Часть 2

Прошло несколько дней, после того как Венти познакомился с Кэйей, прежде чем он почувствовал себя несколько более спокойно. Архонт находится в пределах винодельни, держась в тени, доверяя духам ветра, которые доносят до него обрывки разговоров. Поначалу он сомневается в том, что ему стоит отпускать Кэйю, но по мере того, как месяцы проходят без происшествий, он постепенно начинает расслабляться. Он старается постоянно скрывать свое присутствие, и поэтому они с Кэйей не встречаются во время его визитов. По мере сближения с Рагнвиндрами он ожидал найти в действиях Кэйи намек на злобу, но ничего подобного не обнаружил. Странно, думает Венти, наблюдая за тем, как Дилюк пытается вовлечь Кэйю в их с Джинн воображаемое рыцарское завоевание. Кэйя смотрит на деревянную палку, служащую ему мечом, с выражением неуверенного удивления, это чувствуется по тому, как движения его рук скованы и неловки. Я не надумываю, у него должен быть какой-то скрытый мотив. Несмотря на бесплодные попытки, Венти продолжает сидеть на одном и том же месте, заглядывая в окна винодельни или осматривая территорию. Дилюк и Крепус потихоньку вытягивают Кэйю из его скорлупы: со временем он становится более открытым, стоит прямее, его голос теряет кроткость, а тусклое присутствие сменяется живой и яркой аурой. Его глаза сияют жизнью, и он смеется свободнее, обнаруживая по пути удивительно озорную жилку. Это почти приятно видеть. Первоначальная подозрительность Венти утихает, сменяясь любопытством и удовольствием наблюдать за тем, как растет уверенность брошенного мальчика. Проходят годы, Венти больше не заглядывает на винодельню, а узнает новости из сплетен вокруг Мондштадта. Кэйя становится рыцарем вместе со своим братом, их тандем свирепствует, а подвиги часто становятся предметом обсуждения в городе. К тому времени, когда Кэйе исполняется шестнадцать, Венти почти перестает сомневаться. Однако, как бы он ни старался их развеять, его подозрения так и не исчезли.

***

Можно многое сказать о времени, проведённом в одиночестве, и, несмотря на то, что Венти прожил не один век, он никогда не устанет от душевного покоя, который окутывает его, словно знакомый туман, когда он смотрит на звёзды в безмолвном поле. Конечно, он всегда будет рад шумной и весёлой ночи в таверне, когда он поёт песни, держа в одной руке выпивку, а другой отбивая ритм по деревянным столам. Большую часть времени он либо проводит таким образом, либо порхает, словно бабочка, вокруг и общается со своими людьми. Он гордится городом, который они построили, и всегда наслаждается его оживлённой атмосферой. Однако раз в несколько месяцев наступает время, когда он решает сделать шаг назад и позволить ветру унести его туда, куда ему вздумается. Он проведёт несколько дней, бродя по бескрайним полям, глядя на землю с морозной вершины Драконьего хребта или блуждая в облаках тумана, окутывающих обширные горные вершины Ли Юэ. Делать особо нечего, но, с другой стороны, так и должно быть; эти дни проходят в тишине, которую нарушают лишь звуки живой природы или ветер, проносящийся сквозь траву и деревья. Это безмятежно, это напоминает ему о тех временах, когда он, будучи духом ветра много тысячелетий назад, парил по ветру без забот и тревог о том, куда двигаться дальше. Сегодня один из таких дней. Он покинул Мондштадт около недели назад и большую часть времени наслаждался уединением на горе Аоцан и следил за рекой, которая извивается среди окружающих её ущелий. Этим утром у него возникло желание снова увидеть свой город и окунуться в его вечную праздничную атмосферу. На обратном пути он останавливается у нескольких древних развалин, усеивающих ряд холмов. Это место находится вдали от деревень и без высоких деревьев, что делает его идеальным местом для наблюдения за звездами. Он устроился у низкой стены — остатков каменного здания — и развёл костёр, чтобы насладиться его треском, стрекотанием сверчков и отдалённым криком журавлей. Он напевает новую мелодию и замолкает, когда рядом с его лагерем хрустит сухая ветка. До ближайшей дороги отсюда добрых полчаса пешком. Он не ожидает никаких гостей. — Похоже, кто-то уже нашёл это место, как жаль, — раздаётся голос из-за стены. Венти напрягается и достаёт свой лук, хватая горсть земли, чтобы бросить её в пламя и потушить его. Он замирает, наконец узнавая голос, спокойный, но с настороженными нотками. Из-за угла появляется фигура, напряжённая и готовая к нападению. Как только он замечает Венти, Кэйя замирает, и его глаза расширяются. — О, погоди, это же ты! — он расплывается в улыбке и убирает меч в ножны. — Рад