Часть 1

Мондштадт погружается в ночь, и на губах Венти появляется улыбка. Восседая на своей статуе в окрестностях Спрингвейла, он наслаждается теплыми огнями ночной жизни города в сочетании с далекими звездами на ночном небе. Он напевает мелодию и закрывает глаза, наслаждаясь тем, как ветер развевает его волосы. Шторм, который, казалось, никогда не закончится, прошел над Мондштадтом с достаточным количеством осадков, чтобы снова заполнить осушенное озеро. Он продолжался почти неделю; проливные дожди иногда сменялись моросью, прежде чем удвоить свои усилия, заставив Венти пожелать самолично разогнать облака. Он любит дождь, но из-за того, что тучи так долго скрывали открытое небо, он буквально вибрировал от сдерживаемой энергии. Сегодня утром облака наконец рассеялись, и дождь прекратился. Венти провел день, наслаждаясь свежим воздухом, пропитанным остатками запаха земли, больше не удушающим влажностью. Жители Мондштадта, казалось, разделяли его радость: город бурлил активностью, которая не закончилась и с началом ночи. Обычно в этот час он был в таверне, чтобы принять участие в празднествах, но пока не может заставить себя вернуться внутрь. Он насладится ночью еще немного. Ветерок, ласкающий его лицо, обретает новую цель, побуждая Венти открыть глаза и наклонить голову, чтобы прислушаться к его размышлениям. — О? Хочешь, чтобы я был где-то еще? — спрашивает он, смеясь. У духов ветра есть свой собственный разум, и Венти с легкостью может понимать о чем они говорят. Они оставляют следы на ветру как сообщения; этот порыв звенит любопытством. — Веди же меня! Посмотрим, что ты приготовил мне на этот раз. Венти стоит и позволяет ветру поднять его и пронести по небу, перенося на равнины вокруг винодельни Рассвет. Его направляют к определенному участку, усеянному деревьями. Он приземляется, его ноги беззвучно касаются земли, и его глаза осматривают местность, чтобы найти источник волнения духов. Я не могу рассмотреть в этой темноте слишком много. Он щурится, пытаясь различить какие-нибудь интересные детали в слабом лунном свете. Посмотрим, что я смогу найти. Он идет дальше в маленькую рощу, и его внимание привлекает вздох, усиленный почти тишиной стрекотания сверчков. Венти осторожно делает шаги в сторону шума и выглядывает из-за дерева. На свалившемся бревне сидит мальчик, его темные и спутанные волосы падают на плечи, а голова запрокинута к небу. Венти различает напряженные линии его спины, то, как он, кажется, тянется к ночному небу. Одна из рук мальчика медленно тянется над ним, и он резко вдыхает. Кажется, он в трансе, раскинув руки над собой, и бормочет что-то себе под нос. Венти его не узнает. Ребенок вполне мог бы быть путешественником, но такой молодой и совершенно один в это время ночи? По истине странное зрелище. Он чувствует, как его любопытство растет, сравнявшись с любопытством духов ветра. Он делает несколько шагов к мальчику и тихим голосом произносит: — Привет, что привело тебя сюда так поздно ночью? Ребенок подпрыгивает с визгом и оборачивается, отползая назад и шаря в карманах. Он выхватывает небольшой кинжал и размахивает им перед собой, дыша короткими хрипами. Венти слегка вздрагивает от такой реакции и поднимает руки, как он надеется, в успокаивающем жесте. — Оу, извини, что испугал. Я здесь не для того, чтобы ограбить или навредить тебе, я просто проходил мимо. Мальчик смотрит на него несколько секунд, затем медленно расслабляется и опускает оружие. Он выдыхает и откидывает длинную челку с лица. Венти не может ясно разглядеть его черты, но с удивлением замечает темную повязку над его правым глазом. Это бинты? Или… повязка на глазу? Венти в свою очередь опускает руки, переступает через упавшее бревно и садится на него. — Извини что испугал. Мне просто было любопытно увидеть еще одну сову, такую ​​же, как я, в столь поздний час. Не против, если я присоединюсь? Мальчик колеблется, прежде чем вложить кинжал в ножны и убрать его в карман, не слишком-то тонко оставляя руку сжатой вокруг него. Он делает медленные шаги к нему, садясь на приличном расстоянии справа от Венти. Держит меня в поле своего зрения, а? — Мне тоже жаль, я не должен был так реагировать, — бормочет ребенок. Венти немного вздрагивает от его голоса; это едва заметно, но в его словах есть легкая мелодия, то, как он их подчеркивает, придает его речи воздушность. Он никогда раньше не слышал такого акцента, это странно очаровательно. — Ну, я думаю, что знакомство уместно. Меня зовут Венти, а тебя? — Кэйя, — имя произносится таким тихим голосом, что Венти слышит его только сквозь ветер. — Кэйя? Какое красивое имя. Из какой ты семьи? Я тебя не узнаю, и поверь мне, я знаю всех здесь, — посмеивается он. — Никакой. Просто Кэйя. У меня больше нет семьи… или, по крайней мере, я не