно испытывал отвращение. Парень сделал глубокую затяжку, переводя взгляд с меня на моего спутника, будто наблюдал за особенно безобразными обезьянками в цирке. Я бы обязательно сделала сальто, чтобы его потешить, если бы умела. И всё же уголок его губ дёрнулся, точно он смог прочитать мои мысли. Такое пристальное внимание сначала показалось мне жутковатым, затем совершенно неприемлемым. В конце концов, мало ли людей вываливаются из баров в таком состоянии в вечер Рождества? Не все имели возможность провести этот праздник в кругу семьи. Отчего-то мне стало стыдно, словно именно я должна была отвечать за поведение Итана, словно именно на моей совести лежало то, что он скрючился в три погибели над ни в чем не повинным розовым кустарником, ярко-красные лепестки которого постепенно окрашивались в цвет содержимого желудка Батлера. Я отвернулась. Не вечно же играть в гляделки с излишне любопытным прилипалой, которому не хватало совести оставить нас в покое и не смущать своим присутствием. — Итан, я не смогу вызвать тебе такси, у меня разрядился телефон, — устало сказала я, взывая к остаткам сознания своего приятеля. — Если ты не возьмёшь себя в руки, нам придётся заночевать здесь. Ты не волнуйся, я очень хозяйственная: обязательно найду и обустрою нам самую лучшую коробку, но мы в любом случае замёрзнем насмерть. В подтверждение своих слов я плотнее запахнула куртку, которую наспех набросила на плечи, когда мы выбегали из бара за угол дома, чтобы Итан мог поорать на кусты. Смешок слева я проигнорировала. Этот маньяк, похоже, оценил моё чувство юмора, значит, у меня был шанс не быть закопанной где-то за городом этой ночью. Ответить на мои слова Батлер не смог, зато уверенно потыкал грязной влажной ладонью в сторону своей сумки. Я не любила рыться в чужих вещах, но ситуация не позволяла мне оставаться слишком уж принципиальной. Проигнорировав пакетик с подозрительным содержимым (не зелёный же чай он повсюду с собой таскал), я также отбросила в сторону невскрытую упаковку презервативов. Похоже, Итан всё же рассчитывал на совместное продолжение этого вечера, либо просто был предусмотрительным до мозга костей человеком. Ставку я сделала на первое. Телефон последней модели завалился на самое дно сумки Батлера, и я со счастливой улыбкой выудила его наружу. Но уголки моих губ мгновенно опустились. — Итан, тут пароль. — М-м-м, — только и успел сказать он перед тем, как согнуться снова. — Очень содержательно, спасибо. Можешь больше не торопиться, мне предстоит перебрать всего десять тысяч комбинаций, и мы поедем домой. Незнакомец рядом уже откровенно веселился, но я намеренно не поворачивалась в его сторону. Много чести. Я села на корточки, не беспокоясь о том, что кто-то из проходивших мимо людей мог случайно увидеть моё бельё. За углом у бара было так мало освещения, что и чёрт бы глаз выколол. К тому же я не носила слишком короткие юбки: мама всегда говорила, что мои бёдра были слишком массивными по сравнению с верхней частью туловища, и, несмотря на то, что после переезда в Бостон я значительно скинула вес, привычка скрывать этот недостаток осталась. Я начинала нервничать, ругая себя за то, что забыла зарядное устройство дома. Обычно я была более собранной, всегда набивала свою сумку до отказа, словно каждый раз готовилась к зомби-апокалипсису при выходе из дома. Зарядное устройство, портативный аккумулятор, салфетки, вода, зажигалка (хотя я никогда не курила), ключи, основные документы, минимальный набор косметики, запасная футболка и трусы — стартовый набор любого человека, планирующего выжить в охоте на собственные мозги. И всё это благополучно осталось дома, потому что маленькая сумка, которая подходила к моему платью, вмещала в