Глава 12 (Сэм)

***

Пары часов беспокойного сна моему буйно растущему организму было явно недостаточно. Звук орущего будильника заставил моё сердце тревожно забиться. Появилось ощущение, что я куда-то опаздывал или забыл что-то важное. Я еле слышно захныкал себе под нос, как в детстве. Благо в спальне я был один. Мне даже пришлось залезть в телефон, чтобы удостовериться, что на дворе по-прежнему было беззаботное лето с его отсутствием обязательств, иначе мой мозг просто не давал мне успокоиться. Всё в пределах нормы. Очередные неприятные последствия недосыпа, который в последнее время стал почти хроническим. Привычное состояние для людей моего возраста, вот только причины совсем не типичные. Пока ванную комнату не занял никто из хозяев квартиры, я прошмыгнул в душ, чтобы разлепить глаза. Я на автомате сполоснулся, почистил зубы, вытащил из сушилки постиранные ночью вещи, лениво оделся и зачем-то окинул взглядом помещение перед выходом. Моё полотенце было махровым, ярко-синим, у Софи и Криса же были вафельные, тёмно-коричневые, под стиль ванной комнаты. Затем я бездумно уставился на свою зубную щётку, которая тоже отличалась внешне от щёток ребят. Она стояла в стаканчике немного в стороне, словно другие две щётки её забуллили. В голове промелькнула мысль, что пользоваться добротой двоюродного брата пора было прекращать. Он разрешил пожить с ними до конца лета, но я планировал найти отдельное жильё гораздо раньше. У меня были отложенные деньги, была кредитная карта и даже неплохая вакансия, к которой я присматривался последние несколько недель. Но Бри и ситуация с отчимом спутали мне все карты. Можете считать меня жалким из-за моих оправданий, но я ваше мнение, в общем-то, сами знаете, на чём вертел. Утро в очередной раз началось не с кофе, а с громкого бубнежа Кэрролл, поэтому напрягать хозяев своим присутствием вдруг стало даже приятно. Если считать, что я был послан Софи в наказание за её вечные недовольства, то моё нахождение здесь — никакая не наглость, а знак свыше. — Я даже не знала, что её мама вообще болела, что ещё Бриттани от меня скрывает? — прошипела она, обращаясь к Крису. Она стала говорить тише, когда услышала, что я вышел из ванной. — Это уже нихрена не смешно. Какие мы лучшие подруги после этого? Я зашёл в кухню-гостиную и закатил глаза, пока Кэрролл меня не видела, зато этот жест был замечен моим братом. Он вскинул брови и наклонил голову в безмолвном вопросе. Я не планировал это комментировать. Своё важное мнение я без раздумий мог засунуть себе прямо в задницу, потому что Крис любил Софи и по определению поддерживал её, даже когда она была не права. Ноль осуждения, если что. Мужская солидарность и братская любовь — это прекрасно, но спать в разных комнатах с девушкой, которую не можешь перестать касаться, — то ещё испытание. Поддержал бы я Бриттани, скажи она при всех, что Земля плоская, в обмен на ещё одну горячую ночь вместе? Ответ очевиден. Вы вообще в курсе, что, была бы планета круглая, мы бы с неё падали? Пф. Идиоты. Как по мне, Кэрролл вела себя просто по-скотски. Причём не в первый раз. У Браун явно выдался не самый удачный день, а её подружке ещё хватало наглости упрекать её за то, что она была недостаточно откровенной. Бриттани и так выложила из себя чуть ли не все переживания, которые терзали её долгие годы, пока Софи ходила вокруг неё, как фюрер вокруг военнопленного. Разве что иголки ей под ногти не пихала, чтобы вытащить ещё больше деталей. Но угодить этой дьяволице было практически невозможно, потому что её любопытный нос должен был побывать в каждой щели для того, чтобы Кэрролл осталась удовлетворённой. Присоединившись к ребятам, я взял с тарелки чуть пересушенный тост с вишнёвым джемом и пододвинул к себе кофейник. Софи наблюдала за мной хищным взглядом, словно ожидала какой-то реакции, но я решил повременить с этим, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего. Не ради неё. Ради Кристофера, конечно же. Ах, мой бедный кузнечик, наткнулся на самку богомола в поисках любви всей своей жизни. С кем не бывает? Не то чтобы мы с Кэрролл совсем не ладили — скорее, расходились во взглядах. Она явно считала, что в благодарность за предоставленную жилплощадь я должен был быть паинькой и вовремя закрывать рот, я же был не согласен и абсолютно уверен, что моими исключительно умными мыслями просто грех не делиться. По поводу и без. Особенно в благодарность за предоставленную жилплощадь. — Не злись на неё, Софи, — немного угомонившись, предельно спокойно сказал я. — Бри узнала об инфаркте матери только вчера. Она бы всё тебе рассказала, но у вас на повестке дня стояли гораздо «более важные вопросы». Мой укол не прошёл незамеченным. Именно на это я и надеялся. Софи почти всегда была уверена в собственной правоте, она, наверное, крайне редко допускала мысль о том, что могла быть в чём-то виновата сама. Поэтому сейчас я был просто обязан ткнуть её носом в тот факт, что этой ночью у Бри не было возможности поделиться с лучшей подругой действительно острым и важным, потому в центре внимания Кэрролл был только Энтони, мать его, Стивенсон, вокруг которого, судя по всему, по-прежнему продолжал кружиться весь мир. Софи фыркнула и покачала головой. — Я не лезу в ваши отношения с Крисом, а ты не лезь в наши с Бри. Ты многого не знаешь. Наглядное пособие от Кэрролл о том, как отвечать, если нечего сказать, но всё ещё выглядеть уверенно. — Зато я точно знаю, что иногда у людей бывают такие периоды в жизни, когда они хотят закрыться от всего мира, и хороший друг всегда сможет это понять, — парировал я. Софи опустила голову и посмотрела на меня исподлобья таким взглядом, что я невольно покосился на нож, сжатый в её руке. Лучше бы ей повременить с этим, раз уж она стала такой участливой. Вряд ли Бриттани захочется кочевать с одних похорон на другие. — Хочешь сказать, что я плохой друг? — глупая Кэрролл злилась. — Это не мне решать, а Бриттани, — умный Сэмми оставался чертовски спокойным. Наши взгляды схлестнулись. — У тебя, похоже, тоже есть мнение на этот счёт. Не хочешь поделиться? Как мой кузен вообще умудрился влюбиться в такую гадюку? — Не хочу. Мне кажется, тебя моё мнение не особо интересует, ты просто ищешь повод поссориться, потому что у тебя плохое настроение, — ответил я. — Ребята, давайте полегче, — влез Кристофер. — Я понимаю, что все на взводе. Мы можем обсудить эти недопонимания потом, сейчас есть более насущные проблемы, которые требуют решения. А вот тут я был полностью солидарен со своим кузеном. Как Софи умудрилась влюбиться в Кристофера я понимал прекрасно. Я бы и сам влюбился, если бы не ориентация и отвращение к инцесту. Этой ночью мы все спали катастрофически мало, что явно отразилось на наших лицах. После не самых приятных новостей в этой квартире все были как на иголках. Сначала я отвёз Бриттани в Лоренс, затем заскочил на ночную заправку, потому что Крис попросил залить целый бак, а когда вернулся домой, ребята только ложились в постель, чтобы поспать хотя бы несколько часов. Я пообещал Бриттани, что предупрежу миссис Дэвис о том, что она не сможет выйти на работу в ближайшие несколько дней. Дальше никакого плана не было. Мне хотелось сорваться к Браун, но я не был уверен, что она хотела бы видеть меня рядом в такой момент. Я пытался не заниматься самообманом и убеждал себя не надумывать лишнего. То, что мы переспали и пару минут подержались