думаю, что она есть. Выражение лица Венти меняется. — Ох… что заставляет тебя так думать? — Я путешествовал с отцом, мы как раз проезжали через этот район во время сильного шторма несколько дней назад, — начинает Кэйя. В его манере рассказа есть что-то такое, что кажется… странным, хотя Венти не может точно определить, почему. — Было очень холодно, и у нас заканчивались припасы, — продолжает Кэйя. — Он оставил меня под деревом и сказал, что вернется за мной, но этого не произошло. Я ждал два дня, пока меня не нашел мастер Крепус. — Рагнвиндр? — Да. Он взял меня к себе и заботится обо мне, пока не вернется мой отец… ну, все так говорят. Я не знаю почему, но я знаю, что, скорее всего, больше никогда его не увижу. Они погружаются в неловкое молчание, и Венти наконец понимает, что его терзает. Его история, она звучит отрепетированной. И не в том смысле, что он рассказывал ее много раз; Кэйя говорит с почти механической интонацией, которая заставляет его казаться оторванным от собственных слов. Он лжет? Венти хмурится. Если да, то почему? Кэйя неловко ерзает рядом с ним, и Венти понимает, что он уже некоторое время смотрит вперед. — Мне жаль это слышать, Кэйя, — говорит он, надеясь, что его тон не выдаст его закрадывающегося чувства подозрительности. — Рагнвиндры — замечательная семья, я уверен, ты подружишься с юным сыном мастера Крепуса, Дилюком. — О, да, он очень милый, — вежливо отвечает Кэйя. — Я также знаю, что, хотя Дилюк и свободолюбив, у него, к сожалению, очень строгое время отхода ко сну, что, я полагаю, относится и к тебе, — говорит Венти. — Если ты не против, я спрошу, что заставило тебя улизнуть так поздно? Кэйя снова шевелится рядом с ним, и Венти смотрит в его сторону. Его челка закрывает лицо, и он теребит свои руки. Он смущен? — Не волнуйся, твой секрет в безопасности со мной, — мягко произносит Венти. Он направляет ветер в сторону мальчика сторону, надеясь уловить его бормотание. — Я вижу их впервые, — говорит Кэйя тихим, почти застенчивым голосом. — Видишь что? В этой темноте особо не на что смотреть. Кэйя качает головой. — В этом-то и суть, — он поднимает взгляд к небу, и напряжение спадает с его плеч. — Звезды такие красивые. Венти смотрит вверх и мягко улыбается. — А, ты про звезды. Ты нашел очень хорошее место для этого. — Их так много, — бормочет Кэйя с благоговением. Венти не уверен, что он вообще его услышал. — Я пытался сосчитать их снова и снова, но все время сбиваюсь со счета. Если бы только Дайн мог их видеть. Я очень рад, что он был неправ. Облака расходятся, пропуская лунный свет. Он выделяет листья окружающих деревьев и окутывает их рощу мягкой пеленой света, приглушенные цвета травы и цветов на мгновение проникают в почти неземное сияние. Кэйя ахает от увиденного. Венти смотрит в его сторону; лунный свет позволяет ему лучше рассмотреть черты лица мальчика, и он с удивлением замечает, что его кожа темнее, чем он думал сначала, а волосы имеют голубоватый оттенок. Приоткрытые губы Кэйи расплываются в детской улыбке. Он хрипло смеется. — Это, должно быть, полная луна! Она такая яркая, почти как второе солнце. Ах, я снова сбился со счета… — Кэйя смотрит на него. — Ты случайно не знаешь, сколько там звезд? Их, должно быть, миллионы! Венти на мгновение привлекает свое внимание к черной повязке, закрывающей правый глаз мальчика. Ага, так вот что это было. Его глаза встречаются с широко открытыми глазами Кэйи. — На самом деле, никто не знает! Это… Шок охватывает его сердце. Его эмоции мгновенно улетучиваются, а затем снова накатывают и врезаются в грудь. Зрачок Кэйи. Он имеет форму звезды. Венти хрипит на выдохе. Он не видел этих глаз с тех пор… Воспоминания заполняют его мысли. Голоса пронзают его. Неужели нет другого пути? Нужно сделать… Уничтожь… Выживших нет… Пожалуйста, остановитесь! Я УМОЛЯЮ вас! Пламя и запах горелой плоти. Землетрясения и взрывы. Брызги крови и его запятнанные ими руки. Зачем ты это сделал?! Он был моим СЫНОМ! Что мы вам сделали?! Рыдание. Крик, мучительный и грубый… — Венти? Что-то не так? Венти часто моргает. Тишина поляны возвращается. Он трясет головой резкими рывками, пытаясь вытеснить голоса, которые цепляются за его разум. Один за другим они затихают. — Ох, я… — его голос ломается, и он прочищает горло. — Нет, нет. Все хорошо, — он судорожно выдыхает и смотрит в небо. Он снова говорит дрожащими словами. — Боги, звезды в этот час просто потрясающие. Ты не будешь против, если мы на секунду полюбуемся ими? Кэйя вопросительно на него смотрит, но, кажется, более чем рад вернуться к тому, что занимался до этого: любованию за звездным небом. Взгляд Венти расфокусируется, звезды искривляются и меркнут, когда он снова погружается в свои мысли. Кэйя — каэнрианец. Эта мысль застряла в его сознании, и последствия