себя только телефон и зеркальце. Достать его что ли и посмотреть на своё глупое лицо неудачницы? Дура. Вернуться в бар и попросить у кого-то так нужный сейчас провод значило бросить Итана умирать в одиночестве, а я всё ещё считала себя хорошим человеком и просто не могла так с ним поступить. Ночь обещала быть длинной. — Я могу вызвать вам такси, — голос незнакомца звучал достаточно молодо и совсем не хрипло, несмотря на пагубную привычку. Медленно повернув голову, я недолго сверлила его взглядом, решая внутреннюю дилемму. С одной стороны, его активная вовлечённость начинала меня пугать, с другой — он был последним спасательным кругом в море блевотины Батлера, и я должна была выбрать меньшее из зол. — Большое спасибо, — ответила я, дежурно улыбнувшись. — Ты бы очень нам помог. — На какой адрес? Парень подошёл ближе, обдав меня запахом табака и достаточно приятного парфюма. Он был почти на голову выше меня, и мне снова стало немного жутко, но я быстро взяла себя в руки во имя спасения друга. Я продиктовала по памяти тот адрес, на который мы уже вызывали такси для Итана, когда он перебрал с алкоголем в день концерта Тони. К всеобщему облегчению, машина подъехала буквально через пару минут. Минимум неловких разговоров, максимум свободы от проблемных приятелей. — Мне не очень удобно оставаться в долгу, поэтому давай зайдём в бар на пару минут, я попрошу у кого-нибудь зарядное устройство, переведу тебе деньги и вызову себе машину. Наличных у меня нет. Вот ведь чёрт за язык дёрнул. Можно же было глупо похлопать глазами, ещё раз сказать спасибо и со спокойной душой убежать, свято веря в доброту человечества. Не обязательно всегда поступать правильно. Совестливым людям вообще живётся несладко. Всем вокруг предлагают пройти жизнь на лёгком уровне, а мы всегда выбираем режим «hard». — Как скажешь, — ответил парень и пожал плечами. Он благородно помог доволочь Итана до машины и вполне удобно уложил его тело на заднее сидение. А ещё накинул водителю двадцатку наличными, чтобы тот довёл Батлера до двери. Мы молча вошли в бар, изредка переглядываясь и совершенно не зная, как начать разговор и стоило ли вообще это делать. Нам обоим, кажется, не хотелось знакомиться, но правила приличия требовали хотя бы представиться, а мы всё ещё посматривали друг на друга с некоторым недоверием. Я безусловно была благодарна этому парню за помощь, но всё ещё с содроганием вспоминала его тяжелый взгляд в темноте, он же, в свою очередь, вероятно, уже жалел, что был вынужден так сильно задержаться в компании незнакомой девушки и её проблемного спутника. Мне посчастливилось позаимствовать зарядное устройство у бармена, и я быстро нашла свободную розетку за углом, рядом со входом в уборную. Я привалилась спиной к стене, потому что ноги уже отваливались из-за долгой ходьбы на каблуках, пытаясь не встречаться глазами с парнем, который стоял рядом и терпеливо ждал, пока мой телефон начнёт работать. — Всё это так неловко. Прости, что тебе пришлось стать свидетелем этой сцены. Итан в целом неплохой парень, но совершенно не знает меры, когда пьёт, — весело начала я, пытаясь скрыть собственную нервозность. — И спасибо ещё раз. О, телефон включается. Экран загорелся спасительным светом, и я вполне искренне улыбнулась. Я и так задерживала своего спасителя непозволительно долго, и наше молчание уже доводило меня до нервного срыва. Лучше бы оставил номер карты на салфетке, понадеявшись на мою сознательность, и ушёл. Всем было бы легче. Запоздало я заметила, что мой новый знакомый как-то странно изучал взглядом моё подсвеченное экраном телефона лицо. С такого расстояния мне тоже удалось рассмотреть его получше. Этот парень явно был немногим старше меня, во всяком