за руки перед тем, как в очередной раз разосраться, пока что не делало нас близкими людьми. Как бы ни хотелось верить в обратное. Лёд начинал таять, но мы всё ещё были в Антарктиде, оставалось лишь ждать глобального потепления. Кристофер заметил, что мы с Софи по-прежнему бросали друг на друга недовольные взгляды, пока завтракали, и решил прервать нашу безмолвную ругань. — Выйдем на перекур? Он сказал это только мне, но Кэрролл тоже стала подниматься из-за стола. Мой кузен стушевался, посмотрев на свою девушку виноватым взглядом, я же довольно сверкнул глазами и еле сдержал ухмылку. — Я так понимаю, меня вы не приглашаете? Ох уж этот учительский тон. Я словно снова не сдал домашку. — Нам нужно поговорить, Софи, — тихо сказал Крис, поглаживая её предплечье, чтобы загладить вину. Девушка дёрнула рукой. — Мне не нравится, что вы всё время пытаетесь от меня улизнуть и о чём-то шепчетесь. У меня такое ощущение, что вы скрываете что-то только от меня. Ну да, она же была центром вселенной. Мы вообще о всех наших планах с удовольствием бы рассказывали каждой пятой собаке на улице, если бы не Кэрролл. Вдруг услышит. — Это семейные дела, — бесцеремонно вставил я. — Ты же сказала, что не лезешь в наши с Крисом отношения. Пять минут прошло. Неужели уже передумала? — Сэм, перестань хамить. — Брат повернулся ко мне всем телом, и я отступил. Может, я и перегибал, но эта чёртова Кэрролл… — Я думала, что я тоже ваша семья, — тихо прошептала она. … сумела заставить меня захлебнуться из-за чувства вины. Наверное, мы правда просто были на взводе, поэтому оба не смогли сдержать эмоций. Что бы я о ней ни думал, Кэрролл была семьёй, потому что её выбрал Крис. — Так и есть, — поспешил ответить я. — Просто разговор связан с моими родными из Вустера. А я и врагу не пожелаю стать частью той семьи. Это касается только меня. По большей части. Софи кивнула и сделала вид, что очень заинтересована пенкой на кофе. Больше она глаза принципиально не поднимала, поэтому мы ушли на балкон. Спина Кристофера была напряжена. Он ненавидел ссориться со своей девушкой, потому что его собственное эмоциональное состояние всегда было тесно связано с ней. — Бриттани не звонила? — спросил Крис, прикурив сигарету. Он сел на уличный стул и вытянул ноги. — Нет, только писала. Буквально полчаса назад. — Я тоже сделал затяжку и облокотился на перила. Садиться не стал. — Я предложил приехать, она сказала, что не нужно. Чего я ожидал вообще? — А ты больше её слушай. Его взгляд описал полукруг в воздухе. Я лишь покачал головой и позволил себе улыбнуться. — Вообще я всё ещё пытаюсь свыкнуться с мыслью, что, когда женщина говорит «нет», — это действительно «нет», — драматично ответил я. — Ты сейчас все усложняешь. С балкона открывался отличный вид на широкое шоссе в ста метрах от дома с его бесконечным потоком машин и крошечных пешеходов на тротуарах. Так много людей, и все мы такие мелкие и бессмысленные в масштабе давно насравшей на нас вселенной. Столько бестолковой суеты. Это ощущается острее, когда понимаешь, что прямо сейчас на шумной площади в центре города вокруг уличного музыканта собирается толпа счастливых людей, а кто-то в этот же момент оплакивает мать. Ну или хотя бы пытается. — Ты же не в трусы к ней лезешь, а просто хочешь поддержать. — Кристофер пожал плечами и устремил свой взгляд в серое небо. — Бриттани не любит напрягать других людей, Софи в своё время вбила ей в голову, что мы все должны быть самодостаточными и что о помощи просить стоит лишь в крайнем случае. — И эта женщина будет мне внушать, что она хороший друг. Крис швырнул в меня потушенный бычок и отвернулся. Ладно, я заслужил. Хорошо хоть не плюнул. — Так и есть. Она сейчас остро воспринимает подобное поведение Бриттани, потому что после единственной за всё время их дружбы ссоры они поклялись ничего друг от друга не скрывать и всегда обсуждать всё сразу. А ещё у Софи пока не случалось серьезных трагедий в жизни, её дедушка недавно серьёзно заболел, но пошёл на поправку после нескольких курсов химии. Все живы-здоровы. Чего не скажешь о семье Бри. Это звучало бы иронично, если бы не было сказано Кристофером. Когда он потерял мать, ему снесло крышу, и он пытался выбраться из того паршивого состояния долгие годы. Наверное, он воспринял ситуацию Браун почти как личную трагедию, поэтому пытался проявить участие. Но он не знал, какой была её мать, а я знал, поэтому чувствовал себя совершенно иначе. — Я просто не уверен, что стоит лезть, пока не попросили. — Мы поедем к ней все вместе и будем держать оборону, если она попытается нас выгнать, — настаивал Крис. Выдохнув весь воздух с остатками дыма из лёгких, я затушил бычок и бросил его в пепельницу. Мне хотелось быть рядом с Бриттани, очень хотелось, но я не был уверен, что она будет от этого в восторге. — Не знаю. Я её побаиваюсь, если честно, — признался я. — Браун? — Кристофер даже опешил. — Да она же беззубая совсем. Она однажды извинилась за то, что я наступил ей на ногу. — Поэтому и боюсь. Она просто молчит, не объясняет ничего, а ты ходишь и гадаешь, что сделал не так. Возьми того же Итана. Парень полгода жизни просрал уже и даже не в курсе, что ей как было на него насрать, так и остаётся. Она, если подумать, страшная женщина. — Ты тоже не красавец. — Ой, заткнись, — отмахнулся я. — Она нас не выгонит, будь уверен. Но это не будет значить, что она искренне хотела, чтобы мы были рядом. Я знал, о чём говорил. Когда мы ехали в Лоренс ночью, Браун смотрела в окно и молчала всю дорогу. Эта поездка возглавила мой личный топ самых неловких моментов в моей жизни. Однажды я обедал в забегаловке на окраине Вустера, где пожилая официантка уронила в мой суп свою вставную челюсть. И даже эта история занимала лишь почетное второе место. Я так перенервничал, что почти заикался, когда предложил Бриттани остаться с ней на ночь в доме родителей, но она лишь покачала головой, поблагодарила за всё, сухо попрощалась и хлопнула дверцей, едва я успел припарковаться у нужного дома. Это было гораздо красноречивее любых слов. Залезть к ней в голову было невозможно. Её поведение могло значить и то, что она принципиально не хотела меня видеть, и то, что не хотела напрягать своими проблемами. А у меня, к сожалению, третий глаз во лбу пока что не вырос. — Мы в любом случае к ней съездим, — безапелляционно сказал Крис. — Она не должна думать, что нужно справляться со всем одной. Иначе что мы за друзья. — Я с ней дружить не собираюсь, поэтому пускай думает, что хочет, — съязвил я, хотя уже давно сдался. — Ты ведь не только поэтому меня позвал? Не чтобы обсудить поездку в Лоренс? Догадаться было несложно. Всё уже сказанное можно было обсудить и в присутствии Кэрролл. — Верно. — Крис улыбнулся, словно хотел похвалить мою проницательность. — У меня возникла отличная идея насчёт того, как можно будет прижучить Брайана. Но тут есть небольшой нюанс. Ты не должен будешь знать деталей, чтобы не сболтнуть лишнего, если тебя будут опрашивать. Поэтому твоя задача просто довериться мне. Я сделал шаг назад и покачал головой. Он что, шутит? — Об этом не может быть и речи. Появились новые обстоятельства, — отрезал я. Бриттани не заставила меня напрочь забыть о том, что мать покрывала дела отчима, скорее, я просто смог отвлечься, что, пожалуй, было даже необходимо. Невозможно всё время думать о плохом, особенно в моей ситуации. Я знал отличный способ сбегать от проблем в прошлом, но это было чревато последствиями. По крайней мере, общение с Бриттани не имело таких страшных побочек, как порошок или таблетки. Уже большой шаг вперёд. — Какие? Я ухмыльнулся. — Твоя тётушка, похоже, знает, чем занимается Брайан, — я намеренно не назвал её матерью. Было противно. Особенно в этом контексте. — Она знает, что он хранит под раковиной. Глаза Кристофера округлились. — Ты шутишь? — Ах, если бы. Отчего-то хотелось улыбаться. Немного безумно, в стиле Джокера, но убрать этот гнусный изгиб с губ просто не получалось. — Это очень странно, — Кристофер прикурил вторую сигарету, выдохнул дым и отвёл глаза, уставившись в одну точку. — Мне казалось, она бы не стала подвергать опасности Эви. Она любит своих детей, даже если она не лучшая мать. — Возможно, тебе просто казалось. Либо Брайан окончательно запудрил ей мозги, либо сказал, что это единоразовая акция и он сплавит товар какому-то уроду в ближайшее время, и она решила перетерпеть. Других вариантов у меня нет. Когда она выходила за него замуж, она знала, что он сидел. И знала, по какой статье. Я посмотрел на брата с мазохистским желанием увидеть растерянность на его лице, чтобы убедиться, что мы достигли дна, но снова услышали стук снизу. Чтобы он не смел говорить, что всё уладит, легко и играючи, потому что я думал об этой проблеме практически постоянно, но всё ещё не находил решения. Но лицо Кристофера оставалось спокойным. — Меня не радуют эти новости, но они никак не влияют на план, который я придумал. Поэтому ещё раз попрошу: доверься мне. — Ты серьёзно предлагаешь мне отпустить вожжи? Зная все обстоятельства? — Именно, — его лицо расплылось в довольной улыбке. Очень зря. Стал походить на лягушонка. — Забудь об этом. Так не пойдёт, — отрезал я и снова замотал головой. Я жил идеей отомстить отчиму последние несколько лет. Копил знания, получал полезные навыки, чтобы придумать хоть что-то стоящее. Я не мог отступить. Просто не имел права. Особенно передавать почётный караул близкому человеку, тем самым подставив под удар его. — А как же братская любовь? Мы друг за друга горой? — Знаешь, на что это похоже? — вспылил я. — На то, что ты устал смотреть на мою измученную рожу и решил напиздеть о какой-то великолепной идее, чтобы я передохнул. А потом через пару месяцев скажешь, что плана никакого не было. Ха-ха. — Брось. Я не настолько конченый. — Ну не знаю, ты связался с гадюкой, которая выела мне весь мозг. Я сомневаюсь в твоей адекватности. Кристофер снова закатил глаза и бросил быстрый взгляд в сторону кухни, словно Кэрролл могла нас подслушать. Она, в свою очередь, даже не смотрела в нашу сторону, продолжая пить кофе и листать ленту. — Речь о моей тёте и моей двоюродной сестре в том числе, Сэмми, — брат взывал к голосу моего разума. — Я никогда не подводил тебя, не подведу и их. Просто расслабься. Хотя бы ненадолго. И продолжай мониторить его передвижения. Не постоянно, а время от времени: эта информация может пригодиться. Также всегда проверяй тот склад под раковиной по приезде в Вустер. Будет лучше, если дома будут веские улики, когда полиция вдруг решит заглянуть к вам в гости. Это было неправильно. Я должен был разобраться во всём сам. Но Кристофер так умело навязал мне мысль о том, что просить о помощи не стыдно, что я лишь кивнул в ответ. Когда очень-очень долго пытаешься вылезти из выгребной ямы, откажешься ли ты от протянутой руки, только чтобы её не запачкать? Ну вот и я не смог отказаться.

***

Я оперся локтями о передние сидения, чтобы быть поближе к ребятам, и ревностно наблюдал за тем, как Кристофер уверенно крутит руль. Я уже считал эту машину немного своей, и тот факт, что на месте пассажира впереди сидела Кэрролл, тоже меня немного смущал. Моему брату гораздо больше нравился мой плейлист, а уж от моих шуток он вообще был без ума, но их статус пары и эта дурацкая любовь вставляли палки в колёса нашего броманса. Сидеть сзади мне не нравилось, во всяком случае без Бриттани. Я ощущал себя ребёнком, который ехал на пикник с родителями вместо Диснейленда в наказание за плохие оценки. Ладно хоть не заставили сесть в детское кресло. Одно хорошо: как настоящий бунтарь, я имел право не пристегиваться. За окном ярко светило солнце, словно насмехаясь над нами. Потому что погоде явно было плевать, что у каких-то жалких людишек сегодня по плану похороны. Смерть миссис Браун была констатирована поздним вечером в субботу, и так как члены их семьи были католиками, церемония прощания и погребение были назначены на понедельник. Бриттани написала своей подруге, что в воскресенье ей будет некогда встречать гостей, но она будет благодарна, если мы приедем поддержать её на кладбище. Возразить никто не решился. Это означало, что на церемонии прощания в церкви нас никто не ждал. Возможно, она не хотела, чтобы мы слышали её прощальную речь или видели её мать в гробу. — Вы теперь типа вместе? — вдруг спросил Крис, убавив режущую слух попсу Кэрролл почти до минимума. Держу пари, он придержал этот вопрос специально для того, чтобы начать разговор в машине и не слушать эту дерьмовую музыку. Я бросил взгляд на Софи, которая, хотя и сделала вид, что любуется пейзажем за окном, всё же навострила ушки. — Я так не думаю, — честно ответил я. — Почему? Кристофер, кажется, искренне недоумевал. — Ты видел, как она смотрит на Кэрролл? — я ответил вопросом на вопрос. — У меня вообще-то имя есть, — буркнула Софи, повернувшись ко мне через плечо. Её голова оказалась неожиданно близко к моей, и я шутливо чмокнул её в лоб, отчего она театрально поморщилась и высунула язык, как будто собиралась блевануть. Я засмеялся и снова посмотрел на брата. — Прошу прощения, попробую ещё раз. — Я прочистил горло. — Ты видел, как Бриттани смотрит на Софи, мать твоих будущих детей, самого прекрасного человека, что нам повезло встретить на своём пути? — Какой же ты придурок, Господи, — сказала Кэрролл и снова отвернулась к окну. — Я из неблагополучной семьи, Софи. Меня роняли головой вниз чаще, чем успевали поднимать. — Ближе к делу, Сэмми, — поторопил Крис. Я откинулся на спинку сидения и тоже уставился в окно в попытке собрать мысли в кучу. — Ну когда Софи ей написала вчера и скинула фотки этого одноклеточного, у Бри чуть глаза на колени не выпали. Как будто, если Софи сейчас перестанет с ней дружить, она умрёт на месте. И когда мы приехали, видел? Она, конечно, держалась, защищалась, но взгляд всё равно был как у побитого, но по-прежнему верного щенка. А на меня она смотрит типа… словно хочет спросить: «Ого, ты тоже тут?» Как будто каждый раз удивляется, что я вообще могу быть рядом. Я ей нравлюсь, но это что-то поверхностное, мне кажется. Типа за неимением лучшего сойдет и это. — Это не так. Итан, например, отличный парень, но она от него бегает уже полгода, — сказала Софи. Итан Батлер — обычный придурок. Я не видел в нём ничего отличного. Судя по рассказам ребят, он всё время напивался и превращал свою не слишком подтянутую тушку в обузу для всех. Так себе принц на белом коне. Мне казалось, что я всё же немного смыслил в том, что девушкам обычно нужно было от парней. Итан был ненадёжным. И это решало всё. — Может, он просто менее настойчивый? — вбросил я, решив не делиться всеми своими мыслями на его счёт. Он всё ещё был вхож в их компанию, мне не хотелось, чтобы Крис присматривал за мной, когда мы будем находиться в одном помещении. Мой брат имел проблемы с агрессией в прошлом, поэтому теперь возомнил себя стражем порядка. — Я думаю, ты ей искренне нравишься, — серьёзно сказала Софи и снова повернулась ко мне. — Мы не говорили об этом, если честно, но она кажется взволнованной, когда ты рядом. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и уголки моих губ дрогнули. Возможно, я самую малость был благодарен Кэрролл за то, что она это озвучила. Она бы не стала болтать о том, в чём не уверена, и это давало надежду. — Короче, я просто её чем-то заинтриговал, — я поиграл бровями. — Но зелёного света мне никто не давал. — О да. Твой член — это прямо-таки загадка. Очень интригующая, — Кристофер решил всё опошлить, но его комментарий немного сбавил напряжение, и я хохотнул. — Фу. Вы оба фу, — Кэрролл поморщилась. Мы благополучно её проигнорировали и продолжили разгонять любимую тему. — Вряд ли дело в моём члене, братишка. — Сто процентов дело не в нём, — подхватил Крис. — Ничего выдающегося, я видел. — А я видел твой, — нараспев ответил я. — Не забывай: все говорят, что породой я пошёл в Ноланов. — Породой. Не членом. — Нормальный у меня член, не унижай меня перед дамой, — я поймал лукавый взгляд брата в зеркале заднего вида. — Там реально есть на что посмотреть. Я уже начал показательно расстёгивать ремень, когда Кристофер стал улыбаться шире. — Ребята, вы смотрели сериал «Почему женщины убивают»? — громко спросила Софи и врубила музыку на полную громкость. Мы засмеялись и взяли передышку до конца песни перед тем, как брат снова убавил звук. — Что-то мы слишком развеселились для дня похорон, — Кристофер попытался нас урезонить. — Не парься, не думаю, что Бриттани сильно переживает. Оба уставились на меня, словно я ляпнул абсолютную чушь. — Ты о чём вообще? — брат нахмурился. От прежнего веселья не осталось и следа. — Она сама вам расскажет, если захочет, — я пожал плечами и ухмыльнулся, когда заметил раздосадованное выражение лица Софи. — Вот, о чём я говорила вчера утром. Дальше мы ехали молча. Кладбище Святой Марии нам помогла найти Кэрролл. Там была похоронена её прабабушка по линии матери, и она бывала там раньше. Лоренс был небольшим городом, но несколько симпатичнее Вустера. Мне хотелось попасть в дом семьи Браун, и я надеялся, что нас пригласят туда после погребения. Бриттани рассказала мне не так много о своей жизни здесь, хоть и больше, чем кому-либо до меня, поэтому желание прикоснуться к части её прошлого осталось. Словно это могло помочь мне найти ответы на вопросы, что засели в моей голове. Кристофер припарковался около низкого кирпичного забора с востока от кладбища. До начала оставалось минут пятнадцать, и мы решили понаблюдать издалека и перекурить, пока Софи доставала цветы из багажника. Катафалк и кортеж из нескольких машин с сотрудниками похоронного бюро уже прибыли. Вдоль дороги были припаркованы частные автомобили, из которых то и дело выходили люди и семенили в сторону входа на кладбище. Никто не шмыгал и не доставал платки, но все чинно держали траурный вид. Мы с ребятами, как и все, были в чёрном. У меня не нашлось подходящей одежды, поэтому Крис отдал мне свою водолазку, в которой под палящим солнцем было ужасно жарко, и свободные брюки, которые немного свисали с моих бёдер, поэтому мне пришлось надеть ремень. Ну и разъел же братишка зад, как только забросил холостяцкую жизнь. — Я, кажется, вижу Бриттани, — прошептала Софи, будто её кто-то мог услышать. — Пойдёмте к ней? Мы молча кивнули и пошли за нашим самопровозглашённым лидером. Браун стояла у вырытой могилы рядом с невысоким мужчиной, одетая в простое чёрное платье на тонких бретелях. Её волосы были собраны в низкий пучок, открывая хрупкую шею. Если бы не контекст, я бы подошёл сзади и уткнулся носом в её изгиб. Она заметила нас издалека и махнула рукой, подзывая к себе. — Добрый день, мистер Браун, примите наши соболезнования, — вежливо сказал мой брат и пожал руку отцу Бри. — Меня зовут Кристофер. Это мой двоюродный брат, Сэм, Софи вы знаете, мы встречаемся. — Да, Бриттани о вас рассказывала. Спасибо, что приехали нас поддержать. Мы тоже пожали руки. Я задержал свой взгляд на его лице, отметив, что у них с Бри были похожи глаза. Папина дочка. Сходства нельзя было не заметить. К слову, его глаза тоже были абсолютно сухими. По этой женщине хоть кто-то собирался плакать? Мне придётся взять всю работу на себя? Когда Софи перестала висеть на своей подруге и встала рядом с Кристофером, я подошёл к Бриттани и дёрнул уголком губ. — Привет, — тихо сказал я. — Могу тебя обнять? Обещаю не распускать руки. Она улыбнулась в ответ и обняла меня первой, прижавшись щекой к моей груди. Это не продлилось долго, но я успел уловить цветочный запах её волос. По предплечьям побежали мурашки от её близости. Совершенно не вовремя. Главное сейчас не начать вспоминать о том, что мы делали в машине моего брата чуть больше суток назад. Неподходящее место для подобных воспоминаний. Я не знал, рассказывала ли Бриттани что-то обо мне своему отцу, поэтому не прижимался слишком близко, когда отстранился. Но всё же успел провести рукой по её пояснице, пока мистер Браун смотрел в сторону. Мы стояли чуть позади него. Она бросила на меня оценивающий взгляд и отвернулась. — Что-то не так? — Я вскинул брови. — Ты приехал на похороны, а не на съёмки порно. Я хмыкнул. Всё дело в водолазке: я не носил обтягивающие вещи, как правило, отдавая предпочтение свободному крою и плотно вошедшему в моду оверсайзу. Надо было исправлять эту оплошность. Тем более за последний год благодаря не слишком регулярным тренировкам моё тело стало выглядеть неплохо. — Тебе не нравится? — лукаво спросил я. — В этом и проблема, что нравится. — Бриттани закатила глаза. — Ты отвлекаешь меня. Я должна скорбеть. Я немного расслабился. Всё же, как я и ожидал, Браун была в порядке. — Слушай, она обижала тебя так, как никогда не должны обижать родители. Она буквально пыталась разрушить твою личность, унижая тебя, даже когда ты уже была взрослой и могла дать отпор. Неудивительно, что внутри тебя умерло почти все хорошее, что ты могла к ней испытывать. — А оставшееся умерло вместе с ней. — Именно, — я снова провёл рукой по её пояснице и решил оставить её там. — Так что не вини себя. Это же можно было расценить как дружеский жест, если её отец вдруг повернётся? Плевать. Ему сейчас было положено думать о другом. Явно не о целомудрии дочери. Когда с речами было покончено, гроб был опущен в могилу, и мы по традиции бросили туда цветы. Все стали медленно расходиться, кто-то утешительно трепал мистера Брауна по плечу, некоторые подходили к Бриттани, и, судя по выражению её лица, она видела этих людей впервые. На обед к ним в дом, похоже, собирались не все, но в стороне стояла группка людей, что не подошли прощаться, явно намереваясь отправиться с нами. Бриттани неожиданно взяла меня за руку и переплела наши пальцы, совершенно не стесняясь отца. Моё сердце забилось чаще. — Пап, я поеду пораньше с ребятами, хорошо? Открою дом, они помогут мне разложить всё на столах. Её отец молча кивнул, и мы пошли к машине. С каждым шагом дышать становилось легче, словно гнетущая атмосфера сама сходила с нас подобно налипшей плёнке, чем дальше мы были от могилы миссис Браун. — Если честно, я заебалась, — сказала Бри, когда села на заднее сидение вместе со мной. — Не эмоционально. Физически. Я не стал стесняться и