заставили его пошатнуться. Все они должны были быть мертвы, земля была разрушена до неузнаваемости, проклятия и миазмы заражали все источники жизни. Люди Каэнрии были либо мертвы, либо охвачены проклятием, которое превратило их в существ из бездны. Тогда каким образом Кэйя здесь? Голова у Венти идет кругом. Слишком много всего надо обдумать, на слишком много вопросов нужно получить ответы. Если некоторые каэнрианцы пережили катаклизм, они наверняка затаили жестокую злобу на Архонтов. И я бы не стал их винить, думает Венти с всплеском смешанных эмоций. Он не думает много о той ночи пятисотлетней давности, отчасти из-за затянувшегося ужаса, но в основном из-за парализующей вины, которую он чувствует за тех, кого убил. Селестия отдала им приказы, и они их выполнили. Но нам это было не нужно, должен был быть другой способ… Он кусает внутреннюю часть щеки до крови. Не надо. Не иди по этому пути снова. Если он впадет в «что, если», он знает, что пройдут часы, прежде чем он выползет из этих мыслей. Ничего никогда не достигается из-за его изнуряющей вины и ненависти к себе. Каэнрия принадлежит к пространственному карману, иной плоскости существования. Является ли это частью его проклятия или результатом его обширного разрушения, одно остается ясным: покинуть его или войти в него должно быть практически невозможно. Если Кэйя действительно пришел оттуда, то его очарованность звездами легко объяснима; это должно казаться почти чудом, шедевром в отличие от их темного и серого неба, окутанного миазмами. Но каким-то образом Кэйя здесь. Его аура не оставляет следов на ветру, Венти также не может различить никаких особых запахов, за исключением мягких специй винодельни Рассвет. Это отсутствие поражает больше всего; оно намекает на неестественность присутствия Кэйи. В его сознании нет никаких сомнений, что каким-то образом этот мальчик нашел способ покинуть свою разрушенную страну и приехать в Тейват. Возникает один вопрос, на который он боится ответить: почему Кэйя здесь? Он может придумать множество причин, ни одна из которых не приведет к счастливому исходу для Мондштадта. Если его цель — месть, то, как бы я ни был обязан его людям, я не могу позволить этому случиться. Он — Анемо Архонт, Мондштадт находится под его защитой. Он сделает все, что должен, чтобы обеспечить безопасность своих людей. Выражение лица Венти становится жестким, мрачная решимость отвлекает его от мыслей. Он не из тех, кто делает поспешные выводы. Если у него есть вопросы, ему нужно найти ответы. Он заставляет себя принять расслабленную позу и выражение лица, надеясь, что темноты будет достаточно, чтобы скрыть зазубренный край его улыбки. — Скажи, Кэйя, — начинает он небрежным тоном, — когда ты сюда приехал? На прошлой неделе был ужасный шторм. Думаю, через него было трудно пройти. Кэйя немного вздрагивает от его голоса, попав в затишье их долгого молчания. — Эм, не так давно, — отвечает он, ерзая на своем месте. — Трудно оценить, так как мы все время были в пещерах или лесах. Я многого не помню. Внезапно становится гораздо легче заметить очевидный поворот в его словах, то, как он скрывает информацию под маской невежества. — Понятно, — напевает Венти. — Тогда неудивительно, что звезды кажутся тебе особенно красивыми. Группа, с которой ты путешествовал, должно быть, была в восторге от прибытия в Мондштадт. Уверен, что поблизости нет лагеря, где они могли бы остановиться? Венти задумывается, не слишком ли прямолинейны его слова. Он чувствует взгляд Кэйи, но не отрывает взгляда от неба. Он никогда не был слишком хорошим актером в таких ситуациях, он знает, что его выражение лица выдаст дрожь беспокойства и подозрения. — Нет, были только я и отец, — наконец говорит Кэйя. — Мы путешествовали одни, он планировал поездку заранее, но я бы хотел… — он сглатывает, — я бы хотел, чтобы мы остались дома. Его прошептанные слова были похожи на исповедь, удивительно грубое чувство одиночества, пронизывающее их. Это, по крайней мере, не было ложью. Воздух только дрожит от усталости, которую Венти ожидал бы ощутить только от людей далеко за пределами своих лет. — Значит, ты один, — шепчет он, слова теряются в ветре. Он украдкой бросает взгляд на Кэйю. Мальчик подтянул колено к груди, опустив глаза с несчастным выражением. Венти гордится своим хорошим суждением о людях, основанным на многовековом опыте. Кэйя может быть подозрительным, но в душе он не плохой человек. Венти не чувствует никакой коррупции или злобы. Он полон облегчения от своей оценки. Он был готов сделать необходимое, чтобы обеспечить безопасность своего народа, но это не значит, что его действия не будут преследовать его в течение многих лет. История Кэйи могла быть ложной, но в ней был намек на правду. Очевидно, что его отец не исчез: он бросил