тебя видеть, Венти. Сколько лет прошло! Я тебя почти не узнал… вау, не могу поверить, что ты настоящий. — Правда? — из всех, кого Венти ожидал увидеть, Кэйя был не в первых рядах его мысленного списка. Он смеётся от удивления и облегчения. — А кем бы я тогда был? — О, знаешь… — Вообще-то, нет. — Я думал, что мне привиделась наша встреча. В конце концов, это была странная ночь, и я тогда был очень уставшим. Но потом я услышал твоё имя в городе, хотя сам тебя не видел, — Кэйя подходит ближе к костру, и в тусклом пламени видна его дразнящая улыбка. — К тому же я узнаю эту шляпу где угодно. — Что ж, сэр Кэйя, я не ожидал, что моя шляпа станет причиной твоего веселья в столь поздний час. Что привело тебя сюда? — О, простая прогулка. Я в походе с рыцарями. Могу я скрасить твоё одиночество? Венти не ожидал, что в конце своего недельного путешествия встретит кого-то, но неожиданная встреча с Кэйей пробуждает в нём любопытство. С момента их первой встречи прошло много лет, и Кэйе сейчас должно быть около семнадцати. Им есть о чём поговорить. — Конечно! Хотя, боюсь, костёр уже почти потух. Надеюсь, он по-прежнему достаточно гостеприимный. — Да, в нём ещё теплится жизнь, — говорит Кэйя, обходя пламя и садясь справа от Венти. Он вздыхает, прислонившись спиной к стене. — Это не такое уж плохое место. Посмотри на небо… — Красиво, правда? Это одно из моих любимых мест для наблюдения за звёздами. — Значит, ты нашёл его для себя, — Кэйя усмехается. — Что ж, это определённо напоминает мне нашу первую встречу, только на этот раз это я нашёл тебя, — он замечает кучу веток, которые Венти собрал раньше. — Надеюсь, ты не против, если я воспользуюсь твоим костром. Зима не за горами, и я должен помнить, что в это время года ночные прогулки не самые удобные. Венти взмахивает рукой, давая разрешение, и Кэйя осторожно подкладывает ещё несколько поленьев в слабый огонь, взявшись за меч, чтобы поджечь растопку с помощью ножен. — Скоро я получу церемониальный меч, а это просто тренировочный клинок, — объясняет он в ответ на удивлённый взгляд Венти. — Я не запятнаю ничью честь или имя, используя его как покерный кий, не волнуйся. — Не стоит рисковать и навлекать на себя чей-то гнев, — хихикает Венти, — вот, — он машет рукой в сторону небольшой кучки. Порыв ветра следует его примеру, и вскоре пламя весело потрескивает. Кэйя изумленно смотрит на него. — У тебя Глаз Бога! — …да? — говорит Венти с растерянной улыбкой. — Я думал, ты уже знаешь. — Я не знал, ты вообще не использовал анемо, когда мы впервые встретились. Да и я тогда не заметил твой Глаз Бога… хотя я не знал, что это такое. Ты получил его недавно? — О, — конечно, он не знает. Я вижу его через день, но он видел меня только один раз. Кроме того, его Глаз Бога не так сильно светится, потому что он фальшивый. Он не такой заметный, как другие Глаза Бога. Хорошо, что он носит его на другой стороне, это не вызывает подозрений. — Прости, наверное, мне всегда казалось, что это часть меня. У меня такое чувство, что он был со мной вечно. — Хм, — рассеянно хмыкает Кэйя, скользя взглядом по лицу Венти. Огонь подчёркивает любопытное мерцание в его глазах. — Так ты выглядишь… я не разглядел тебя как следует при первой встрече, но ты намного моложе, чем я ожидал. Венти фыркает. — А ты думал, сколько мне лет? — Хм, трудно вспомнить, но я был уверен, что ты… а? Подожди секунду… чёрт, я правда не могу вспомнить, — говорит Кэй, растерянно моргая. — Все в порядке, — посмеивается Венти. — Тогда было довольно темно, трудно хорошо разглядеть кого-то при таких обстоятельствах, — особенно с учетом того, что на мне чары. Иначе объяснять его неизменный внешний вид было бы слишком хлопотно. — Ты шутишь? Ты выглядишь довольно молодо, может быть, чуть старше меня. Но это не имеет смысла. Венти подмигивает. — Я старше, чем выгляжу, поверь мне. Кэйя стонет. — Почему все так говорят? Венти смеётся и откидывается назад, опираясь на руки и запрокидывая голову к небу. — Мой добрый сэр Кэйя, со временем ты поймёшь некоторые вещи. Кэйя фыркает и смотрит вверх. Он замолкает, а затем указывает вверх, на скопление звёзд. — Это Когти Волка, да? Венти следит за его пальцем. — Так и есть! С резким изгибом, который врезается в Спину Феникса. А ты зоркий. — Я помню, это моя любимая легенда из тех, что ты мне рассказывал. Венти удивлённо смотрит на него. — Ты помнишь? Я думал, ты был слишком уставшим, чтобы помнить эти старые истории. — Это была очень запоминающаяся ночь по многим причинам, и знакомство с созвездиями было важной её частью. Венти улыбается. — Тогда я рад, что познакомил тебя