положил руку ей на колено. Она этот жест проигнорировала, но руку мою не убрала. — Почему? — спросила Софи. — Я вчера весь день стояла у плиты, потому что нужно было готовить закуски для фуршета. Я предложила папе заказать доставку, но он сказал, что мы и так сильно потратились на похороны, лучше сэкономить хотя бы на этом. Жалко, что он не посчитал разумным сэкономить мои нервы. Помогать, к слову, он тоже не вызвался. Сидел читал газетку, думал о своём, смотрел в окошко. Не мужское это дело, бегать в переднике. Мать его испортила. — Почему ты не позвала нас помочь? — Да я просто подумала, что у вас своих дел навалом. Мы трое синхронно закатили глаза. — Да, не то слово, — сказал Крис, не скрывая сарказма. — Мы весь день ели и курили, как паровозы, ждали от тебя сообщений. Насыщенный был денёк. — Я не знала, — грустно сказала Бри, и я чуть сжал её колено. Я не собирался поддерживать ребят, хоть и был с ними согласен. Пускай думает, что я на её стороне. Браун положила свою ладонь сверху на мою, благодарно улыбнулась и положила голову на моё плечо. Отлично. Нужно будет это записать: чтобы поддержать женщину, достаточно вовремя заткнуться. — Поможете мне разложить всё, ладно? — устало попросила Бри. — Вслед за нами едут голодные, незнакомые мне люди. — Конечно, — ответила Софи и попыталась потрепать её по колену, но тут же неловко убрала руку. — Осторожно, дамочка, здесь занято. — Я подмигнул Кэрролл, и она покачала головой. Бриттани улыбнулась и уткнулась носом мне в плечо. До дома мы доехали быстро. Девчонки выпрыгнули из машины и пошли в дом, я же остался с Крисом, пока он парковался. — У неё были настолько плохие отношения с матерью? — спросил он, когда мы вышли и закурили. — Не то слово, родной. Там пиздец. Но это не мой секрет, поэтому я унесу его с собой в могилу. — Боже, давай оставим тему похорон на сегодня. — Мы идём на поминальный обед. Задача практически невыполнима. Я увернулся, когда Крис хотел дать мне подзатыльник. — А ты не хотел ехать, — лукаво протянул брат. — Смотри, как Бриттани расцвела, когда ты подошёл. — Прямо как могильная роза, — ляпнул я и пошёл в дом, кинув бычок в урну. — Ну что за идиот, — бросил Крис мне в спину и пошёл за мной. — Это у меня от двоюродного брата. У него умственная отсталость. Мы очень переживаем. Всей семьёй. Мне снова пришлось уворачиваться и спасаться от кузена внутри дома. Внутри странного стерильного дома. Первое, что бросилось в глаза, — практически полное отсутствие какого-либо декора. Люди любят украшать свои жилища всяким хламом, который якобы должен отражать их внутренний мир. Внутренний мир этой семьи был похож на реанимационное отделение больницы. Ни картин, ни статуэток. Классический набор мебели для гостиной, состоящий из длинного дивана и двух кресел, телевизор с плоским экраном, простая белая кухня-столовая, которая выглядывала из арки. На одном из комодов стояла одна-единственная фотография. Молодой мистер Браун, мать Бриттани, судя по всему, и крошечный кулёчек в её руках. Лица ребёнка не было видно, но это, очевидно, была Бри. Нам было велено принести столы со второго этажа из незапертых комнат, чем мы послушно и занялись, пока Софи и Бри вытаскивали из холодильника закуски. Все приготовления заняли не больше пятнадцати минут, и, когда начали собираться пришедшие на поминальный фуршет, всё уже было на местах. Я стащил бокал с шампанским, потому что был не за рулём, и сел в кресло, заняв самую удобную позицию для наблюдения. В основном все общались с мистером Брауном. Из разговоров я понял, что здесь собрались соседи, прихожане ближайшей церкви и несколько коллег мистера и миссис Браун. Все беседы были пресными, казалось, никому не было дела до того, каким она была человеком на самом деле. Словно никто и не знал. Говорили дежурные фразы, кивали и ели. Много ели. Столы пустели с чудовищной скоростью. Бриттани стояла в стороне, иногда кивая людям, и держала лицо. Софи и Крис сели на диван и неловко перешёптывались. Зачем это всё? Такая глупая дань традиции. Всем было плевать, очевидно. — Поднимешься со мной? — Я растерялся, когда услышал голос Бри над ухом. Она подкралась совершенно бесшумно, стоило мне ненадолго отвлечься на собственные мысли. Я без раздумий кивнул и пошёл за ней наверх. Нас провожали недоумённые взгляды ребят, которых мы решили бросить внизу без предупреждения. Когда мы были на втором этаже, Бриттани отперла дверь в свою комнату ключом и положила его вместе с телефоном на комод у двери. — Устала? — спросил я, сканируя помещение взглядом. — Да, немного. Не люблю толпы незнакомцев. — Сказала девушка, которая работает в кафе. — Мне там за это платят, — ухмыльнулась она и села на заправленную кровать. Я продолжал топтаться у порога в надежде наткнуться на какую-нибудь интересную деталь, которая до этого ускользала от взгляда, но эта комната была такой же стерильной, как и всё остальное в этом доме. — Зачем ты запираешь комнату? — Это единственная комната, которая запирается снаружи, ты же помнишь, — она поникла, и я снова вспомнил её рассказы о том, как она сидела в своей спальне сутками, без возможности выйти. — Просто не хотела, чтобы сюда кто-то заходил. Это моя личная тюрьма, её достойны увидеть только избранные. Я надеялся, что мои щёки покраснели не слишком сильно. Комната выглядела пусто. Комод, шкаф для вещей, кровать, письменный стол, на котором стояла открытая дорожная сумка, и стул. Светло-голубые обои, паркетный пол без ковров. Ничего, что могло бы сказать о личности человека, который здесь жил. Я был разочарован. — Мама всё выкинула отсюда, когда ты уехала? Я немного осмелел, поэтому прошёл в глубь комнаты и сел на кровать, привалившись к спинке. Затем расслабленно вытянул ноги и поманил Бриттани к себе. Она не стала сопротивляться, села между моих разведённых коленей и прижалась спиной к моему животу. Я перебирал её волосы, не торопил. — Здесь ничего и не было, если честно. — Ну знаешь, подростки обычно украшают стены постерами, фотографиями, всякой прочей дребеденью. У меня такого хлама было навалом. Сколько бы мы ни сменяли квартир и домов, я таскал за собой абсолютно всё, чтобы чувствовать себя комфортно в своём уголке. — Знаю. Но маме это не нравилось. Она запрещала портить стены. Когда Софи подарила мне пробковую доску с коллажем из наших фотографий в девятом классе, мама убрала её в шкаф. А потом выкинула, наверное. — У неё вообще было хоть что-то святое? — Бог, — ответила Бри и помотала головой. — Мы всё время молились. Любое отклоняющееся поведение — Бог тебя накажет, Бриттани. Вот только наказывала меня она, а не Он. Смеешься — это от лукавого. Грустишь — уныние смертный грех. Ни поесть, ни потрахаться, как говорится. Не знаю. Ей невозможно было угодить. И я перестала пытаться. Просто жила по правилам и ждала момента, когда смогу улизнуть отсюда на законных основаниях. — Хорошо, что у тебя появилась такая возможность. Начать всё сначала. У меня пока не выходит. Браун сжала запястье моей руки, что покоилась на её животе. — Кстати, ты обещал рассказать о ситуации в твоей семье чуть подробнее, — она попыталась заглянуть мне в глаза через плечо, но я отвёл взгляд. Было не время. Сейчас я должен был поддерживать её, не наоборот. Пришлось засунуть подальше воспоминание о том, как моя мать кривила губы из-за того, что я полез под раковину. — У нас ещё будет возможность. Думаю, сегодня