своего сына. Венти не знает причину этого выбора, но это проблема для другого дня. Кэйя в очень надежных руках, и сколько бы он ни оставался здесь, Венти будет следить за ним. Если когда-нибудь он раскроется как угроза… тогда я сделаю то, что должен, мрачно думает он. Кэйя не отрывает взгляда от своего положения, и облака снова закрывают луну, скрывая его почти ошеломленные черты. Венти медленно скользит, чтобы сесть поближе к нему, осторожно толкая плечом плечо Кэйи. Мальчик слегка вздрагивает и резко поворачивает голову к нему, удивление сменяется более закрытым выражением. Он не отстраняется от Венти, но поворачивает голову в сторону. — Извини, — шепчет он напряженным голосом, — многое произошло в последнее время. Я, должно быть, устал. «Усталость» не объясняет ни напряженности его тела, ни легкой дрожи от беспокойства, но Венти позволяет ему закрыть тему. — Знаешь, рассказывать истории под лунным светом — это то времяпрепровождение, которое мне очень нравится, — произносит Венти, откидываясь на руки. — Я, как ни странно, очень хороший рассказчик. Хочешь что-нибудь услышать? Думай об этом как о своего рода подарке. — О, я не уверен… — Кэйя замолкает. — Ну, у меня впечатляющий репертуар, если я так говорю. Я горжусь тем, что знаю все местные легенды и эпические сказания Мондштадта. Я тоже могу пересечь границу! В соседней стране Ли Юэ есть несколько поэтических историй о разлученных возлюбленных и узах братства. Хотя, если это тебе не по душе, то у Фонтейна есть несколько замечательных историй о королевской власти и рыцарстве! — он улыбается. — Хочешь послушать историю о молодом принце, который сбежал из своего замка, чтобы пообщаться с горожанами? Это одна из нынешних любимых историй Мондштадта, — предложение, кажется, забавляет Кэйю, хотя Венти видит только намек на него сквозь темноту. Ребенок фыркает, смеясь с оттенком горечи. — Нет, спасибо. Я наслушался о королевской власти на целую жизнь вперед. — О? Какая жалость, мне эта история очень нравится. Кэйя слегка качает головой, как будто упрекая себя. — Забудь. Ты можешь рассказать мне больше о Мондштадте? Я слышал только… — он хрипит вокруг слова, подыскивая нужное, — …истории, — неуклюже заканчивает он. Венти чувствует вспышку осторожности. Разведка? Он здесь как шпион? Он заставляет себя сохранять серьезное выражение лица и задумчиво напевает. Полагаю, в историях нет ничего разоблачительного, хотя я буду иметь эту теорию в виду. — Если хочешь услышать о нашей благородной стране, тогда уверяю, лучше, чем я, рассказчика не найти! — гордо заявляет Венти. — А как насчет того, чтобы я рассказал несколько легенд? Их много, есть из чего выбрать, но звезды над нами скрывают захватывающие истории, которыми я с радостью поделюсь. Он призывает свою лиру и слегка бренчит на ней, наслаждаясь тем, как мягкий звук наполняет рощу. Кэйя ахает. — О, ты умеешь играть на инструменте? — Конечно! Я лучший бард Мондштадта! Приходи ко мне, когда захочешь послушать хорошую мелодию. Я также всегда могу предложить несколько песен, кхм, — он похлопывает себя по груди, — как прекрасны сегодня звезды, хотя, признаюсь, вид тебя меня напугал! Охваченный любопытством, я надеюсь, что не оскорбил тебя своей порывистостью. Мы оба проделали долгий путь, чтобы встретиться в этом лесу, давай насладимся этой ночью, свободной от вчерашней нескончаемой бури. Кэйя смотрит на него с робким удивлением. — Поэзия? — Да, разве это так удивительно слышать? — А, нет. Вовсе нет. — Ну, я нечасто даю представление частной публике, но как я могу не сделать этого в такую ​​прекрасную ночь, как эта? — его пальцы касаются струн, прежде чем затанцевать знакомую мелодию, прелюдию к его рассказу. — Ну, какое созвездие мы посетим первым? Небо над ними — знакомое пространство, которое Венти исследовал бесчисленное количество раз. Он выбирает самые яркие звезды, объясняя, как их прослеживать Кэйе, прежде чем рассказать ему их имя и историю. Осторожное любопытство Кэйи медленно сменяется благоговением и очарованием, в его глазах сверкает искорка волнения. Венти останавливает рассказ только для того, чтобы указать на соответствующие звезды, но мелодия следует за ними на протяжении всей его речи. Кэйя — отличный слушатель, ловящий каждое слово и отзывающийся смехом и ахами от величия его рассказов. После первых нескольких историй Венти позволяет своей мелодии задержаться с несколькими бренчаниями, размышляя, за какими звездами проследить дальше. Он смотрит в сторону и замечает, что Кэйя сидит прямее, чем прежде, его взгляд устремлен в небо. — Как тебе мои рассказы, тебе они нравятся? — спрашивает Венти, улыбаясь. Кэйя кивает с легким хмыканьем. — О да, давно я не встречал рассказчика, — он замолкает и, кажется, снова замыкается в себе. — Извини, если