Часть 4

В последующие недели Мондштадт погрузился в скорбь. Рагнвиндры занимали важное положение в городе, и почти все были связаны с главой семьи. Даже если Дилюк был немного более сдержанным, он всё равно общался с новобранцами; его внезапное исчезновение стало ударом для многих. Постепенно город адаптируется, и жизнь возвращается к его жителям. Кэйе требуется гораздо больше времени, чтобы прийти в себя. Каким бы сильным он ни казался, он многое потерял за очень короткое время; раны от горя медленно затягиваются и ещё медленнее рубцуются. Венти старается навещать его чаще, давая Кэйе понять, что он всегда готов его поддержать. Он рад видеть, что Кэйя не одинок в своём выздоровлении. Друзья, коллеги и случайные прохожие никогда не преминут радостно поприветствовать его, сказать ободряющее слово или предложить помощь, если у него когда-нибудь возникнет необходимость. Кэйя, несмотря на то, что он самодостаточен и независим, кажется, действительно ценит их поддержку, и с их помощью он в конце концов снова улыбается, а его смех становится более искренним. Многие настаивают на том, чтобы он как можно дольше не возвращался к работе рыцаря, говоря, что это лишь вызовет болезненные воспоминания. Однако Кэйя возвращается к рыцарям, как только его выписывают, хотя шрамы от ожогов никогда не исчезнут. Он с жаром погружается в работу и быстро получает звание капитана кавалерии. Затем, примерно через четыре года после этих событий, Дилюк возвращается в Мондштадт. О его приезде никто не предупреждал, поэтому не было никаких приготовлений к его возвращению. Он просто заходит в винодельню Рассвет и становится её следующим владельцем. Чем бы он ни занимался последние несколько лет, это изменило его. Вечная хмурость искажает черты его лица, и пелена негативных эмоций следует за ним повсюду. Это разительно отличает его от молодого человека с ясными глазами, который доблестно сражался за безопасность своего города. Он кажется почти незнакомцем. Кэйя, очевидно, больше всех ощущает эти перемены. Вскоре после того, как новость о прибытии Дилюка достигла города, Венти замечает, как Кэйя покидает его стены, излучая сложную смесь тревоги и предвкушения. Венти почти поддаётся искушению последовать за ним, чтобы предотвратить возможное повторение их последней встречи, но решает этого не делать. Освоив свой Глаз Бога, Кэйя более чем способен противостоять Дилюку, который не использовал свой Глаз Бога с тех пор, как уехал. Когда Кэйя возвращается, у него красный, блестящий глаз и аура горького разочарования. Всякий раз, когда Венти видит их вместе, он замечает едва скрываемую враждебность со стороны Дилюка и обидный, резкий сарказм со стороны Кэйи. Со временем их отношения смягчаются, но между ними всегда остаётся огромная пропасть, которая мешает им прийти к примирению.

