Часть 5

Прошло несколько недель, прежде чем они снова встречаются. Венти избегает Кэйю и в основном наблюдает за ним издалека, тщетно пытаясь понять причину его внезапной перемены в поведении и откровенно враждебного настроя. Каждый раз он приходит к пустому месту и решает не торопить события и продолжать заниматься повседневными делами, чтобы не вызывать подозрений. Он чувствует вибрацию в воздухе, которая не имеет ничего общего с весёлым смехом и запахом пива, окутывающими ночную жизнь Доли Ангела. Он сидит за шумным столом в центре, участвуя в позднем праздновании чего-то неопределённого. В его голове проносятся несколько слов: — Иди сюда. Венти наклоняет голову набок. В течение дня он получает бесчисленное количество молитв, большинство из которых — пожелания или просьбы. Эта же молитва отличается от остальных: в ней нет почтения, только чёткое и резкое требование. Поначалу его встревожило, казалось бы, срочное сообщение, но тон его был почти непринуждённым. Он с удивлением отметил, что узнаёт эту особую манеру; возможно, он давно их не слышал, но звучание мыслей Кэйе было знакомым. Странно, я думал, что мы больше никогда не будем общаться по-дружески. Он отодвигает свою кружку и встаёт. Несколько разговоров прерываются, и все взгляды устремляются на него. — Венти, ты уже закончил? — невнятно бормочет Стэнли. Он тянется за брошенным Венти стаканом, чуть не падая со стула, к большому неудовольствию своего младшего товарища. — Нет-нет, — рассеянно усмехается Венти, глядя в сторону пункта назначения. — Я просто вспомнил, что у меня есть дела. Наслаждайтесь, не прекращайте веселье из-за меня. В ответ на его слова раздаётся несколько ворчливых замечаний, но вскоре снова воцаряется весёлая атмосфера, и Венти позволяет ей заглушить его присутствие. Он направляется к чёрному выходу, игнорируя подозрительный взгляд Дилюка. Как только дверь за ним закрывается, ветер подхватывает его, и он подпрыгивает, направляясь к своему дереву в Долине Ветров.

***

Когда Венти прибывает на место, он довольно легко замечает Кэйю у основания статуи, несмотря на темноту. Рыцарь сидит на ступеньках, поджав одно колено и положив на него руку, а другой рукой опираясь на ступеньку. Венти мягко приземляется в нескольких метрах перед ним, всё ещё опасаясь его действий. Свет статуи достаточно яркий, чтобы освещать окрестности мягким светом. Выражение лица Кэйи сбивает с толку, и Венти с трудом понимает, что оно означает. Рыцарь не излучает боевого настроя, он просто смотрит на Венти усталым взглядом. Кэйя склоняет голову набок: — Ты и правда пришёл. Хм, — произносит он спустя несколько секунд. — Конечно, — отвечает Венти. — Как я могу проигнорировать такую вежливую просьбу? — Это привело тебя сюда, не так ли? Я никогда не думал, что буду молиться… — Кэйя раздражённо качает головой. — Прости. Даже спустя столько времени я до сих пор не могу понять. — Чего? — Я не могу ассоциировать тебя с «Барбатосом». Это как-то не подходит. Глаза Венти расширяются. Он предполагал, что Кэйя каким-то образом догадался о его статусе Архонта, но услышать подтверждение всё равно неожиданно. Он расслабляется и смотрит на свою статую, излучающую всепоглощающую мудрость. Это далеко от истины. — Иногда я сам задаюсь вопросом, достоин ли я этого, — говорит он с усталой улыбкой. — Но я бы предпочёл, чтобы ты продолжал называть меня Венти. — Тогда ладно. Между ними воцаряется тишина. В воздухе витает напряжение, но оно скорее неприятное, чем враждебное. Венти ответил на молитву Кэйи, ожидая, что услышит резкие слова, похожие на те, что были в выражениях Кэйи, и приготовился к возможной ссоре, но не увидел никакой агрессии, к которой был готов. Странно приятно в кои-то веки оказаться неправым. Он вздыхает и ковыряет ботинком утоптанную тропинку. Как ему начать этот давно назревший разговор? Сам Кэйя, кажется, подыскивает слова, поэтому Венти начинает с простого вопроса, который уже несколько недель не даёт ему покоя: — Как ты узнал? То, кто я. — «Мальчик и дракон». — Хм? На лице Кэйи промелькнуло удивление. — Это старая история из моей… из Каэнрии. Венти чувствует пульсацию напряжения между ними, когда невысказанное слово, таившееся над ними долгие годы, наконец произносится вслух. Кэйя пропускает его через себя и продолжает. — Мальчик, облаченный в плащ жнеца, заключил договор с драконом с кроваво-красными глазами и душой, лишенной света. В некоторых историях говорится, что они были своего рода привратниками, не позволяющими покинуть наши земли, но все они связывали этого мальчика с Архонтом из внешнего мира, — он пожимает плечами. — Когда я был ребенком, меня это пугало. Я помню, какое облегчение я испытал, когда мы не встретили никого из них при переходе. Венти лишь чувствует замешательство по мере того, как разворачивается его история. — Но всё было совсем не так. Мы с Двалином вместе победили проклятого дракона. Мы вели против него войну, чтобы защитить Мондштадт. — О, не волнуйся. Я много раз слышал эту версию от религиозных людей в городе, — Кэйя вздыхает. — И теперь ты говоришь мне, что это правда, так что это действительно было преувеличением. В Каэнрии нет перевода слова «бард», но описаний двух антагонистов было более чем достаточно, чтобы связать их с тобой и Двалином. Он наклоняет