задержал тебя, уже очень поздно. — Это вообще не проблема! Я сам сова, так что для меня этот день такой же, как и любой другой… хотя обычно я выступаю в таверне, выпивая пропуская пару стаканчиков, хе-хе, — смеется он. — Кроме того, мой личный долг — приветствовать любого новичка в Мондштадте, будь то через песню или сказку. Кэйя застенчиво кивает. — Я ценю это. Мне всегда нравилось слушать разные истории, это как путешествие, только по словам. — Вот именно! И я разделяю эту радость как бард, это действительно честь, — он делает паузу, подбирая следующие слова. — Разве ты не слышал истории на своей родине? — Нет, я слышал только несколько от моего… друга. Венти решает проигнорировать шаткий ответ. — Но истории распространяются далеко. Ты, должно быть, действительно из далекой-далекой страны. — Можно и так сказать, — отвечает Кэйя хриплым шепотом. Венти думает об ответе и кусает губу, чтобы сдержать его. В конце концов, он укрепляет свою решимость. Знаете что? Может, стоит пойти до конца. — Знаешь, — начинает он, сохраняя голос легким, — наш разговор напоминает мне легенду, которую я слышал однажды о чужой стране, которая звучит так же, как твоя. Хочешь послушать? Она может быть тебе знакома. Кэйя качает головой. — Сомневаюсь. Это не то место, о котором многие знают, не говоря уже о его легендах. — О, поверь мне, ты будешь удивлен. Я много лет прожил бардом и собрал немало интересных подробностей из разных народных сказок, мне приятно поделиться ими с тобой! — он наклоняется вперед, чтобы попытаться разглядеть реакцию Кэйи сквозь темноту. — Никогда не знаешь — может, я разделю с тобой часть твоего дома. Кэйя молчит, и Венти воспринимает это как приглашение продолжить. — Ну что ж, давай начнем. Извини, если я иногда запинаюсь, давно об этом не рассказывал, — он откидывается назад и позволяет памяти направлять его пальцы в новую мелодию. Уже с первых нот он может сказать, что Кэйя узнает ее. Мальчик только ахает и слегка напрягается, но это более чем достаточное доказательство того, что он слышал эту мелодию много-много раз прежде. Если я не знал, что он родом из Каэнрии, то теперь я, безусловно, знаю, думает Венти с удовлетворением. Он исполнил эту пьесу и рассказал ее историю всего несколько раз за 600 лет с тех пор, как услышал ее. Никто другой не должен знать об этом; в конце концов, зачем им слушать легенду об основании страны, разрушенной 500 лет назад? — Наша история начинается с путешествия женщины-рыцаря с золотым сердцем и силой непревзойденной мощи… Хотя прошли десятилетия с тех пор, как он в последний раз делился историей Каэнрии, он вскоре обнаруживает, что ее старая мелодия помогает стряхнуть пыль. Он позволяет словам взять верх, как он всегда делает, отступая от своего выступления, чтобы позволить образам промелькнуть в его сознании. Родившись в стране, которой правила семья без лица или власти, эта леди выросла в стране, полной хаоса и страха. Хотя некоторые пытались исправить борьбу за власть в ее стране, никому это пока не удалось. Решив взять дело в свои руки, она отправилась в путешествие. Она путешествовала ночью и отдыхала днем, неустанно преследуя Путеводную Звезду, самый яркий свет в небе, который, как говорили, приносил удачу и знания любому, кто мог доказать свою ценность. После долгого путешествия она поднялась на вершину самой высокой горы и потянулась к небу. Она почувствовала, как тепло наполнило ее замерзшие пальцы, и вершина озарилась светом. — Ты хочешь вернуть то, что было утрачено, — сказал ей небесный голос, — однако моя помощь имеет свою цену. — Меня не волнует цена, которую мне придется заплатить, — ответила она, — я хочу лишь бороться за свободу тех, кого считают добычей. Путеводная Звезда была впечатлена ее духом и отправила ее на опасное задание: вернуть каплю росы с лепестков цветка, который, как известно, растет в самой сухой из пустынь. Даже зная, что задача невыполнима, она согласилась и отправилась в землю, которая высасывает влагу из дыхания. После долгого пути через палящую и неумолимую жару она наконец нашла цветок, приютившийся на валуне. Рыцарь ждал три дня и три ночи, но утро не принесло росы. Она чувствовала взгляд Путеводной Звезды на своей спине, даже в самые яркие дни, и знала, что не должна упустить этот шанс. Поэтому леди заговорила с цветком. Она рассказала о своей истории, о своей земле и своей семье, о том, как она мечтает о дне, когда каждый будет смотреть на свою страну с гордостью. Она говорила всю ночь, и когда наступило утро, то обнаружила каплю, похожую на слезу, собранную на кончике лепестка цветка. Она выслушала ее историю и заплакала от несправедливости ее положения, тронутая ее мужеством и решимостью. Дама собрала слезу в стеклянный флакон и отправилась обратно на вершину Путеводной