***

Нападение Двалина несколько месяцев спустя ввергает город в хаос. Он нападает без жалости и угрызений совести, его глаза остекленели от ярости в стремлении отомстить. Венти разрывается между долгом защищать Мондштадт и нежеланием причинять вред другу, с которым он дружил тысячелетиями. Прибытие путешественника — желанное звено в их стратегии по освобождению Двалина. С его помощью Венти, Дилюк и Джинн освобождают дракона от скверны и срывают план Бездны по разрушению Мондштадта. Его старый друг переносит их в город после битвы, мягко приземляясь на поляне перед стенами. Их присутствие на спине Двалина успокаивает ожидающую их группу рыцарей, и они не теряют времени, поздравляя Джинн и Дилюка с их усилиями, кланяясь смущённому путешественнику в знак благодарности и хлопая его по спине. Венти держится позади Двалина, который мудро решил держаться подальше от рыцарей, чтобы не вызывать у них беспокойство. — Это может занять какое-то время, но ты вернёшь их доверие. Со временем мы всё объясним, — говорит ему Венти, похлопывая по ноге. Двалин протяжно вздыхает. — Я сделаю то, что должен. Я совершил серьёзную ошибку, и моей слабостью воспользовались. Ещё раз прошу прощения. Венти ещё несколько раз похлопывает его по спине, прежде чем повернуться к нему лицом. — Не думай об этом. В твоих буйствах не было жертв и серьёзных травм, а структурные повреждения всегда можно устранить. Никакого вреда не причинено. Его друг избегает его взгляда, и Венти пристально смотрит на него, пока тот наконец не переводит взгляд на Венти. — Ты защищал их на протяжении бесчисленных веков, и они благодарны тебе, как и я, — он делает шаг вперёд и протягивает руку к дракону. Двалин опускает голову, чтобы положить её на его руки, и Венти прижимается лбом к его морде. — Спасибо, что вернулся к нам, — шепчет он. Двалин слегка дрожит, и Венти отступает на шаг. — Отдохни, друг мой. Двалин расправляет крылья и, сделав несколько мощных взмахов, взмывает в небо. Несколько криков привлекают внимание Венти, и он смотрит на группу рыцарей, которые теперь смотрят вверх с благоговением и затаённым страхом. Он замечает в толпе фигуру, которая смотрит в его сторону, — единственную, кого не впечатлил вид дракона. Это Кэйя. Он смотрит на Венти с каким-то смутным недоумением, словно складывает кусочки пазла. Его лицо медленно искажается от боли, прежде чем он внезапно делает шаг вперёд. Обеспокоенный Венти направляется к нему. Кэйя резко вздрагивает, отступает на шаг, а затем бежит в сторону города. Лишь позже Венти понимает, что выражение лица Кэйи было не страдальческим, а презрительным.

.

Куда бы ни направлялся Венти, кажется, что Кэйя всегда ускользает от него. Он хочет узнать, как Кэйя отреагировал на поражение Двалина, но в конце концов решает подождать, пока рыцарь сам к нему не придёт. Похоже, Кэйя пока не хочет с ним встречаться, по какой бы то ни было причине. Праздник ветряных цветов погружает Мондштадт в праздничное настроение; гирлянды, стенды и флаги раскрашивают город в яркие цвета. Несмотря на недавнюю потерю своего Сердца Бога, Венти держит голову высоко, наслаждаясь видами и радостной атмосферой. Повинуясь порыву, он решает в шутку научить путешественника стихосложению. К его большому удивлению, Кэйя настаивает на том, чтобы присоединиться к их веселью. Венти был бы вне себя от радости, если бы не чувствовал, что что-то… не так. Взгляд Кэйи холоден и расчётлив. В его глазах больше нет весёлого блеска. Венти держит себя в руках во время их разговора, его нервируют странно дружелюбные и беззаботные слова Кэйи — полная противоположность его языку тела. По настоянию Кэйи они вчетвером проводят сеанс, на котором делятся своими законченными стихами. Путешественник и Паймон явно получают удовольствие, анализируя свои работы. Кэйя посмеивается, напряжённо наблюдая за происходящим. Он протягивает свой листок Венти с широкой улыбкой, и Венти замирает, как только его взгляд падает на страницу. В его голове проносится множество эмоций, и он выдавливает из себя улыбку. — Mi muhe ye, что на языке хиличурлов означает «я люблю тебя», — читает он с невозмутимостью, которой не чувствует. — О, и это все? — ворчит Паймон. Венти бросает косой взгляд на Кэйю, пока остальные двое пререкаются. Рыцарь смотрит на него стальным взглядом и натянуто улыбается, почти хмурясь. Венти закрывает глаза и делает глубокий вдох, поворачивается к остальным и объявляет, что занятие окончено. Когда все выходят за дверь, в голове Венти всплывает одна мысль — истинное значение послания Кэйи. Mi muhe ye: я торжествую над тобой. Кэйя передал ему это послание, зная, что те, кто свободно говорит на его языке, также знают, откуда он родом: из страны, которая исчезла из памяти всех, кроме них. Кэйя знает, кто такой Венти, и понимает, что Венти знает, что он родом из Каэнрии.