неподходящий день для этого разговора. Я уткнулся носом в изгиб её шеи, как хотел сделать ещё на кладбище. Бри замерла, затем осторожно повела плечами, словно прогоняла мурашки. Я улыбнулся и чуть прикусил нежную кожу, моя рука без команды моего мозга накрыла полушарие её груди. — Ты что делаешь? — Бри тяжело втянула воздух, когда я провёл языком вдоль её шеи до мочки уха. Сладкая, как и всегда. — Пытаюсь тебя немного отвлечь, — прошептал я. — Никакого секса в этом доме не будет, — твёрдо сказала она, но в её голосе был слышен смех. — Призрак моей матери это не одобрит. — Как скажешь. Я поджал губы, скрывая улыбку, и убрал руки. Ещё успеется. Бриттани отстранилась и легла поперёк кровати у моих ног, свесив лодыжки. Она смотрела в потолок, её лицо не выражало ни единой эмоции. Только чуть покрасневшие щёки выдавали то, что она немного смутилась. — Ещё чуть-чуть и пойдём вниз, — на выдохе сказала она, явно не горя желанием делать то, о чём говорила. — Надеюсь, все уже потихоньку уходят. — А я надеюсь, что Софи и Крис не убьют нас за то, что мы так нагло свалили. — Я сегодня пострадавшая сторона. Они обязаны отнестись с пониманием, — она подняла голову. — Ты можешь подать мой телефон? Я встал с кровати и подошёл к комоду у двери. Я правда не хотел смотреть, но природное любопытство взяло верх. Несколько пропущенных вызовов от Тони, несколько сообщений от него же, которые она так и не прочитала. Наверное, она заметила досаду на моем лице. — Он весь день пишет, но мне сейчас не до него. Не надо об этом думать. Ее ответ меня обнадежил. Если честно, увести девушку у парня гораздо проще, чем увести её от выдуманного ею самой образа парня. Мне оставалось лишь надеяться, что Браун начала потихоньку открывать глаза. Мы, не сговариваясь, вышли из комнаты и спустились вниз. Мистер Браун прощался с пожилой парой в дверях, первый этаж опустел. Кристофер и Софи сидели на диване и смотрели выключенный телевизор, как двое сумасшедших. — Вы бы его хоть включили, — хохотнул я и сел рядом с ними. Бриттани села в кресло. Ещё одно пустовало в ожидании задницы мистера Брауна. — Как-то неловко смотреть Netflix, пока все обсуждают скоропостижную кончину матери моей подруги, ты не находишь? — взъелась Софи и опустошила свой бокал одним глотком. Откровенно говоря, Мистер Браун не выглядел ни осунувшимся, ни скорбящим. Заранее прихватив с комода бокал с шампанским, он сел в кресло, вытянул ноги и даже дружелюбно улыбнулся. Словно всё неприятное было уже позади. — Ребята, большое спасибо за помощь. Рад, что у Бриттани есть такие хорошие друзья. Если хотите, вы можете остаться здесь, спальных мест на всех хватит. Энтузиазма на наших лицах не прибавилось. — Мы поедем домой, пап. — Это и есть твой дом. — Его густые брови практически сошлись на переносице, когда он бросил недоумевающий взгляд на свою дочь. — Конечно, — попыталась исправить ситуацию она. — Но технически сейчас я живу не здесь. И нам бы не хотелось тебя стеснять. Мы приберёмся и поедем. Мистер Браун окинул нас всех ничего не выражающим взглядом. — Я хотел бы поговорить с тобой наедине, если ты не против, детка. Раз вы скоро уезжаете, мы можем выйти в сад. Я заметил, как Бриттани нахмурилась, словно решала в голове сложную математическую задачу. — Ты можешь говорить при них. Я ничего не скрываю от этих людей. Она немного лукавила, как по мне, но это решение показалось мне хорошим. Не нужно будет пересказывать все, путаясь в хронологии и фактах. Я бросил заинтересованный взгляд сначала на мистера Брауна, потом на Бриттани и усмехнулся. Мы с ребятами, как три зайчика, словно сидели на диване в ожидании начала ток-шоу или интервью на YouTube, потому что хозяева дома расположились в креслах перед нами лицом друг к другу. Я бы попросил попкорн, чтобы развеять напряжение банальной шуткой, но подумал, что её никто бы не оценил. — Как знаешь, — отозвался мистер Браун и посмотрел в окно справа от телевизора. Там не было ничего примечательного, если хотите знать. Но этот мужчина явно пытался создать образ скорбящего отца и мужа, что вполне могло у него получиться, если бы не отсутствующий взгляд. — Так о чём ты хотел поговорить? — спросила Бри, когда пауза затянулась. Кристофер, Софи и я по-прежнему молчали, делая вид, что нас здесь не было. Мы даже не шевелились, только переводили взгляд с одного участника диалога на другого, словно наблюдали за игрой в пинг-понг. — Ты знаешь, что я рано потерял родителей и рос в приёмной семье, эта информация скорее для твоих друзей, раз уж у нашей приватной беседы сегодня есть зрители. Не хотелось бы оставлять их в замешательстве, — сухо сказал мистер Браун, даже не посмотрев в нашу сторону. Мы синхронно заёрзали на своих местах. Спокойной оставалась только Бри. Молодец, девочка. — Всё, что у меня есть, — дом и автомобиль, — я нажил своим трудом, в наследство мне достался только небольшой счёт в банке, который я в своё время вложил в ипотеку. Мои приёмные родители сплавили меня в школу-пансион, чтобы пореже меня видеть. Государственных пособий вполне хватало и на оплату моего обучения, и на их нужды. Мне эта семья всё равно не нравилась, поэтому все были в плюсе, — мужчина опустил глаза, не решаясь смотреть на гостей, хотя явно рассказывал всё это именно нам, а не собственной дочери. — В той школе мы и познакомились с мамой Бриттани. Её родители погибли в автокатастрофе, когда ей было тринадцать. Она тоже попала в приёмную семью, а затем, подобно мне, оказалась в той же школе. Но ей с наследством повезло немного больше. После совершеннолетия ей достался дом. И всё это время та жилплощадь стояла без дела. Думаю, она теперь по праву твоя, детка. Он впервые за весь свой монолог поднял глаза на дочь. — Она оставила завещание? — с сомнением спросила Бри. — Нет. Но после того, как я вступлю в наследство, я хочу передать тот дом тебе. Если будет нужна помощь, чтобы привести его в порядок, — обращайся. Захочешь — продашь. Твоё дело — ты взрослая девочка. Я просто подумал, что свой дом в Бостоне — это неплохое подспорье для девушки, которая вынуждена снимать комнату. — Дом в Бостоне, вы серьёзно? — не удержался я. Неужели её мать настолько её ненавидела, что даже не позволила Бри иметь своё собственное жильё после переезда в большой город? — Да, в Бостоне, — теперь мистер Браун обращался только ко мне. — Изначально мы учились и жили там, а переехали в Лоренс уже потом. Здесь было спокойнее и дешевле. Дом её родителей находится в Оберндейле на Вэр-роуд, недалеко от парка. Район хороший, но её мама отказывалась там жить. Говорила, что там ей даже стены напоминали об одиночестве и потере. Мы могли бы сдавать его, быстрее закрыли бы ипотеку, но её мать упёрлась, сказала, что не хочет видеть в родном доме чужих людей. Сама она туда тоже не приезжала. Глупо вышло, я знаю. Зато теперь в этом будет смысл. — Меня не география вашего наследства интересует, а то, что вы даже не предложили Бри пожить там, когда она переехала, — вспылил я. — Сэм, не надо, — одёрнула меня Бри, и я прикусил язык. Крис смерил меня взглядом и отвернулся. Дико извиняюсь. Не виноват, что мне одному здесь было не насрать на Браун. — Я к тому дому не имел никакого отношения, — оправдался мужчина. — А у Бриттани были напряжённые отношения с матерью. Я в их дела не лез. О, ну это мы в курсе. Чуть не сказал это вслух, честное слово. — Спасибо, папа, — ровным голосом сказала