Звезды. Она преподнесла дар ее теплому свету и услышала, как он снова заговорил. — Ты выполнил свою часть сделки, теперь я выполню свою; пока твоя кровь живет и процветает, пусть мой свет направляет тебя своим сиянием, — произносит Венти в ритме рассказчика, возвращаясь к нескольким последним строкам. — И вот, Путеводная Звезда отдала ей часть своего сердца, которое держала близко к своему. С его золотой аурой в ее глазу она объединила свой народ впервые за много лет. Под ее правлением законы были справедливы. Ее подданные смотрели на нее только с доверием. Люди процветали под бдительным золотым оком Звезды. Так началось вечное правление королевства, непревзойденного мощью богов на небе. Венти позволяет своей лире затихнуть вместе с последними затяжными нотами. Это был не идеальный перевод, признает он, но он все еще сохранил суть оригинальной версии. Кэйя вообще не двигался на протяжении всего своего рассказа, не предлагая ничего из того энтузиазма, который он дал своему предыдущему выступлению. Тяжелая тишина начинает устанавливаться, и Венти вздыхает, чтобы развеять ее. — Ну, так, во всяком случае, говорят. Кто знает, что случилось с этим королевством, никто толком о нем не знает. — Знаешь ли ты, откуда родом эта история? — спрашивает Кэйя, и его голос на удивление лишен эмоций. — Нет, — лжет Венти, разминая пальцы. — Я слышал о нем только слухи. Предположительно, там были башни, настолько высокие, что они прорывались сквозь облака, вероятно, для изучения астрономии. Они были соединены мостами, и их архитектура, как говорили, привлекала ученых со всего континента. Солнце танцевало на волнах его озера, а его леса населяли существа настолько невероятные и мистические, что был фестиваль, специально посвященный их восхищению. Говорили, что сам королевский замок был зрелищем, которое стоит увидеть. Это действительно было место творения и чуда. Люди были блестящими и новаторскими, раскрывая тайны мира с помощью алхимических или технологических средств. Это была гордость человечества в то время, и теперь, всего несколько столетий спустя, его существование было стерто из истории и культуры. Даже его имя было потеряно с течением времени. Даже сейчас, когда он думает о непреодолимой силе Селестии, он испытывает благоговение и отвращение, а по его спине пробегает дрожь. Он смотрит на Кэйю, чувствуя, как мальчик ерзает рядом с ним. Есть много способов, которыми Кэйя мог бы интерпретировать его, зная эту информацию, но Венти хотел донести только одну главную мысль: Ты здесь не волк среди овец; ты можешь думать, что спрятан, потому что история забыла тебя, но это не так. Я не знаю, что ты здесь делаешь, но я знаю о тебе. Ты не спрячешься. Если бы Кэйя пришел на его землю, чтобы посеять зло, Венти вырвал бы его с корнем, прежде чем мальчик успел бы это сделать. Их сегодняшняя встреча может быть знаком удачи или неудачи для Кэйи, в зависимости от его намерений. Он был осторожен, чтобы его описания Каэнрии были максимально безличными, предпочитая оценивать независимую реакцию Кэйи. Любая крупица информации была бы полезна. Кэйя усмехается, вырывая Венти из своих мыслей. Он не совсем понимает, как это интерпретировать, поэтому нажимает. — Ты знаешь, откуда взялась эта легенда, Кэйя? — Совсем немного, — отвечает он, и Венти замечает, что его голос звучит с горечью. — Хотя я слышал о том месте только худшие вещи, чем то, что ты мне рассказал. Я не слышал много похвал. Интересный ответ. Он не патриот, с ним проще иметь дело. Он не бросится в незнакомую страну во имя своей собственной… так бы подумал Венти. Но тогда зачем он сюда приехал? От его шаткой истории до его неохотного и напряженного поведения, кажется, что его заставили приехать в Тейват. — Худшие? Звучит как такое интересное место, как оно может быть плохим? — спрашивает Венти, сохраняя вид невинности. Он посмотрит, как далеко они смогут зайти в этом танце. — Как? Я имею в виду, это всего лишь слухи, но… — Кэйя замолкает и Венти практически слышит, как он борется со своим разумом, прежде чем берет себя в руки и продолжает. — Тебя интересует эта страна? При любых других обстоятельствах Венти воспринял бы этот вопрос как тонкий способ потенциально контролировать ход разговора. Однако Кэйя, похоже, не слишком обеспокоен линией вопросов Венти. Лучше так и оставить. — Я бард, конечно, мне интересно! Я всегда стремлюсь расширить свой репертуар, как в песнях, так и в повествовании. Если ты скажешь мне, что это плохое место, то это может изменить мое выступление и целевую аудиторию. Если у тебя есть дополнительная информация об этом легендарном королевстве, то я надеюсь, что ты поделишься ею со мной! Кэйя молчит несколько секунд, а Венти стучит ботинком по камню, не особо терпеливо ожидая ответа. — Ну, я никогда не