случае, на его лице не было активной растительности или иных возрастных признаков вроде морщин или небольших пигментных пятен. Я бы назвала его достаточно симпатичным, если бы он чуть чаще улыбался. Серьёзные лица меня отталкивали. Они ассоциировались с моими бесконечными репетиторами, с матерью в порыве гнева, с приёмной комиссией в Школе Искусств. С унижением. Мир вообще был бы чуточку лучше, если бы люди почаще улыбались и не корчили эти строгие мины. Клиент пролил кофе на твой фартук? Улыбка. Ничего страшного, ведь он не специально. Дама в возрасте нахамила за то, что ты долго несешь лимонад? Улыбка. На стойке завал с заказами, ты постараешься поторопить бариста. Поддатый посетитель шлёпнул тебя по заднице, решив, что ты очередная доступная официантка, которая оставит номерок за щедрые чаевые? Улыбка. И попросить прощения, ведь ты не знакомишься. — Не нужно мне ничего переводить, это мелочь, — вдруг сказал мой спаситель, лицо которого немного прояснилось, и он больше не казался таким угрюмым. — Я был рад помочь. Быстро же он переобулся. Вообще-то, я ещё не забыла, как он кривился, глядя на Итана и мои жалкие попытки спасти наши задницы из этой передряги. — Тогда зачем согласился пойти со мной в бар? — лукаво спросила я, отбросив за плечи волосы и чуть расправив плечи. При всём моём желании я уже не могла на него злиться. Мне вообще импонировало умение мужчин решать вопросы. К тому же я и сама немного выпила этим вечером, оттого избавиться от прежнего напряжения было немного легче, чем обычно. Секунду назад я нервничала и мечтала быстрее избавиться от человека, стоявшего рядом со мной, а теперь практически с ним флиртовала. Что с меня взять? Мы ведь уже условились, что я дура. — Надеялся, что смогу уговорить тебя выпить со мной и поболтать, — прямо сказал он. — Да и вряд ли люди, которым есть, чем заняться, ошиваются у баров в Рождественский вечер. Но перед этим я должен спросить, не будет ли против твой парень. — Итан не мой парень, — уверенно откликнулась я. — Наверное. Как же глупо это прозвучало. С другой стороны, я действительно искренне не знала, как правильно обозначить наши с Итаном отношения. Мы общались каждый день уже больше месяца, иногда гуляли по вечерам, а ещё он сказал, что я ему нравлюсь. Но мы даже не целовались, а, значит, по-прежнему считались друзьями, верно? Три месяца назад парень моей подруги, Кристофер, трахался с её соседкой несколько недель и не считал это отношениями, так что я вполне имела право задаваться подобными вопросами. В современном мире вообще была проблема с ярлыками и статусами. — У меня появилось много вопросов, — со смешком сказал парень. — Я возьму нам выпить, а ты найди свободный столик, хорошо? Не заметив никакого сопротивления с моей стороны, он пошёл в сторону бара, а я послушно побрела вглубь помещения, убедившись, что телефон зарядился достаточно, чтобы продержаться еще несколько часов без активного использования. Единственный свободный стол был прямо около выхода, но выбирать не приходилось. Таинственный незнакомец вернулся с двумя коктейлями буквально через десять минут. Я только и успела, что скинуть куртку, сесть и посмотреть-таки в зеркальце на своё глупое лицо неудачницы. — Спасибо. — Я жадно начала втягивать сладковатую жидкость через трубочку, потому что в горле нехило пересохло. — Меня зовут Бриттани. — Сэм, — коротко ответил он, и мы чокнулись бокалами. — Итак, прошу прощения за личный вопрос, но почему ты решила провести вечер Рождества со своим наверное-не-парнем? Семейный праздник, вроде как. Наверное, выдать незнакомцу, которого вряд ли встретишь ещё раз, всю подноготную — абсолютно нормально. Чужим людям легко рассказывать о самых тёмных страницах своей