с ними, в конце концов, они — очень важная часть культуры и фольклора Мондштадта. Кэйя подбирает камешек и катает его меж палец. — О, я довольно быстро это понял. В моей родной стране это не было популярной темой, так что это странный контраст. Венти слегка напрягается от того, как непринуждённо Кэйя затронул запретную тему. Он выдавливает из себя улыбку. — Кэйя Рагнвиндр делится со мной подробностями своего загадочного прошлого? Я тронут. Кэйя усмехается. — Не веди себя так, будто я только что раскрыл огромный секрет, в этом нет ничего особенного. Я просто закрытый человек, люди раздувают из мухи слона. Кроме того, — он встречается с ним взглядом, — я почему-то чувствую, что ты не стал бы распускать слухи за моей спиной. — В этом ты, конечно, прав. Мне нравится петь, но я не сорока. Кэйя приподнимается, подтягивая колено к груди. — Можно я тебе кое-что скажу? О? — Конечно, я весь во внимании. Хотя, если ты собираешься исповедаться, я любезно направлю тебя в собор. Кэйя качает головой с лёгкой улыбкой, странно подавленный, несмотря на их недавний беззаботный разговор. — Нет-нет, ничего подобного. Я просто чувствую, что ты много рассказал мне о звёздах, и я хотел бы отплатить тебе тем же. Венти скрещивает ноги и кивает в знак молчаливого приглашения, явно заинтригованный. — Раньше я жил в изолированном городе, — начинает Кэйя. Венти удивлён выбранной им темой, но не останавливает его. — Можно сказать, что мы жили в своего рода пещере, вдали от остальной цивилизации. Мы не могли покинуть наш город, и я не буду объяснять почему, — он качает головой, принимая любопытство Венти за замешательство. — Были определённые… обстоятельства, которые не позволяли нам уехать, но я отвлекся. Мы вообще не могли видеть ночное небо, у нас были только истории из далёкого прошлого. Знаешь, о чём мне тогда рассказывали? — О чём? — О звёздах, — он кладёт руку на колено и упирается подбородком в сгиб локтя.— Мы были изолированы, но знали, что Архонты охраняют внешний мир. Их было семеро, и каждый из них сражался и побеждал своих собратьев и соперников, пока не остались только они, пока небо не стало принадлежать им. Венти задумчиво прикусывает губу. Жители Каэнрии веками жили под скрытым небом, и он никогда не задумывался о том, как их положение повлияет на их взгляд на мир. — И знаешь что? Мы думали, что есть только одно созвездие, состоящее из семи звёзд, которые управляют ночью, по одной на каждого Архонта, — Кэйя смеётся. — Я помню, как мой родной отец сказал мне, что мы уходим. Я боялся нашего отъезда, но мне также было интересно узнать, правдивы ли эти истории. Но потом, когда мы приехали в Мондштадт, мы прятались в лесах и пещерах, чтобы оставаться в безопасности, а когда мы наконец вышли, — он пожимает плечами, — шёл дождь. Долго. Кэйя поворачивает голову, чтобы посмотреть на Венти, и прячет улыбку в изгибе локтя. — Когда мы впервые встретились, ты спросил меня, почему я сбежал. Как я мог объяснить, что мне потребовалось много времени, чтобы оказаться в этом месте, под небом, более ярким, чем я мог себе представить? Я впервые вижу их, вспоминает Венти слова Кэйи и чувствует, как во время рассказа мальчика его переполняют смешанные чувства, и каждое из них переворачивает его изнутри, пока он не понимает, что не может ответить. Ему кажется, что Кэйя поделился с ним ценной информацией, и, несмотря на себя, Венти держит её в объятиях благодарности и вины. Он уже догадался, почему тот был так очарован звёздами, хотя и не знал, что настолько. — Это многое объясняет, — бормочет Венти. — Должно быть, тебе было странно. Здесь так много созвездий, что у каждого жителя есть своё, которое его охраняет. — Ах, да. Дилюк любит хвастаться своим, — говорит Кэйя, посмеиваясь. Полено падает в костёр, и он тянется за мечом, чтобы поправить брёвна и переложить их, пока говорит. — Раньше мне казалось странным, что звёзды могут считать человека частью земли. — Это не так сильно, как притяжение. Это больше похоже на… — Венти поджимает губы, подбирая подходящее слово, — связь. Созвездия имеют значение и силу, поэтому делиться с ними энергией — приятное чувство; это тепло, если говорить просто. — Хм, это интересный способ объяснить это. Я думал, что это что-то религиозное. Теперь я понимаю, в чём их привлекательность. — Нет, это строго между звёздами и жителями Тейвата. Архонты не имеют к этому никакого отношения, хотя иногда могут помочь. — Неужели? Что ж, теперь я понимаю, что думает об этом Дилюк. Он пытался объяснить то, что ты мне рассказал, но слова — не его сильная сторона, — беззаботно фыркает Кэйя. Он берёт