слышал ее названия, но кто-то поделился со мной этой легендой раньше, — начинает Кэйя, его голос медленный и нерешительный. — Тот же рассказчик рассказал мне о слухах о проклятие, о том, как страна пришла в упадок и была разрушена изнутри и снаружи. Это проклятое место, я бы вообще не назвал его славным. Это… довольно точное, хотя и расплывчатое, описание родины Кэйи. Венти удивлен, что он вообще этим поделился. Хотя, поскольку его нельзя отследить до конкретной страны и он свободен от личных комментариев, он бы не предположил, что Кэйя оттуда. Мальчик хорошо подбирает слова. — Эм, можешь не делиться тем, что я тебе рассказал? — спрашивает Кэйя. — Думаю, публика предпочла бы легенду, которую рассказал мне ты. Хочет сохранить информацию в узком кругу, да? — Хм, возможно, ты прав насчет этого, — напевает Венти. Селестия запретила им говорить о Каэнрии с жителями Тейвата, в любом случае. — Спасибо, что поделился этим со мной, я чувствую себя особенным. — О, ничего особенного, — бормочет Кэйя. — Раз ты уже знаешь об этом, я подумал, что тоже поделюсь тем, что знаю. Но я… Венти наклоняет голову, когда Кэйя замолкает. Мальчик стал еще более беспокойным, в его голосе отчетливо слышны нерешительность и нервозность. — Да? — подсказывает Венти, пытаясь побудить его заговорить. — Я слышал, что раньше было лучше, — наконец говорит Кэйя, его слова быстро выливаются из него, как будто они были вытеснены из-за самоналоженных ментальных ограничений. — После того, как этот рыцарь стал королевой, я имею в виду. Все были милы, были классные фестивали, погода тоже всегда была хорошей. Было много дел и открытий, но люди были вместе, и редко возникали внутренние конфликты. Если кто-то нуждался, они все объединялись, чтобы решить проблему. Все были друзьями или семьей, это… — его беспокойство успокаивается, когда он расслабляется. — Раньше было лучше. До того, как все случилось. — Понятно, — шепчет Венти. Он знал только подробности о самом королевстве, но не о его людях. Должно быть, были какие-то тексты, которые все еще делились воспоминаниями о прошлом. — Тогда жаль, что мы не смогли посетить его, это, должно быть, было невероятное место. Кэйя немного подпрыгивает и заикается. — А, э-э, это может быть неверно! Моя информация. Я слышал ее только от того же рассказчика. Он, э-э, он мог лгать. Пожалуйста, проигнорируй все, что я сказал. Но все же… — его руки теребят рукава. Венти замечает, что во время своей речи мальчик выпустил свой кинжал. — Я рад, что рассказал тебе об этом. Это странные истории, поэтому я никогда не делился ими ни с кем раньше. — Ну, я считаю, что мы можем многому научиться с помощью историй, — начинает Венти, сцепляя пальцы. — Ты рассказал мне что-то, чего я не знал; поэтому я узнал что-то новое. Я благодарен, спасибо. — О, пожалуйста, — говорит Кэйя. Его слова менее сдержанны, чем раньше, как и его поза. — Если ты не против, не мог бы ты рассказать мне больше историй о созвездиях? Я бы с удовольствием послушал о них побольше. Несмотря на свою предыдущую нервозность, Кэйя кажется почти более расслабленным, когда Венти возобновляет свой рассказ о звездах. Как ни странно, его исполнение легенды об основании Каэнрии и последующее общение Кэйи, кажется, сняли тяжесть с плеч мальчика; его смех становится более свободным, и со временем он наклоняется ближе к Венти. Венти продолжает говорить, пока звезды не начинают меркнуть, а серый свет не начинает танцевать на утренней росе. Кэйя начинает засыпать, когда Венти завершает свой недавний рассказ минорным аккордом и позволяет своей лире затихнуть. Мальчик трёт глаз. — Это было очень хорошо, спасибо. А что насчет следующей? Венти усмехается. — Боюсь, нам придется возобновить эту сессию в другой день. Уже утро, больше нет звезд, которые могли бы вести мою песню, — он встает и протягивает руки над головой, довольно напевая. — Спасибо, что ты такой хороший слушатель! Я рад, что встретил тебя здесь. — Спасибо за истории, они мне очень понравились, — Кэйя одаривает его улыбкой, небольшой, но искренней. — И спасибо, что выслушал меня. Я не общаюсь со многими людьми, но ты кажешься добрым человеком. Ты ошибаешься, я совсем не добрый. Я просто скрываю все, кроме того, что хочу, чтобы ты увидел. — О, какие высокие похвалы, — говорит Венти, тяжело сглотнув, сохраняя голос легким. — Прошу прощения, что задержал тебя так долго. Ты не знаешь, как отсюда вернуться на винодельню Рассвет? Кэйя смущенно на него смотрит. Ах, вот мой ответ, думает Венти. — Ну что ж, тогда позволь мне быть твоим проводником! Я знаю эту страну так же хорошо, как и ее легенды. Мы на самом деле не так уж и далеко оттуда. Кэйя встает и слегка покачивается, медленно моргая. Он качает головой на вопросительный взгляд Венти. — Извините, я немного устал. В