жизни, потому что они всегда прекрасные слушатели, да и на их мнение тебе глубоко плевать. Но я чувствовала какой-то барьер внутри, который не давал мне раскрыться и быть откровенной. Я просто физически не могла поведать о том, что больше не общалась с матерью, потому что та посчитала меня последней дурой из-за того, что я решила последовать за мечтой стать актрисой. То, что я провалилась на вступительных, дало ей карт-бланш на всевозможные унизительные слова в мою сторону, и моя нижняя губа до сих пор по-детски подрагивала, когда я вспоминала наш последний разговор. «Мечтаешь крутить жопой на сцене?» «Хорошую же дочь мы воспитали, благодарную». «Мы вложили в тебя столько денег. Думаешь, мы будем и дальше содержать тебя, потому что ты из-за своих прихотей отказалась от нормальной стабильной профессии? И ради чего? Чтобы стать второсортной актрисой тупых ситкомов за три гроша?» «Раньше я думала, что у тебя есть хоть немного мозгов, Бриттани». «Дура». Это было её любимое слово. Теперь и моё. Я злилась на мать, сколько себя помню, но во многом из-за того, что в глубине души всегда была с ней согласна. Или думала, что была. Когда я в сердцах сказала, что больше не хочу с ней общаться, она спокойно ответила, что поддерживает моё решение. Потому что ей «не о чем разговаривать с пустоголовыми девицами». Я любила её, конечно, но так и не смогла простить и даже не была уверена, что она заслуживала прощения. Не после всех тех слов. Отец втайне от неё звонил мне раз в неделю, чтобы справиться о моей жизни. Он был последней ниточкой, которая хоть как-то связывала меня с гнездом, из которого я выпорхнула полгода назад. — Мои родители в Лоренсе, мы сейчас не особо ладим. Не оправдала их ожиданий, теперь и сраной открытки по почте от них не дождешься, — достаточно лаконично. Без лишних подробностей. — Я недолго посидела с хозяйкой квартиры, у которой снимаю комнату, потом мне написал Итан. Все остальные мои друзья — кто по парам, кто по чёрным спискам. — По чёрным спискам? — Мне надо выпить гораздо больше, чтобы об этом рассказать. В чёрном списке у меня был лишь один номер. Энтони Стивенсон, он же Тони, он же бывший друг, он же любовь всей моей жизни, он же влюблённый в мою лучшую подругу парень. Я мгновенно окунулась в воспоминания об октябрьской вечеринке на Уинтроп-бич, на которой хотела признаться ему в чувствах, но он меня опередил, признавшись в них Софи. Моя подруга на тот момент уже была в странных отношениях со своим нынешним молодым человеком, поэтому и не думала отвечать на чувства Стивенсона. Но этот случай буквально разделил нашу дружбу на «до» и «после». Мы никогда не возвращались к этой теме, приняв обоюдное решение забыть ту ссору как страшный сон. Также мы обе договорились разорвать все связи с Тони, потому что он пытался настроить нас друг против друга. Вряд ли эта душещипательная история была бы интересна Сэму, поэтому я решила ловко соскочить с этого вопроса и впредь поменьше болтать. — У нас впереди весь вечер, — не сдавался Сэм. — А ты почему здесь? — перевела тему я. Парень расслабленно откинулся на спинку стула и улыбнулся, потягивая коктейль. Он явно распознал мою уловку, но позволил больше не говорить о неприятной для меня ситуации. — Моя семья запланировала грандиозный вечер в моём родном городе, Вустере, но я далеко не всех из приглашенных хотел бы видеть. Мы повздорили, поэтому я свалил в Бостон к кузену, но он, если честно, немного занят своей пассией. Не хотелось им мешать. — Выражение лица Сэма было похоже на то, что он, подобно Итану, сейчас начнёт активно изрыгать выпитое из своего желудка. — Ну знаешь, они недавно съехались, поэтому всё время друг друга касаются, бросаются этими нежными взглядами, целуются