длинную ветку из лежащей рядом кучи и подносит её к тлеющим углям костра. — Ты не знаешь своего созвездия? — спрашивает Венти, хотя уже знает ответ. Если бы он не знал о ситуации, в которой оказался Кэйя, это был бы стандартный вопрос. Как он и ожидал, Кэйя покачал головой. — Моя родная страна, по сути, брошена своим Архонтом, да и мы сами не особо любим свою землю. У меня нет причин получать его. И прежде чем ты спросишь, я не расскажу, что это за страна. Не стоит распространять слухи. Каэнрия, куда не падает взор богов, вспоминает Венти, закусывая губу. Без звёзд на небе нет смысла возиться с созвездиями. И всё же… — Это неправда. У каждого есть своё созвездие, откуда бы он ни был. — Ах, ну что ж, тогда я боюсь, что небо отвернулось от меня в момент моего рождения, — Кэйя поднимает ветку из костра, наблюдая, как несколько язычков пламени лижут её конец. Он подносит её к себе и задувает. Дым изящно вьётся от кончика.— Кажется, здесь другой образ мышления, должно быть, это особое чувство — быть частью этой земли. — О, тебе необязательно здесь родиться, чтобы быть частью Мондштадта. — Ты так думаешь? — спрашивает Кэйя, кажется, забавляясь.— Мне так не кажется. Сколько бы времени я здесь ни провёл, я всё равно чужой. Венти приподнимает бровь. — Ты ведь знаешь, что ты единственный, кто так думает, верно? Рагнвиндры усыновили тебя, и ты ещё одна восходящая звезда рыцарей Фавония. О тебе всегда говорят в городе, и я думаю, что слышал все комплименты, которые можно было придумать. Не понимаю, как это делает тебя чужаком. Кэйя печально улыбается. — Как бы мне ни хотелось в это верить, нельзя полностью доверять человеку, не зная, кто он на самом деле. И в этом проблема, не так ли? Стрекотание сверчков и треск костра погружают их в дружескую тишину. Венти вспоминает их первую встречу в такую же ночь, как эта. Он хмурится, чувствуя, как к нему возвращается былое подозрение. Хотя Кэйя, возможно, и не сделал ничего предосудительного с тех пор, как прибыл в Мондштадт, обстоятельства его прибытия до сих пор неизвестны. Венти доверяет своей оценке благосклонности Кэйи, но сомнения всё ещё терзают его; он ещё не знает всей истории. Но, возможно, думает он, прикусывая губу, мне и не нужно её знать. Мне просто нужно знать, опасен ли он для Мондштадта или нет. Чтобы узнать все подробности, пришлось бы задавать очевидные вопросы и раскрывать информацию, которую он не должен знать. Если и есть время всё прояснить, то сейчас. Они одни, Кэйя расслаблен, и впереди у них целая ночь. Есть много способов узнать, что ему нужно, некоторые из них более прямолинейные, чем другие. Он решил узнать это по поступкам и словам Кэйи, но пока они не показали ему ничего существенного. Есть простой способ найти ответ на все мои вопросы, — понимает он. Способ спросить, не обвиняя, не вызывая подозрений. Венти пошевелился, намеренно привлекая внимание Кэйи. Он посмотрел рыцарю в глаза, выдерживая вес своего вопроса. — Кэйя, ты счастлив? Кэйя удивлённо смотрит на него, но вскоре его лицо озаряет мягкая улыбка. Он выпрямляется и опирается на руки, в его глазах пляшут языки пламени. — С тех пор, как я сюда прибыл, я не могу вспомнить ни одного случая, когда я был не счастлив, — отвечает он, и его голос отражает его безмятежное выражение лица. Венти чувствует, как гул в его голове наконец стихает, как тревога, которая не давала ему покоя все эти годы, наконец рассеивается. Он слегка кивает и довольно хмыкает, тихо вздыхая. — Это всё, что мне нужно было услышать. Кэйя бросает на него забавный, но озадаченный взгляд. — Что навело тебя на этот вопрос? — О, не думай об этом. Я просто рад, что у тебя всё хорошо, и ты, кажется, отлично вписался, — отвечает Венти, искренне желая сказать эти слова. Кэйя слегка смеётся. — Я ценю это. Здесь действительно чудесное место. Рагнвиндры — это всё, чего я когда-либо хотел от семьи: они не ждут от меня невозможного, не отвергают меня и не срываются на меня из-за малейшей ошибки. Они не такие… холодные, — он улыбается. —Они принимают меня как одного из своих, несмотря на то, как я выгляжу. Я стал рыцарем, чтобы защищать то, что люблю; отец и Дилюк каждый день дают мне новые поводы для этого. Венти не может не улыбнуться в ответ. — Кэйя, это так мило! Кто бы мог подумать, что у тебя такое доброе сердце! О, это вдохновляет: одинокий мальчик с золотым сердцем… — Пожалуйста, не заканчивай эту рифму, — стонет Кэйя. — Я уже наслушался таких на уроках поэзии, как бы мучительно они ни проходили. — Должен сообщить, что эти «изнурительные» занятия известны во всём мире, я и сам их очень люблю. — Хотел