Бри, расправив плечи. — Я ценю твою помощь. Отец и дочь посмотрели друг на друга. Во взглядах — ни грамма тепла. Чужие друг другу люди, которые играли в семью перед тремя стушевавшимися ребятами, которые не знали, куда себя деть. — А тебе за помощь с организацией похорон. Это случилось неожиданно, я не был готов, поэтому был таким растерянным все эти дни. — Всё в порядке. Я ваш ребёнок. Как говорится, кровь — не вода. Даже если мы не ладили с мамой, это не значит, что я имела право проигнорировать её уход. Брови мистера Брауна снова сошлись на переносице. Он поджал губы и в очередной раз отвернулся к окну. Дайте этому парню «Оскар» за лучшую драматическую роль первого плана. — Это как раз вторая тема, которую теперь я обязан с тобой обсудить. Ты всё ещё уверена, что не хочешь поговорить наедине? — Уверена. Я всё равно рассказала бы им. Мужчина кивнул, сложил руки в замок и уставился на ковёр. У меня в животе появилось дурацкое чувство, словно подступала тошнота. Мистер Браун не стал бы ещё раз настаивать на приватности, если бы последующая информация обещала быть хотя бы относительно приятной. — Ты сказала, что ты наш ребёнок, Бриттани. Это не совсем так. Ты мой ребёнок, в этом нет никаких сомнений, но Шэрон не была твоей матерью. С биологической точки зрения, конечно. Я впервые услышал это имя и зачем-то бросил взгляд на портрет за комодом. Худая женщина без блеска в глазах, с натянутой улыбкой. Сейчас, уже зная правду, я мог бы сколько угодно доказывать, что по фотографии видно, что они совершенно не похожи с Бриттани. Но я и подумать об этом не мог, когда увидел этот портрет впервые. — Ты сейчас шутишь, да? — Бриттани не двигалась, её голос не дрожал, но было ощущение, что дышать она всё же забывала. — Она ругала меня за растяжки на животе и шрам от кесарева. Как такое возможно? Мистер Браун поморщился, услышав неприятную деталь, которую умело игнорировал долгие годы, но тему продолжать не стал. Забраться в скорлупу счастливого неведения — всегда проще. — Неподходящий день для шуток, Бри. Ты не находишь? — мужчина прочистил горло. Я даже не смотрел на соседей по дивану, боясь увидеть выражения их лиц и сломаться самому. — Она была беременна от меня ещё до брака. Нам было по семнадцать, мы учились в старшей школе. Это произошло случайно, я клянусь. На аборт Шэрон не согласилась, потому что была заядлой католичкой. Я уже смирился с тем, что испоганил себе всю жизнь, но наш ребёнок умер сразу после родов. Ей экстренно сделали операцию, но спасти малышку не удалось. Шэрон была разбита, а я, если честно, был рад. Можете считать меня конченым уродом, я сам себя таким считаю сейчас, но тогда это было глотком свежего воздуха. Я больше не был привязан к Шэрон, я мог двигаться дальше. Что я и сделал. Мы вскоре расстались. Решение был принято мною. Поступил в колледж, встречался с девушками. С твоей мамой мы практически не общались в течение нескольких лет. — С моей мамой? — Бри вскинула бровь. Боже, от её хладнокровия у меня кровь стыла в жилах. Кристофер ещё спрашивал, почему я её боялся. — С Шэрон, — исправил себя мистер Браун. — А потом я влюбился. Женился на чудесной девушке. Её звали Бриттани. Мы поселились в этом доме сразу после свадьбы, планировали ребёнка. Когда она забеременела, мы с ума сходили от счастья. А потом всё быстро закончилось, потому что судьба сыграла со мной злую шутку. Бриттани умерла во время родов, а наша дочь родилась здоровой. После этого случая я тоже обратился к вере. Подумал, что Бог наказал меня за то, что я порадовался потере первого ребёнка. Проучил. Ткнул меня носом в собственное дерьмо. Я заслужил это, в общем-то. — Мы в индийском кино, я клянусь, — прошептал я Крису, но это услышали все. Я сложил руки на груди и сжался, чтобы казаться меньше. Даже пристыженно опустил глаза. — Продолжай, пап, — попросила Бри. — Сэмми сейчас успокоится. Я закатил глаза, но лезть больше не стал. — Первое время мне помогала соседка. Я ничего не умел, если честно. Ни пеленать, ни кормить, но со временем привык. Некоторую работу я мог выполнять дома, соседка всегда была на подхвате, если нужно было отлучиться. Я много плакал и много молился. Если бы не ты, наверное, пил бы, не просыхая, но на мне лежала большая ответственность, это я понимал. Я не винил тебя в её смерти, ты не подумай, но дал тебе её имя, потому что не хотел о ней забывать. Мне было тяжело, и я, наверное, был не самым лучшим отцом, но я очень старался. Ради тебя. И в память о жене. — Мистер Браун улыбнулся, и я впервые за весь день увидел в его взгляде отсутствие пустоты. — Тебе было что-то около трёх месяцев, когда случился ещё один переломный момент. Однажды я был в Бостоне по рабочим делам и заглянул в местную церковь, где уже бывал раньше, потому что проезжал мимо. А там на лавочке сидела Шэрон, шептала что-то себе под нос. Когда я сел рядом, она посмотрела меня словно на ангела во плоти. Уже потом она призналась, что никогда меня не забывала и продолжала любить. И в ту секунду просила Господа, чтобы он сделал так, чтобы мы увиделись снова. Если честно, даже не зная этой информации, я тогда подумал, что это знак свыше. То, что я встретил свою юношескую любовь в тот самый момент, когда мне было тяжелее всего. Словно Бог дал мне возможность исправить то, что я натворил тогда. Это придавало сил. Я рассказал Шэрон обо всём, что случилось. Пригласил в гости. Она нянчилась с тобой, как с родным ребёнком. Той же ночью мы переспали. И стали жить вместе. Затем поженились. Остальное известно. Любая тишина, которую я слышал до этого, не была неловкой. По сравнению с этой тишиной, не была. Бриттани не сводила глаз с отца, мы не сводили глаз с Бриттани, мистер Браун любовался ковром. Нам словно слишком поздно выдали сценарии, и мы не успели выучить слова. — Почему ты решил рассказать обо всём сейчас? Её отец пожал плечами. — Ложь — большой грех, Бриттани. Я обещал Шэрон, что буду держать всё в тайне, но теперь её с нами нет, а это значит, что я могу отвести душу. Браун наклонила голову и задумчиво улыбнулась. Это пугало ещё больше, но я не стал ничего комментировать. — Это всё объясняет, — ровно сказала она. — То, как она ко мне относилась. Теперь стало понятно. — Она многое для тебя сделала, хотя не должна была, — безапелляционно сказал мистер Браун, хотя он был не вправе отчитывать свою дочь. — Мы вместе приняли решение о том, что не будем говорить тебе о твоём происхождении, чтобы у нашей семьи был шанс стать нормальной. Мне казалось, у нас получалось. Пусть Шэрон иногда была к тебе холодна, но она искренне пыталась сделать из тебя человека. Мой глаз дёрнулся, но на лице Бриттани не дрогнул ни один мускул. Мне хотелось закричать. Скажи ему, скажи! Скажи, как она делала из тебя человека, как запирала тебя с ведром в комнате, как называла тебя дурой, как запрещала общаться со сверстниками. Расскажи про унижения, расскажи про страхи, не снимай с него этой ответственности, не взваливай всё на свои хрупкие плечи. Борись. Пусть он рыдает, пусть его трясёт от собственной никчёмности. Пусть он знает, на что закрывал глаза. Пусть знает, почему не слышал твои слёзы. Пусть будет в курсе того, как эта блядская Шэрон обошлась с ребёнком от его любимой женщины. — Ты прав, папа. Бри улыбнулась. Ни слёз, ни растерянности. Непрошибаемое спокойствие. С такими лицами люди линчуют обидчиков. С такими лицами люди стреляют себе в