Встреча сороковая.

Два месяца он не видел её, а когда в газетах мелькало её имя или же лицо - перелистывал страницы. Он вырывал из души и памяти её холодные глаза, узкую спину, каскад жемчужных волос. Вырвать, прижечь и забыть. Он умел жить без её голоса, без её присутствия рядом. Уйти из Клуба, выбросить наработки по её лекарству, сжечь платок с её помадой и забыть рецепт амортенции. Достаточно просто, достаточно легко. Сжечь мосты, оборвать канаты, соединявшие их когда-то. Не начать заново, но подкорректировать реальность - без неё, без всего, что могло о ней напомить. У него это получилось. Жизнь достаточно быстро вошла в привычное русло одиночества, обыденное и лишённое её присутствия. Со временем перестал замечать у прохожих отблески её глаз. Вот только полностью избавиться от слухов было невозможно - о ней шептались, о ней говорили. В основном Саре Мунволф, ныне Саре Гроттер, завидовали. И эта зависть толкала людей называть её инфантильной, реже - полоумной из-за болезни, оттого сыскавшей порою такую жалость к себе. Зависть иных красавиц порою соседствовала с полным почтением её образа. Её лицо начинало мелькать в магазинных брошюрах с циклами новых фасонов мантий, в рекламных буклетах книг, и слава свидетеля защиты при Визенгамоте медленно перетекала в славу попросту удачливой красавицы. Её тонкой талии и покатым плечам завидовали, пытались копировать её высокую причёску со шпильками, а Минерва МакГонагал жаловалась, что юные девицы внесли в моду чисто-белый цвет и слишком часто пренебрегали школьной формой в угоду стать белёсым пятном. Построившая своё положение в послевоенное время, когда из обломков общественность собирала свой новый старый мир, со временем её подход оказался устаревшим для нового уклада жизни - когда громких преступлений и Пожирателей Смерти становилось всё меньше и меньше. Сумев из этого выбраться, мисс Сара стала типичной, но оттого не менее успешной. Оттого Снейп внезапно почувствовал... Скуку. Бодаться и поливать ядом что-то столь незаурядное? Никакого удовольствия. Она стала неинтересной. Однако, судя по тем же слухам, она всё ещё цеплялась за свою стезю адвоката дьявола, всё так же яростно, но уже не так успешно. Равный брак подарил ей постоянные взгляды, и маленькая квартирка была брошена в угоду особняку посреди вересковых пустошей и холмов. Мисс Сара получила желаемое, а мистер Снейп - спокойствие. О нём как-будто все забыли, ставя под сомнение само его существование в своей памяти. Мрачный зельевар для многих стал пережитком прошлого. И для мисс Сары тоже. Сначало это злило и несло несправедливостью, а потом в этом положении были найдены существенные плюсы и мистер Снейп перестал сопротивляться. Весной, однако, он сам нарушил своё спокойствие. "Если Вы не придёте ко мне - я умру. Из-за Вас, мсье." Кинутая когда-то ему полу-угроза — полуманипуляция всплыла в памяти ранним утром, как со временем всплывают на поверхность реки утопленники. Первым же решением отринул это воспоминание, пришедшее так невовремя - именно в тот день, когда мисс Сара желала его видеть: спустя два месяца, в тот же день. Он не пойдёт. Он свыкся с тем, что для мира его существование поставили под вопрос, привык к размеренному спокойствию и каждодневной тишине. Однако чем ближе становилось назначенное девушкой время, тем сильнее подрывало решимость Северуса беспокойствие. " Я умру. Из-за Вас." Манипуляция, и только. Мисс Сара не станет так легко раскидываться собственной жизнью. Он не поведётся на очередной обман. Такой же обман, как её поцелуи - обжигающе-приятные и