и хихикают над чем-то совершенно несмешным. — Понимаю. Звучит ужасно. Нечто подобное я всегда испытывала в компании Кристофера и Софи. У них всё наладилось, и, как хороший друг, я была за них рада, но внутри всё равно сидел этот противный жучок, который я бы не осмелилась назвать простой человеческой завистью. Единственный человек, с которым я могла представить подобную идиллию с моим участием, оказался последним козлом, и я всеми силами пыталась избавиться от своих чувств к нему. Пока удавалось из ряда вон плохо. Потому что я всё ещё о нём думала. — Так что у тебя с тем парнем? Итаном? — Сэму пришлось практически прокричать свой вопрос, потому что музыка в баре становилась всё громче. Вся эта атмосфера, приглушённый свет, звон бокалов и счастливый смех располагали к беседе, и я окончательно расслабилась, вполне наслаждаясь обществом нового знакомого. С каждой минутой он казался мне всё более симпатичным и всё менее опасным, к тому же Сэм был совсем не глуп, не вставлял дурацкие новомодные словечки через раз и был достаточно обходительным. Во всяком случае, меня не так часто угощали выпивкой, чтобы я не считала это зелёным флагом. — Я, кажется, ему нравлюсь, — чуть наклонившись, громко сказала я. — Но, если честно, совершенно ничего к нему не чувствую. И не могу решиться ему об этом сказать. — Просто боишься? Или в глубине души тебе нравится его внимание? — И то и то, наверное, — призналась я. — Я долгое время была влюблена в одного парня, у нас с ним ничего не вышло, — я намеренно использовала прошедшее время, чтобы Сэм не подумал, что я всё ещё по кому-то сохла. — Итан немного меня отвлекает от всего этого. Мой собеседник нахмурился, и я тут же побоялась, что ляпнула что-то не то. — Не думаю, что это честно по отношению к нему. Но я не хочу лезть, дело твоё. — Нет-нет, ты прав, — я покачала головой и опустила глаза. — Ты во всём прав. Просто вот такая я дура. Во взгляде Сэма блеснуло понимание, а на лице появилась снисходительная улыбка. Я не чувствовала осуждения с его стороны и была искренне этому рада. Осуждения мне хватало от самой себя, в этом я была профессионалом. — Ты не дура. Просто кто-то сильно тебя обидел, и ты не знаешь, куда всё это деть. И попадает, как обычно, самым близким. Знаем, проходили. — О чём ты? — Скажем так, я сильно косячил, когда был подростком, чем заставил понервничать мою мать. И, конечно, больше всего я срывался на ней, просто не мог понять, что она пыталась мне помочь. Я убегал из дома, злился, потом мозги, конечно, встали на место, но… — Сэм замолчал, словно был не уверен, что хотел закончить мысль. Я бы и не требовала продолжения, потому что и сама была не готова вытаскивать всех скелетов из своих шкафов. — Знаешь, в этот период она встретила хорошего человека, у них все сложилось, они родили новенького ребеночка, а я, старенький, уже там как будто не к месту. Вот и ношусь, как неприкаянный, по родственникам, а потом пристаю к девчонкам в сложных ситуациях у баров, чтобы выговориться. Я искренне засмеялась, когда он поиграл бровями, и допила свой коктейль, удовлетворённо выдохнув. Ладно, харизмы Сэму было не занимать. Он говорил так непринуждённо, словно мы были знакомы уже давно. Вечер переставал быть томным. Сэм подсуетился и принёс с бара целую бутылку виски, решив, что с нашим темпом не было смысла размениваться на слабоалкогольные коктейли. Я поддержала его заговорщическим взглядом. — А у тебя, значит, нет девушки? — вконец осмелела я. — Не-а, — протянул он. — Я всецело погрузился в учёбу, решил временно отложить всю драму на потом, когда всё устаканится. Ты не подумай, я, как и любой другой человек, естественно, обожаю страдать время от времени. Просто сейчас этого времени