Его бабочки - часть 2 (Блейз Забини)

Великобритания

20 октября 2009 года

***

Сердце Блейза было разбитым. Как вообще он в очередной раз допустил, чтобы его использовали? Это было больно, каждый раз натыкаться на одни и те же грабли. Разве не заслужил он хоть толики искренности? Толики любви? Каждый раз его чувства и его любовь оборачивались против него. Его использовали. Предавали. Ради наживы. Его денег. Но он сам никогда не стоял во главе их ценностей. А Эмили… С ней ему будто ощутил то самое притяжение. Ту возвышенность чувств. Он хотел думать, что обрел с ней свое единственное счастье. Свою любовь. Ради неё он был готов на многое, даже на предательство друзей, если бы она только призналась. Объяснилась. Но нет. Она оказалась обманщицей. Такой же, как и остальные. Использовала его. Пусть и не ради денег, но чтобы подобраться поближе к Блэку. И зачем? Сколько оправданий он слышал прежде, чем навсегда поселить бабочек в их вечном саду. Усталость могла отравлять похлеще того самого рицина, который он подарил ей. Как последний поцелуй перед вечностью в Чистилище. — Что привело тебя ко мне, дорогой? В последние годы ты не часто балуешь меня своими визитами, — всегда прекрасная и неприступная Виктория Забини горделиво восседала в гостиной родового особняка. — Скажи, ты правда любила их? — Конечно, иначе зачем бы выходила за них замуж? Она прекрасно поняла, о ком он говорил. О её бесчисленных мужьях, что так быстро погибали после свадьбы, оставляя новоиспеченной вдове круглое состояние. Черная вдова. Никто не осмеливался произнести это прозвище ей в лицо, но оно прочно закрепилось за ней. — Их самих или же их обожание? А может просто их богатство? Что именно ты в них любила? Что они любили в тебе? — К чему эти вопросы, дорогой? — идеальное лицо матери не знало ни морщин, ни печалей. Всегда идеально ровное. Всегда бесстрастное. Всегда не живое. — Кстати, я не знакомила тебя с Питером? Твоим новым отчимом? Мы обручились в марте. Это была восхитительная маленькая церемония в Шлиссельбурге. Жаль, что ты не смог вырваться и посетить её. Питер очень огорчился… — Ты не прислала мне приглашение, — сухо оборвал её Блейз. — Как и на все последние четыре бракосочетания. — Оу, да? — удивление только на словах, не поколебало идеальной маски. — Что ж, ладно. Все равно там не было ничего особенного, кроме Петровского салюта. Знал ли ты, что в России каждый год… Ровная светская беседа матери вызывала неясный диссонанс в мыслях. Почему именно сейчас его впервые стало заботить поведение матери? Почему он не видел в ней и намека на искренность, когда в детстве она сообщала ему о трагической смерти очередного отчима? — Почему ты это делала? — Делала, что? Будь любезен, объяснись. Впервые его мысли посетило озарение: «О какой вообще мог я мечтать, если всю жизнь только играл в её пародию? Играл в театр, начатый матерью, и принимал это как должное?». — Почему ты ни во что не ставила всей своих мужей? Зачем было играть в этот цирк под названием «любовь»? Вопрос застал её врасплох. Впервые на её лице застыла растерянность. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы он заметил промелькнувшую эмоцию. И Блейз внезапно осознал одну простую истину. Виктория Забини не умела любить.