приторно-лицемерные. "Я умру." Сжимая кулаки, силой заставляя их остаться на столешнице, смотрел на часы. Тонкие бледные губы - их хочется сорвать с этого фарфорового лица и либо сжечь, либо сохранить плавающими в формалине. "Из-за Вас." Дыхание - глубокое и спокойное. Он уже не успеет приготовить ей напиток живой смерти. Но всё ещё есть время трансгрессировать прямо к ней. Часы-предатели отсчитывают время нарочито медленно. У Северуса всё ещё есть шанс прийти и, если что и случится, успеть этому помешать. Он не пойдёт. Не позволит так собою играться. Пусть мисс, чья любовь дешевле воздуха, справляется сама. "Северус!" Наконец-то пробили часы, и стягивающие его душу канаты упали, ослабли. Он не пришёл к ней. Он опоздал. Только слабая тревога всё ещё была жива. На следующий день газета кинула ему в лицо вереницу слов: в больницу св. Мунго в тяжёлом состоянии поступила Сара Гроттер после неудачной попытки отравиться. Из в миг ослабших пальцев шершавая бумага "Пророка" легла на стол. Девушка не врала... И в то время, пока мисс Сара принимала яд, он смотрел на свои часы в ожидании собственного опоздания в полном бездействии. В миг в голове вспыхнули призраки прошлого: Лили, Арлан, Дамблдор. Все, погибшие по его вине. Газета выводила в этой веренице имён ещё одно: Сара... Второе воспоминание стало о том, как мисс Сара заставила его выжить. Выжить после укуса Нагайны, хотя бы отсрочить собственную смерть, чтобы дать шанс на выздоровление ей. А теперь она так инфантильно и просто позволила себе поставить его старания под вопрос. Несколько капель яда - и у Северуса не было никакого смысла бороться со смертью. Северус Снейп всё ещё бездействует. Всё ещё смотрит в газету, словно она сама скажет ему, что нужно делать. В Мунго он явился спустя два часа. Два часа тяжёлого рассуждения, стоит ли вообще появляться, что преследует мисс Сара и как скоро остальные посетители её оставят. В итоге решил, что появиться он всё же должен, но не прибегать сразу же, как послушный пёс по команде. Закрытые глаза смотрели на него сетью синих вздувшихся вен. Она лежала на кровати в одиночной палате, укрытая до ключиц. Руки поверх одеяла - неестественного синюшного цвета, ещё более исхудавшее лицо заострилось книзу, напоминая больше череп, обтянутый синеватой кожей. Вадающиеся капилляры и вены как будто несли отраву в себе, прямо под её кожей. Волосы, без блеска, ломкие и жидкие, разметались по подушке. Визуально попытался определить, чем было вызвано отравление, однако симптомы оказались слишком размытыми, относящимися к целому ряду ядов, и точного определения достич он не смог. Легко коснулся её кисти - холодной и костистой, отозвавшейся на его прикосновение льдом, который долго обжигал его руку даже после того, как он покинет Мунго. Мисс Сара наконец-то проснулась, открыла глаза, скользнув ими по пришедшему, и тут же отвернула голову - медленно, словно ей было больно. - Вы не пришли вчера, мсье... Тихим голосом, лишённым хоть какого-то оттенка эмоций. Взгляд её тут же зацепился за часы, оставленные кем-то на подоконнике. - И Вы решили покончить с собой? - Снейп выровнялся, не сдерживая негодования в голосе и общего недовольства, попытался обжечь её взглядом. Девушка кивнула, всё ещё следя за часами. - Что это был за яд? Тонкие пульсирующие губы сжались, словно ответ она силой сдержала при себе. - Мисс Мунволф, прекратите это сопливое ребячество! Голос раздался излишне громко и девушка на несколько секунд прикрыла глаза и сморщило своё лицо - без слоя косметики совсем неидеальное, словно от сказанного ей вдруг