Разговор с психотерапевтом (Джинни Уизли)

***

В практике любого уважающего себя психолога всегда найдётся случай, который не отпустит годами. Тот, к которому возвращаешься мысленно, снова и снова прокручивая детали, проверяя — не был ли вывод сделан слишком поспешно, не упустил ли ты что-то важное. Джиневра Молли Уизли… Сначала Леонард отметил её как яркий пример истеричного расстройства личности. Поведение в юности казалось учебником по демонстративности: инсценировка собственной смерти в шестнадцать лет, выставить в качестве главного подозреваемого объект своей влюблённости — и всё лишь ради разрушения его отношений с другой женщиной. На первый взгляд — типичная эмоциональная драма, доведённая до крайности. Но чем дольше он анализировал, тем больше признаков указывало на несоответствие диагностическим критериям. Поведение не было импульсивным и поверхностно-эмоциональным — напротив, оно отличалось долговременным планированием и холодным расчетом. Более десяти лет она сохраняла ложную идентичность, скрываясь даже от собственной семьи, позволив родителям утратить жажду к жизни после известия о смерти единственной дочери. Лгала, манипулировала, подставляла, убивала — и всё это без намёка на сожаление. Хотя нет. Леонард возразил сам себе. Это не импульсивные, театральные всплески, характерные для F60.4. Это последовательная, планомерная стратегия, в которой эмоция — лишь инструмент. Иначе она бы не смогла столько времени водить всех за нос. Здесь отчетливо просматриваются черты нарциссического расстройства: потребность быть центром вселенной, доказать свою уникальность и значимость любой ценой, абсолютная нечувствительность к чувствам других. А поверх — отчётливые признаки диссоциального расстройства личности (F60.2): хроническое нарушение социальных норм, готовность причинить вред ради личных целей, отсутствие вины. Считалась ли она с чувствами других? Сомнительно. Для нее чувства других не имеют ни малейшего значения. Только свои собственные. Но только и в них она не могла до конца разобраться. – Мисс Уизли, позвольте… – Ревенж. Обращайтесь ко мне именно так. Мужчина сделал новую пометку в журнале: «Отказ от истинного имени. Возможная гиперкомпенсация, формирование новой идентичности». Смена имени, судя по всему, выполняла функцию защитного механизма — возможно, гиперкомпенсации или частичной репрессии прошлого “Я”. Это мог быть способ создать нарратив, в котором травматические переживания не принадлежали ей лично, а “той другой”. Он видел школьные портреты своей клиентки или вернее пациентки, все же не она платила ему за их сеансы. Между двумя личностями разница просто колоссальная. Это потребность дистанцироваться от прошлого, компенсировать внутреннее чувство несостоятельности? Или что-то другое? Стояло ли за этим только желание порвать с прошлым? Но или здесь была демонстрация власти над самим определением того, кто она есть. Что это? Бунт? Протест? Поиск себя при отсутствии внешних контролирующих факторов? Освобождение? А после… Когда была в дюйме от совершения мести. Чем была её мимолетная мысль о побеге? Об отказе от своего плана? Отказаться от мести ради того, чтобы стать возлюбленной другого человека. Это действительно был очень интересный случай. Вероятно, тут дело с коморбидным сочетанием нарциссических и диссоциальных черт, наложенных на демонстративный стиль поведения. Это делает случай клинически сложным и теоретически интересным». Пожалуй, истинную Джиневру не знала даже она сама. Она была чем-то необычным. Особенным объектом исследования. Если бы только он мог как следует залезть ей в голову. Это будет длительный процесс. Несмотря на кажущуюся откровенность, каждая её фраза несла в себе новую ловушку для анализа, стирая ранее выстроенные гипотезы. Впрочем, зато теперь у него точно будет необходимый материал для монографии.