нет. — Ты так говоришь, словно отношения — это напряг. — Пока что я именно так и думаю. — Сэм разлил по бокалам виски и улыбнулся. — Возможно, мне просто не везло. Хотя я искренне верю, что хорошие отношения, наоборот, должны вдохновлять и делать твою жизнь лучше. Но такого опыта у меня, к сожалению, не было. Только сопли, слёзы и ругань. — Доводил своих девушек? — строго спросила я, ратуя за весь женский род. — Скорее они меня. Сопли и слёзы — это я про себя. Наверное, именно это было той точкой невозврата. В организме было достаточно алкоголя, чтобы чувствовать себя на пике, я стала казаться себе привлекательной и раскрепощённой, я больше не стеснялась смеяться, показывая зубы, не стеснялась задавать личные вопросы. А Сэм, с его веселым нравом, больше не казался нелюдимым проходимцем. В нём начинало нравиться абсолютно всё: его улыбка, его лукавый взгляд, даже то, как он внимательно подливал мне в стакан виски, когда тот пустел. А ещё он был хорошо одет. Как-то уместно и правильно. Выглядел таким расслабленным и уверенным в себе. Не заискивал передо мной, как Итан, будто ему и правда не было нужно таскать с собой пачку презервативов в надежде, что ему что-то обломится. Музыка стала тише. Люди потихоньку толпились у выхода, облепив наш столик со всех сторон, лишая нашу беседу какой-либо интимности. Бар закрывался. Я бросила взгляд на часы. Четыре утра. — Уже так поздно. Или правильнее сказать рано? — пробормотала я, допивая очередную порцию виски. Сэм понимающе улыбнулся и посмотрел на меня из-под опущенных ресниц, словно чего-то от меня ждал. Я заволновалась, поджав пальцы на ногах, насколько позволяли узкие ботильоны. Так было проще справиться с накатившей паникой. Мне нужно было принять непростое для себя решение. Честно признаться в том, что выпитое толкало меня на безумный поступок, что мне впервые в жизни захотелось иметь за плечами постыдный опыт. Так ведь и случается, когда незнакомцы выпивают в барах? Они ведь не должны расставаться так скоро, так и не узнав друг друга получше, так и не сделав чего-то, что могло бы поставить точку в случайной встрече? — Всё зависит от того, какие у тебя планы, — философски ответил Сэм. — Совершенно не хочется домой, — неожиданно для самой себя выдала я. — Джорджия будет ругать меня за то, что я заставила её волноваться. Это было откровенной ложью. Мисс Эллакотт давно преспокойно спала в окружении пушистых любимцев: она никогда не опекала меня сверх меры. Мне просто нужен был повод остаться. — Я забронировал отель на эту ночь. Если хочешь, можем поехать туда. Вот он это и сказал. Сердце забилось быстрее, но я заставила свои окоченевшие мышцы двигаться и уверенно кивнула головой. Губы Сэма тронула улыбка. Понимающая, не победная, и я была за это благодарна. Мы выходили из бара последними. Мой спутник оставил на столе чаевые, закинул бутылку с остатками виски в рюкзак и стал медленно подниматься по ступенькам из подвального помещения. Узкий коридор, подсвеченный фиолетовыми неоновыми лампами, добавлял сюрреализма этой сцене. Я словно шла за своим палачом по какому-то токийскому кварталу. Сэм обернулся и молча протянул мне руку, и я вложила свои пальцы в его теплую сухую ладонь. Всё и так было ясно без слов. Продолжая молчать в такси, мы лишь передавали друг другу бутылку, делая несмелые обжигающие глотки, изредка переглядываясь, словно оба боялись разрушить то хрупкое, что неожиданно появилось между нами. Точно у нас был секрет, который мы оба оберегали. Сэм наверняка боялся меня отпугнуть, осознавая, что я могла передумать и поехать домой, ведомая собственным ханжеством и правилами приличия. Я же боялась, что передумает он, поэтому по большей части старалась смотреть в окно и не