стало больно. Лицо - россыпь покраснений, редкие и почти незаметные брови и ресницы, худоба. Мисс Сара некрасива, мисс Сара страшна. А потом улыбнулась. Слабо, едва заметно. С большим усилием сфокусировала на нём взгляд, не поворачивая от часов головы. - Вы предпочьтёте называть меня Мунволф, какую бы я ни носила фамилию, правда, мсье? Или, возможно, есть ещё одна фамилия, не противная Вам? Негодование. Чуть сощуренный взгляд в попытке понять истинный смысл фразы. В том, что здесь было "двойное дно", он не сомневался, но почему-то до конца не осознавал, что именно. - Чего Вы хотите? Улыбка померкла, как утренний туман в зените солнца. Не отрываясь от часов прошептала: - Я хочу, чтобы Вы снова меня спасли. - От чего? Всё было излишне расплывчато и не ясно, но, как водится, удивлённым Северус не был. Часы пробили ровно двенадцать дня мелким тиканьем. Девушка дёрнулась - ладонь тут же слепо нашарила руку зельевара, с силой сжала, будто пытаясь удержать. Быстро, с болезненной гримассой, повернула голову: - От кого, мсье. Снейп не успел ничего сделать. Сзади послышался звук открываемой двери и мисс Сара с силой оттолкнула от себя руку, которую до этого сжимала - слишком явно, слишком заметно. Зельевар обернулся. На пороге стоял мужчина - высокий, с внимательными голубыми глазами и в дорогом жилете под мантией. Его рука в каком-то задумчивом и потеряном жесте зависла над дверной ручкой, слабо подрагивая. Немигающий взгляд - прямо в тёмные туннели глаз Северуса. Джонатан. С ходящими по челюсти желваками. Он видел. Не произнося ни слова, вошедший встал спиной к двери, жестом пригласив незванного гостя удалиться. Ничьё терпение Северус изводить не стал, бросил только украдкой подозревающий взгляд на отвернувшуюся девушку, та уже ни мимикой, ни жестом или словом не выдавала себя никак иначе, как лежавшее на кровати тело. Покинул больницу в смешанных чувствах. Она втягивала его куда-то в омут новых проблем своим холодным и неприятно-цепким взглядом. Её выписали через неделю, о чём, конечно же, было сообщено. Но ни совы, ни гостя Северус не дождался. В груди зрело смутное сомнение: "От кого, мсье." От супруга?.. Не потому ли она не позволяет себе даже совы, что проблемы наконец-то нашли её? Большие проблемы, настолько большие, что она даже решилась на яд. Это, казалось, было самым простым и логичным объяснением. Она ждала его завтра, и проверять, выпьет ли она снова яд, не хотелось. Напиток живой смерти - его уровня для изготовления хватает. Семь часов сорок четыре минуты вечера следующего дня. Хлопок трансгрессии из Паучьего Тупика. Особняк Гроттер. Высокое серое строение, лишённое забора, раскинулось одиноко посреди холмов, взмывающих до самого горизонта волнами. Петляющая, узкаю тропинка среди вереска, раскинувшегося лиловой пустошью, вела вперёд, где совсем неприветливо стояла двойная парадная дверь большого дома. Пересекая это море с волнами холмов и пеной цветов, всё думал, правильно ли, безопасно ли поступает. Двойные двери становились ближе, нависли уже на расстоянии вытянутой руки. А рука и действительно - вытянута к большому кольцу в виде львиной головы. Стук. Второй. Третий. По ту сторону раздался топот маленьких ног, спешивших к дверям. Всё ещё есть время повернуть назад... Скрыться, и пусть прислуга считает, что ей показалось. В нерешительности обернулся - до самого горизонта это пустое гористое пространство, не спрятаться. Трусость боролась с ненавистью к этому дому, к его имени, к его непохожестью на Паучий Тупик. Или же различию самого Паучьего Тупика перед Вересковой