голову набок, его взгляд серьёзен. — Когда я увидел вас вместе, у меня словно что-то щёлкнуло в голове. Это объяснило многое. Когда я вспоминаю об этом, то понимаю, что во время наших разговоров упустил множество намёков. А я-то думал, что горжусь своей наблюдательностью… ха, я удивлён, что шок не довёл меня до истерики. Венти хмыкает в ответ. Значит, это было совпадение, которое привело к открытию Кэйи. Венти лично предпочёл бы сказать ему об этом лично, чтобы избежать возможного недопонимания, но он рад, что Кэйя, похоже, воспринял это относительно спокойно, учитывая их обоих прошлое. Ну, за исключением угрозы насилия. Кстати, о котором… — Тогда могу ли я считать это объяснением к тому стихотворению? Венти знает, что ему не нужно ничего объяснять. Один взгляд на серьёзное, но смущённое лицо Кэйи говорит ему, что он всё понял правильно. — Ах, что ж, должен сказать, что мне потребовалось много времени, чтобы понять, кто ты. Я делился с тобой почти всем, и всё же… — Кэйя горько усмехается. — Ты хоть представляешь, как я себя чувствовал, когда узнал, кто ты? Как будто я был для тебя мимолетным увлечением, просто очередным последователем, исповедующим свои грехи под твоим столь мудрым руководством. Честно говоря, я бы не удивился, если бы это был любой другой Архонт, но ты в каком-то смысле другой. Это может быть притворством, но я доверяю своей интуиции и верю, что это не так. Он издает разочарованный звук. — Боги, ты не представляешь, как часто я думал о том, чтобы подойти к тебе и вызвать на дуэль. В конце концов, ты меня обманул. Я к этому не привык. Я поддался гневу, всего один раз, когда отдал тебе то стихотворение. С моей стороны было ошибкой дать его тебе в присутствии путешественника, но я отвлекся. Я просто хотел узнать, что ты думаешь обо мне. Я не знал, что именно ты выяснил, и думал, что ты можешь напасть на меня, как только сложишь все кусочки воедино, но ты этого не сделал. Либо я был недостаточно убедителен, либо, — он наклоняет голову набок и смотрит на него со знающим блеском в глазах, — ты уже давно всё понял. Венти молчит несколько секунд, чтобы собраться с духом. Он смотрит на Кэйю и делает шаг вперёд, безмолвно вопрошая. Кэйя не выказывает ни осторожности, ни враждебности, а вместо этого машет рукой рядом с собой в знак приглашения. Венти сокращает расстояние между ними и садится слева от Кэйи, стараясь оказаться в поле зрения рыцаря. — Возможно, я не знал, зачем ты здесь, но я понял, кто ты, ещё при нашей первой встрече, — говорит Венти, поудобнее устраиваясь в кресле. — Так скоро? Что меня выдало? — Твой глаз. Я бы узнал форму этого зрачка где угодно. Кэйя моргает. — Я… — он нервно смеётся. — Я такой идиот. Почему я не подумал об этом? Я анализировал каждое слово, которое когда-либо говорил тебе, но меня предал мой проклятый глаз, — он взъерошивает волосы и вздыхает. — Что ж, меня удивило, что зрачки здесь круглые, но я не знал, что такие зрачки — обычное дело для Каэнрии; в конце концов, не так много текстов, описывающих его народ или земли. Ну, ничего страшного. Ты не убил меня, как только понял, что я каэнрианец, так что, полагаю, я должен быть вам за это благодарен. Венти скрещивает ноги и теребит рукава, пытаясь придумать, как лучше ответить. — Когда я встретил тебя, ты не сделал ничего плохого… и до сих пор не сделал. Убийство тебя не было бы оправданным даже под предлогом защиты моей земли. — «Твоей земли», да. Полагаю, так и следует выразиться, — Кэйя недоумённо фыркает. — Я до сих пор не могу этого осознать. Самый первый друг, которого я завел в Мондштадте — это тот, с кем я никогда бы не встретился, если бы хотел завершить свою миссию. Подумать только. — Твоя миссия… — протягивает Венти. Он всё ещё считает странным, что рыцарь, стоящий рядом с ним, которого любят жители Мондштадта, — шпион, призванный предать их всех. Венти испытывает знакомое чувство благодарности. Кэйя мог бы с лёгкостью выполнить свою миссию, не заботясь о земле, которая ничем ему не обязана. Он не позволил ненависти Каэнрии к Архонтам поглотить себя и предпочёл собственное мнение патриотизму. — Должно быть, это было тяжёлым бременем, — говорит Венти. — Я знал, что ты приехал в Мондштадт не на отдых, но всё равно это было потрясением. Кэйя пожимает плечами. — Я думал, что мне, возможно, придётся всё тебе объяснять, но, поразмыслив, я понял, что ты, вероятно, уже всё знаешь. В конце концов, ты явился мне в видении посреди моего признания, — он кивает в сторону Глаза Бога у себя на бедре. — Должен признать, что иногда оно бывает полезным. Раньше я его презирал, но моя злость не отменяет того факта, что оно полезно. Я не буду благодарить тебя за него, но я буду благодарен а то, что ты дал мне возможность спасать других. — Тогда я не скажу «пожалуйста», но я поблагодарю тебя за то, что ты спас тех людей. Кэйя слегка наклоняет голову в знак признательности. Венти чувствует, как напряжение между ними немного ослабевает. После короткой паузы Кэйя усмехается. — Что бы подумал мой родной отец, если бы узнал, что я не только бросил свою миссию, но также получил силу Архонта и провёл с ним несколько ночей, глядя на звёзды? — он качает головой. — Неважно, это просто риторический вопрос. Не обращай на меня внимания. Я должен перестать думать о