выдавать, насколько сильно была пьяна. Мне не хотелось, чтобы этот парень считал меня доступной дурочкой, которая имела привычку напиваться с незнакомцами и впоследствии отрабатывать купленные ими коктейли. Мне хотелось, чтобы он думал, что это было взвешенным решением впервые вырвавшейся из собственной скорлупы девушки, потрёпанной из-за несчастной любви и ухаживаний совершенно не интересующего её человека. И пусть это выглядело как крик о помощи. Мне действительно хотелось кричать. Мне действительно нужна была помощь. Не обязательно всегда поступать правильно. Теперь я точно знала, что означала эта фраза, потому что живот скрутило от предвкушения, а бёдра сами нетерпеливо елозили по потёртой коже неудобного заднего сидения. Меня начала подводить моя память, потому что я совершенно не помнила, как мы выходили из такси, как проходили мимо стойки регистрации в отеле, как поднимались на лифте на нужный этаж. Я осознала себя уже стоящей у окна в его номере, когда Сэм приблизился сзади, согревая дыханием мои волосы. И всё казалось таким правильным. Его руки на моей талии, собирающие моё платье гармошкой, его губы на моей шее, осторожно касавшиеся кожи, и бесконечные мурашки от волнения и этих прикосновений. Мы даже ни разу не поцеловались, а я уже осталась без платья. Сэм повернул меня к себе, больше не спрашивая разрешения. Он понимал, что я бы уже остановила его, если бы хотела, поэтому его движения становились более уверенными. Мои пальцы скользнули по его плечам, когда его губы обрушились на мои. Так сладко, до истомы внизу живота. Поясницу буквально свело, когда наши языки соприкоснулись, и мне так захотелось застонать прямо ему в рот, чтобы показать, как сильно мне это нравилось, что я поощряла каждое его движение. Сэм и так это прекрасно понимал. Он немного подтолкнул меня к подоконнику, чтобы иметь точку опоры, и разорвал наш влажный поцелуй, чтобы снова уделить время моей шее и ключицам. Я запрокинула голову и закрыла глаза. Так всё ощущалось гораздо острее. Я не представляла на его месте Тони, но видела перед глазами осуждающий взгляд матери. — Ты такая красивая. Видишь, мама, он считает меня красивой. Ты говорила, что ни один парень на меня не позарится, если я буду так одеваться. — Я хочу тебя, Бриттани. Сэм меня хочет, мама, и он ни слова не сказал о том, что у меня крупные бёдра. Он трогает их руками так, словно это самое лучшее из того, чего ему приходилось касаться. Он опускается на колени прямо между ними, чтобы стянуть с меня колготки вместе с бельём, и не смеётся. Не унижает. — Я так счастлив, что ты согласилась поехать. Ты представить себе не можешь насколько. Мам, он счастлив, потому что я рядом с ним. А ты никогда не была. Я вцепилась зубами в нижнюю губу, прокусив её до крови, когда Сэм коснулся меня между ног. Напряжение сконцентрировалось внизу, но мой любовник точно знал, что с этим делать. Он аккуратно ласкал меня пальцами, так медленно, что мне хотелось завыть от отчаяния и крикнуть ему, чтобы он сделал хоть что-то, чтобы узел в моём животе развязался и дал мне наконец почувствовать то, ради чего люди закрываются в спальнях. Сэм едва касался моего клитора, не торопя события, снова поднявшись на ноги, снова целуя мои щёки и прижимая меня ближе к себе. Стащив с него футболку, я подалась вперед, чтобы попробовать на вкус его кожу. Он приятно пах, и это сводило меня с ума. Я лихорадочно целовала его грудь, иногда царапая её зубами, как обезумевшая, совершенно неумело, но Сэм начал тяжелее дышать, а это было хорошим знаком. По наитию моя рука опустилась на его пах, и я погладила член Сэма через джинсы. Он втянул воздух сквозь зубы. Мы оказались на кровати. Я, прижатая спиной к шёлковым простыням. Он, нависший