Пустошью. Он откровенно ненавидел эту разницу. Не будь её - жизнь бы сложилась иначе. Но дверь открыли. Маленькая эльф-домовик в обрывке шторы и с висячими ушами. Он уже видел её раньше - в доме Мунволф, при самой мисс Саре... Забрала с собой верного себе домовика. Правильный поступок. Эльф испуганно пискнула, смотря на него снизу-вверх, и спешно отворила двери, пролепетав: - Хозяйка ждала Вас, сэр... Но ей плохо... Сдавленно кивнул, войдя внутрь. Прихожая - пустая, словно лишённая уюта вместе с мебелью. В помещениях дома слишком пусто, холодно и неуютно, будто его бросили, не заботились о нём. Комнаты, серые и невзрачные, напоминают слепые каменные коридоры подземелий. Здесь слишком много воздуха: лёгкие полупрозрачные и длинные шторы летают, колышатся из-за открытых окон, как плащи погребальной процессии. В Мунволф-меноре было по-иному: живые картины родственников, возделанные сады, и, несмотря на такое же обилие пустоты и малость обитателей, полные жизни: цокот когтей собак, тёплые шкуры на кроватях и диванах, пахнущие молоком, тяжёлые гардины, сдержанное и аскетичное благородие... Два разных мира - два разных дома. Прибавить Паучий Тупик - и он будет уютней и живее Вересковой Пустоши. Домовик провела дальше, мимо комнат, в дальнюю, где из мебели найти можно было лишь длинную софу с изогнутой спинкой, маленький круглый стол и часы на противоположной стене - большие, тикающие каждую секунду, словно они были самым важным в этом доме. И камин с пустой каминной полкой. Северус пригляделся с порога. На софе, скрытая спинкой, лежала маленькая мисс Сара. Видно лишь висевшую в воздухе бледную руку со сжатыми пальцами. Эльф прошла к ней, остановилась в изголовье. Долго, невыразимо долго эльфийка лишь тихо шептала хозяйке, а та не шевелилась - проклятая рука продолжала висеть в воздухе. На столике - чашка. В голову начали лезть страшные мысли - уже выпила... Выдержит ли слабый от природы организм ещё одну порцию яда? Уставился на эту чашку, словно спрашивая, что в ней было? - Мсье?.. Чашка не ответила, но знакомый голос раздался за неё. Жива. Приподнялась, помогая себе руками. Тонкое домашнее белое платье похоже на ночную рубашку, тело накрыто пледом - в помещении холодно. Никто не заметил секундного терзания Северуса, обманутого долгим пробуждением хозяйки. Выдохнул - медленно, словно готовился к бою, который в близости к мисс Мунволф, - он отказывался даже в мыслях называть её иначе, чем мисс Сара Мунволф, - непременно наступит. Шагнул на порог, на ходу сотворив себе кресло напротив. Домовик уже исчезла. Хозяйка дома села, подобрав под себя ноги и укрыв пледом. Чуть поёжилась. Они не умеют здороваться. И вместо приветствия - извлёк флакон зелья, поставив прямо перед ней. - Я жду обещанной необыкновенной награды, мисс Мунволф. - И снова мисс Мунволф... А я всё гадала, как мне отучить Вас от фамильярности, мсье. У неё слабый голос, но рука, обхватившая и открывшая склянку, сильна. Принюхалась к зелью, и глаза тут же сонно закрылись. Встряхнула головой, прогоняя наваждение. - Хотите чаю? Сегодня я пью ромашку. Отказался, сев и не сняв дорожного плаща. Глянул на неё - в ожидании. Косая улыбка девушки выдалась на удивление настоящей, без лицемерия, без лжи. Перевернула флакон, вылив в остатки своего ромашкового чая напиток живой смерти. - Зря отказались, мсье. - Тянете время? Пить она, однако, не стала, даже не прикоснулась к посуде, только кончиками пальцев зачем-то придвинула её ближе к камину, к самому краю. Потом взглянула на часы - семь сорок восемь. - Да, мсье. Всего лишь две