прошлом. — Кстати, — говорит Венти, — я так понимаю, вы с Дилюком ещё не помирились? — Мы начинаем смотреть друг другу в глаза, хотя я бы пока не назвал это примирением. — Кэйя вытягивает ноги перед собой и разглаживает складки на брюках. — Я до сих пор не могу понять, злится ли он из-за того, кто я такой, или из-за того, что я почти десять лет не говорил ему правду. Я знаю, что выбрал неподходящий момент, так что, возможно, это тоже сыграло свою роль. — Тебе не кажется, что он мог простить тебя за это? Кэйя бросает на него странный взгляд. — Как он может? Он едва может говорить со мной, не срываясь на крик. — Он ранил тебя, и это была не просто царапина. Ты несколько недель провел в больнице, Кэйя. Я знаю, что шрамы так и не исчезли, и знаю, что они всё ещё беспокоят тебя. Тебе не приходило в голову, что он может испытывать угрызения совести из-за этого? Ты сказал, что ему трудно выражать свои мысли словами. Кэйя на мгновение замолкает, мрачно глядя вниз. — Не знаю, трудно сказать. Кажется, что каждый раз, когда я пытаюсь с ним поговорить, я узнаю его с новой стороны. Я больше не знаю, о чём он думает. — Дай ему время. Вам обоим нужно смириться с тем, что произошло. Проявив терпение и приложив усилия с обеих сторон, вы придёте к взаимопониманию. — Спасибо, я очень на это надеюсь, — говорит Кэйя, с трудом сглатывая. — Не знаю, вернёмся ли мы когда-нибудь к тому, что было раньше, но, как ты и сказал, время покажет. Венти уже собирается ответить, когда замечает противоречивое выражение на лице Кэйи. Он решает дать ему время разобраться и вместо этого смотрит вверх, наблюдая, как листья высокого дерева колышутся на ветру, а их силуэты чернеют на фоне россыпи звёзд над ними. Несмотря на внезапность всего этого, он рад, что Кэйя позвал его сюда. Вокруг них нет ни души, только несколько светлячков, чьё мягкое свечение странным образом успокаивает. Несмотря на годы недоверия и осторожных разговоров, искренность их слов сегодня обнадеживает. Кэйя скрещивает ноги и наклоняется вперёд, опираясь локтями на бёдра. Венти смотрит на него, молча побуждая продолжать. — Венти, я не хочу, чтобы между нами было ещё больше секретов… я бы хотел сказать это, но я знаю, что есть вещи, о которых ты мне не расскажешь, — вздыхает он. — Тогда позволь мне перефразировать: я хочу, чтобы мы доверяли друг другу. Я знаю, что ты хочешь защитить свой дом, и, если ты позволишь, я бы хотел быть рядом с тобой и защищать его. Возможно, это не так уж важно, но, пожалуйста, задавай мне любые вопросы, и я отвечу на них, насколько мне известно. О? Венти моргает, озадаченный этим предложением. Кэйя известен как хитрый манипулятор, который лжёт и искажает слова других и свои собственные, чтобы получить то, что ему нужно для выполнения работы. Если он отказывается от своего самого привычного оружия, то Венти может расценить это только как протянутую руку, искренний знак того, что он говорит правду. Венти постукивает пальцем по щеке, напевая. — Интересное предложение, надеюсь, ты не против, если я его приму; есть много вещей, которые мне интересны. Но мне нужно уточнить только одно. Будут ли какие-нибудь нападения? — Откуда именно? — Каэнрия. Полагаю, именно поэтому они отправили тебя сюда в качестве шпиона. Кэйя качает головой, прежде чем Венти заканчивает свою фразу. — Я думаю, что они в основном полагаются на информацию, которую я им принесу. Поначалу моя задача казалась простой: я должен был выяснить, как разрушить Мондштадт изнутри. Разбитые и сломленные люди из павшей страны никак не могли навредить процветающей во всех смыслах стране, поэтому они сделали единственное, что, по их мнению, было возможно. Поскольку мне не грозит опасность стать существом из Бездны, и я один из самых молодых, они решили, что я — самый подходящий кандидат для того, чтобы проникнуть в Мондштадт и ослабить его основы, независимо от моего статуса. Кэйя подносит руку ко лбу и закрывает глаз, его лицо напряжено. — Я мог бы причинить много вреда несколькими словами или приказами, и это пугает. Во многих отношениях я рад, что они выбрали меня, а не кого-то другого для этой миссии. — Ты был их выбором? Но я думал… — Вэнти прерывает себя, охваченный тем же ползучим ужасом, который прокрадывается в его разум всякий раз, когда он думает о развращённых людях Каэнрии. Он сжигает его мысли, оставляя жгучие следы. Ему вспоминается ужасная ночь пятисотлетней давности, когда жертвы превращались в чудовищ, а проклятие Каэнрии брало свою неизбежную дань. Он прикусывает язык, чтобы не задать следующий вопрос. Губы Кэйи растягиваются в натянутой улыбке, его глаза усталы, когда он понимает, о чём молчит Венти. — Я знаю, о чём ты хочешь спросить, так что спрашивай. Я сказал тебе, что больше не буду скрывать ничего. Венти нерешительно кивает, ему требуется несколько секунд, чтобы сформулировать свой вопрос. — Прости, что спрашиваю, но я знаю, что каждый, кто родился в Каэнрии, несет в себе проклятие с первого вздоха и все неизбежно поддаются ему. Я думал, что исключений нет… и все же ты здесь, — искра того, что он не осмелился бы назвать надеждой, перехватывает его следующий вздох. — Возможно, ты нашел лекарство? Есть ли еще люди, которым удалось избежать этого? Кэйя странно смотрит на него. — Знаешь, ты, кажется, очень беспокоишься о