бы я разделить твой энтузиазм, — сухо говорит Кэйя. Яркий свет привлекает внимание Венти, и он ахает, заметив его, грубо толкает Кэйю локтем в бок, отчего рыцарь болезненно ойкает. — Ты это видел? Падающую звезду! В это время года они так редко падают, нам очень повезло её увидеть. Эх, кажется, я упустил свой шанс загадать желание… — Нет, я не видел, — стонет Кэйя, потирая бок. — Но я надеюсь, что ещё одна упадёт мимо. Лишняя удача никогда не помешает. — Кажется, ты это уже видел раньше. Ты наблюдал за этим вместе с Дилюком? — О, я обычно гуляю один. Мой брат, кажется, не может долго сидеть на месте. — Тогда как насчет твоей родины? Этот вопрос заставил Кэйю слегка замешкаться, но лишь на мгновение, которого хватило Венти, чтобы это заметить. Вопрос, возможно, был прямолинейным, но желание Венти узнать больше о Каэнрии постепенно переросло из разведки в искреннее любопытство. Его энтузиазм, кажется, забавляет Кэйю. — Нет, только истории. Их называют… — Кэйя на секунду замолкает и наклоняет голову набок. — Посланниками божеств? Нет… ах, Небесными посланниками. Извини, потребовалось время, чтобы вспомнить. Скорее всего, он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, но Венти оставляет это замечание при себе. — Интересное название, — говорит он вместо этого. — Почему их так называют? — Нет никакой причины. Они казались занятыми, вот и все. — Э, это разочаровывающий, но простой ответ. Кэйя усмехается. — Жаль разочаровывать. Ах, его мысли, должно быть, сорвались с его языка. — Конечно, причина есть, — говорит Кэйя, — но я уже давно её не слышал. Прошу прощения, кажется, я забыл. Забыл? Он? Есть причина, по которой Кэйя так быстро дослужился до рыцаря, несмотря на отсутствие Глаза Бога, и она заключается в его способности быстро усваивать информацию. Хорошая память — это просто часть работы. Если он «забыл», то это, должно быть, связано с информацией, которую он не хочет раскрывать. — Ладно, тогда храни свои секреты, — говорит Венти с преувеличенным вздохом. Он наклоняется, чтобы подобрать ветку, бросает её в костёр и победно шипит: — Да! — восклицает он, когда та падает вертикально, как и остальные щепки. Он смотрит на Кэйю, когда замечает, что тот пялится на него. — Что? — Ах, это ничего не значит, — говорит Кэйя. — Я знаю, что мы разговаривали всего одну ночь, но, кажется, ты изменился. — Правда? И что заставляет тебя так говорить? — Хм, как бы это описать? — Кэйя хмыкает, скрещивая ноги. — Ты кажешься более… открытым. Трудно сказать, в чём именно, но ты как будто более доступен — не то чтобы раньше ты не был таким, просто сейчас ты говоришь свободнее, если это имеет смысл. Неужели он изменился? Вряд ли на это есть какая-то причина. Если подумать, с ним мне гораздо комфортнее,— думает он, моргнув. Должно быть, это связано с ответом на его предыдущий вопрос. Один простой ответ, и он избавился от многолетних подозрений. Он стал мягче. — Извини, если это тебя обидело, хотя я не понимаю, почему это могло тебя обидеть, — говорит Кэйя, посмеиваясь. Похоже, он неправильно понял молчание Венти. — Всё не так, ты просто застал меня врасплох. Я чувствую себя комфортно рядом с тобой, с тобой интересно разговаривать. — Теперь восхваления? Боже, какая прекрасная ночь, — Кэйя откидывается назад и смотрит вверх, его собранные в хвост волосы спадают на спину. — Я до сих пор не могу поверить, что существует так много созвездий. На этом континенте нет недостатка в людях, и это безумие — думать, что у всех них есть свои уникальные звёзды-хранители, так сказать. — Ну, мы здесь особо не задумываемся об этом. Это данность, что новорождённому будет даровано новое созвездие, так же верно, как-то, что солнце восходит и заходит, — его взгляд устремляется на знакомую группу звёзд, и он указывает на них, прослеживая их изгиб. — Это моё: Carmen Dei, Бог Песен. Созвездия могут многое рассказать о человеке, они уникальны для каждого. — Эм, я знаю, что аллогены, как правило, больше заботятся о своем Глазе Бога, что-то там про резонанс с их силой и божественное благословение, и так далее. Немного грубовато в качестве объяснения, но он не ошибается. — Ты правда думаешь, что у тебя его нет? — Нет. У меня всё равно нет Глаза Бога, да я и не хочу его. Теперь я знаю, что это не так, но я думал, что созвездие, данное человеку при рождении, как-то связано с участием Богов, и, скажу я, — он невесело усмехается, — у нас не самые лучшие отношения. Ну, разве это не провокационное заявление? — Ты — богохульник. Что ты натворил на этот раз? Пропустил проповедь? — О, ничего подобного. Можно сказать, что я