минуты, позвольте. Он тоже посмотрел на часы, нервно тикаюшие, заполняющие своим звуком каждое мгновение тишины. Начинали раздражать. Оба будто замерли в этом ожидании. Две минуты. Сто двадцать раз тикнут часы. В ожидании время текло медленно, но он позволил себе слабость согласиться на это условие, опустив в пол глаза. Всё из-за её слов. Из-за яда, который та позволила себе принять. Из-за страха. Сто девятнадцать. Сто двадцать. Семь часов, пятьдесят минут вечера. Солнце клонится к закату и комната медленно погружается в сумерки. Девушка встала, босая, скинувшая на пол плед, обогнула стол, словно специально сделав так, чтобы между нею и камином оказалась круглая столешница. Снейп встал следом, но остался стоять на месте. - Мсье. Она протянула к нему руку, немигающим холодным взглядом смотря в глаза. Чуть изогнула кисть, приглашая. Шаг навстречу. Второй. Мгновение - слабая тяжесть на плечах. Холодное тонкое тело рядом - белёсый жемчужный призрак в слабо колышащемся тонком белом платье. И тепло - на лице. Быстрым жарким прикосновением - к губам. Прильнуть, подарить частичку тепла, прикрывая глаза. Неверие, шок, подозрения калейдоскопом заменяли в душе друг друга. Казалось, нечто похожее уже случалось с ними - давно, словно во сне, под действием амортенции. Сейчас же, без зелья, по-настоящему. На краткий удар сердца - остолбенел, растерялся. Мягкое касание к самым уголкам губ, не пошлое, тихое. Чужое дыхание на щеке - прерывистое, рваное, волнующее. "Я клянусь отплатить Вам тем, что Вы желаете более всего." Желал? Желал. На мгновение - закрыть глаза, позволить выдохнуть. Пальцы слепо нашарили чужие плечи - округлые и маленькие в его ладонях. Весь мир перестал существовать. Солнце, падающее за горизонт, не встанет больше никогда и умрёт забытым. Вересковая Пустошь - последний клочок мира, который больше никто не найдёт. И эти тикающие часы, отмеряющие невозвратимое время, умерли со своим раздражающим шумом. Только занавески слабо колышатся на ветру, который третьим-лишним во всём мире всё ещё мог их коснуться. Мир замер, мир был убит её тёплыми губами, сдавливающимися на его душе удавкой. Сжать её плечи и не отпускать... Внезапно полыхнуло жаром, осветило сумрак комнаты и мисс Сара резко оттолкнула его, неуверенно и слабо сделав пару шагов назад. Оглянулась к камину и Северус - за ней. Мир воскрес. Солнце поднимется, а рай Вересковых Пустошей был жестоко разбит и уничтожен. Джонатан, забыв отряхнуться от золы, стоял перед камином. Яростный, такой откровенный в своей ненависти взгляд, смотрел на Сару. - Я знал... Северус не знал, что сказать. Украдкой посмотрел на девушку - она жалась к спинке софы, руки и губы дрожали. Губы - покрасневшие, со смазанной полосой помады по щеке... Снейп поднял руку, коснулся своей щеки и отнял пальцы - на них был отчётливый отпечаток её помады. Супруг всё видел. - Догадывался, - Джонатан кивнул сам себе, нетвёрдыми шагами подходя к столу. Жалкий круглый столик - единственная преграда от праведной ярости преданной любви. Он схватился за чашку и впервые посмотрел на Снейпа, прямо в глаза, - Что б ты сдох. "Уснёт." Спасительная мысль. По чистой случайности - чашка с зельем. Вот, Джонатан уже запрокинул голову. Сейчас он глотнёт - гортань на открытой шее уже сдвинулась сверху-вниз и вернулась обратно вверх. Раздался глухой стук упавшего тело. Чашка выпала из его рук с задержкой, разбилась, и звук этот эхом разнёсся по всему дому. На полу в свете камина блеснуло разлитое недопитое зелье. За его спиной послышался короткий, сдавленный вскрик. Резко обернулся - мисс