Каэерии. Особенно учитывая, что ты принимал участие в ее уничтожении. Венти чувствует, как смешанные эмоции пронзают его сердце, и он прижимает руку к груди, сжимая рубашку. — Я не горжусь тем, что мы сделали… тем, что сделал я, — говорит он напряженным голосом. — Это пятно на моей совести, которое будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Я не заслуживаю прощения и не буду оправдываться. Просто знай, что я хотел бы, чтобы мы нашли другой способ разрешить конфликт. Мы злоупотребляли властью, которая была у нас в руках, и хотя я был не тем человеком, которым являюсь сегодня, я бы хотел, чтобы я больше боролся против наших действий. Кэйя тяжело вздыхает, опираясь на руки. Он замечает рядом с собой астру и срывает её, вертя стебель в пальцах. — Прошло 500 лет, и обида уже не имеет значения. Все, кто помнит об этом, давно ушли. Судя по тому, что он говорит, может ли быть так, что… — Кэйя, — тихо произносит Венти, и в его голосе слышится недоверие, — ты же не хочешь сказать, что… что ты был там 500 лет назад? Кэйя загадочно улыбается. — Я знаю, что говорил, что ничего от тебя не скрою, но что толку во всём признаваться? Уверен, ты сам можешь сделать выводы, — он подносит цветок к полной луне, любуясь её слабым сиянием сквозь красные лепестки. В голове Венти кружится слишком много мыслей, и он решает, что, по крайней мере, эта загадка будет разгадана в другой день. — Ты так и не ответил на мой первый вопрос, — говорит он вместо этого. — О проклятии? Я как раз собирался об этом рассказать, хотя не знаю, поверишь ли ты мне, когда я скажу. Венти приподнимает бровь. — Ты правда думаешь, что на данный момент есть что-то, что заставит меня усомниться в твоих словах? Рыцарь усмехается. — Поживём — увидим. Позволь мне сказать, что ты заставишь многих завидовать, если узнаешь этот секрет… или, скорее, то, что он собой представляет. Люди думают, что я ничего не замечаю, но трудно игнорировать слухи и сплетни, связанные с моей повязкой на глазу. Некоторые считают, что это дань моде, но, по общему мнению, она скрывает ужасную травму, которую я предпочёл бы не выставлять напоказ. — Мне бы хотелось думать, что в этом они ошибаются, — говорит Венти, — но у меня такое чувство, что причина гораздо глубже, — он вспоминает, как участвовал в нескольких беззаботных разговорах, обсуждая тайну Кэйи за выпивкой в таверне, но он уверен, что рыцарь, о котором идёт речь, вероятно, знает об этом. Кэйя скрещивает ноги и срывает лепестки цветка, позволяя им упасть ему на колени. Кажется, он собирается с мыслями. Он открывает рот и колеблется; он нервничает, понимает Венти. — Прости, — со вздохом произносит Кэйя, выбрасывая стебель. — Я никогда ни с кем этим не делился, не знаю, с чего начать, — он делает ещё одну короткую паузу. — Ты сказал, что проклятие каэнрианцев влияет на всех её жителей. Ты был прав, я не исключение. У Венти перехватывает дыхание, и Кэйя смотрит на него с усталой улыбкой. — Лекарства не существует. Несмотря на все попытки целителей и учёных, никто не нашёл способа смягчить его действие. — Тогда как… — Почему я не безмозглое животное? — невесело усмехается Кэйя. — Может, я и проклят, но я исключение среди жертв, если можно так выразиться. Я родился везучим — или невезучим, в зависимости от того, кого спросить. — А как думаешь ты? Кэйя качает головой, плотно сжав губы. — Даже спустя столько времени я не знаю, как на это ответить. Обстоятельства моего рождения позволили мне обрести своего рода иммунитет, но по той же причине меня и отправили на эту миссию, — он поворачивается к Венти, закрывает глаз и, потянувшись за голову, медленно ослабляет узел повязки на глазу. — Думаю, будет проще просто показать тебе. Зная тебя, ты сможешь сложить два и два. Повязка падает, открывая закрытый глаз. Венти не знает, что он ожидал увидеть, но то, что глаз не повреждён, немного удивляет. Когда глаза Кэйи открываются, у Венти перехватывает дыхание. Разноцветные глаза с долей настороженности оценивают его реакцию. Один из них знакомый и нежно-голубой, другой светится золотистой радужкой, которая сияет в окружающей темноте. Звезда в его зрачке привлекает его внимание и пронзает его разум, пробуждая воспоминания, которые Венти считал давно забытыми. Он пытается привести свои мысли в порядок, пока они кружатся и сталкиваются, вызывая головокружение. Он вспоминает священные писания и легенды, в которых описывается золотое сияние такой же чистоты, а рождённых под его взглядом почитают как символы власти. Нет, не о власти, вспоминает Венти с зарождающимся пониманием, это Путеводная Звезда Каэнрии, символ королевской власти. — Ты… ты… — слова ускользают от Венти. Он размахивает руками, тщетно пытаясь собраться с мыслями. Он опускает руки, и из его горла вырывается лишь жалкое кряхтение. Кэйя разражается смехом, от которого сгибается пополам, хлопая себя по ноге. Уголки его глаз морщинятся от улыбки, которая на этот раз не кажется фальшивой. — Что это за реакция? Видел бы ты своё лицо! — смеётся он, и его смех переходит в хихиканье. — Думаю, я могу предположить, что ты знаешь, кто я, да? Определённо да. — Я не могу в это поверить, — вместо этого говорит Венти. — Я знал, что ты не согласишься. Ты думал, я шучу, когда говорил тебе это? — Нет-нет, я не это имел в виду. Я