висок. Меня начинало трясти, но Крис крепко сжал моё предплечье. Я не мог оторвать глаз от лица Браун. Совершенного, выточенного, с этими огромными глазами, что сейчас так ясно смотрели на мир. На новый мир, в котором ей предстояло жить. — Я просто хочу, чтобы, несмотря на всё это, ты вспоминала о ней с благодарностью, — уже мягче продолжил мистер Браун. — Она была самоотверженной женщиной. Жертвенной. Таких мало. Теперь стало на одну меньше. Он пропустил слово «садистку». Теперь стало на одну садистку меньше. — Хорошо, папа, — так же бесстрастно ответила Бри. Она поднялась с кресла и отряхнула невидимые пылинки с подола чёрного платья. — Поедем сейчас? — неловко спросила Софи. Её голос дрогнул. — Да. — Бриттани улыбнулась подруге и снова посмотрела на отца. — Я сейчас загружу посудомойку, поднимусь в комнату за сумкой, и мы поедем. Уже вечереет. Дни были тяжёлыми, я хочу пораньше лечь спать. Мистер Браун, казалось, был в смятении из-за её реакции и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но не знал, какими словами мог задержать нас на подольше. Наверное, он испытывал удовлетворение от сегодняшнего дня. Он был в центре внимания, его окружали заботой и участием, ему весь день желали самого наилучшего, к тому же дали выговориться, поведать о своей тяжёлой судьбе, достойной голливудского фильма. Не так-то просто прощаться со зрителями, зная, что тебе предстоит остаться одному в четырёх стенах. — Конечно. Спасибо вам за всё ещё раз. Мы прибрались в гостиной и на кухне сообща, в полной тишине. Так же молча попрощались с мистером Брауном и сели в машину. Кристофер то и дело бросал на нас взгляды через зеркало заднего вида. Софи к нам поворачиваться боялась, словно могла как-то обидеть подругу нелепым вопросом. Я их не осуждал. Мне страшно было даже коснуться Бриттани, поэтому я сцепил руки в замок и смотрел прямо перед собой, в подголовник переднего пассажирского сидения, чтобы краем глаза увидеть, если она решит повернуться ко мне. — Всё в порядке, правда, — подала голос Браун. — Я ещё не осознала всё до конца, поэтому не обязательно ехать в гробовой тишине. Хоть музыку включите. Кристофер включил радио, но не слишком громко. — Слушай, прости за этот вопрос, — начала Кэрролл. — Ты не подумай — держалась ты отлично, но выглядела растерянной. Они тебе вообще ничего не рассказывали о своём прошлом? — Рассказывали, конечно. Я была любопытным ребёнком в детстве, на некоторые вопросы им приходилось отвечать, чтобы не вызывать подозрений. Но их история была прилизанной. Познакомились ещё в школе, потом разъехались на время в разные города, пока учились в колледжах, потом та самая встреча в Храме Божьем, когда они поняли, что не смогут жить друг без друга. Сам Бог соединил их сердца и бла-бла-бла. Они просто забыли упомянуть про мою настоящую мать. Всего-то. — Да уж, вообще неважная информация, — сквозь зубы сказал я. — Твой отец — сраный эгоист. Ты промолчала, решила не расстраивать его и не говорить всей правды, он же забил хер на твоё состояние, лишь бы… как он сказал? «Отвести душу». — Он всегда был меньшим из зол. — Большое или маленькое, зло не перестаёт быть злом из-за его размера. — Я заметил, что Бриттани бросила на меня затравленный взгляд, словно хотела меня остановить, но не знала как. — Прости, детка, я немного не в себе. У меня и к своей семье много вопросов, ты знаешь. Но они, во всяком случае, не собираются дарить мне дом в ближайшем будущем. Так что поставим твоему папе тройку с минусом за старания. Кэрролл смерила меня строгим взглядом, хотя я и так уже заткнулся, затем посмотрела на подругу, и её глаза тут же потеплели. — На тебе лица нет, — подметила Софи. Я фыркнул. Какая наблюдательность. — Может, оно и к лучшему. Моё лицо сейчас явно не выглядит здоровым. Мне нужно было несколько секунд, чтобы понять, в чём заключалась шутка, но ребята, кажется, так и не поняли. — Думаю, мы приедем и всё обсудим нормально. Ну если тебе захочется выговориться. Или поплакать. Не знаю. Мне ужасно хочется рыдать, — Кэрролл действительно шмыгнула носом, и Крис сжал её бедро ладонью. — Я бы выпила вина, если честно, — Бри нежно провела по плечу Софи в попытке её утешить. Как будто утешение здесь было нужно вовсе не ей. — Зато теперь я знаю правду. Горькую, неприятную, но это объясняет, почему она меня ненавидела. Даже моё имя напоминало ей о том, что мой отец любил другую женщину так, как никогда не любил её. Хотя эта правда мало что меняет, верно? Я не была её ребёнком, но всё равно не заслуживала такого отношения, потому что не просила притворяться моей мамочкой. Я расскажу вам подробнее, обещаю. Но не на трезвую голову. — Конечно, Бри. Мы рядом, — сказал Крис с самой спокойной интонацией из своего арсенала, но я видел, что он не был в порядке. Как и все мы. — Весь этот разговор… Сэм был прав. Как в старых индийских фильмах, — продолжила Браун. — Я ждала, когда зайдут девушки в сари. И слоны. — О боже, она ещё и шутит. Может, заглянем в больничку по пути, ей выпишут какие-то лекарства? Она меня немного пугает, — снова вклинился Крис, бросив на меня взгляд с водительского сидения. Бри шлёпнула его по плечу, но всё же улыбнулась. — Знаете, что вводит меня в ступор больше всего? Что этот фильм закончился как-то неправильно. Что обычно происходит в конце таких сцен? Отец просит прощения у дочери, семья воссоединяется, счастливый конец. А мы как были чужими людьми, так ими и остались. Вы же видели его, он сам даже слезинки не проронил на похоронах. Они спали в разных комнатах, почти не разговаривали. Я для него тоже была не особо интересным персонажем. И я вот всё думаю: а зачем люди вообще это делают? Живут с нелюбимыми людьми, рожают детей, которых тоже потом не любят, только калечат. Это какая-то извращенная форма психопатии? — Моя мама говорит, что есть люди, которые знают, чего хотят от жизни, и есть те, которые плывут по течению, — вставил я, хотя сам от себя не ожидал. — Твои родители видели во всём знаки Божьи, а сами принимать решения не додумались. И, как по мне, они прожили не самые счастливые жизни. Нам лишь остаётся делать выводы и учиться на чужих ошибках. — Ты прав, — тихо ответила Бри и посмотрела в окно. — Папа, когда мы с ним прощались, предложил сходить на могилу его первой жены, моей биологической матери. Я отказалась. Подумала, если увижу своё имя на надгробии, уже никогда не смогу забыть эту картину. Ребята продолжили это обсуждать, но я отвлёкся, потому что в моём кармане пиликнул телефон. Мама: «Сэмми, в эти выходные не приезжай, мы с Эви поедем к педиатру в Бостон, мне пришла SMS-ка из клиники, где работает знакомая Мартина, у них сейчас какая-то акция, проводят анализы деткам даже без страховки. Пытаюсь быть хорошей мамочкой! (Шутка!) На ночь останемся у брата. Брайан договорился с ребятами вывезти какой-то хлам из дома, так что делать там нечего. Можем увидеться у Мартина дома, если хочешь! Люблю!» Каждый восклицательный знак в этом весёленьком сообщении был ножом, врезавшимся в мой живот. Я показал сообщение Крису, когда мы остановились на светофоре. Он лишь кивнул, словно всё было под контролем. Девчонки заинтересовались, но спрашивать ничего не стали, а у меня не было никакого желания утолять их любопытство. Сегодня был понедельник. В субботу Брайан планировал вывозить товар на новый склад. У нас было пять дней. И Крис ещё говорил успокоиться и подождать?