Сара с силой сжимала дверную ручку, второй рукой закрыв себе рот и огромными, испуганными глазами смотря на лежащее тело. - Не верещите, мисс, - не смог сдержать вздоха облегчения - спящий не станет устраивать сцен. Но Сара не успокоилась. Рывком открыла дверь, бегом бросивший в коридор. Странность поведения, побег... И Северус начал догадываться. Быстро опустился на колени перед Джонатоном. Полуоткрытые голубые глаза смотрели в потолок. Коснулся его запястья... Пульса не было. Ужас, охвативший сознание, заставил его посмотреть на осколки разбившегося сосуда... Напиток живой смерти и... Ромашка. Чай, с которым она его смешала. Рецепт зелья испорчен ромашкой... Намеренно. Рывком поднялся. Часы - она смотрела на них всё это время, и в больнице - тоже... Просьба выждать две минуты. Объятие два месяца назад, попытка взять его за руку... Поцелуй. Всё подстроено. Северус сорвался на бег - за ней. Вдалеке хлопнула входная дверь - туда же. Успел увидеть, как быстро удалялась белая фигура, петляя по тропинке в вересковом море. Солнце бросало последними лучами сбоку - покрывало позолотой мир. Ветер треплет ей волосы. Она убегала. Трансгрессией - сразу к ней. Оказался рядом, перекрыв путь побега. Успел в этой суматохе схватить её за руки. От неожиданности встретить перед собой преграду они столкнулись - девушку тут же повело назад. Удержал, заставил поднять голову, взгляд - мечущийся, раскрытый в непритворном ужасе и потерянный, словно запотевшее изнутри стекло. - Ты отравила его! - несдержанно, криком ей в лицо - Сара жмурится, пытается закрыться руками и не может перебороть грубую силу, что её держала, - Подставила меня! - Нет-нет!.. - первый всхлип, безвольно слабое тело оседает на землю. Северус её больше не держит и позволяет упасть себе под ноги, утонуть в вереске, - Не травила, это ложь! Это... Это случайность! Он ей не верил. Зарождающаяся истерика, говорила её голосом, шевелила её руками, нервно срывающими и тут же бросающими мелкие цветы. - Всё вышло случайно... Я жертва... Жертва несчастной любви, я хотела отравиться... Меня спасли, вылечили, я решилась снова, позвала зельевара... Чтобы умереть у него на глазах, но не изменять... Но Джонатан догадывался, он пришёл раньше, он увидел... По незнанию выпил мой яд... Я не смогла его остановить!.. Несвязное бормотание, дрожащие на холодной земле колени, измазанные травой и землёй ладони. Она смотрит в землю, дрожит, бормочет себе под нос и заливается слезами. - Что за бред? - качнул головой - волосы упали на глаза, - Вот, какую историю ты придумала для мира... В духе Шекспира. Она рывком подняла на него глаза. Сжатые губы, в глазах плещется последний солнечный свет этого дня. Но молчала. Только смотрела. - Вы превзошли саму себя, мисс Мунволф, - не сдержался - сплюнул в сторону, как будто сцедил яд, который хотел пустить по её крови, - Превзошли себя в желании всех поиметь и всё со всех получить. Вам, конечно, поверят... Всегда верят. А Вы получили состояние, место, Вересковую Пустошь... И за это только пару месяцев потерпели ненавистного мужчину в своей постели. Браво, мисс... Слепой ужас на её лице - как награда. Слабо раскачивающееся под ногами тело - едва сдерживает истерику. Он видел её насквозь, разгадал... Он - единственный, кого она не обманула, кто знал. - Горите в аду со своим властолюбием, мисс... Разворотом на каблуках - покинуть это место, уйти не оглядываясь. Оставить за спиной жалкий всхлипы стоявшей на коленях Сары, дом с остывающим телом, вереск, прошивающие всё вокруг ветра и уходящее солнце. Вернуться домой, забыться