определённо верю тебе, в этом нет никаких сомнений, — качает головой Венти, затаив дыхание. — Мне просто не приходило в голову, что всё это время я мог разговаривать с членом королевской семьи. Венти может вспомнить лишь несколько намёков на статус Кэйи за все эти годы, но откуда ему было знать, что нужно искать их? Из всех людей, которых можно было отправить в безнадёжное путешествие, он меньше всего ожидал встретить члена королевской семьи. Странно видеть, как два глаза Кэйи смотрят на него в ответ, а на лице в кои-то веки симметричная улыбка. — Моя родная семья больше не имеет никакой власти. Ты бог, разве людям не было бы интереснее поговорить с тобой? — Ты знаешь, что я имею в виду, — Венти прикладывает руку к виску. — Что ж, это определённо застало меня врасплох. Я знал, что ты шпион, но не знал, что ты королевский шпион. Это вызывает у Кэйи ещё один короткий смешок. — Поверь, во мне нет ничего особенного. Кроме моего иммунитета, наверное. — Значит, твоя, — Венти приходится моргнуть от абсурдности его следующих слов, — королевская кровь позволяет оставаться в безопасности от проклятия? В твоей крови есть что-то особенное? — Твоё предположение так же хорошо, как и моё. Судя по тому, что я понял, иммунитет, по-видимому, связан с «чистой кровью Каэнрии». У Каэнрии, возможно, и не было собственного Архонта, но это не значит, что оставшиеся в живых люди не могли считать наш очевидный иммунитет благословением, — его лицо мрачнеет. — Хотя эта благодарность никогда не распространялась на самих членов королевской семьи. Особенно на меня. Венти не совсем понимает, что он имеет в виду, но пауза, которую делает Кэйя, затягивается, и он предполагает, что не дождётся пояснений. Он решает не затрагивать эту тему, когда замечает, как напряжённо выглядит Кэйя. — Должен сказать, — говорит он вместо этого, — тебе удалось довольно хорошо сохранить это в секрете. Я могу заверить, что это не та теория, которая сейчас распространяется. — О, поверь мне, я знаю, — говорит Кэйя, слегка фыркнув. Он толкает Венти плечом. — Я не был уверен, что почувствую после того, как наконец сниму повязку перед кем-то, кроме своего отражения, но облегчение — это не то, чего я ожидал. Это приятное чувство. — Что ж, я лично рад, что разгадал ещё одну твою тайну. О, кстати, могу я задать ещё один вопрос? Венти указывает на небо и показывает на самый яркий свет. В это время года он находится прямо над собором Мондштадта. — Могу ли я предположить, что падающие звёзды — или, наверное, мне следует называть их астральными посланниками, — Венти качает головой, чтобы вернуться в реальность. — Связаны ли они с Путеводной Звездой? О, если только ты снова не «забыл», — ему было любопытно узнать об этом отрывке из фольклора с тех пор, как Кэйя несколько лет назад не дал ему ответа. — Ну, что ты знаешь? У меня только что прояснилось в голове. Должно быть, из-за хорошей погоды, — Кэйя смотрит на небо. — Я не лгал, когда сказал, что они были заняты. Говорят, они передают пожелания всем существам на небе, а не только Путеводной Звезде. — Кэйя выглядит странно счастливым, когда смотрит на Венти. — Однажды я расскажу тебе о них больше. Возможно, я не ценил людей в своей стране, но я люблю мир, который они создали за пределами наших стен. — Я бы с удовольствием их послушал! Мы с тобой уже говорили о нашей общей любви к историям, так что было бы здорово поделиться ещё несколькими, — взгляд Кэйи снова привлекает его внимание. Венти озадаченно качает головой. — Ты сказал, что тебе трудно принять меня таким, какой я есть, но я думаю, что сейчас я испытываю трудности. Это странное чувство, — говорит он. Кэйя хихикает. — Думаю, мы оба привыкли быть в центре внимания. Я всегда считал, что на два шага впереди, но, оказывается, всё это время я был в твоей тени. Я чувствую себя… хм, могу ли я использовать слово «униженным» в этой ситуации? Кажется, это уместно. — Я мог бы сказать тебе то же самое. Тогда за взаимное унижение, — Венти изображает тост. — Знаешь, теперь, когда с этим покончено, я хотел бы сказать, что ты хорошо выбрал моё созвездие. Мне не терпелось сказать тебе об этом с тех пор, как ты выбрал его для меня, — он усмехается, глядя на поднятую бровь Венти, и продолжает: — Павлины — символ королевской власти, не так ли? Не говоря уже о том, что моё созвездие — именно Павлиний Глаз, — Кэйя постукивает двумя пальцами по правому виску. — Королевский глаз, да? Довольно точно, ты так не думаешь? Венти моргает. — Это и правда так. Полагаю, у богов своё чувство юмора. Название для этого созвездия пришло мне в голову довольно легко, они, должно быть, знали, что в итоге он станет твоим. — Тогда я ценю их тонкий намёк. Но для тебя я оставил более очевидный намёк, — говорит Кэйя, и в его голосе слышится ухмылка. Его слова сразу же пробуждают любопытство Венти. — Я думал, что был слишком смелым, когда вернул себе фамилию после того, как от меня отреклись, но, похоже, даже великому Барбатосу не удалось понять её значение. — Твоя фамилия? — хмурясь, переспрашивает Венти. Альберих, «правитель сверхъестественных существ»… где я уже слышал это имя? Его глаза расширяются, всплывают подробности из воспоминаний, которые он предпочёл бы забыть. О. — Полагаю, в этом не хватает такта, но кто ещё мог разделить мою радость? — спрашивает Кэйя. — Моего народа давно нет, проклятие лишило их всего, что делало их людьми. Разве принц, у которого нет подданных, действительно достоин править? — он качает головой. — Мне больно думать, что я должен сражаться с ними, но я лишь уничтожаю отголоски их прежних личностей. Если я не могу предотвратить развитие их проклятия, то, по крайней мере, могу положить конец их страданиям. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Моя ситуация определённо не такая, как твоя, но я знаю, что это непростая задача, — серьёзно говорит Венти. В каком-то смысле это похоже на возмездие: люди, которых он уничтожил, теперь пожирают его самого. Каждая встреча с существами из Бездны преследует Венти ещё несколько дней. Его мучения — малая цена за совершённые им злодеяния. — Кроме Архонтов и меня, не думаю, что кто-то ещё знает, что на самом деле представляют собой создания Бездны, — продолжает Кэйя. — Честно говоря, я предпочитаю, чтобы так и оставалось. Пусть рыцари и искатели приключений считают их безмозглыми тварями, а не измученными душами, которыми они на самом деле являются. — Я согласен, — кивает Венти. Он наклоняется вперёд, чтобы снять напряжение с рук. — Рекс Ляпис и я — единственные из первоначальной Семёрки, кто ещё жив, — добавляет он. — Хотя я полагаю, что их преемники слышали об истории Каэнрии, но сами они этого не пережили. Прошло пятьсот лет и всё же… — он на мгновение закрывает глаза. — Я до сих пор так ярко это помню. Я знаю, что уже говорил это раньше, но я никогда себе этого не прощу. — Что сделано, то сделано, и мы мало что можем с этим поделать. — Ты действительно не держишь на нас зла? — Я… — Кэйя замолкает, разочарованно качая головой. Он пытается заговорить ещё два раза, прежде чем из его груди вырывается вздох. — Я, честно говоря, не знаю. Это больше не влияет на меня лично. Я здесь, я счастлив, и, хотя я многое потерял, я живу лучше, чем мог себе представить в Каэнрии. Он прикусывает губу, по-видимому, собираясь с мыслями. — Имеет ли смысл говорить, что я чувствую себя виноватым? Я презираю то, что эта страна и её народ сделали со мной, и миссию, которую они мне поручили. Но… я был их последней надеждой. Мне говорили об этом половину моей жизни, и я пытался убедить себя в этом в первый год или около того после моего прибытия сюда. Даже зная, что я обрекаю людей, которые поверили в меня, я не могу предать тех, кто любит и ценит меня больше, чем моя родная семья. Кэйя смотрит на него, и в его глазах мелькают противоречивые эмоции. — Был ли я эгоистом, сделав такой выбор? Я до сих пор не знаю — и не думаю, что когда-нибудь смогу узнать. Венти обдумывает то, что рассказала ему Кэйя, и постукивает ногой в такт своим мыслям, пытаясь подобрать подходящие слова. — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Месть, которую хочет Каэнрия… если бы она была направлена только на меня и не затрагивала никого другого, я бы, возможно, её им устроил. Мой долг — перед моим народом, но долг перед Каэнрией — тяжёлое бремя. Однако, — Венти выпрямляется, — если их месть затронет жителей этой земли, то не важно, что я им сделал; я не позволю им добиться своего. Новое кровопролитие не сотрёт прошлое. Венти смотрит на Кэйю, отмечая задумчивое выражение его лица. — В некотором смысле, для тебя не было правильного или неправильное решения, — говорит он через несколько секунд. — Но ты выбрал путь, который казался тебе правильным. Почему бы не доверять себе? — Полагаю, с этой точки зрения так и есть, — признаёт Кэйя. Он смотрит на повязку в своих руках, теребя пальцами шнурок. Её отсутствие на его лице кажется таким же сюрреалистичным, как и сияние, исходящее от его глаза. Кажется, его пронзает мысль, когда он выпрямляется и смотрит на Венти. — Надеюсь, ты не так меня понял, я не жалею о своём решении. — Но это не значит, что последствия тебя не беспокоят, — говорит Венти, заканчивая мысль Кэйи. По его напряжённому взгляду, когда он опускает глаза, Венти понимает, что угадал. — Тебе было нелегко сделать выбор, но я рад, что ты решил поддержать нас. Не только потому, что ты обеспечил безопасность Мондштадта, но и потому, что ты спас нас от предательства, — он наклоняется вперёд, чтобы привлечь внимание Кэйи, и ждёт, пока рыцарь посмотрит ему в глаза. — Ты очень дорог многим из нас, Кэйя. Я знаю, что мы оба не склонны доверять, но я видел более чем достаточно доказательств того, что ты такой же гражданин Мондштадта, как и все остальные его жители. Однажды я сказал тебе, что доверяю тебе, и я ничего не изменилось, я по-прежнему придерживаюсь этого мнения. — Это… — Кэйя, кажется, с трудом подбирает слова. — Прости, но я не понимаю, зачем тебе это. С тех пор, как я сюда приехал, я только и делал, что лгал. Я последний человек, которому ты должен доверять. — Как бы мне это сказать… — Венти обдумывает свои следующие слова, небрежно перебирая пальцами длинные травинки вокруг них и наблюдая, как они распускаются, когда он осторожно отстраняется. — Признаюсь, мне было трудно справиться с твоим признанием в ту ночь, когда ты говорил с Дилюком. Я растерялся и позволил тебе пострадать, пока сам боролся с предательством, которого не должен был чувствовать. Прости. — За что ты извиняешься? У тебя нет причин для этого, — хмуро возражает