родился не в том месте и не в то время. Хотя, судя по тому, что ты рассказал мне раньше, похоже, что Архонты вообще не имеют права голоса в этом вопросе. Тогда наличие созвездия не кажется таким уж плохим. — Хм, вот как, — хмыкает Венти. — Тогда как насчёт того, чтобы мы нашли тебе одно? — А? Взгляд, которым Кэйя одаривает его, бесценен, его обычное самообладание рушится, обнажая сложное замешательство. Венти смеётся и толкает его в плечо. — Ты ведёшь себя так, будто я попросил тебя стать священником. Ты говоришь, что слишком выделяешься, тогда как насчёт того, чтобы мы нашли тебе созвездие, которое будет только твоим? Так ты будешь чувствовать себя более своим. — Ах, может быть, в этом и заключается хитрость, — говорит Кэйя. Он явно подыгрывает его выходкам, просто чтобы угодить ему, но Венти видит в этом решении реальную пользу. В любом случае, это давно назрело. — Да, и я как раз тот человек, который разбирается в этом! Не говори Моне, но я уверен, что лучше всех разбираюсь в звёздах. Есть ли у тебя какая-то конкретная тема, которую ты хотели бы затронуть? Или какая-то история, которая тебе запомнилась? Кэйя на мгновение задумывается, затем его губы приоткрываются, когда ему, кажется, приходит в голову идея. — Путеводная звезда… — он, кажется, бормочет эти слова почти рассеянно, затем качает головой и откашливается.— О, забудь, что я сказал. На самом деле, я бы согласился на что угодно. — Нет-нет, я думаю, это отличная идея! — говорит Венти.— На самом деле, отсюда мы очень хорошо видим нашу версию этого созвездия — хотя его видно почти отовсюду, — он указывает на яркую звезду в небе, и по тому, как легко Кэйя находит её, он понимает, что она была его целью во многих ночных наблюдениях за звёздами. — Ты знаешь, как это называется на старом мондштадтском языке? — продолжает Венти, — Auge der Welt, Око Мира. Говорят, оно присматривает за всеми нами и ведёт нас в опасные времена, как путеводная звезда в легенде о старом королевстве. — О, тогда у многих людей оно должно быть частью их созвездия. Правило состоит в том, чтобы в его форме было шесть звёзд, верно? — говорит Кэйя, качая головой. — С моей стороны было бы самонадеянно выбрать его. — Чепуха! Здесь звёзды гаснут и появляются гораздо быстрее, чем на других континентах, поэтому мы почти каждый день открываем для себя новые созвездия. Вот, например, сейчас. Венти рисует извилистую форму, в основе которой лежит Путеводная Звезда. — Этот символ был обнаружен совсем недавно. Видишь, как он изгибается? Это очень изящная форма, напоминающая плетущую паутину птицу. И, знаешь, его название тебе тоже подходит: Pavo Ocellus, Павлиний Глаз. Кэйя тянется рукой к своему прикрытому глазу и останавливается так резко, что почти вздрагивает. Венти делает вид, что не замечает этого, и продолжает смотреть в небо. — У тебя красивые глаза, их цвет напоминает мне тёмно-синие перья павлина. Эти птицы также символизируют гордость, уважение, честь… надо же, это тебе очень идёт, не так ли? Кэйя коротко смеётся. — Похоже, ты всё решил за меня, хотя я не против этого выбора. Это кажется уместным. — Что ж, ты и впрямь выпендриваешься, как павлин, это уж точно. С твоим стилем, как в моде, так и, судя по тому, что я слышал, в бою, ты, кажется, излучаешь обаяние. Честно говоря, Венти уже размышлял о том, что это созвездие принадлежит Кэйе, с того момента, как он его обнаружил. Конечно, он решил сделать это официально только после того, как убедился в преданности Кэйи; после её недавнего ответа он чувствует себя комфортно, демонстрируя этот знак признания. Он удивлён, что звёзды сами не выбрали Кэйю, как они обычно делают с большинством жителей Тейвата. Если они не вмешались, значит, они, должно быть, посчитали, что решение должен принять сам Венти. Должно быть, это судьба, что Павлиний Глаз появилось совсем недавно. Не представляю, как это могло бы подойти кому-то другому, с удовлетворением думает Венти. Тогда пусть это будет его. Как только он принимает решение, он чувствует связь между Кэйей и звёздами над ними. Кэйя резко вздыхает и прижимает руку к груди. — Тогда решено! Каково это? Кэйя смотрит на свою руку и медленно её опускает. — Это… не плохое чувство, — он смотрит на Венти с лёгкой недоверчивой улыбкой. — Спасибо, в конце концов, это была не такая уж плохая идея. — Боже, мы же не прыгнули со скалы. Ты ведёшь себя так, будто я втянул тебя в какую-то авантюру. — Что ж, может, и так, — говорит Кэйя, коротко смеясь. — Но это не так страшно, как я думал. Ты прав, я чувствую какое-то тепло в груди. Такого раньше не было. — Видишь? Ещё один признак