и никогда больше не вспоминать. Убить мисс Сару в своей памяти. - Соврите мне! Отчаянный, холодный выкрик за спиной. Только не останавливаться, иначе она опять сможет его зацепить. Но потому ли он идёт, а не исчезнет, что хочет услышать её последние слова? - Соврите мне! Скажите, что не любите! Остановка - потому что дёрнуло сердце, потому что похолодели кончики пальцев. Не оборачиваться... - Соврите мне, чтобы я исчезла навсегда! Холод рассеился с пальцев и, кажется, обосновался в груди. Внутренности свело узлом, рёбра, казалось, сдавили лёгкие. Не вздыхать - выдохнуть носом, но как же трудно сделать новый вдох... Любите... Не оборачиваться полностью: обернулся - значит сдался ей. Только чуть повернуть голову, чтобы видеть. Видеть как она подалась вперёд, опираясь на грязные руки. Лицо залито слезами, но не слышно ни стона, ни всхлипа. Растрёпанные волосы и белое пятно платья, бледная кожа покрыта мурашками. Сейчас её унесёт ветром, она потеряется в сумерках... Расстает, как дым. - Соврите мне, скажите, что ненавидите меня! Тогда я исчезну! Уеду и Вы меня не вспомните! Не увидите больше... Никогда! Это просто истерика... Просто громкие слова... Но отчего эти слова порождают холодный молчаливый ужас? Уедет, сбежит от всего, расстает где-то на линии горизонта - отныне недосягаемая, плетущая паутину своих интриг где-то в неведомом месте, с чужими, незнакомыми людьми, говорящими на иных языках. Найдёт там новых любимцев, пробьётся к своему эгоистичному счастью и... Забудет его. За ворохом лет его образ сотрётся из её памяти, она забудет их встречи, перепалки и разучится вести эти особые колкие разговоры. А он никогда не увидит этого холодного неприятно-цепкого взгляда. Нужно всего-лишь сказать одну маленькую ложь - и будут сожжены все мосты. Сгорят, вместе с умирающим солнцем. "Я Вас не люблю." Он не хочет этого говорить. Медленно тянет руки к горлу - снять с плечей дорожный плащ. Развернуться на месте и медленно сократить возросшее между ними расстояние. Северус смирился. Просто и легко. Врать не хотелось, и самому себе - в первую очередь. Эта ложь не для мисс Сары - эта ложь для себя. Она поднимает к нему голову, смотря неверяще и слепо, будто и не видит его вовсе. Чтобы она не расстаяла, не улетела клочьями тумана - накинуть тяжёлый плащ ей на плечи, придавить им к земле. Подхватил под руки, вынуждая наконец подняться. - Вернёмся в дом. Вы замёрзли... Она вцепилась своими глазами ему в лицо, как вгрызаются голодные звери в плоть - жадно, жестоко, желая услышать намёк, подтверждение своей догадки: - ...мисс Сара. Маленькое, тщедушное тельце грело грудь, прижимаясь с такой силой, будто тратило на это все свои возможности, забывая переодически дышать. - Просто останьтесь со мной, мсье Северус... Я устала быть одна против всех... Какое-то время простояли так. Посреди верескового моря, в последних сумерках и весеннем холоде. Ветер швырял волосы в лицо, развелал чёрные и белые одежды. В тот день совершено было убийство - расчётливое и холодное. Убийцу напоили зельем, и та спала глубоким сном без сновидений, до последнего умоляя, чтобы её не оставляли в этом доме одну. Её поддельник же долго рассказывал явившимся работникам магического правопорядка историю в духе Шекспира и просил не будить мисс Сару. А наутро ушёл, не спавший и усталый. Ушёл как только услышал шаги на лестнице - сонные и нетвёрдые. Оставил только записку и три бутылька с зельем. "Мисс Сара, Пейте умиротворяющий бальзам, Ваши нервы пострадали. Северус" Это была сороковая встреча. Сорок первая случилась тем же вечером.