Кэйя. — Хотя есть одна вещь, которую я не понимаю. Ты мог бы позволить мне умереть и избавиться от потенциальной угрозы. Почему бы не сделать рациональный выбор и не позволить этому случиться? Венти делает долгий, но спокойный вдох, чтобы привести мысли в порядок. — Доверие не так-то просто заслужить, оно требует времени и заботы. Мы знаем друг друга много лет, и хотя наши встречи редки, все они были по-своему значимыми. Я видел тебя со всех сторон: испуганного ребёнка, дерзкого подростка, честного брата и сломленную душу, которую оставили те, кто ушёл слишком рано. Ты позволил мне познакомиться с тобой —по-настоящему познакомиться с тобой — в те моменты. За это и за искренность, которую ты проявил на протяжении многих лет, я и могу доверять тебе. Слова Венти, казалось, сняли тяжёлую пелену с глаз Кэйи. Рыцарь делает глубокий вдох и выдыхает со слегка взволнованным смехом. — Я никогда не думал, что услышу такие слова — от Архонта, не меньше, — говорит он, и его голос дрожит от волнения. Он упирается локтями в колени и закрывает лицо руками. — Я этого не заслуживаю, я до сих пор не понимаю — но если это означает, что мне разрешат остаться здесь, то для меня это всё, что имеет значение. — Конечно, можешь. Мондштадт — твой дом, пока ты этого хочешь. — Спасибо, — голос Кэйи прерывается от облегчения. Венти ждёт, пока Кэйя придёт в себя. Он перекатывает камешек между пальцами, продолжая разговор. — Могу я спросить кое о чём? Насколько я понимаю, ты должен считать меня своим заклятым врагом, но, похоже, это не так. Я польщён тем, что ты делишься со мной своими секретами, но почему ты доверяешь их мне? Честно говоря, нет причин, по которым он должен это делать. Желание Каэнрии отомстить, возможно, и подтолкнуло его к этой миссии, но Венти — один из тех, кто подарил ему желание. На протяжении многих лет Кэйя делился смутными, но ценными подробностями о своей родной стране, но он не знал, кто такой Венти. Теперь, когда их секреты раскрыты, у него не должно быть причин не перерезать Венти горло при первой же возможности. Кэйя поднимает голову и смотрит на Венти с дрожащей улыбкой. — Это… честно говоря, я задавался тем же вопросом. Как и я, ты по праву должен считать меня последним человеком, которому можно доверять, а я должен считать тебя своим врагом во всех смыслах этого слова. В конце концов, именно так я думал о Барбатосе. Так меня учили с тех пор, как я научился говорить. — В течение многих лет я был готов отправиться в Мондштадт, влиться в общество, насколько это было возможно, и подготовить Каэнрию к мести, которой она так отчаянно жаждет. В первые несколько дней здесь я познакомился со многими людьми, но всегда чувствовал себя одиноким. Вся моя жизнь до этого момента казалась не просто тайной, а чем-то, что больше не должно было существовать. Даже если бы я поделился с кем-то этим чувством одиночества, они бы никогда по-настоящему не поняли. Но потом я встретил тебя, всего через несколько дней после моего приезда. Кэйя сцепляет руки и трёт большими пальцами друг о друга. — Ты показал мне, что я не так уж и скрытен, как мне казалось. Это было немного, но ты знал о Каэнрии. Благодаря этому я почувствовал, что, возможно, могу открыться одному человеку; если не моему брату, отцу или кому-то ещё, то простому незнакомцу, с которым я познакомился в ту странную ночь. Мне было комфортно поделиться лишь малой частью того, что я должен был хранить в секрете. Конечно, теперь я понимаю, что ты, должно быть, думал, что я слишком очевиден. Вероятно, ты хотел донести до меня угрозу. И конечно, ты должен был быть самим Архонтом Анемо. Кэйя вздыхает и качает головой. — Просто мне так повезло. Но знаешь что? Раньше я считал это везением… а теперь я убеждён, что ты, возможно, лучший человек, которого я мог встретить в ту ночь. Я знаю, что у тебя были подозрения, но я чувствовал себя комфортно рядом с тобой, даже понимал. После этого мы не разговаривали много лет, но я сразу же вернулся к нашему разговору, когда мы снова встретились по дороге из Ли Юэ. Кэйя улыбается, и его улыбка вместе со странными глазами кажется почти нереальной. — Ты первый, кто по-настоящему радушно принял меня в Мондштадте. Из-за этого мне было трудно не доверять тебе — и будь я проклят, если бы не попытался. Венти не может не улыбнуться в ответ на улыбку Кэйи, и в его груди возникает головокружительное чувство. — Что я тебе говорил? Мондштадт — твой дом, ты всегда желанный гость здесь. Я никогда не думал, что странный мальчик, которого я встретил так давно, в конце концов станет известным рыцарем и моим близким другом, но жизнь не перестаёт меня удивлять — даже спустя столько тысячелетий. Кэйя коротко смеётся и слегка встряхивается. — Ого, это было самое сильное чувство, которое я когда-либо испытывал по отношению к кому-либо, — он бросает короткий, но искренний взгляд на Венти. — Я чувствую себя так, будто извиняюсь и благодарю тебя, но я действительно ценю наши разговоры. Тебе не нужно было меня выслушивать, но ты это сделал. О, и спасибо, что ответил на мою молитву. Я знаю, что это было немного грубо, но я рад, что это сработало. Он сцепляет пальцы и заводит их за голову, потягиваясь и издавая стон. — Сейчас самое время выпить вина. Честно говоря, я думал, что мне понадобится выпить, чтобы