сверху, снова целующий мои губы. По его шальному взгляду я поняла, что он тоже был пьян, поэтому не решилась признаться, что всё ещё была девственницей. Был шанс, что Сэм мог и не заметить. В его руках блеснул фольгированный квадратик, и я выдохнула. Всё же этот парень был достаточно в сознании, чтобы подумать о защите. К тому же я боялась, что из-за маленького количества естественной смазки мне могло быть больно, но презерватив мог решить эту проблему. Вспоминая совет подруги, я максимально расслабила мышцы таза, которые непроизвольно сокращались в попытке получить оргазм. Сейчас не время. Сейчас нужно было сохранить секрет. У входа было достаточно туго, но Сэм чуть увереннее толкнул свой член внутрь, зажмуриваясь, не обращая внимания на то, как внимательно я рассматривала его лицо. Я была в прострации. Всё это словно происходило не с моим телом, будто я смотрела на всё со стороны. Было больно, но не так сильно, как говорила Софи. Её первый раз был с неопытным мальчишкой, — возможно, дело было в этом. Сэм был осторожен, но между ног саднило каждый раз, когда он подавался бёдрами вперёд. Наверное, всё же стоило его предупредить, тогда он был бы ещё осторожнее, но признаваться в том, что я каким-то образом не успела ни с кем переспать за девятнадцать лет жизни, почему-то было стыдно. И, если честно, это не продлилось долго, но этому факту я была даже рада. В какой-то момент боль ушла, но я не получала практически никакого удовольствия от ощущения инородного тела внутри себя. Я знала, что девушкам гораздо сложнее получить оргазм, но всё же немного позавидовала Сэму, который закатывал глаза, когда кончал. Он не стонал громко, лишь уткнулся мне в шею и тихо выл от удовольствия. А я смотрела в потолок, понимая, что всё очарование этого момента куда-то пропало. Именно в тот момент я почувствовала себя грязной. Сэм упал рядом со мной, пытаясь отдышаться. Я не двигалась в страхе, ожидая вердикта. Что обычно происходило в таких ситуациях? Он должен был попросить меня уйти? Поблагодарить за половой акт? Как люди вообще избегают неловкости после подобного? Вскоре я узнала как: Сэм просто уснул. Я уже знала, что делать. Собрав все свои вещи (в полутьме я не нашла только нижнее бельё), я нацепила на себя колготки и платье, сняла с вешалки куртку, даже не набросив её на плечи, и побежала вон из его номера, скорее на улицу, чтобы сделать глоток спасительного холодного воздуха. На телефоне оставалось несколько процентов заряда, чтобы вызвать такси. Что-то душило меня внутри, меня чуть не вырвало на парковке от нахлынувших эмоций, но машина уже подъезжала, и я побоялась, что водитель отменит заказ, если увидит, в каком я состоянии. Мама, ты была права, я дура. Из глаз потекли слёзы, когда я легла в постель. Наверное, именно поэтому щёки так пекло, когда я проснулась.

***

— Бри, я просто ушам своим не верю, — Софи пыталась выдать дрожь в своём голосе за подступающий смех, но я прекрасно понимала, что она была шокирована не меньше моего. — Слушай, ты не загоняйся из-за этого, ладно? Со всеми бывает. — С кем со всеми? — вспылила я. — С тобой такое было? — Со мной нет. Но ты сама знаешь, я ужасная трусиха. — А я, можно подумать, нет. Хочу напомнить, что это твоей любимой принцессой была Мулан. Я всегда предпочитала Бэлль, которая живет в волшебном замке, разговаривает с чашечками и чайничками от нечего делать и ждёт, когда её чудовище станет принцем. После недолгой тишины я всё же снова услышала голос Софи. — Так, приводи себя в порядок, я вечером к тебе приеду, — строго сказала она. — Только проводим кузена Криса и сразу к тебе. — Хорошо. Если бы в моей голове были хотя бы остатки мозга, я бы сложила два и два. Но я была дурой.