твоего гражданства. Теперь ты можешь хвастаться перед своим братом. Кэйя снова смеётся, и этот звук немного бодрит. Несколько мгновений они проводят в уютной тишине, наслаждаясь прохладным ветерком и тёплым светом костра. Небо над ними — фантастическое зрелище; несмотря на кажущуюся простоту, Венти никогда не устанет смотреть на него часами. Возможно, он прожил бесчисленное количество веков и был свидетелем всех важных событий в истории своей страны, но, несмотря на то, что он бог Анемо, его присутствие меркнет перед лицом огромной мерцающей тьмы над ними. Кэйя удовлетворённо вздыхает, и Венти смотрит в его сторону. — О, если позволишь спросить, — говорит Венти, привлекая внимание рыцаря к себе, — что привело тебя в эти края? Обычно люди проходят здесь только по пути из Мондштадта в Ли Юэ. — Ах, я был на тренировочном семинаре в Ли Юэ с Дилюком и ещё несколькими рыцарями, — отвечает Кэйя, откидываясь назад на руки и запрокидывая голову, чтобы проследить взглядом за звёздами. — Какой опыт. — О, похоже, вы неплохо провели время! — Так и было. Я слышал об этом только из уст в уста, особенно от отца и во время его деловых поездок. Всю дорогу мы говорили и говорили о всех удивительных товарах, которые увидим, о людях, которых встретим, о горах, об архитектуре… поскольку это крупнейший торговый порт в Тейвате, неудивительно, что наши ожидания превзошли все ожидания. Ты там бывал? — О, я много раз там бывал, — тянет Венти. — Это действительно грандиозный город, одних его видов достаточно, чтобы вдохновить любого поэта на бесчисленные оды его золотым вершинам и сверкающим рекам. Это богатая во многих отношениях страна. И всё же у их бога денег даже меньше, чем у меня, думает Венти, тихо вздыхая. По крайней мере, я понимаю концепцию моры. — Тогда ты, должно быть, видел и изобилие, и разнообразие товаров местных торговцев? — продолжает Кэйя. Он наклоняется к нему, и в его голосе слышится волнение. — Я столько всего читал только в книгах: механические игрушечные драконы Фонтейна — они дышат настоящим огнём! — и фейерверки, — его глаза загораются детским восторгом, — их описания в книгах не идут ни в какое сравнение с реальностью, они были невероятными! Цветущие в небе цветы самых разных форм и оттенков. Они были привезены из Инадзумы и созданы семьёй, которая на протяжении многих поколений занималась этим ремеслом. Он вздыхает с безумной ухмылкой. — Ах, было так интересно познакомиться с таким количеством разных культур. Там были люди со всего Тейвата. Хотя теперь все меня знают, я до сих пор помню, как впервые приехал сюда; люди не могли скрыть своих взглядов и перешёптывались о моей… нездешней внешности. Но в Ли Юэ все торговцы, путешественники и дипломаты делают город настоящим космополитическим мегаполисом. Я привык быть кем-то вроде чужака, но когда ты один на тысячу, твой статус начинает угасать. Зачем обращать внимание на человека с более тёмной кожей и странными волосами? Я мог бы быть их соседом, если бы они знали. — Это действительно единственный в своём роде город, — признаёт Венти. Он вспоминает вместе с Кэйей. В Мондштадте царит сонливая и спокойная атмосфера, а в Ли Юэ, кажется, всё искрится энергией. — Я слышал, что мастер Крепус довольно часто ездил туда на деловые встречи, чтобы расширить свою клиентскую базу. Кэйя ухмыляется. — Я с гордостью сообщаю, что его усилия окупились. Ты знал, что вино из одуванчиков там начинает набирать популярность? Это довольно специфический вкус, но я рад, что он, похоже, нравится многим ценителям, привыкшим к более мягкому вкусу рисового ликёра. Ах, вот это тема, которую Венти всегда рад обсудить. — Они оба по-своему сладкие, хотя ты удивишься, узнав, что у них похожий вкус! — говорит Венти. — С лёгкой горчинкой. Их лучше пить по глотку, вращая во рту и ощущая на языке, чтобы оценить сложные слои их вкуса. Хотя, должен сказать, что лично я предпочитаю цветочный вкус фирменного блюда Мондштадта, но, — он смущённо улыбается, — возможно, я предвзят. Кэйя приподнимает бровь. — Похоже, у тебя самого немалый опыт. Я слышал рассказы о некоем барде, который часто посещает Долю Ангела, и его описание очень похоже на твоё. Может, это ты? Отцу особенно нравится его песня — как она там звучит? Синяя, как море, далёкая и широкая… Улыбка Венти становится шире. — И пусть ветер будет твоим проводником на жизненном пути. Мне лестно, что мастер Рагнвиндр так высоко отзывается о стихах скромного барда. Я обязательно сыграю ее, когда он в следующий раз будет за барной стойкой. — Так это действительно был ты? Я впечатлён. Это старая песня, но люди, кажется, находят