выдержать этот разговор, но использовать его в качестве тоста было бы гораздо приятнее. Венти наблюдает, как Кэйя делает ещё один долгий, но спокойный вдох, скорее всего, избавляясь от напряжения, вызванного их разговором. Венти решает помочь ему. — С Вашим Высочеством рядом мне не нужно вино, ведь само ваше присутствие так же восхитительно, как сияние звёзд! — торжественно произносит он, взмахивая рукой в сторону неба. — И всё же это Высочество оскорблено, поскольку ты до сих пор не выполнил обещание, которое меня так заинтересовало, — отвечает Кэйя, и Венти с удовлетворением отмечает, что его тон стал более игривым. — Э-э, этого немного не хватало. Я думал, что мой урок чему-то тебя научил. Нам нужно повторить? — О, боги, нет. Теперь мне действительно нужно выпить, — стонет Кэйя, вставая и разминая затекшие ноги. — Как я уже сказал, прежде чем ты сбил меня с ритма, я считаю, что ты обещал мне хорошо провести время, и это обещание нужно выполнить. Я знаю, что прошло много лет с тех пор, как ты сказал мне, что угостишь меня выпивкой, но, боюсь, я этого не забыл. — Я не жалуюсь! Я рад, что такая возможность наконец-то представилась нам. Я давно хотел выпить с тобой, особенно после того, как все эти секреты раскрыты, — щебечет Венти, вскакивая на ноги, быстро отряхивая рукава и плащ от прилипших к ним сухих листьев. — Ты действительно не против этого? — спрашивает Кэйя. Венти останавливается, услышав серьезный тон его голоса. — Они могут вернуться в любой момент, знаешь ли, — продолжает он, слегка нахмурившись. — Я должен был закончить своё задание, и я не могу представить, что их реакция будет приятной, когда они поймут, что я не собираюсь этого делать. Я не знаю, когда они придут и придут ли вообще, но такая возможность вполне реальна. Это может… я могу подвергнуть Мондштадт опасности. Кэйя, кажется, испытывает боль, когда отводит взгляд, его голос напряжён. — Я многое пережил здесь, и, несмотря на всё плохое, хорошего гораздо больше. Я люблю дом, который построил, и люблю тех, кто в нём живёт. Я знаю, что могу причинить страдания вашему народу — моим друзьям — и всё же не могу заставить себя уйти. Я знаю, что это эгоистично, и мне жаль. Венти вздыхает, и Кэйя смотрит на него с неприкрытым удивлением. — Я ведь не просил тебя уходить, верно? — спрашивает он, приподняв бровь. — Я знаю, что ты не религиозен, но хоть немного верь в меня. Я знаю, чем рискую. Ты их принц, конечно, они могут прийти за тобой. Но если они придут, — он подходит к Кэйе, заложив руки за спину и ухмыляясь, — мы будем готовы. В конце концов, разве ты не говорил, что будешь рядом со мной? Кэйя смотрит на него с лёгким недоверием и зарождающимся облегчением. — Я… ты действительно знаешь, что сказать, не так ли? — в его глазах загорается искра. — Похоже, ты действительно не Миссионер Смерти. Венти саркастически фыркает. — Так вот что ты обо мне думаешь? — Нет, это просто ещё одна версия тебя в истории Каэнрии. — Да-а-а. Кэйя слегка смеётся, глядя на оскорблённое выражение лица Венти, и этот смех звучит легче, чем когда-либо слышал Венти. — Что ж, тогда этот Миссионер Смерти чувствует себя празднично настроенным. В конце концов, ты отвлек меня от празднования, — излишне возмущённо качает головой Венти, уперев руки в бока. — Тогда пойдём! Если мы поторопимся, то вернёмся примерно через час. Возможно, мы успеем позавтракать и выпить. — Было бы неплохо. Я никак не могу уснуть после всего того стресса, через который я прошёл сегодня в одиночку. Но я не буду пить слишком много; в восемь часов у меня дежурство, а ты знаешь, как Джинн реагирует, когда я опаздываю. Я могу не пережить этот день, если она узнает, что у меня похмелье. — Ах, да. Полагаю, тебе нужно поспать. Может, мне понести тебя на спине? Ты можешь немного вздремнуть, это может напомнить нам о приятных воспоминаниях. Кэйя приподнимает бровь. — На самом деле, это может быть забавно. Ты же знаешь, какой я высокий, да? — Видимо, недостаточно высок, чтобы принять мой вызов, — вздыхает Венти, пожимая плечами. — Ну что ж, думаю, ничего не поделаешь! Оставим соревнование по выпивке на другой день. Твоя печень может быть спокойна, трус. — Ты и правда думаешь, что сможешь победить меня, да? — протягивает Кэйя. От лёгкости его слов Венти встречается с ним взглядом. Кэйя улыбается ему, и в его глазах больше нет пелены, которая годами разделяла их с Венти. Ну вот, думает Венти, улыбаясь в ответ, как здорово наконец-то поговорить лицом к лицу. — У меня есть опыт, у тебя — решимость, — продолжает Венти, и его улыбка становится дьявольской. — Посмотрим, кто выйдет победителем. — Знаешь, для бога ты не очень-то вдохновляешь, — говорит Кэйя, надевая повязку на глаз и с привычной лёгкостью завязывая верёвку за головой. — Разве ты не должен призывать своих людей творить добро и быть ответственными? — Мои люди? Да. Мои друзья? Это совсем другая история. — Друзья, да? — уголки глаз Кэйи приподнимаются в улыбке, и он скрещивает руки на груди. — Полагаю, я не могу оставить вызов без ответа. — Тогда решено, — Венти делает несколько шагов вперёд и поворачивается лицом к Кэйе. — Пойдём! Дорога долгая, но пейзажи прекрасны. Нам, возможно, понадобится какое-то время, чтобы добраться до дома, но я знаю хорошую историю, чтобы скоротать время.