свете рассвета Кэйя кажется скорее худым, чем гибким, верный признак недоедания. Его одежда висит на теле, и Венти видит, как по нему пробегает дрожь. Он движется вперед, игнорируя вспышку недоверия, которая пронзает его грудь, и приседает, чтобы подставить Кэйю спину. Он искренне надеется, что мальчик не воспользуется возможностью пустить в ход свой кинжал. В ответ на его предложение слышится лишь смущенное «а?», и Венти оглядывается через плечо. — Запрыгивай. Спуск крутой и каменистый, я не хочу, чтобы ты пострадал. Кэйя поджимает губы, в его глазах мелькает нерешительность. Венти терпеливо ждет, пока он примет решение. Через несколько секунд Кэйя кротко протягивает руки, чтобы обхватить шею Венти. Венти хватает его за нижнюю часть ног и поднимает, удивляясь, как мало усилий это требует. Он усмехается над неуверенным «спасибо» Кэйи и поправляет хватку. Он начинает идти по тропинке, ведущей дальше в лес. — Ты когда-нибудь видел светлячков? — спрашивает он, сделав несколько шагов. — Что это? — отвечает сонный голос. Как и ожидалось. — Они встречаются по всему Тейвату, но сами родом из Мондштадта. Их брюшко светится золотистым светом, и я могу гарантировать, что это не похоже ни на что, что ты когда-либо видел. Они обычно выходят в сумерках, особенно вокруг таких вот деревьев. — Ого, — Венти слышит намёк на прежнее волнение Кэйи, просачивающееся сквозь его усталость. — Это, должно быть, прекрасно. — Это действительно так, — кивает Венти. — Они держатся близко к земле и не летают очень быстро. Ты можешь танцевать среди них, пока они мерцают, это как идти по ночному небу. Можно даже попытаться поймать их, если будешь достаточно быстр, хотя нужно быть осторожным, чтобы не ранить их. — Я обязательно попробую, — шепчет Кэйя. — Я покажу их Дайну… — он замолкает, и оставшееся напряжение покидает его тело, когда он наконец засыпает. Венти улыбается и поправляет хватку, смягчая шаги. Интересно, что сказал бы Моракс, если бы увидел, как я несу на спине ребенка-каэнрианца после ночи совместного созерцания звезд. Он, вероятно, мне не поверил бы. Он качает головой. Невозможно сказать, что сделал бы Гео Архонт, если бы вместо этого Кэйя пришел в Ли Юэ. Его друг может быть добрым, но он не позволяет эмоциям мешать его долгу; если он видит угрозу, то устраняет ее. Венти не трус, но он предпочел бы знать все стороны истории, прежде чем прийти к выводу. Кэйя, кажется, оказывает ему небольшое доверие, делясь смутными подробностями о его родине. Самое меньшее, что Венти мог сделать, это дать ему шанс и ждать любых потенциальных признаков злого умысла. У него нет сомнений, что Кэйя подозрителен, но он пока что ничего плохого не сделал; его секреты могут быть раздражающими, но они не являются компрометирующими. В ту секунду, когда он встретился глазами с Венти, Кэйя оказался на грани, тонкой, которая могла рухнуть, если он сделает неверный шаг. Венти знает свою версию истории, ему нужно только выяснить цель приезда Кэйи в Мондштадт. До винодельни Рассвет нужно идти несколько минут, затем он идет к входной двери, неловко стучится в нее ногой и отступает назад, когда служанка открывает ее. — Да, чем я могу вам помочь? — вежливо спрашивает она и переводит взгляд на спящую на его спине фигуру Кэйи. Она слегка вздрагивает, узнав его, и подносит руку ко рту. — О боже, молодой мастер Кэйя попал в беду? С ним все в порядке? Венти улыбается, быстро успокаивая ее. — Ничего подобного, с ним все в порядке. Он потерялся, поэтому я помог ему вернуться домой. Он практически спал на ногах, похоже, ему нужен долгий отдых. Могу ли я оставить его в ваших надежных руках? — Конечно. После нескольких осторожных движений, Кэйя вскоре оказывается в объятиях служанки. Она отступает назад и кланяется. — Спасибо, что позаботилась о нем, я дам знать об этом мастеру Крепусу. — Нет-нет, пожалуйста, не навлекайте на Кэйю неприятностей. Кажется, у него есть склонность к бродяжничеству, я бы рекомендовал вам любезно предупредить его об опасностях вокруг этих лесов. Она наклоняет голову. — Очень хорошо. Можем ли мы предложить вам чаю или завтрак, прежде чем вы уйдете? Еще довольно рано. Вы также можете отдохнуть здесь, если хотите. — О, это очень мило с вашей стороны, — говорит Венти с улыбкой, — но Мондштадт не так уж далеко, и я хотел бы добраться туда до начала дня. — Тогда я еще раз поблагодарю вас за помощь. Не беспокойтесь о молодом мастере Кэйе, я позабочусь, чтобы он как следует отдохнул. Венти кивает и отворачивается, когда дверь закрывается. Он позволяет ветру кружиться у его ног и позволяет уносить себя к Мондштадту. Его взгляд скользит по плечам к винодельне Рассвет. Я искренне надеюсь, что мои подозрения неверны, мрачно думает он. Его маска со временем рассыплется, посмотрим, что будет тогда.