утешение в её двойственности, в сочетании ностальгии и меланхолии. Отец говорит, что ты играешь её так, что по-настоящему раскрываешь все её нюансы. Не знаю, откуда ты черпаешь вдохновение, но она трогает многие сердца. — О, это одна из моих любимых песен, вот и всё. Как я мог не отдать ей всего себя, чтобы воздать ей должное? — риторически спрашивает Венти. Он рад слышать, что Крепус любит эту песню. Венти сочинил её вместе с первым Рагнвиндом, когда они выпивали и смеялись, вспоминает он с грустью. Поначалу было трудно не чувствовать горечь всякий раз, когда они говорили о том, как всё было раньше. Со временем память о безымянном барде превратилась в успокаивающую ностальгию. Кажется, что эмоции, которые вызывают их песни, передаются из поколения в поколение даже спустя столетия. Его мягкая улыбка становится шире, когда ему в голову приходит идея. — Полагаю, ты скоро достигнешь совершеннолетия. Не хочешь присоединиться ко мне, чтобы выпить? Зная тебя, я предполагаю, что тебе понравится вкус «Полуденной смерти». Я обязательно буду играть и петь, сколько душе угодно. — Что ж, как я могу отказаться от такого предложения? — произносит Кэйя, коротко смеясь. — Я слышал только хорошие отзывы об этом напитке, в конце концов, это один из фирменных напитков Доли Ангела. Твои рифмы могут раздражать, но в песне они внезапно становятся терпимыми. Я с радостью составлю тебе компанию, я никогда не отказываюсь от возможности хорошо провести время. Разумеется, напитки за счёт заведения. — Мой добрый сэр Кэйя, это было бы честью для меня! Но всё зависит от того, сколько я заработаю за эту ночь; у меня нет ни гроша, и от щедрости моих зрителей будет зависеть, сколько раундов мы сможем отыграть. Возможно, нам придётся остаться до восхода солнца. У меня есть множество ярких мелодий, и я буду продолжать играть, чтобы мой давний долг не стал ещё больше, — Венти драматично вздыхает. — Такова жизнь барда! Прикованный к своей лире, я вынужден петь и раскачиваться в такт сердцам моих слушателей. — Звучит не очень-то радужно, — соглашается Кэйя с наигранной серьёзностью. — Тогда я буду с нетерпением этого ждать. Дилюк тоже не захочет это пропустить. Может, он и не любит алкоголь и старается избегать толпы, но я знаю, что ему нравится атмосфера весёлого праздника, хотя сам он, возможно, в нём не участвует. Звук тяжёлых шагов разносится по поляне, и они замирают. Кэйя медленно тянется за мечом, а Венти держит пальцы растопыренными, готовый призвать свой лук. Из-за угла появляется тень, и они оба расслабляются, увидев знакомые рыжие волосы. — Помяни чёрта, — бормочет Кэйя. Напряжённый взгляд Дилюка смягчается, как только он замечает своего младшего брата. Кажется, он спохватывается и изображает раздражение. — Вот ты где. Ты не мог предупредить, что решил прогуляться? — Ах, мой любимый брат! — восклицает Кэйя и откидывается назад, лениво приветствуя его другой рукой. — Вот он. Ты пришёл к нам? Мы тут весело проводим время у костра. — Нет, я отведу тебя обратно в лагерь, — невозмутимо отвечает Дилюк. — Тебя не было больше часа, и капитан послал меня за тобой. Ты хоть представляешь, как тяжело искать кого-то в темноте? — У тебя ведь есть пиро, да? Ты, по сути, ходячая лампа, — вздыхает Кэйя. — О, но сегодня такая прекрасная ночь! Надеюсь, тебе понравилась прогулка, и ты немного успокоился. Ты принес алкоголь? — Ты несовершеннолетний. — Ненадолго. Венти улыбается. Да, он отлично вписывается. Дилюк, кажется, наконец замечает его. — О, Венти. Не ожидал тебя здесь увидеть. Кэйя моргает. — Подожди, ты его знаешь? Дилюк приподнимает бровь. — Да? Он всегда в Доле, когда я подменяю отца. Кэйя оглядывается на Венти. — Значит, ты не лгал. Хм. — Я же говорил, что я старше, чем ты думаешь. Дилюк смущается. — Кэйя, нам правда пора, — говорит он. Дилюк почти виновато опускает голову перед Венти, то ли из-за того, что побеспокоил их, то ли из-за выходок своего брата. Кэйя стонет так громко, что Дилюк закатывает глаза. — Ладно, я пойду обратно. Надеюсь, ты понимаешь, что портишь нам веселье. — Да, да. Кэйя использует свой меч как костыль, чтобы подняться, и перекидывает его через плечо, как только встаёт. Он поворачивается лицом к Венти. — Было приятно снова тебя увидеть, я сдержу своё обещание! — Договорились! — щебечет Венти, подмигивая ему и махая рукой. Он откидывается на каменную стену, пока остальные уходят. — Что вы вообще делали вдвоём? — слышит он бормотание Дилюка в нескольких шагах от себя. — Ничего особенного, — отвечает Кэйя так же непринуждённо, как и его поза. — Я просто общался со старым другом.